Черное Солнце

      Машина разрезала пустые дороги, приближаясь к самому сердцу зараженных территорий. Мертвецы стекались туда, где еще теплилась жизнь: к супермаркетам с разбитыми витринами, торговым центрам, из которых люди не успели вырваться, когда вирус ударил прямо за прилавками. Ветер доносил запах горелого мяса, перемешанный с химией и сырой землей. Все это пахло неумолимым концом.

***

             Первая вспышка пришлась на районную больницу. Нулевой пациент — мужчина, списавший тошноту, жар и волчий голод на банальный грипп, — переболел. Но вирус не ушел. Он затаился, переписал себя, мутировал. Через три дня пациент вернулся — уже в бреду, с густой пеной на губах, выгибаясь на больничной койке так, что хрустели позвонки. Медики списали это на осложнения. Сердце остановилось ночью. Тело накрыли простыней и отправили в морг. Рутинная процедура.       Через двадцать четыре часа патологоанатом открыл холодильную камеру, чтобы провести вскрытие. Он откинул простыню, и труп на столе открыл глаза. Те самые, что должны были быть мертвыми, застывшими. Стеклянные, неосознанные, но видящие. Мужчина не успел даже вскрикнуть — мертвые пальцы вцепились ему в шею, ногти разорвали кожу, а зубы нашли артерию. Зараженная слюна хлынула в кровь — холодная, липкая, пахнущая гнилью. Совсем скоро новый мертвец поднялся уже в коридоре морга, волоча ноги и оставляя за собой темный влажный след.       Цепная реакция запустилась.       На следующее утро новости крутили страшный инцидент снова и снова. Дикторы сбивались, в студии гремели стулья. Кто-то не поверил, кто-то в панике скупал крупы и воду, но большинство просто выключило телевизор и забыло. До той ночи, когда город захлебнулся криками. Когда сирены слились в один сплошной вой, а небо над многоэтажками окрасилось багровым отсветом горящих машин.       Илья тогда сидел в своей квартире и смотрел в окно. Стекло дрожало от взрывов где-то в центре. Снаружи кто-то бился в стену — глухо, ритмично, как маятник. Он не вышел проверить. Запер двери на всевозможные замки и, скрывшись в тени ванной, принялся звонить родным. Трубку никто не поднял — по спине пробежался мерзкий холодок ужаса. Тогда брюнет и осознал, что остался совсем один в этом одичавшем мире, сошедшем со своей оси. С наступлением рассвета легче не стало. Утро не принесло тишины, оно принесло лишь смесь отчаяния и тупой боли от осознания, пронзившей солнечное сплетение.

***

      Серая Киа затормозила близ двухэтажного дома, с которого еще доносился слабый мерцающий свет. По всей видимости, бывшие жильцы позабыли его выключить, впопыхах унося дрожащие ноги. Илья смотрел на этот свет и не мог поверить, что внутри еще могут быть живые. После всего, что он видел, любое движение за стеклом — даже тень, даже колышимая ветром занавеска — казалось угрозой. Антон заглушил урчащий двигатель, и на мгновение наступила глухая, звенящая тишина. Парни уже действовали на автомате — распахнули двери, схватили сумки, оружие, и выскользнули наружу. Брюнет замешкался на секунду, а затем вылетел следом, чуть не оставив свои пожитки на задних сидениях. — Так, сейчас движемся в окружную. Без паники, — казалось, что Татыржа знает этот город наизусть. Он двигался осторожно, уверенно, будто читал эту улицу по памяти. — Макс, за мной. Коломиец, прикрой Илью. План изменился на ходу. Сначала Антон говорил, что Коряков пойдет с ним, но теперь Денис коротким взмахом руки приказал следовать за собой — и брюнет подчинился, чувствуя, как внутренности его сжимаются от неловкости и страха.       Младший двигался с ломом наперевес, надежно перехватив оружие двумя руками. Илья не чувствовал себя в безопасности ни секунды, стискивая рукоять Магнума так сильно, что онемели пальцы. Холодный металл лип к ладони, но в груди пекло. Он уже жалел, что не взял биту. Пистолет казался бесполезным: если стрелять — придет вся округа. Если не стрелять — он даже не знал, как целиться. Мысли путались, когда впереди, у первого этажа, возникли первые силуэты.       Двое. Женщина в длинной ночнушке, истлевшей до лохмотьев, долбилась головой в оконное стекло. Лоб у нее был разбит — кожа болталась лоскутами, оставляя на стекле темные пятна, но она продолжала бить, механически, ритмично, как заводная кукла. Рядом стоял мужчина — точнее, то, что от него осталось: высохшая кожа, обтянувшая ребра, глаза без зрачков, белые, как у рыбы на прилавке. Он не двигался, просто смотрел в пустоту, покачиваясь на пятках.       Илья застыл, пытаясь дышать ртом, чтобы не втягивать запах — сладковатый, гнилостный, он уже доносился даже сюда, смешиваясь с сырой землей и прелыми листьями.       Мужчина вдруг повел головой, шумно втягивая воздух почерневшими ноздрями. Его белые глаза дернулись в сторону Ильи. Никакого выражения — только животная реакция. Он раскрыл рот, и из горла вырвался низкий, тоскливый рев — не крик, а вибрация, от которой закладывало уши. Женщина мгновенно оторвалась от стекла, повернулась и уставилась прямо на них. Брюнет почувствовал, как тело покрывается холодным потом. Его рука с пистолетом дрогнула, прицел поплыл. — Не стреляй, — резко, почти беззвучно, шепнул Антон, даже не обернувшись. — Опусти. Голос был стальным, и Илья, сам не понимая, почему, опустил дуло вниз. Пальцы все еще дрожали, но он перехватил рукоять крепче. Выстрел призовет их всех — это он понял и без подсказки. Сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле, и шагнул ближе к Денису. Мертвецы уже двинулись к забору, спотыкаясь о собственные ноги. Их движения были рваными, вялыми, но при том отчаянными. Максим, все это время прижимавший к груди увесистый топор, двинулся вперед, готовый наносить удар. Илья чуть было не вскрикнул от испуга, когда секунду назад стоявший рядом с ним Коломиец резво перемахнул через забор — лом зазвенел в воздухе. — Мы стоим на защите, — продолжил Татыржа, ступив к брюнету полубоком. Ружье в его руках вытянулось вперед, приклад уткнулся в широкое плечо. Тишина над городом снова сомкнулась, и в ней было слышно только шарканье подошв, да собственное сердце, гулко бьющееся где-то в висках.       Шабанов замахнулся с непривычной для глаз Корякова остервенелостью. В его действиях не было заминок или пауз. Зазубренное лезвие топора сверкнуло в полумраке, прочертило дугу, прежде чем вонзиться в неестественно серый скальп. Поредевшие волосы — длинные и слипшиеся от грязи — тянулись к земле, и точеное острие вошло в гнилостную кожу с чавкающим звуком. Женщина взвыла. Неразумно, нечеловечески — просто спазм, вырвавшийся из разорванного горла, словно ее тело все еще умело чувствовать боль. Она дернулась, царапая воздух скрюченными пальцами, но Макс уже выдернул топор и рубанул снова — на этот раз по шее. Денис принял на себя другую тварь. Загнутый конец его орудия, что был предназначен для вытаскивания гвоздей, со свистом рассек воздух и с глухим, тяжелым ударом встретился с черепом мужчины. Тот даже не шелохнулся — просто замер на мгновение, будто переваривая удар, но хрустнувшая челюсть сошла с места, и мертвец неестественно широко разинул рот. Из разорванной щеки брызнула черная, густая жижа, оставив на траве темные пятна.       Илья стоял в двух шагах и смотрел, как Макс, не сбавляя темпа, вонзает топор в основание черепа женщины. Кость хрустнула влажно — звук, от которого у брюнета свело скулы. Голова отделилась от плеч и упала на траву, совсем рядом с телом мужчины, чей череп уже превращался под ударами лома в крошево. Серые осколки разлетались в стороны, смешиваясь с грязью. Воздух мгновенно пропитался ржавчиной и чем-то приторным, неприятным — запах, который разъедал ноздри и намертво въедался в память. Илья сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, но заставил себя смотреть. Никто не обернулся, никто не сказал ни слова. Только тяжелое дыхание и лязг металла о кость.       Макс выпрямился и обернулся к Денису: в его глазах не было абсолютно ничего, кроме стальной выдержки и кусачего холода, который мигом пробрал Илью с головы до пят. Блондин кратко пробежался взглядом по умертвленным телам перед ним, что обездвиженно застыли на влажной почве, не подавая признаков бодрствования. Легким толчком локтя Антон побудил парня к действию, и Коряков с небольшой заминкой двинулся вслед за ними. Горло сжалось, и он сглотнул вязкую, густую слюну, которая скапливалась под языком.       Они обогнули небольшое здание, и зеленые глаза наткнулись именно на то, ради чего они сюда приехали. Книжный. Напротив, вдоль дороги, тянулись полосы мертвых неоновых вывесок, что еще неделю назад привлекательно мерцали во тьме города. Теперь все, что уцелело, выглядело таким же тусклым и разбитым, как оставшиеся в живых. Осколки стекла скрипуче хрустели под подошвами, где-то вдалеке гудел ветер, раскачивая ржавый козырек. Антон бегло осмотрелся: никого. Только пустые улицы и тишина, слишком громкая, чтобы быть безопасной. Он коротко кивнул, и ребята двинулись через проезжую часть, прямиком к двери с баннером «Мы открыты!»       Макс ухватился за ручку двери и потянул на себя. Изнутри донесся знакомый звук: низкое, протяжное урчание, перемежающееся с влажным стрекотом. Мертвецы. Илья понял это раньше, чем успел испугаться. Они бродили по этажам — шаркали, задевали стены, волочили ноги. Звук шел отовсюду, эхом отражаясь от плитки. Мнимое чувство безопасности рассыпалось в прах, как только они переступили порог. Здесь было холоднее, чем на улице, и воздух казался плотным, оседавшим на коже липкой пленкой. Они замерли: шуметь было нельзя. Один выстрел — и весь торговый центр очнется, стянется сюда, как мухи на падаль. Брюнет представил это — десятки, сотни тел, ломящихся в дверь, и ему стало трудно дышать. Антон перекинул ружье на плечо и снял с пояса газовый ключ. Тяжелый, с ржавыми пятнами, он лежал в ладони как продолжение руки. Татыржа перехватил его поудобнее и взглянул на парней. Молчаливым кивком головы он указал вперед, на застывшие безмолвными статуями эскалаторы, в одном из которых было зажевано тело уже давно бездыханного человека. — Сейчас мы с Максом наверх, а вы — вниз, — старший едва шевелил губами, и его донельзя неосязаемый шепот сливался с шорохом кишащего мертвецами здания. Шабанов кивнул, уловив замысел напарника без особых усилий. Денис схватил медленно переваривающего информацию Корякова за плечо цепко и подтянул к себе. Группа вынуждено разделилась, чему Илья оказался, мягко говоря, не рад. Это было чересчур опасно, но больше времени на размышления не осталось, когда Антон осторожно, но быстро побрел в сторону эскалаторов.       Денис двигался так, будто уже бывал здесь. Он не колебался, не оглядывался — просто шел вдоль стены, прижимаясь к ней плечом, и на ходу поправлял съезжающие очки. Они блеснули в тусклом свете аварийной лампы, и Илья заметил, как дрожат пальцы блондина. Пусть чуть-чуть, едва уловимо, но дрожат. У двери Денис замер. Железная, обшарпанная, с ржавым пятном вокруг ручки — она была приоткрыта, и из щели тянуло холодом — стылым, затхлым, с примесью плесени и старой бумаги. Коломиец толкнул створку плечом — та поддалась беззвучно, и они шагнули внутрь.       В помещении было темно. Только редкие лампы над стеллажами разгоняли мрак, выхватывая из темноты ряды книг, покрытых пылью. Денис обернулся к нему, прижимая к груди лом, на котором запеклась черная, густая кровь. Его брови сошлись на переносице, и в свете лампы лицо казалось жестким, вырезанным из камня. — Сейчас мы пойдем вон к тем стеллажам, — он качнул головой вправо. Илья проследил за его взглядом — там, в глубине, темнели высокие ряды, уходящие в полумрак. — И разделимся. Брюнет почувствовал, как внутри все оборвалось. Разделиться? Он мотнул головой, открыл рот, чтобы возразить, но Денис резко поднес палец к губам. — Тихо, — шипение прорезало воздух. — Дослушай. Илья сглотнул. Во рту пересохло так, что язык прилип к небу. — Отдел слишком большой, — голос Дениса был тихим, но четким. — Мы не успеем перерыть все вдвоем. Я иду в левый ряд, ты — в правый. Как только найдешь нужное — издай звук. Любой. Я услышу. — А если я наткнусь на кого-то? — голос Ильи от долгого молчания сорвался на хрип. Он глухо откашлялся, подставив кулак к пересохшим губам. Денис на секунду задержал на нем взгляд, и в этом взгляде мелькнуло что-то знакомое — понимание или усталость. — Тогда бей. Громко, чтобы я пришел. — Он развернулся, но перед шагом добавил: — Только не стреляй. Илья стоял, слушая, как затихают шаги Коломийца в пыльном полумраке. Он сжал Магнум, чувствуя, как холодный металл нагревается от его ладони. Он был не согласен. Каждой клеткой был не согласен. Но выбора не оставалось.       Он шагнул вправо, в тень стеллажей, и заставил себя дышать ровно. Где-то над головой, за бетонным перекрытием, послышался глухой удар — и сразу стих. Наверху кто-то был. Или что-то. Илья двинулся вдоль полок, водя пальцами по корешкам книг, читая названия в полутьме. Пыль поднималась облачками, щекотала нос, оседала на губах. Он почти не смотрел по сторонам — только вперед, на буквы, на цифры, на надписи, которые могли спасти им жизнь. Но в груди, в самом низу живота, рос холодный комок страха. Он знал, что это слишком тихо. Слишком легко. И что-то обязательно пойдет не так.       Глаза разбегались от обилия однотипных книг, что выстроились на высоких полках длинными шеренгами. Брюнет не хотел, но его уши сами вникали в каждый легкий шорох. Тихий шелест страниц разрезал тишину неподалеку — Коломиец. Илья хотел надеяться на то, что это именно он. Коряков замер, вслушиваясь. Шелест повторился — короткий, сухой, будто кто-то бегло перелистывал страницы. Брюнет выдохнул с облегчением, которое длилось ровно мгновение. Он не мог быть уверен, что это Денис. Но времени было мало — он двинулся дальше, проводя пальцами по корешкам. Электротехника. Справочники. Дизельные установки. Брюнет почти прошел мимо, когда острый взгляд его наткнулся на искомое — корешок с нужным словом: «Генераторы». Илья вытащил книгу, провел пальцем по обложке, стирая пыль. «Руководство по эксплуатации и ремонту». Сердце пропустило удар — он нашел. В груди вспыхнула короткая, обжигающая радость. Он прижал книгу к себе, оглянулся и хотел было выйти из-за стеллажей, как вдруг услышал звук, от которого кровь застыла в жилах. Слева в проходе что-то скреблось. Не шелест, не шарканье, а именно скрежет — сухой, нетерпеливый, голодный. Коряков замер, медленно переводя взгляд в ту сторону. Сердце забилось где-то в горле, и он почувствовал, как во рту пересохло окончательно. Он осторожно, стараясь не дышать, шагнул в сторону, уходя за угол стеллажа. Скрежет повторился, а затем раздался глухой удар — тело рухнуло на пол. Илья выглянул из-за угла и увидел спину в потертой куртке. Денис стоял над грудой книг, в которой увязло тело мертвеца — тот, видимо, споткнулся и завалился, пытаясь добраться до живого запаха. — Нашел, — выдохнул Илья, подходя ближе. Денис обернулся, смахивая очки на переносицу. Взгляд его был сосредоточенным, но в глубине глаз плескалась холодная усталость. — Нашел? — вторил блондин его словам, и губы его исказились в подобие улыбки. Коряков кивнул, протягивая вперед сжатую до побелевших пальцев книгу. Коломиец кинул на нее короткий взгляд, на миг оживившись. — Отлично. Валим. Они двинулись обратно, но теперь ноги будто приросли к полу — каждый шаг эхом разносился по пустому помещению. За спиной послышался скрежет: мертвец полз по дощатому полу, цепляясь за древесину отросшими когтями. Илья не оборачивался, он просто шел быстрее, почти бежал, чувствуя, как Денис дышит ему в затылок.       Когда они вылетели через железную дверь в основной зал, скопление оживших тварей рядом с главным выходом стало слишком внушительным. Ненароком врезавшись в резко остановившегося Корякова, Коломиец споткнулся о свою же ногу и задел россыпь осколков на полу, пытаясь удержать равновесие. Он врезался плечом в металлическую стойку, и та жалобно заскрипела, отозвавшись гулким эхом по всему залу. Тихое урчание восставших на секунду прекратилось, уступая место гробовой тишине. Брюнет ощутил, как мир вокруг него схлопнулся до одной единственной точки. В этой тишине каждый звук, даже биение собственного сердца, казался неестественно громким. Илья прижал книгу к груди так сильно, что переплет впился в ребра. Денис замер на корточках, так и не коснувшись руками пола. Медленно, будто во сне, он перевел взгляд на старшего. Глаза за толстыми стеклами очков расширились, и брюнет прочитал в них то же, что чувствовал сам — животный, застывший страх. Коломиец осторожно опустил ладонь на рукоять лома, не сводя глаз с конца зала, где темнели многочисленные силуэты. Там было тихо. Чересчур тихо.       Сомнений не было — их заметили. Стоило только данной мысли закрасться в глубины сознания, как ранее упершаяся лбом в стену тварь вдруг резко обернулась с сухим хрустом высохших костей, покосившись пустыми глазницами в сторону парней. Протяжный рев разрезал воздух, прострелив барабанные перепонки. Илья попятился назад, а рука сама собой опустилась к торчащему с кармана Магнуму. Денис, порывающийся подняться, на опережение схватил его за запястье, дергая на себя. — Бежим. Коломиец вытянул зажатый в руке лом вперед ненадежной преградой. Слишком быстро двигающийся мертвец уткнулся в железо грудью и зарычал низко, загребая скрюченными пальцами воздух. Костлявая кисть просвистела в считанных сантиметрах от светлого лица, и Денис поддался вперед, отталкиваясь вытянутой рукой. Урчащий мертвец с глухим шлепком пал на укрытый песком и пылью пол, и нежелательного внимания стало еще больше.       Младший резво сорвался с места, и Илья чуть было не выпустил книгу с онемевших пальцев вновь. От хлынувшего в кровь адреналина закружилась голова. Брюнет следовал за парнем лишь по инерции, передвигая ногами на автопилоте. Денис четко двигался напролом, игнорируя кишащую голодную толпу, что так и норовила ухватить за одежду и растерзать. Илья споткнулся о порог, вылетая из проема разбитой двери, и мир на мгновение перевернулся — серое небо, мокрая асфальтовая крошка, темнеющая спина рослой фигуры впереди. Он успел выставить руку и ударился плечом о землю. Коломиец почти грохнулся следом, но лишь покачнулся, подтаскивая парня за локоть. — Вставай! — светлые глаза с нескрываемой паникой наблюдали, как мертвецы постепенно стягиваются на выход. Заваливаются друг на друга, загребают руками воздух в попытках дотянуться до живого мяса. Рев, рычание, стрекот — все слилось в один протяжный, неумолкаемый вой. Илья подорвался, не ощущая даже малейшего покалывания в разбитом плече. Страх превратился в сухую, колючую энергию, которая неумолимо гнала его вперед.       Их выбор пал на тот самый близстоящий дом напротив темнеющей стены сети магазинов. Удостоверившись, что поблизости нет посторонних лиц, Денис замахнулся и ударил хлипкую деревянную дверь. Покосившаяся ручка отлетела на примятую траву, сбитый замок с невесомым звоном приземлился рядом. Петли низко проскрипели, и парни ворвались внутрь, тут же баррикадируя проход первой попавшейся тумбой. Младший опустился на корточки, тяжело дыша. Хотелось перевести дух, но сначала нужно было проверить дом на наличие жильцов. Хоть хозяева и были убиты с десяток минут ранее, в комнатах могли находиться посторонние, что сейчас совсем были не к месту. Коломиец поднялся обратно с хрустом колен, и взгляд его устремился к брюнету, что стоял чуть поодаль, вжавшись дрожащей спиной в прохладную стену. — Пошли, — низкий шепот слабой вибрацией отдался в воздухе. Старший сглотнул, выпрямляясь. Сердце в груди колотилось так сильно, что щемило ребра. Удача оказалась на их стороне — дом оказался пустым. Он выглядел солидно и поразил количеством просторных комнат. Свежий ремонт, запах клея для обоев еще не успел полностью выветриться с родительской спальни и большой ванной.       Денис тяжело уселся на односпальную кровать в детской комнате, опустив светлую голову. Его частое дыхание отходило тихим эхом от пустых желтых стен, вызывая мнимую вибрацию по телу. Илья неспешно подошел к парню и встал прямо напротив, изучающе рассматривая его сцепленные в замок руки. — Ты как? — собственный голос показался Илье чужим — хриплым, словно его горло долго терли наждачной бумагой. Он поморщился, и этот короткий спазм отразился на лице болезненной гримасой. Денис, сидевший напротив, поднял на него глаза. Взгляд младшего изменился за одно мгновение — стальная, тяжелая настороженность, с которой он смотрел на мир последние часы, вдруг дрогнула, уступив место чему-то другому. Опешившему. Внимательному. Он медленно поднялся, шагнул ближе и протянул руку, коснувшись пальцем локтя Ильи — У тебя рука, — он кашлянул сухо. Илья ненароком дернулся, опуская голову вниз, вслед за движениями рук. — Пойдем, — тихо сказал Денис, и в этом коротком слове послышался не приказ, а скорее предложение, почти просьба. Коломиец резво выпорхнул с комнаты, брюнета обдало легким дуновением теплого ветра. Коряков глупо моргнул, нахмурившись, и проследовал по пятам за только что скрывшимся во тьме коридора парнем.