Мэттьюс. После войны.

Сентябрь 1984 год

      Сырой туман плотной пеленой лежал над платформой Кингс-Кросс. Петунья плотнее прижала к себе четырёхлетнего Гарри, пытаясь защитить его от пронизывающей предрассветной сырости.       Поезд, уносивший их прочь от Суррея, мерно стучал колёсами. Перед глазами Петуньи до сих пор стояло багровое от ярости лицо Вернона Дурсля. Его ультиматум был прост: либо она избавляется от «этого подкидыша», либо он вышвырнет их обоих на улицу.       Она выбрала Гарри.       Развод оформили быстро и безжалостно. Без денег, без жилья, с четырёхлетним ребёнком на руках Петунья начала новую, тяжёлую жизнь — приходящей домработницей, живущей из квартиры в квартиру. Запах хлорки, ледяная вода, чужие полы и постоянная усталость стали её ежедневностью.       Именно тогда, на кухонном столе очередной съёмной комнаты, она увидела объявление в местной газете.       «Требуется ассистентка-домработница в частное поместье Бранвен Хаус… Полное проживание… достойная оплата…»       Это казалось спасением.       Теперь, прижимая к себе сонного Гарри, Петунья смотрела в окно поезда и надеялась, что где-то в Уэльсе их действительно ждёт новый дом.

***

      На маленькой валлийской станции их встречал высокий мужчина с тёмно-каштановыми волосами и серо-синими глазами. Он был одет просто, но с той неброской уверенностью, которая сразу отличала его от тех, с кем Петунье приходилось иметь дело последние годы.       — Добро пожаловать в Брайтвуд, мисс Эванс, — мягко сказал он, забирая у неё потёртый чемодан. — Меня зовут Роберт Мэттьюс. Позвольте помочь.       Его голос был спокойным и уверенным. В нём не было ни высокомерия Вернона, ни холодной отстранённости, к которой она привыкла. Только тихая, почти родственная забота. Они сели в чёрный блестящий автомобиль. Гарри вскоре задремал, склонив голову на плечо Петуньи. Она осторожно убрала прядь волос с его лба — и вздрогнула, когда Роберт внезапно сбавил скорость.       В зеркале заднего вида их взгляды встретились.       — Простите… — тихо произнёс Роберт. — А как зовут вашего мальчика?       — Гарри, — настороженно ответила Петунья. — Гарри Поттер.       Роберт несколько секунд молчал, затем мягко спросил:       — Вы, случайно, не сестра Лили Поттер?       Петунья резко побледнела и сильнее прижала к себе ребёнка.       — Откуда вы знаете? Вас прислал Дамблдор?       Роберт не отвёл взгляда.       — Нет, к Ордену Феникса наша семья уже не имеет никакого отношения. А имя этого ребёнка известно всему магическому миру.       Петунья не понимала, чем её племянник уже так известен у волшебников, но Роберт больше ничего не добавил. Он просто кивнул, как будто сам себе подтвердил что-то важное, и снова сосредоточился на дороге.       Машина плавно свернула с главной трассы на узкую извилистую дорогу, ведущую в холмы. Ветер с моря стал сильнее, и в воздухе уже чувствовалась соль. Через несколько минут впереди показались кованые ворота, за которыми открывался вид на старинное поместье из тёмного камня, окружённое садом и высокими деревьями.       Роберт остановил автомобиль у самых ворот и выключил двигатель.       — Мы приехали, — тихо сказал он. — Добро пожаловать в Бранвен Хаус.       Петунья посмотрела на тёмные окна поместья, на аккуратные газоны и на высокую фигуру женщины в тёмно-синей шали, которая уже стояла у парадного входа, ожидая их.       Петунья не понимала, чем её племянник уже так известен у волшебников, но Роберт больше ничего не добавил. Он просто кивнул, как будто сам себе подтвердил что-то важное, и снова сосредоточился на дороге.       Гарри пошевелился во сне и тихо вздохнул.       Петунья крепче прижала его к себе.