Ведьма и волчонок

Мы с сестрой обедали на кухне, когда к нам приехал Эдвард. Он достал из кармана куртки большой конверт и бросил его на стол. – Я тебе почту принес, – сказал он, целуя Беллу. – Что-то важное? – поинтересовалась сестра. – На мой взгляд, да. Его интонация заставила меня насторожиться. В чем дело? Эдвард согнул конверт пополам. Я расправила его, удивленная качеством бумаги, и прочитала обратный адрес. – Дартмут? Это шутка? – Думаю, это уведомление о том, что Беллу приняли в колледж. У меня был такой же конверт. – Черт, Эдвард, что ты натворил? – настороженно спросила сестра. – Я просто отправил твое заявление. – Может, я и не тяну на уровень Дартмута, но не такая дура, чтобы в это поверить. – А вот Дартмут думает, что ты на их уровне. – Я передала ей конверт. Белла вздохнула и некоторое время молчала. – Очень мило с их стороны, – наконец сказала она. – Но, независимо от их мнения, остается вопрос с оплатой. У меня нет таких денег, и я не позволю тебе тратить на это сумму, за которую можно купить еще один «Порше». – Еще один «Порше» мне не нужен. И не надо делать вид, – пробормотал он. – Один год в колледже ничего страшного не случится. Возможно, тебе даже понравится. Подумай об этом, Белла. Представь, как будут счастливы Чарли и Рене… Он нарисовал в моей голове яркую картину: Чарли будет гордиться, а Рене с ума сойдет от радости, хотя и будет уверять, что ничуть не удивлена… Я попыталась выкинуть эту картинку из головы. – Эдвард, я не уверена, что доживу до выпускного, не говоря уже о том, чтобы пережить лето или осень, – пробормотала сестра, разглядывая письмо. Он обнял её. – Никто тебя не тронет. Не стоит торопиться. Я вздохнула. Мне было сложно смириться с мыслью, что после выпускного сестра перестанет быть человеком. – Завтра переведу на Аляску все, что у меня на счете в банке. Этого будет достаточно в качестве алиби. Аляска далеко, так что Чарли не будет ждать, пока я приеду, до Рождества. А к тому времени я придумаю что-то. Знаешь, все эти секреты и уловки так утомляют, – поддразнила Белла. Лицо Эдварда стало серьезным. – Потом будет легче. Через несколько десятков лет все, кого ты знаешь, умрут. И никаких проблем не останется. Я вздрогнула. – Извини, это звучало слишком жестко, – Эдвард подошел ко мне и обнял одной рукой. Я смотрела в пустоту, глядя на белый конверт. – Но это правда, – пробормотала я. – Если я смогу разобраться с тем, что происходит, ты хотя бы подумаешь об отсрочке? – спросил Эдвард, смотря на сестру. – Нет. – Ох, ты упрямая! – с раздражением произнесла я, глядя на сестру. – Это точно, – подтвердил Эдвард. Стиральная машинка остановилась. – Дурацкая штуковина! – пробормотала я, вставая. Я положила обратно на место кухонное полотенце, которое выбилось из уравновешенности, и снова включила машинку. – Кстати, хорошо, что вспомнила, – сказала я. – Ты не мог бы спросить Элис, что она сделала с моими вещами, когда убиралась в комнате? Я ничего не могу найти. Эдвард уставился на меня в недоумении. – Элис убрала твою комнату? – Похоже на то. Когда пришла забрать мою пижаму, подушку и все остальное, чтобы держать меня в плену. – Я бросила на Эдварда хмурый взгляд. – Элис забрала все, что валялось в комнате: рубашки, носки и прочее, и я не имею понятия, куда она их делала. Недоумение на лице Эдварда вдруг сменилось напряжением. – Когда ты заметила пропажу вещей? – Когда вернулась домой после девичника. А что? – Не думаю, что Элис могла взять вещи вроде одежды или подушки. Она забрала то, что ты носила… к чему прикасалась… на чем спала? – Да. Эдвард, в чем дело? Он замер. – Она взяла вещи с твоим запахом. Я поперхнулась. Мы молча посмотрели друг на друга в глаза. – Наш незваный гость, – пробормотала Белла. – Он искал следы… доказательства. Чтобы подтвердить, что нашел тебя? – Зачем? – прошептала я. – Не знаю, Элисон. Но клянусь, что узнаю. Во что бы то ни стало. – Не сомневаюсь, – сказала я, прижимая голову к груди сестры. В кармане Эдварда завибрировал телефон. Эдвард вытащил мобильник и взглянул на номер. – Именно он мне сейчас и нужен, – пробормотал он. – Карлайл, я… – Эдвард замолк и несколько минут напряженно слушал. – Хорошо, я проверю. Послушай… Он объяснил, что у меня пропали вещи, но из того, что я успела услышать, Карлайл ничего путного предложить не смог. – Может, я поеду… – Эдвард перевел взгляд на меня и замолчал. – А может, нет. Только не отпускай Эмметта одного, ты же знаешь, какой он бывает. По крайней мере, попроси Элис присмотреть. Мы займемся этим позже. Эдвард отключил мобильник. – Где газета? – спросил он. – Не знаю, а что? – сестра начала метаться взглядом по квартире. – Надо посмотреть кое-что. Или Чарли ее уже выбросил? – Кто его знает… Эдвард исчез, а затем вернулся, со свежими каплями дождя на волосах и газетой в руках. Он развернул газету на столе и быстро просмотрел заголовки. Затем склонился поближе, сосредоточившись на прочитанном, водя пальцем по особенно интересным абзацам. – Карлайл прав… да… очень небрежно. Совсем зеленые и спятившие? Или жить надоело? – пробормотал он сам себе. Я заглянула через его плечо. В «Сиэтл таймс» красовался заголовок «Эпидемия убийств продолжается – у полиции подозреваемых нет». Статья напоминала ту, которая огорчила Чарли несколько недель назад: уровень насилия в городе увеличивается, и Сиэтл скоро станет лидером в списке небезопасных мест. Правда, это уже была другая статья – число убийств возросло. – Дела идут все хуже, – пробормотала я. Эдвард нахмурился. – Это уже черт знает что. Один-единственный новорожденный вампир не мог натворить такого. Что происходит? Они словно не слышали о Вольтури. Впрочем, это не исключено. Правила им никто не объяснил… в таком случае, кто же их создает? – Сами Вольтури? – повторила Белла, вздрагивая. – Нет, Вольтури как раз уничтожают бессмертных, которые могут нас выдать. Несколько лет назад они навели порядок в Атланте, а ведь там до подобного безобразия не дошло. Они скоро вмешаются, если нам не удастся как-то разрядить ситуацию. Мне бы не хотелось, чтобы они появились в Сиэтле сейчас. Это слишком близко к Форксу, и они могут решить заглянуть к тебе. Я снова вздрогнула. – Что же нам делать? – Пока что мы слишком мало знаем. Возможно, если поговорить с этими молодыми, объяснить им правила, все обойдется мирным путем, – Эдвард нахмурился, словно не веря, что это возможно. – Подождем, пока Элис разберется в том, что происходит… Не стоит вмешиваться без крайней необходимости. В конце концов, это не наше дело. И хорошо, что у нас есть Джаспер, – добавил Эдвард, как будто разговаривая сам с собой. – Если придется вести переговоры с молодежью, он нам очень пригодится. – Джаспер? Почему? – спросила Белла. Эдвард мрачно улыбнулся. – Джаспер вроде как специалист по молодым вампирам. – В каком смысле «специалист»? – подняв бровь, посмотрела на парня. – Сама у него спросишь: это длинная история. – Черт знает что творится! – пробормотала я. – Это точно. Такое впечатление, что все сразу навалилось на нас. – Эдвард вздохнул. – Тебе не приходит иногда в голову, что твоя жизнь была бы проще, если бы ты не влюбилась в меня? – посмотрел он на сестру. – Возможно. Только что это была бы за жизнь? – Для меня, – тихо поправил он. – А теперь, – продолжил Эдвард с лукавой усмешкой, – ты, наверное, хочешь у меня что-то спросить? Я непонимающе уставилась на них. – Разве? – Белла задумалась. – Ну, а может, и нет. – Он ухмыльнулся. – Мне показалось, что ты обещала спросить моего разрешения пойти сегодня на вечеринку к оборотням. – Вечеринку? – мои глаза расширились от удивления и радости скорой встречи с Полом. Только вот почему он мне ничего не говорил… – Опять подслушивал? – прищурившись, Белла смотрела на Эдварда. – Немножко, в самом конце. – Ладно, я все равно не собиралась тебя спрашивать. Решила, что тебе и так есть о чем волноваться. Эдвард взял её за подбородок и поднял её лицо, чтобы заглянуть ей в глаза. – А ты хотела бы пойти? – Не очень. Не переживай об этом. – Белла, ты не обязана спрашивать мое разрешение. Я не твой отец – и слава богу! Хотя тебе, пожалуй, стоило бы спросить Чарли. – Ты ведь знаешь, что Чарли скажет да. – Я тоже не против! – заулыбавшись, чуть не прыгая от радости, сказала я. Они оба посмотрели на меня с лукавыми улыбками, от чего мне стало немного неловко, ведь для них не секрет, что у нас с Полом что-то есть… – Вообще-то ты права, я и правда лучше многих знаю, что скажет Чарли. Сестра молчала, обдумывая решение, а я в ожидании начала постукивать пальцами по столу. – Белла, – сказал Эдвард. – Я обещал быть более благоразумным и доверять твоим суждениям. Я не шутил. Если ты чувствуешь себя в безопасности рядом с оборотнями, то и мне волноваться не о чем. – Ничего себе! – сказала я таким тоном, будто мне сообщили о мировой сенсации. – И к тому же Джейкоб прав, по крайней мере, в одном – стая оборотней вполне в состоянии присмотреть даже за такими невезучими людьми, как вы. – Ты уверен? – Конечно. Только… Я приготовилась к худшему. – Надеюсь, вы согласитесь принять некоторые меры предосторожности? Во-первых, позволите мне довезти вас до границы. И еще возьмешь с собой мобильник, чтобы я знал, когда вас забрать? – Ну что ж… очень разумные меры предосторожности. – Прекрасно. Я пошла собираться. Эдвард улыбнулся, и я не заметила ни тени тревоги в его глазах, похожих на самоцветы. Чуть позже, когда Эдвард вез нас в Ла-Пуш, мне пришло в голову, что ситуация выглядит странно знакомой. Подумав, я поняла почему. – Знаете, что мне это напоминает? – спросила я. – Очень похоже на то, как Рене отвозила нас на лето к Чарли, когда мы были маленькими. Я чувствую себя семилетним ребенком. Эдвард и Белла засмеялись. Я не стала говорить этого вслух, однако самая большая разница между этими двумя ситуациями заключалась в том, что Чарли и Рене лучше относились друг к другу, чем Эдвард и Джейкоб. На полпути к Ла-Пуш мы увидели Джейкоба: он стоял, опершись на красный «Фольксваген», который сам собрал из металлолома. Когда я помахала ему, бесстрастное выражение на его лице сменилось улыбкой. Пол стоял, оперевшись на капот машины, и улыбался, увидев нас. Эдвард остановил «Вольво», не доезжая до ребят ярдов тридцать. – Позвони мне, когда собираешься домой, – сказал он сестре. – Я заеду за вами. Дальше я их не слушала, направляясь прямиком к ребятам. Я поняла, что нахожусь на территории оборотней, когда Пол оттолкнулся от машины и быстро подошел ко мне, покрыв разделяющее нас расстояние тремя большими шагами. Пол медленно осматривает меня с ног до головы, его взгляд словно обжигает. На его губах появляется ухмылка. – Я знал, что ты приедешь. – Я тоже. – Я указала на машину Джейка. – Иди сюда. – Он подзывает меня жестом, и я подхожу. Вблизи его лицо выглядит еще красивее… Он гладит меня по руке. – Привет, ведьма. – Привет, волчонок. – Я не могу успокоить руки, поэтому кладу их на его грудь, немного опуская, чтобы почувствовать его накачанный пресс. Кто может обвинить меня в том, что я трогаю его? – Так сразу лапаешь меня? Я прикусываю губу. – О, просто без верха тебе очень идет. Пол наклоняется ко мне. – Ах, да? Думаю, тебе больше понравится прикасаться ко мне без одежды. Я притворяюсь возмущенной. – Ты предлагаешь мне что-то неприличное? Пол качает головой. – Очень неприличное, ведьмочка. Я толкаю его и смеюсь, чтобы снять напряжение между нами, потому что иначе я окажусь под ним и буду стонать его имя еще до того, как мы уедем. Я убегаю от Пола и встречаю Джейка, который разговаривает с Беллой. – Привет, Джейк. – Подойдя к парню, он стиснул меня в медвежьих объятиях.

***

– Ты будешь эту сосиску? – спросил Сэт у Джейкоба, не сводя глаз с последнего остатка от пиршества оборотней. Пол сидел рядом со мной, откинувшись назад, упираясь в мои коленки. Он держал в руках сосиску, насаженную на кусок проволоки: языки пламени лизали ее потрескавшуюся кожицу. Джейк вздохнул и погладил себя по животу, который, каким-то непонятным образом, оставался плоским, несмотря на бесчисленное количество съеденных сосисок: после десятой я потеряла счет. И не говоря уже об огромном пакете чипсов и двухлитровой бутылке имбирного пива. – Похоже, я так объелся, что скоро лопну, – произнес Джейкоб. – Но, пожалуй, еще одну можно запихнуть. Правда, с трудом, – грустно вздохнул он. Сэт съел не меньше, чем Джейкоб. И все же он нахмурился и стиснул руки в кулаки. – Да ладно! – засмеялся Джейк. – Шутка! Держи. Он бросил импровизированный вертел через костер, и Сэт ловко поймал его за противоположный конец. Если я буду проводить все свое время в обществе исключительно ловких людей, то заработаю комплекс неполноценности! – Ты настоящий друг! – сказал Сэт, мгновенно позабыв вспышку злости. Костер потрескивал, догорая. Искры вдруг взлетели ярким оранжевым заревом в черное небо. Надо же, а солнце-то село. Интересно, который час? Я совсем потеряла счет времени. Вечеринка с квилетскими друзьями оказалась гораздо приятнее, чем я ожидала. Белла всю дорогу до костра жутко волновалась, задавая вопросы. – Как мне теперь показаться на вечеринке оборотней? Не сочтут ли меня предательницей? Не разозлятся ли на Джейка? Не испорчу ли я вечеринку? Однако когда ребята привели нас на обычное место встречи – на вершину скалы, – огонь уже пылал ярче закрытого облаками солнца, и все было легко и просто. – Привет, подружки вампиров! – крикнул Сэт. Лицо Эмбри озарилось, когда он увидел меня, и я тоже была рада. Он встал и обнял меня. – Элисон, я знал, что ты придешь. Мы стоим рядом. – Конечно, я бы не упустила возможность послушать ваши легенды. – С каких это пор вы так близки? Я чувствую себя обделенным. – К нам подошел Джейк. К нам присоединился Пол. – Мне тоже интересно. – Он проводит рукой по моей талии, прижимая меня к себе. Эмбри качает головой. – Успокойся, детка. – Он строит ему глазки. – У меня есть только ты. Пол бросает на него усталый взгляд, и я высвобождаюсь из его рук. Мы смеемся и садимся. Мне стало легче и комфортнее в компании Пола. Думаю, это был вопрос времени, чтобы мы узнали друг друга получше, и я перестала чувствовать себя не в своей тарелке. Квил протянул мне пятерню и чмокнул в щеку. Когда я села на прохладный камень рядом с Сэмом и Эмили, Эмили сжала мою руку. Если не считать шутливых требований – в основном со стороны Сэта – сидеть с подветренной стороны, чтобы не воняло вампирами, нас здесь приняли как своих. Оказалось, что пришла не только молодежь. Все уселись в кружок, и на почетном месте стояло инвалидное кресло Билли. Рядом, на раскладном стуле, сидел дряхлый седой Старый Квил – дедушка Квила. С другой стороны – Сью Клируотер, вдова Гарри, друга Чарли. Двое ее детей, Ли и Сет, уселись прямо на земле, как и все остальные. Я удивилась, что все трое теперь посвящены в тайну. Судя по тому, как Билли и Старый Квил обращались к Сью, она заняла место мужа в совете старейшин. Неужели в результате ее дети автоматически становились членами самого тайного общества в Ла-Пуш? Бедная Ли, каково ей сидеть прямо напротив Сэма и Эмили? На ее красивом лице не отражалось никаких эмоций, но она не сводила глаз с пламени костра. Глядя на прекрасные черты Ли, я не могла не сравнивать их с обезображенным лицом ее сестры. Интересно, что думает Ли о шрамах теперь, когда знает правду? Не кажется ли ей это справедливым возмездием? Маленький Сет Клируотер стал совсем большим. Его широкая, счастливая улыбка и длинные, неуклюжие конечности подростка очень напоминали мне юного Джейкоба. От этого сходства я улыбнулась, а потом вздохнула. Неужели Сет обречен так же сильно измениться, как и все его друзья? Может, именно поэтому его родным разрешено здесь присутствовать? На скале собралась вся стая: Сэм и Эмили, Пол, Эмбри, Квил, Джаред и Ким – девушка, которую он полюбил. Интересно, я тоже теперь считаюсь частью стаи? Сначала Ким показалась мне обычной девочкой, немного застенчивой и не очень красивой. На широком лице сильно выдавались скулы, а маленькие глаза не могли их уравновесить. Нос и рот были слишком большими. Прямые черные волосы тонкими прядями развевались на ветру, который, похоже, никогда не утихал на вершине скалы. Но это было только первое впечатление. Понаблюдав несколько часов за Джаредом, который не сводил глаз с Ким, я уже не считала ее дурнушкой. Как Джаред на нее смотрел! Словно слепой, впервые увидевший солнце. Или коллекционер, обнаруживший неизвестное полотно да Винчи. Как мать, вглядывающаяся в лицо своего новорожденного малыша. Его восхищенный взгляд заставил меня увидеть в Ким то, чего я не заметила вначале: в свете костра ее кожа отливала темным шелком, губы складывались в идеальное сердечко, белоснежные зубы блестели, а когда она смотрела вниз, длинные ресницы задевали щеки. Под восхищенным взглядом Джареда Ким иногда заливалась краской и смущенно опускала глаза, но ей с трудом удавалось не смотреть на него хотя бы несколько секунд. Наблюдая за ними, я лучше поняла то, что Джейкоб рассказывал мне об импринтинге: «трудно сопротивляться такой преданности и обожанию». Ким задремала в объятиях Джареда. Ей наверняка очень тепло рядом с ним. – Уже поздно, – тихо сказала Белла. – Не торопись, – прошептал Пол, хотя как минимум половина присутствующих обладала достаточно тонким слухом, чтобы нас услышать. – Самое интересное еще не началось. – И что же будет дальше? Ты проглотишь корову целиком? – поинтересовалась я. Джейкоб фыркнул. – Нет, с едой уже все. Мы ведь собрались не за тем, чтобы слопать недельный запас продуктов. Мы пришли на заседание совета. Квил здесь впервые, и еще не слышал наши истории. То есть слышал, конечно, но сейчас он знает, что это правда. И потому будет слушать внимательно. Ким, Сет и Ли тоже новички. – Что за истории? – спросила я, смотря на Пола. Пол сел рядом со мной, опираясь на низкий каменный выступ. Положил руку мне на талию и тихо зашептал в ухо. – Те истории, которые мы всегда считали легендами, – сказал он. – Истории о том, как мы появились. И первая история о воинах-призраках. Шепот Пола словно стал предисловием – атмосфера вокруг затухающего костра резко изменилась. Джейк и Эмбри выпрямились. Джаред подтолкнул Ким и мягко заставил ее сесть прямо. Эмили приготовила тетрадку и ручку – точно студентка в начале важной лекции. Сидевший рядом с ней Сэм слегка повернулся в ту же сторону, куда смотрел Старый Квил – я и внезапно поняла, что старейшин не трое, а четверо. Ли Клируотер, не снимая бесстрастной маски с красивого лица, закрыла глаза – не от усталости, а чтобы лучше сосредоточиться. Ее брат нетерпеливо склонился вперед, ближе к старейшинам. Костер потрескивал. В ночное небо вырвалась еще одна вспышка пламени. Билли откашлялся и без дальнейших предисловий начал рассказывать историю звучным, глубоким голосом. Слова следовали точно одно за другим, будто заученные наизусть, но в них все же чувствовался едва заметный ритм. Словно стихи, декламируемые поэтом. – С самого начала квилеты были малочисленным племенем, – сказал Билли. – Нас и сейчас немного, но мы не исчезли. Потому что в нашей крови есть магия. Не всегда эта магия превращала нас в оборотней. Сначала мы были воинами-призраками. Никогда раньше я не слышала, какой у Билли Блэка величественный голос, хотя сейчас поняла, что в нем всегда звучала властность. Эмили лихорадочно водила ручкой по бумаге, пытаясь поспеть за рассказчиком. – Вначале наше племя поселилось в этой бухте, где мы стали искусными корабелами и рыбаками. Но нас было мало, а бухта изобиловала рыбой. Другие племена положили глаз на нашу землю, а у нас не хватало воинов для защиты. Пришло более сильное племя, и мы сели в лодки, чтобы спастись. Кахелеха был не первым воином-призраком, но мы не помним тех, кто был до него. Не помним, кто впервые открыл этот дар и как его использовали раньше. В нашей истории первым вождем-призраком стал Кахелеха. В трудные времена он использовал магию, чтобы защитить наши земли. Он и его воины покинули лодки – не телом, а духом. Женщины присматривали за телами мужчин и за лодками, а воины вернулись в бухту. Они не могли физически прикоснуться к своим врагам, однако могли кое-что другое: направить ураганные ветры на лагерь противников; заставить ветер завывать, пугая врагов. Говорят, что звери могли видеть воинов-призраков, понимали и слушались их. Кахелеха и его армия воинов-призраков напали на захватчиков. У вражеского племени с далекого севера были огромные ездовые собаки с густой шерстью. Воины-призраки натравили собак на их хозяев, а потом наслали летучих мышей из пещер в скалах. Воющий ветер помогал собакам сбить с толку людей. Собаки и летучие мыши победили. Выжившие захватчики разбежались, прозвав бухту проклятым местом. Воины-призраки отпустили собак на волю, и те одичали. Квилеты вернулись в свои тела – и к своим женам – с победой. Соседние племена, хоу и мака, заключили с квилетами договор, предпочитая держаться подальше от нашей магии. Мы жили в мире с соседями, а когда нападали враги, воины-призраки отбивали атаку. Прошло много лет. И тогда появился последний великий вождь-призрак Таха Аки. Он прославился своей мудростью и миролюбием. И его люди на жизнь не жаловались. И только один человек по имени Утлапа был недоволен. Вокруг костра зашипели. Я не успела заметить, кто начал первым. Билли не обратил на это внимания и продолжал рассказ: – Утлапа, один из самых сильных воинов-призраков вождя Таха Аки, руки имел загребущие. Хотел, чтобы мы с помощью магии расширили территорию, поработили племена хоу и мака и основали империю. Когда воины-призраки покидали свои тела, то слышали все мысли друг друга. Таха Аки увидел, о чем мечтает Утлапа, и разозлился на него. Приказал уйти из племени и никогда больше не покидать свое тело. Как ни силен был Утлапа, воины вождя превосходили его числом, и ему пришлось подчиниться. Взбешенный изгнанник поселился в лесу неподалеку, поджидая удобный момент для мести вождю. Даже в мирные времена вождь-призрак сохранял бдительность. Он часто уходил в священное место в горах. Оставлял там свое тело и бродил по лесам и вдоль берега, проверяя, нет ли опасности. Однажды, когда Таха Аки собрался обойти свои земли дозором, Утлапа пошел за ним. Сначала он просто хотел убить вождя, но у этого плана имелись недостатки: воины-призраки наверняка захотят уничтожить убийцу, а он не успеет скрыться. Утлапа прятался среди камней, наблюдая, как вождь собирается покинуть тело, и тут ему пришел в голову новый план. Таха Аки оставил тело в тайном убежище и улетел вместе с ветром, чтобы охранять покой своего племени. Утлапа дождался, пока вождь удалился достаточно далеко. Таха Аки мгновенно почувствовал присутствие Утлапы в мире духов и понял, что тот собирается сделать. Он помчался обратно в тайное убежище, но даже самые быстрые ветра опоздали. Когда вождь вернулся, его тело исчезло. Утлапа оставил свое тело, заранее перекрыв эту лазейку: руками тела Таха Аки Утлапа перерезал себе горло. Таха Аки последовал за своим телом к подножию горы. Он кричал на Утлапу, но тот обращал на это не больше внимания, чем на ветер. В отчаянии смотрел Таха Аки, как Утлапа занял место вождя квилетов. Несколько недель Утлапа ничего не делал, чтобы убедиться, что все принимают его за Таха Аки. Потом начались перемены: прежде всего Утлапа запретил воинам-призракам покидать свои тела. Он заявил, что ему было видение опасности, хотя на самом деле просто боялся: знал, что Таха Аки ждет шанса рассказать, что произошло. Входить в мир духов Утлапа тоже не решался: Таха Аки быстро вернул бы себе свое тело. Поэтому мечтать о покорении соседей воинами-призраками не приходилось, и Утлапа удовольствовался своим положением вождя. Он стал обузой для племени: искал для себя привилегий, которыми не пользовался Таха Аки; отказывался работать вместе с воинами; вопреки обычаям, взял еще одну молодую жену, а потом и третью, хотя жена Таха Аки была жива. Таха Аки наблюдал за происходящим в бессильной ярости. В конце концов Таха Аки попытался убить свое тело, чтобы спасти племя от Утлапы. Он привел с гор огромного волка, но Утлапа спрятался за воинами. Когда волк убил юношу, защищавшего ложного вождя, Таха Аки не помнил себя от горя. И приказал волку убираться. Все истории сходятся в том, что нелегко быть воином-призраком. Освобождение духа от тела не столько радует, сколько пугает. Поэтому магия использовалась только в случае необходимости. Одинокие дозоры вождя были тяжелым бременем и добровольной жертвой. Без тела дух чувствует себя потерянным, это непривычно и очень пугает. Таха Аки так долго оставался без тела, что ему было очень плохо. Он чувствовал, что обречен: застрял в мучительной пустоте и никогда не сможет совершить последний переход в землю, где ждут его предки. Дух Таха Аки скитался по лесу, изнемогая в агонии, а следом шел громадный волк – очень большой и красивый. Таха Аки вдруг позавидовал глупому зверю: по крайней мере, у него есть тело, есть жизнь. Жить в облике зверя все же лучше, чем оставаться бесплотным духом. И тогда Таха Аки пришла в голову мысль, которая изменила нас всех. Он попросил волка поделиться телом. Зверь согласился. Таха Аки с облегчением и благодарностью вошел в его тело: пусть и не человеческое, но все-таки тело, и в нем гораздо лучше, чем в пустоте мира духов. Человек и волк в едином теле вернулись в деревню квилетов. Люди в страхе бросились бежать, призывая на помощь воинов. Воины примчались с копьями, а Утлапа, конечно же, спрятался в безопасном месте. Таха Аки не стал нападать на своих воинов. Он медленно отступал, говоря с ними взглядом и пытаясь провыть песни своего племени. Воины поняли, что имеют дело не с обычным волком – зверем управлял чей-то дух. Один из старых воинов по имени Ют решил ослушаться приказа ложного вождя и попытаться поговорить с волком. Как только Ют перешел в мир духов, Таха Аки оставил тело волка – зверь послушно ждал его возвращения, – чтобы поговорить с воином. Ют мгновенно понял, в чем дело, и приветствовал возвращение вождя. В это время пришел Утлапа, чтобы посмотреть, убит ли волк. Увидев безжизненно лежавшее на земле тело Юта, окруженное защитным кольцом воинов, Утлапа понял, что происходит. Он выхватил нож и поспешил убить Юта, пока тот не вернулся в свое тело. – Предатель! – закричал он, и воины растерялись. Ведь вождь запретил переходить в мир духов и имел полное право покарать нарушителя. Ют моментально вернулся в свое тело, но Утлапа уже приставил ему нож к горлу и зажал рот рукой. Тело Таха Аки было сильнее старого Юта. Тот не успел и слова вымолвить, чтобы предупредить остальных, как Утлапа навсегда заставил его замолчать. Таха Аки смотрел, как дух Юта ускользнул в землю предков, куда навеки запрещен доступ самому Таха Аки. В нем вспыхнул неистовый гнев, какого он не испытывал никогда в жизни. Таха Аки вернулся в тело волка, собираясь растерзать Утлапу, но в это мгновение случилось чудо из чудес. Гнев Таха Аки был гневом человеческим. Любовь к своему племени и ненависть к его поработителю не могли вместиться в тело волка. Волк задрожал – и на глазах изумленных воинов и Утлапы превратился в человека. Этот человек был не похож на тело Таха Аки: он был воплощением духа Таха Аки и выглядел гораздо величественнее. Воины тут же его узнали, ведь они летали вместе с духом вождя. Утлапа попытался бежать, но новое тело Таха Аки обладало силой волка. Он поймал вора и уничтожил его дух прежде, чем тот успел убежать из украденного тела. Когда люди поняли, что произошло, то возрадовались. Таха Аки быстро вернул все на свои места, снова стал работать вместе с воинами и отправил юных жен обратно к родителям. И только запрет на путешествия в мире духов вождь решил не отменять. Он знал, что теперь, когда зародилась идея похищения жизни, это стало слишком опасно. С тех пор Таха Аки был одновременно и волком, и человеком. Его называли Великий волк Таха Аки или Человек-призрак Таха Аки. Он оставался вождем племени долгие годы, потому что не старел. Когда угрожала опасность, он снова превращался в волка, чтобы драться или испугать врагов. Племя жило в мире. У Таха Аки родилось много сыновей, и некоторые из них обнаружили, что, став мужчинами, тоже могут превращаться в волков. И все волки выглядели по-разному, потому что отражали дух человека. – Так вот почему Сэм черный! – с ухмылкой пробормотал Квил себе под нос. – Черное сердце, черный мех. Я так заслушалась, что вздрогнула, возвращаясь в настоящее. И меня тут же ошеломило новое открытие: сидевшие вокруг меня люди – прапраправнуки великого Таха Аки – неважно, в каком именно поколении. Костер вспыхнул заревом искр, которые дрожали и танцевали в воздухе, складываясь в почти осмысленные формы. – А ты сам почему шоколадный? – прошептал Сэм в ответ. – Хочешь сказать, что сладкий? Билли пропустил эти поддразнивания мимо ушей. – Некоторые сыновья стали воинами Таха Аки и оставались всегда молодыми. Остальные, те, кому не нравилось превращаться, отказались войти в стаю волков. Они постарели, и племя обнаружило, что когда люди-волки отказываются от своего волчьего духа, то стареют точно так же, как обычные люди. Таха Аки прожил три человеческие жизни. Он женился в третий раз, после того как первые две жены умерли. И в третьей жене нашел свою истинную половинку. Хотя он и любил первых жен, в этот раз все было совсем иначе. Таха Аки решил отказаться от своего волчьего духа, чтобы умереть вместе с женой. Вот так к нам пришла магия, но это еще не конец истории… Билли посмотрел на Старого Квила, который шевельнулся на стуле, распрямив слабые плечи. Глотнул воды из бутылки и вытер лоб. Эмили, не останавливаясь, водила ручкой по бумаге. – Это была история воинов-призраков, – начал Старый Квил тонким голоском. – А теперь я расскажу о жертве третьей жены. Через много лет после того, как Таха Аки отказался от духа волка и стал совсем старым, на севере, в племени мака, началось что-то неладное. Несколько молодых женщин пропали, и племя обвинило своих соседей-волков, которых боялось и которым не доверяло. Люди-волки по-прежнему могли читать мысли друг друга, когда становились волками – точно так же, как делали их предки воины-призраки. Они знали, что их вины в исчезновении женщин нет. Таха Аки попытался успокоить вождя мака, но тот слишком боялся. Таха Аки не хотел ввязываться в войну: он уже не мог вести за собой воинов в битву. Тогда вождь приказал своему старшему сыну Таха Уи найти истинного виновника, пока не разразилась война. Таха Уи повел пять волков стаи в горы на поиски пропавших женщин из племени мака. И они нашли то, что никогда раньше не встречали – странный сладковатый запах в лесу обжигал их ноздри до боли. Я прижалась ближе к Полу и заметила, как уголок его рта дрогнул в ухмылке. Пол покрепче обнял меня. – Они не знали, кто мог бы оставить такой след, но все равно пошли по нему, – продолжал Старый Квил. Его дрожащий голос не отличался величественностью интонаций Билли, зато в нем была странная напряженность. Слова полились быстрее, и мое сердце забилось чаще. – Они нашли слабый след человека и человеческую кровь. И поняли, что напали на след врага. Они зашли так далеко на север, что Таха Уи отправил половину стаи, самых молодых, обратно, чтобы сообщить Таха Аки о происходящем. Таха Уи и два его брата не вернулись. Младшие братья пошли на поиски старших, но ничего не нашли. Таха Аки скорбел о своих сыновьях. Хотел отомстить за их смерть, но он был слишком стар. Таха Аки в траурных одеждах пошел к вождю мака и рассказал обо всем. Вождь мака поверил его горю, и племена перестали враждовать. Через год две девушки мака исчезли из своих домов в одну и ту же ночь. Мака тут же позвали волков-квилетов, которые обнаружили тот же самый сладковатый запах по всей деревне мака. Волки снова вышли на охоту. Вернулся только один – Яха Ута, старший сын третьей жены Таха Аки и самый младший в стае. Он принес с собой то, что до сих пор не видел ни один квилет – твердые куски странного холодного трупа. Все, в чьих жилах текла кровь Таха Аки, даже те, кто никогда не превращался в волка, почувствовали обжигающий запах мертвеца. Это был враг племени мака. Яха Ута рассказал, что произошло: он с братьями нашел существо, которое выглядело как человек, но оказалось тверже гранита, а с ним были две девушки из племени мака. Одна, уже мертвая, лежала на земле. Другую существо держало в руках, впившись ей в горло. Возможно, она была еще жива, когда квилеты увидели это ужасное зрелище, но, заметив их приближение, существо быстро сломало ей шею и бросило безжизненное тело на землю. Его белые губы были покрыты кровью, а глаза горели красным огнем. Яха Ута описал невероятную силу и скорость существа. Один из братьев недооценил эту силу и поплатился жизнью – эта тварь разорвала его на части. Яха Ута и второй брат стали осторожнее. Они вместе напали с двух сторон, загоняя существо в угол. Это потребовало от них полной отдачи сил и максимальной скорости – никогда раньше им не приходилось такое испытывать. Тварь оказалась твердой как камень и холодной как лед. Только зубы волков-квилетов могли ее прокусить. Волки принялись отрывать кусочки в пылу схватки, но существо быстро сообразило, в чем дело, и стало уклоняться от нападений волков. Оно схватило брата Яха Ута. Тогда Яха Ута выбрал момент и вцепился противнику в глотку. Волк оторвал твари голову, но ее руки продолжали калечить брата. Яха Ута разорвал существо на мелкие клочки в отчаянной попытке спасти брата. Он опоздал, но в конце концов тварь была уничтожена. По крайней мере, так они думали. Яха Ута положил вонючие куски трупа перед старейшинами. Оторванная кисть лежала рядом с куском твердой как гранит руки – они соприкоснулись, когда старейшины ткнули их палками, и кисть потянулась к руке, пытаясь воссоединиться. Старейшины в ужасе бросили останки в костер. Огромное облако мерзкого, удушливого дыма расплылось в воздухе. Когда остался только пепел, его разделили на маленькие кучки и развеяли как можно дальше друг от друга: в океане, в лесу, в пещерах. Таха Аки повесил на шею мешочек с пеплом, чтобы получить предупреждение, если тварь попытается воскреснуть. Старый Квил замолк и посмотрел на Билли. Билли потянул за кожаный ремешок на шее – на нем висел почерневший от времени мешочек. Несколько человек ахнули – кажется, и я тоже. – Существо назвали Холодным или Кровопийцей. Все боялись, что он был не один. А у племени остался единственный защитник-волк – молодой Яха Ута. Долго ждать не пришлось. У существа нашлась подруга, еще одна кровопийца, которая решила отомстить квилетам. Говорят, квилеты в жизни не видели никого прекраснее Холодной женщины. Она вошла в деревню утром и выглядела как богиня рассвета: в кои-то веки светило солнце, отражаясь от ее белой кожи и освещая золотистые волосы, ниспадавшие до колен. Она была сказочно прекрасна, на бледном лице горели черные глаза. Некоторые упали на колени, преклоняясь перед ней. Она спросила что-то высоким пронзительным голосом на языке, которого никто не понимал. Люди растерялись, не зная, что ей ответить. Среди них был только один из тех, в ком текла кровь Таха Аки – маленький мальчик. Он прижался к матери и закричал, что этот запах режет ему нос. Один из старейшин услышал мальчика и понял, кто пришел. Он крикнул, приказывая людям бежать. Женщина убила его первым. Двадцать человек видели, как пришла Холодная женщина. Выжили всего двое – и то потому, что ее отвлекла кровь и она остановилась, чтобы утолить жажду. Уцелевшие свидетели прибежали к Таха Аки, который заседал на совете вместе с другими старейшинами, своими сыновьями и третьей женой. Яха Ута тут же превратился в волка и в одиночку пошел на кровопийцу. Таха Аки, его третья жена и сыновья, а также другие старейшины последовали за ним. Сначала они не могли найти существо, хотя повсюду виднелись следы атаки: изуродованные тела, некоторые обескровленные, лежали на земле, указывая, где она прошла. Услышав крики, они поспешили к бухте. Несколько квилетов попытались скрыться на лодках. Холодная женщина поплыла за ними, как акула, и, пользуясь своей невероятной силой, отломала нос лодки. Когда лодка пошла ко дну, женщина поймала беглецов и убила их. Увидев огромного волка на берегу, она забыла про барахтающихся квилетов и поплыла с невероятной скоростью. Вышла на берег, мокрая и сияющая красотой, и встала перед Яха Ута. Указала на него белым пальцем и спросила что-то непонятное. Яха Ута ждал. Они дрались почти на равных: женщина была слабее своего друга, но Яха Ута оказался с ней один на один и никто не отвлекал ее внимания на себя. Когда Яха Ута проиграл, Таха Аки возмущенно закричал. Неуклюже прыгнул вперед и превратился в старого волка с поседевшей мордой: в теле, хотя и старом, жил дух великого вождя-призрака, и ярость придала ему сил. Схватка возобновилась. На глазах третьей жены Таха Аки погиб ее сын. Теперь сражался муж, и не было никакой надежды на его победу. Она слышала рассказы очевидцев о кровопролитии и знала историю первой победы Яха Ута, когда отвлекающий маневр брата спас его. Третья жена выхватила кинжал у одного из стоявших рядом сыновей: все они были еще мальчиками, и, если погибнет их отец, они тоже умрут. Она бросилась на Холодную женщину с кинжалом. Та улыбнулась, едва обратив внимание на слабую человеческую женщину с ножом, который не мог даже поцарапать твердое как камень тело – кровопийца собиралась нанести Таха Аки смертельный удар. И тогда третья жена сделала нечто совершенно неожиданное: упала на колени у ног Холодной женщины и воткнула кинжал в собственное сердце. Кровь хлынула, потекла по пальцам третьей жены и брызнула на Холодную женщину. Та не смогла устоять перед соблазном свежей крови, вытекающей из теплого тела. Инстинкты заставили ее повернуться к умирающей женщине и на секунду забыть обо всем, кроме собственной жажды. И тогда Таха Аки вцепился ей в глотку. Это был еще не конец схватки, но теперь к Таха Аки пришла подмога. Увидев, как умерла их мать, двое сыновей пришли в такую ярость, что, несмотря на слишком юный возраст, превратились в волков. Вместе с отцом они прикончили кровопийцу. Таха Аки не пришел обратно к своему племени. Никогда не превратился обратно в человека. Целый день он пролежал возле тела третьей жены, рычанием встречая всякого, кто пытался к ней прикоснуться, а потом ушел в лес и больше не вернулся. С тех пор Холодные появлялись редко. Сыновья Таха Аки охраняли племя, пока не подросли их собственные сыновья. Тогда племени вполне хватало двух-трех защитников. Время от времени в наши земли забредал кровопийца, не ожидая наткнуться здесь на оборотней. Иногда волк умирал, но стая никогда не несла таких огромных потерь, как в первой битве. Волки научились сражаться с Холодными и передавали это знание от волка к волку, от духа к духу, от отца к сыну. Время шло, и потомки Таха Аки перестали превращаться в волков, когда достигали зрелости. Лишь изредка, если поблизости появлялся Холодный, волки возвращались. Кровопийцы всегда приходили по одному или по двое, и стая оставалась маленькой. Однажды появилась целая банда, и ваши прадеды приготовились с ними сражаться. Но вожак чужаков уважительно разговаривал с Эфраимом Блэком и обещал не причинять зла квилетам. Его странно желтые глаза подтверждали, что это не обычные кровопийцы. Волков было слишком мало: Холодные могли бы и не предлагать заключение мира, они бы все равно победили. Эфраим согласился. И чужаки выполняли свои обязательства, хотя их присутствие привлекало других. Кроме того, большое количество Холодных увеличивало число волков в стае, – сказал Старый Квил – и мне показалось, что на мгновение его черные глаза, почти утонувшие в морщинах, задержались на мне. – Такого племя еще не видело со времен Таха Аки. – Он вздохнул. – Так сыновья нашего племени снова несут это бремя и приносят жертву, которую когда-то приносили их отцы. За этими словами последовало долгое молчание. Живые потомки героев легенд смотрели друг на друга с печалью в глазах. Все, кроме одного. – Тоже мне бремя, – тихо фыркнул Квил. – По-моему, это здорово! – Он слегка оттопырил нижнюю губу. Напротив него, по другую сторону затухающего костра, Сет Клируотер согласно кивнул – в его широко распахнутых глазах светилось восхищение братством защитников племени. Билли крякнул, и волшебство растаяло на угольях костра. Внезапно мы вновь оказались сидящими в кругу друзей. Джаред бросил камешек в Квила, тот подскочил, и все засмеялись. Начались приглушенные разговоры, насмешливые и обыденные. Поднявшись на ноги, я направилась к спуску со скалы, мне почему-то так хотелось пройтись вдоль морского берега. Я скучала по Ла-Пушь. Я уже отошла на достаточно далекое расстояние от ребят, неподалеку от берега был небольшой лесок, но идти туда не было никакого желания. Я не знала, что Пол следует за мной, пока не услышала за спиной его голос: – Что ты здесь делаешь, ведьма? – Я поворачиваюсь к нему и вижу, как его карие глаза светятся чем-то темным и опасным: желанием. Я сглатываю во второй раз за этот вечер, сердце отчаянно бьется, мы одни здесь. – Мы должны вернуться. Пол приближается ко мне медленными шагами. – Да, мы должны. Я облизываю губы, наблюдая за его телом, вспоминая его обнаженным. – Да, правда, нам пора. Он кивает, накидывая на меня плед, что был в его руках, стоя так близко, что мне приходится поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Я знаю. – Тогда почему мы все еще здесь? – спрашиваю я, наши носы касаются. Мой рот приоткрыт в предвкушении, я сбивчиво дышу. Он хватает меня за шею. – Потому что сегодня вечером, – шепчет он, – ты снова будешь моей, ведьма. – И прижимает свои губы к моим.

***

Пол Я не могу себя контролировать, я не хочу себя контролировать. Я слишком долго ждал, слишком долго терпел. Мое самообладание дрожит и разрушается с каждым поцелуем, каждым касанием наших языков, с мягкостью ее кожи в моих руках. Я прижимаю ее к себе, отчаянно целуя. Я пытаюсь успокоиться и быть нежным, почувствовать каждую ее частичку, но долгое ожидание испортило меня. И хотя я хочу поглотить ее, проникнуть в нее, услышать, как она стонет мое имя, я не тороплюсь, ласкаю и целую ее. Когда ее дыхание превращается в стоны, я знаю, что она возбуждена так же, как и я. Мои неугомонные руки залезают под ее юбку, пока я не отрываюсь от ее губ. Сдвинув нижнее белье в сторону, скольжу пальцами по ее промежности, она стонет, и я кусаю ее нижнюю губу. – Так быстро намокла? Она ничего не говорит, лишь вздрагивает, когда мой палец проникает в нее. Внутри так горячо и влажно, и я понимаю, что мой член вот-вот взорвется. – Пол… – шепчет она, ее голос пропитан желанием. – Мы… Здесь нельзя. Она правда думает, что мы можем остановиться сейчас? Я погружаю палец еще глубже в нее и слышу, как она задыхается, цепляясь за мои плечи. Оставляю ее губы, чтобы лизать и покусывать ее шею. Знаю, что это ее слабость, она откидывает голову назад, ее бедра двигаются в такт моим пальцам, сводя меня с ума. Другой рукой ласкаю ее грудь через свитер. Укладываю её на песок, при этом постелив плед, что успел схватить перед тем как пойти за Элисон. Нет, я не могу больше ждать. Я отстраняюсь от нее, вытаскивая руку из ее трусиков, чтобы достать член, но она нетерпеливо возражает. – Пол, пожалуйста. Игриво смотрю ей в глаза. – Чего ты хочешь? Она не стесняется произнести вслух. – Я хочу тебя сейчас, внутри себя. – Ой, да? – Обхватив за талию, я поднимаю ее ногу. – Ведьмочка-извращенка. Мой стояк скользит по ее мокрой промежности, я упираюсь в нее лбом. – Я не буду нежным. Она кусает мою нижнюю губу. – Я и не хочу. Хватаю ее за волосы, заставляя смотреть мне в глаза, и двигаю бедрами вперед, полностью проникая в нее. Мы оба стонем от этих ощущений. Боже, я забыл, как сладко внутри нее, мокро, узко, жарко, мягко… Я не могу отвести от нее глаз, она так чертовски сексуальна и уязвима, ее щеки покраснели, губы опухли, глаза сияют от желания. Она проводит руками по моей шее, и я беру ее другую ногу, чтобы поднять и начать двигаться, прижимая ее при каждом резком движении к земле. Снова целую ее, заглушая ее стоны. – О боже, Пол! – Она задыхается, теряя контроль. Касания мягкой, влажной и горячей кожи… еще, мне нужно еще. Я ускоряюсь, сильнее прижимая ее к земле, проникая в ее влажность, и на мгновение думаю о том, чтобы остановиться, не хочу сделать ей больно, но она просит еще, и я понимаю, что ей это так же нравится, как и мне. Если так пойдет и дальше, то я кончу быстрее, чем хотелось бы. А я не хочу, чтобы она думала, что я неопытный скорострел. Я поднимаю ее и иду назад, пока не сажусь на один из валунов, она садится сверху и еще больше сводит меня с ума. Элисон без стеснения двигается на мне, кругами, вперед и назад, и я понимаю, что это была не лучшая идея, чтобы не кончить быстро. Она выглядит так сексуально, в свете луны ее влажная кожа сияет. Она словно богиня, никогда не думал, что секс может быть так хорош. Не только в физическом плане, это связь и эмоции, которые передаются через каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый поцелуй. Черт, я у нее в руках. Она может уничтожить меня, но, честно говоря, я не против быть уничтоженным ею – это привилегия, черт возьми. Она кусает губы, опуская платье и обнажая грудь. О, да, привилегия, черт возьми. Я сжимаю ее талию, направляя движения. – Тебе нравится кататься на мне вот так? Она стонет. – Да, очень нравится. Я шлепаю ее, и она вздрагивает от удовольствия. – Ты вся мокрая. – Я немного выпрямляюсь, чтобы лизать и посасывать ее грудь. – Хочу, чтобы ты кончила на мне. Чувствую, как она прижимается к моему члену, я знаю, что она близка. – О, Пол, это очень… ах! – Я двигаюсь вместе с ней, глубоко проникая в нее. Она безудержно стонет, и я знаю, что тоже скоро кончу. Я обнимаю ее и шепчу ей на ухо чувственные вещи, но краем глаза замечаю движение справа. Я смотрю и вижу удивленное лицо, которое скрывает нас. Джейкоб. Инстинктивно мои руки опускают юбку Элисон, и я чувствую облегчение от того, что она прикрыта, но она не останавливается. Марко требуется пара секунд, чтобы понять, что происходит, и мой холодный взгляд заставляет его уйти. Я хотел бы сказать, что это сбило мое возбуждение, но это не так. Моя ведьма продолжает двигаться на мне, на грани оргазма, увлекая меня за собой. Она целует меня, и трение наших тел усиливается. Она стонет рядом с моим ртом, ее тело вздрагивает на мне, ее влажность облегает мою эрекцию, с ее оргазмом приближается мой, и я сжимаю ее бедра, когда кончаю. Элисон обнимает меня, и я зарываюсь лицом в ее шею. Чувствую учащенное сердцебиение и не хочу двигаться. В этом моменте все идеально. В этом всегда было одно из первых больших различий других девушек с Элисон. До нее я всегда хотел отдалиться от девушки, с которой только что занимался сексом, и когда получал что хотел, то желал уйти. Но с Элисон я всегда чувствую, что хочу остаться рядом. До сих пор помню, как сильно боялся этого чувства первые несколько раз, когда был с Эдисон, такого раньше со мной не было, это пугало, и поэтому я убегал или пытался оттолкнуть ее. Боялся, что мой волк может причинить ей боль. Я вдыхаю ее запах и улыбаюсь ей. Теперь я не боюсь, ведьма. Теперь я не хочу убегать. Я целую ее, и мы осторожно встаем, поправляя нашу одежду. Наблюдаю, как она опускает юбку, и ехидно улыбаюсь. – Полагаю, я вышел из френдзоны. Она смотрит на меня прищурившись. – Не начинай. Притворяюсь невинным. – Я ничего не начинаю. – Молчу. – Я просто говорю правду, моя девушка. Она пытается скрыть улыбку. – Девушка? Я только киваю. – Теперь я весь твой, а ты вся моя, ведьма. – Ха! – фыркает она. – Почему ты всегда такой собственник? Прижимаю ее к себе за талию, и она хихикает. Я поглаживаю ее щеку. – Потому что есть те, кто положил на тебя глаз. Она одаривает меня широкой улыбкой. – Ревнуешь? Ты выглядишь мило, когда ревнуешь. Впервые в жизни я испытал ревность с тобой. Я думаю об этом, но не говорю. Элисон неловко сгибается. – Мне нужно привести себя в порядок… – Я жду тебя. Она кивает и уходит. Я направляюсь к костру. Первым меня встречает Джейк. – Вернулся. – Он встает и шепчет мне на ухо: – Причешись, сеньор очевидность. Быстро провожу руками по волосам. Элисон уже вернулась, и во всю хохочет с Эмбри. А Белла стоит с Джейкобом, разговаривая. Я смотрю на мою ведьму. Она так красива, когда смеется, на ее щеках румянец. Она замечает меня, ее глаза загораются, и она рукой подманивает меня к себе. Да, определенно, быть уничтоженным ею – это привилегия.