Разбитое не собрать

Они вошли в город, но двигались, опустив головы, и шли исключительно окольными путями, обходя все пункты возможных постов. Парни подошли к школе. Её обнесли забором из проволоки, а ворота были заперты. Тем не менее, им было видно, что происходило на внутреннем дворе школы. Суо вырвало. Он хотел отвернулся, но не мог оторвать взгляда, словно потерял власть над своим телом. Перед школой всегда стояла небольшая деревянная сцена, где выступали ученики (и которой никто не пользовался). С захватом школы назначения сцены резко поменялись. Ученики знали, что там публично наказывают провинившихся, но такого ещё не было. Из-за того, что никто не поднимал бунта. А сейчас... Там пытали и избивали Момосе. Сцену огородили дополнительным забором, на верхушке которого потрескивало электричество, чтобы ученики не кинулись к ней. Момосе избивали. Он выглядел намного хуже, чем в последний визит Суо. Он исхудал ещё больше, его руки висели, как бесполезные верёвки. Момосе был прикован к столбу: наручниками, которые и сейчас были на его запястьях. Его грубо держали за волосы и, таким образом, он был в вертикальном положении. У кильцев в руках были железные биты, а у Натори — своя бита с наклейками. Момосе был весь в крови. — Дорогие мои ученики, — говорил Шинго, — два дня назад один ученик совершил побег. Все заволновались, и на их лицах появилась радостная улыбка за товарища. — Именно из-за него, — продолжил Натори, — сегодня происходит это наказание. Думаю, это послужит хорошим уроком для каждого. Знайте, что ваш бывший столп страдает только из-за этого эгоистичного ублюдка. Во время каждой паузы, которую Натори делал специально, Момосе били. Это не выглядело как просто избиение, а — как пытка. Долгая и мучительная. — Что ж, вы можете поблагодарить своего «товарища», который предал вас и позорно сбежал. Новый удар битой по Момосе. Холодный пот пробрал Суо.

***

Над сценой висела тишина, нарушаемая лишь звуками, с которыми биты опускались на тело, и стонами человека. С каждой секундой стоны становились всё тише и тише. Пока вовсе не прекратились. Но удары — нет. Ученики были в ярости. Они должны были просто стоять и смотреть, как одного из их королей пытают. Каждый из них больше всего желал смерти кильцев. И… им было так больно, так плохо, что хотелось выть. От необдуманного поступка их останавливало одно но. Другие столпы. Хиираги и Мизуки были прикованы к деревянным балкам по бокам сцены. Сами того не осознавая, они бились в бессмысленных потугах, и по их щекам текли слёзы. Впервые. Ученики видели, как они плачут. Они и сами плакали. От этого их сердца раскалывались. Их товарищи. Их короли. О, они всё отдали бы за возможность защитить столпов! Но что они могли сделать? Просто стоять. А Момосе становилось всё хуже и хуже. Вдруг Натори спустился с возвышения и подошёл к столпу. Он с отвращением посмотрел на него и кивком велел поднять. Момосе не мог стоять на ногах, и его поддерживали за плечи и волосы. Шинго одним движением сорвал капюшон с головы главы Зоджо. По ученикам прокатился удивлённый вздох. Кильцы действительно хотели забрать у фууринцев всё, что было им хоть как-то дорого. — Ха, — издал смешок Натори, — так ты оказывается уродец? — выплюнул он последнее слово. — Посмотрите же на этого придурка, — развернул его голову к ученикам новый глава Фуурин. Шрам. Очень большой — на всю верхнюю часть лица от лба до середины носа — шрам бордового цвета. Хиираги только покачал головой. Но видно Шинго не получил ожидаемой реакции: как ученики стояли, сжав руки до впивание ногтей в ладони, так они и стояли. Хотя, чего он мог от них ждать? Ученики начали переговариваться и выкрикивать призывы к освобождению. Казалось, ещё чуть-чуть и они сметут кильцев. И тут Шинго вытащил из кармана нож. Толпа притихла. Натори играясь, провёл лезвием по лицу столпа, не причиняя ему вреда. Парень ядовито улыбнулся и вмиг перерезал столпу сухожилия рук и лицевые мышцы. Нет, Момосе не умер. Пока не умер. — Эй, бесполезные ублюдки, — обратился к ученикам Натори, — на колени. Иначе ваш дружочек-пирожочек будет убит. Все замерли. — А ну живо, я сказал! Для подкрепления своих слов Шинго ещё раз провёл ножом по лицу столпа. Могло показаться, что толпа всколыхнулась: все ученики опустились на колени. Они стояли как один — без страха во взгляде, лишь с болью за столпа. — Какие же вы всё-таки послушные и... жалкие. Не то, что другая школа в Якохаме. А теперь... Натори медленно встал и убрал нож. Потом взял свою биту с наклейками и взвесил её в руке. Сделал замах и... со всей силой ударил Момосе прямо в живот. Раздался хруст, и полилась кровь. Раздался последний стон Момосе, и он затих, не шевелясь и не двигаясь. А столпы беззвучно рыдали. Прошло много времени, а Момосе всё не двигался и не шевелился. Но его не прекращали избивать. Вновь и вновь его били. Били до тех пор, пока биты или палки не сломались. А потом Шинго небрежно пнул Момосе и равнодушно бросил: — Избавьтесь от тела. Все по камерам. Кильцы погнали учеников обратно в школу. Многие не хотели уходить, но тут в ход пустили биты и шокеры. Спустя пару минут перед сценой уже никого из фууринцев не было. Столпы без сил висели на цепях. Их глаза были закрыты. — Что ж, — к ним подошёл Шинго, — наши дражайшие короли, теперь-то вы поняли, что следовало сразу подчиниться, а не отказываться, — прищурился он. Натори ударил пару раз столпов и велел, чтобы их вернули в камеры. Перед тем как отвязать, в них ввели какой-то препарат, и они потеряли сознание.

***

И только сейчас Суо пришёл в себя. Что-то стекало по его щекам. Слёзы? Каджи уже давно рвало, он лежал на обочине. Что же делать? Натори может не остановиться на одном столпе. А обычные ученики? А друзья Суо? Сдаться. — Каджи, я думаю нам стоит сдаться, — заявил Суо. — Ты придурок? Тогда Момосе-сан погиб напрасно, — огрызнулся староста. — Мы идём к Мицуки. Суо подчинился. Помогая Каджи идти, они шли по одной из улиц города.