Мэттьюс. После войны.

Весна 1986 года

      В светской хронике «Ежедневного пророка» вышла большая иллюстрированная статья. На первой полосе красовалась фотография Роберта Мэттьюса и Петуньи Эванс у алтаря Бранвен Хауса. Заголовок гласил: «Свадьба века: глава побочной ветви Дома Бёрк женился на маггле».       Журналисты смаковали каждую деталь: «Праздник прошёл в древнем поместье Брайтвуд, где собрались представители влиятельных семей Британии. Среди гостей — леди Августа Лонгботтом, лорд Эдмунд Булстроуд, Софи Мэттьюс и многие другие. Невеста, несмотря на своё маггловское происхождение, держалась с поразительным достоинством…»       В Лливмор Меноре, в той же малой гостиной, где несколько месяцев назад Августа поставила Вивьен на место, собрались Гринграссы и Бёрки. На столе лежал свежий номер «Пророка». Статья была раскрыта на развороте.       Мартин Бёрк сжал газету так, что бумага затрещала.       — Это публичный позор, — процедил он сквозь зубы. — Он не просто женился на маггле. Он устроил из этого событие. Теперь все видят, что мы потеряли Бранвен Хаус.       Вивьен сидела рядом, лицо было бледным от ярости.       — Наши притязания теперь выглядят смешно. Все будут шептаться, что мы проиграли.       Мириам Гринграсс смотрела на фотографию Петуньи долгим, тяжёлым взглядом. В её голосе сквозила откровенная желчь.       — Посмотрите на неё. Стоит в диадеме, будто родилась в мантии. Маггла в Бранвен Хаус. Смешно и противно.       Тобиас Гринграсс молча слушал. До этого момента он предпочитал считать ревность жены к Роберту просто досужими домыслами. Теперь, глядя, как Мириам буквально плюётся ядом в адрес Петуньи, догадки превращались в очевидные факты. Игра в слепца, которую он вёл все эти годы, вдруг начала его самого утомлять.       Он перевёл взгляд на брата. Матиас сидел рядом с Дианой, рука лежала на её ладони. Они не спорили. Не шипели. Просто были вместе — спокойно, ровно, без яда. Тобиас почувствовал острый, неприятный укол зависти.       Мириам продолжала, не замечая его взгляда:       — Она даже не понимает, куда попала. И он это позволяет.       Тобиас тихо вздохнул и отвёл глаза. В первый раз за долгое время ему стало по-настоящему неуютно в собственной гостиной.

***

      Чуть позже Тобиас поднялся в детскую. Тиара сидела за небольшим столом у окна, склонившись над пергаментом. Рядом стояла гувернантка — в строгом тёмно-синем платье — и терпеливо поправляла положение кисти девочки.       — Очень хорошо, Тиара, — мягко говорила гувернантка. — Теперь ещё раз, аккуратнее. Тобиас остановился в дверях и несколько минут просто наблюдал за дочерью. Когда Мириам вошла следом, он не обернулся.       — Она уже достаточно взрослая, — тихо сказал он. — Пора представлять её чистокровному обществу. Не так, как было с тобой и твоей старшей сестрой.       Мириам замерла.       Тобиас продолжил, не повышая голоса:       — Мы должны дать ей правильный круг общения. Такой, который не позволит ей опозориться так, как опозорилась Мэри Филиция. Я не хочу, чтобы наша дочь повторяла чужие ошибки.       Мириам сжала пальцы на ручке двери, но промолчала. Тиара, не замечая родителей, аккуратно выводила очередную руну.