Бал тысячи свечей

"Смерть - самый идеальный охотник. От нее еще ни одна добыча не сбежала."

 Миринель, провинция государства Дюэран. Старый дворец за стеной.

 Сегодня на нем была тонкая туника из окрашенного шелка: дорогая и легкая ткань струилась по телу словно вода, ощущаясь лаской чуткой любовницы на опаленной солнцем коже. Жара в Миринеле стояла просто невыносимая и грозилась царствовать в городе еще дней десять. Радовало лишь то, что его в этом месте не будет уже завтра. Или сегодня вечером, если очень повезет. Наклонившись вперед, Эсехес уперся животом в горячие, словно печка, каменные перила балкона. Он посмотрел вниз, на собрание людей и полукровных вампиров, среди которых особенно выделялась одна фигура, облаченная в белую подпоясанную тунику. Этим мужчиной был князь Миринеля: не привлекательный, но и не отвратительный; не молодой, но еще и не старик.  Эсехес считал, что добыча не может указывать охотнику в какое место ее укусить, как и человек не может править вампирами, даже если они всего лишь полукровки. Впрочем, личность местного правителя имела уже не так много значения - Миринель и так был обречен. Только сами миринельцы, а точнее, их жалкие остатки, словно не хотели этого признавать. На пару со своим человеческим князьком. По царившей в саду атмосфере можно было подумать, что народ празднует вместе со своим князем несуществующую победу. Они пили за пустые слова и набивали животы изысканными кушаньями, услаждали взор красотой танцующих дев и наслаждались талантами умелой группы музыкантов. Они праздно проводили время, пока стены дворца находились в кольце рук врага. И кто же они после такого: те, кто желал прожить последние свободные дни ни в чем себе не отказывая, или просто безумцы? Пробыв здесь некоторое время, Эсехес уже не сомневался, что второе. - Наша Кинна, та, кто более других должна ратовать за свой народ и чтить историю родной земли, впустила врага в земли Дюэрана! Давнего врага нашей страны - виорцев! Но они зря надеются, что смогут склонить нас к земле! Им не убить нашу веру и нашу свободу, не отнять наши жизни! Сегодня все изменится! Сегодня они познают истинный замысел богов! Сегодня они сами склонят колени пред силой, что смиряет саму смерть! Пред силой, что дарована нам, вашему князю и защитнику! Так выпьем же за это! - закончив свою высокопарную речь, князь торжественно поднял бокал перед собой. Эсехес усмехнулся, скользя снисходительным взглядом по оболваненным лицам горожан. Он даже не пытался разглядеть в них проблески разума, ибо знал силу яда, что отравила их ум. Он видел, как вера в великое чудо спасала жизни, но чаще всего она доводила людей до могилы. Слегка развернувшись, он бросил взгляд на своего спутника, седовласого старика, который сидел все это время у него за спиной, в кресле-каталке. Пожилой мужчина выглядел бледным и истощенным - не чета пышущим жизнью миринельцам, устроившим праздник жизни посреди великолепия летнего сада. Он вообще казался болезненным изъяном посреди яркой картины миринельского дворца, словно жухлая луковица, затесавшаяся посреди фруктового натюрморта. - Ты погляди на него! - кивнул Эсехес в сторону толпы, на бравирующего громкими речами оратора, - Повидав много тщеславных вампиров, я уже и забыл, что люди умеют задирать носы ничуть не хуже.  Старик, глубоко обращенный в собственные мысли, на реплику мужчины ничего не ответил. Он, кажется, вообще не обращал внимания на то, что происходило вокруг, только вздрагивал порой в ответ на слишком громкие звуки. Внезапно, за спиной Эсехеса раздался звук торопливых шагов, заставивший его обернуться. Спустя пару секунд, неловко запутавшись в стекающих до самого пола гардинах, на балкон вышла невысокая женщина, в типичной для миринельцев тунике, броского, бардового цвета. Вся ее загорелая фигура казалась слишком ярким пятном на ослепляюще белом фоне каменных колонн дворца. Мужчине было достаточно одного взгляда, чтобы определить в незваной гостье человека и тут же потерять к ней интерес. Женщина же напротив, разглядывала его с любопытством, а за тем, видимо насытившись его безразличным видом, сказала: - Позвольте заметить, что вы не правы. Вера в силу, способную остановить саму смерть - вот что ими движет, но никак не высокомерие. Их легко спутать, когда человеку удалось то, что не подвластно даже эльфам и вампирам. Я бы вполне решила, что в ваших словах живет зависть, будь вы вампиром. Эсехес посмотрел на маленькую женщину с легкой насмешкой, не зная толком, разозлила его эта бесцеремонность или позабавила. - Лишь наполовину. - снизошел он до ответа, после недолгой паузы. - Ох, так вы полукровный? - спросила она, всматриваясь в его лицо с жадным вниманием. Эсехес снисходительно улыбнулся, позволяя женщине нагло себя рассматривать. Он вовсе не собирался облегчать ей задачу, хотя мог бы широко улыбнуться, показывая довольно выразительные для человека клыки или заправить прядь волос за ухо, открывая вид на немного заострённую и вытянутую, как у всех вампиров, ушную раковину. На мгновение ему стало интересно, была бы эта женщина столь же фамильярна, если бы знала заранее, что он больше, чем простой человек. Скорее всего она не проявила бы и каплю такта, даже будь перед ней сам провожающий бог. Он уже давно успел убедиться в том, что в Дюэране все люди какие-то бесстрашные наглецы. Что ж, собака тоже лает хозяину в лицо, коль тот не указал ей ее место. - Как давно вы в Миринеле? Ваш акцент мне не знаком. Откуда вы прибыли? С большой земли? Вампиры там большая редкость. - выпалила она на одном дыхании. - Как, впрочем, и в Миринеле. - ответил Эсехес со знающей ухмылкой. - Большое упущение. Эсехес полагал, что совсем скоро, вампиры в Дюэране окончательно потеряют всю свою власть, уступив ее людям. Или виорцам, что было более вероятно. Даже сейчас судьба Миринеля могла бы сложиться иначе, если бы местные вампиры не расплодили целую армию полукровок. Впрочем, даже так, людей здесь все равно было несоизмеримо больше. - И вы не верите в нашу победу. – без улыбки заключила она, а выражение ее лица стало донельзя серьёзным.  Полукровный дернул уголком губ, силясь не расхохотаться. Какие же все-таки забавные люди в этом Миринеле! И как у нее только возникли такие мысли? Может его выдало нежелание праздновать и набивать до отвала живот вместе с миринельскими идиотами? И не то, чтобы Эсехес не любил человеческую пищу или плавные изгибы тел танцующих девиц..., просто его куда больше привлекали увеселения иного толка. - Видите это? - женщина указала рукой на возвышающиеся над фигурами людей статуи, сокрытые под тенью деревьев-исполинов, — Это статуи предшественников нашего князя. Их называют князьями под вуалью. Считается, что их лик сокрыт от смерти под тканью вуали, которую изготовила собственными руками сама Пайома Парнэй, первая и сильнейшая из магов Виора! - Да что вы? Очень интересно! - преувеличенно воодушевленно ответил Эсехес.  Слишком увлеченная своим рассказом женщина, однако, приняла его реакцию за чистую монету: - Так и есть! Каждый новый князь получает это благословение, созданное самой Пайомой, и теряет его, уступив престол наследнику. Это настоящее чудо, ставшее легендой Миринеля и прославившее его имя. Вы не представляете, сколько каждый год приходит паломников из других земель, чтобы стать свидетелями существования столь могущественной силы. А ещё больше здесь бывает тех, кто желает разоблачить ложь нашего князя. Мы с радостью встречаем на нашей земле и тех и других, ведь все они в итоге служат тому, чтобы распространить славу о величии нашего князя. Людям порой было достаточно самой малости, чтобы проявлять столь слепую преданность и восхищение. Мало кто мог выбрать для себя достойного бога. И ещё меньше было тех, кто смог бы сам до своего божества дотянуться. Эсехес мог бы поклясться, что эти людишки мнили себя особенными, дыша одним воздухом со своим божественным князем. Некоторые люди вели себя так же с вампирами, восхваляя их даже больше, чем своих бессмертных богов. Без особого интереса, Эсехес принялся рассматривать статуи почивших князей. Все они казались копиями друг друга, словно при жизни князья ничем толком не отличались. Даже черты их лиц были спрятаны под грубыми, каменными складками вуалей, стекающих с их голов к плечам. Какие же это всё-таки были невыразительные, скучные и непривлекательные статуи. Просто позор скульптурного мастерства! - Его много кто пытался убить. Всегда безуспешно. - почти с гордостью сказала женщина, после некоторого молчания. Ее глаза с благоговением следили за князем, окруженным своими почитателями. - Ни клинок, ни яд, ни болезнь - ничто не способно отнять его жизнь. - Смерть не любит, когда ее пытаются оставить голодной. - подметил мужчина таким тоном, словно смерть сама призналась ему в этом. - Она всегда голодна. И мы с вами так же попадем на ее стол. Но не он. - с особым трепетом закончила женщина, а за тем встрепенулась, словно бы поправляя саму себя: - Разумеется, пока его не сменит преемник.  Эсехес очень сомневался, что нынешний князь до этого момента доживет. Не сейчас, когда стены их крепости оккупированы врагом, раз за разом предлагающим упрямцам сдаться.  Застряв посреди блаженных идиотов, Эсехес все ждал, что закончится раньше: запасы миринельцев или терпение воинов Виора и Дюэрана, объединившихся для подавления оппозиции. Сам он давно бы уже проделал пару дыр в крепостной стене каким-нибудь новым порошком алхимиков, вместо долгой осады, ибо скука съедала его изнутри не хуже смертельной болезни. Жаль в Миринеле алхимиков не жаловали, но Эсехес все равно нашел способ поторопить сдачу крепости в руки осадивших ее войск. Внезапно, снизу раздался оглушительный крик. Музыка на мгновение сорвалась на фальшивые ноты и смолкла, а звон посуды потонул в громком, отчаянном крике: - Его убили! Князь мертв! Полукровный и его лишенная манер собеседница, тут же устремили взгляды вниз: она с тревогой, он с любопытством. Посмотреть внизу и правда было на что: обеспокоенные и напуганные, верующие в бессмертие своего князя, миринельцы, явно не знали, как принять его внезапную смерть. Не только уродливую, но и столь нелепую. "Помер на собственном пиру, рухнув лицом на стол, прямо в кабаний зад с румяной корочкой" - так бы и написали летописцы, не забыв приукрасить для красного словца. Наверно последнего кабана зарезали, для сегодняшней гулянки и тут такое невезение! - Глядите-ка, кажется он больше не бессмертен! Какая неожиданность! - откровенно насмехаясь, отметил Эсехес, посмотрев в сторону своей оцепеневшей собеседницы. На потемневшем лице женщины за невообразимо короткое время успели промелькнуть сразу несколько эмоций, начиная от удивления и неверия и заканчивая неподдельным ужасом. - Вы! - закричала она, указывая на него пальцем, словно на какого-то мелкого воришку, а за тем принялась за несдержанные обвинения: - Это вы! Вы сделали это! Вы убили его!  Эсехес поморщился, уворачиваясь от чужих рук, что жаждали впиться в его лицо этими мягкими пальцами с бесполезными, короткими ногтями. Безусловно, в моменты ярости, даже люди были способны пустить кровь не хуже, чем имевшие острые ногти вампиры, но все же ему она была не соперница. - Не надо приписывать мне столь грязную работу. - возмутился он, вставая за спиной сидящего в кресле старика, словно тем самым пытался возвести препятствие между собой и хрупкой женщиной. Однако, это была лишь иллюзия, и для того, чтобы это понять, достаточно было посмотреть в лицо полукровного – он ее не боялся. Он чувствовал раздражение. - Это вы! – продолжила настаивать она, бешено раздувая ноздри и широко распахивая и без того большие глаза: - Вы шпион? Чей вы убийца? Кто вас подослал?! Виорцы или наша кинна?! Мужчина надломил брови, надменно усмехнувшись: - Дам вам подсказку: мой дорогой друг знает зачем я здесь. - Эсехес опустил изящные ладони на сутулые плечи старика, разглаживая пальцами складки ткани его туники: - Правда он не очень разговорчивый. - Вы виорец! И говор у вас виорский! Вы погань, презирающая людей! Да, я права! – едва не сплюнула она. - У вас потрясающе скверный язык, но вы ошибаетесь. А теперь вам лучше заткнуться - я хочу насладиться зрелищем. - Зрелищем?! Вы отвратительны! Вы чудовище!  "Ох уж эти женские крики-визги" - закатил мужчина глаза.  Женщина кинула ему в спину еще несколько громких оскорблений, но они потонули в потоке криков и воплей, раздавшихся снизу: - Это ведь ты убила его, мерзавка! Добилась своего! Это все она! - накинулась с обвинениями одна женщина на другую, объективно более молодую и хорошенькую. - Да как ты смеешь! - возмутился молодой мужчина, вставая на защиту молодой красавицы. - Скорее найдите вуаль! Не дайте ей завершить начатое до конца! Сын убийцы не станет князем! - снова завопила женщина, подогревая беспокойство и ярость толпы. - Так может это ты убийца!? Своего решила сделать князем?! Грязного бастарда! - взвилась та, что была прилюдно названа убийцей. Она хотела было кинуться с кулаками на свою обвинительницу, но была остановлена парой мужских рук. Голоса в топе тут же подхватили: - Верно! Это точно была она! - Схватите ее! И ее сына найдите! Схватите их сейчас же! Напуганная силой напирающих людей, женщина завопила, отступая за спины своих защитников: - Нет, это ее вы должны схватить! Она хочет убить меня! Хочет избавиться от моего сына! Не дайте ей забрать вуаль!  Эсехес прищурился, словно сытый кот, наблюдая за творившимся внизу хаосом, разразившимся после внезапной смерти князя. Часть людей вели себя неопределенно, растерянно мечась, а другие вступались то за одну женщину, то за другую. Крики и обвинения полились со всех сторон очень резво и охотно перетекая в небольшую потасовку. Люди толкались, пихали друг друга локтями, ругаясь и крича так громко, что отдельных слов не разберешь. Их горячий темперамент чувствовался на расстоянии, и не сложно было представить, что могло бы произойти, имей миринельцы привычку, носить с собой оружие. Так уж сложилось, что народ Миринеля защищал свои стойкие убеждения не мечом, а словом. Не в их правилах было проливать кровь, так что даже их блюстители закона носили с собой мечи разве что для острастки. Какая скука!  Наверно поэтому всему Дюэрану было трудно поверить, что миринельцы вообще решились на бунт, почти удачно сумев подготовить восстание против нынешней правительницы. Эсехес, однако, не видел в том, что произошло, ничего удивительного. Народ Миринеля был прежде всего предан своему князю, а уже потом кинне, к тому же они не были приучены молча терпеть перемены, с которыми не были согласны.  Эсехес находил очень ироничным то, что миринельцы, возмущенные ведением дел кинны с виорцами, по итогу этими же виорцами были разгромлены. Почти разгромлены, если учитывать эту горсть идиотов. - Она у меня! Вуаль у меня! - закричал один из мужчин, размахивая над головами толпы зажатым в руке куском ажурной ткани. - Отдай ее сейчас же! - приказала женщина, оказавшаяся в кольце рук нескольких мужчин, удерживающих ее на месте. - Она принадлежит моему сыну! - Еще чего! Здесь нет ничего твоего! Вуаль наша! И Миринель наш! - воскликнула другая женщина, решительно вырывая из руки мужчины ткань вуали. Стоило только ткани коснутся ее рук как совсем рядом пронеслась чужая рука с зажатым в ней столовым прибором. Удача то была или воля случая, но лишь в последний момент рука слегка изменила направление, вонзившись в стоявшего за женщиной с вуалью мужчину. Кровь брызнула во все стороны, запятнав цветастые туники миринельцев, а крики дали волю неуправляемой панике.  Эсехес лениво обернулся, услышав звук удаляющихся с балкона шагов - его незваная собеседница наконец удалилась. И довольно резво, надо сказать. - Как славно. Если бы она продолжила мешать, то я бы определенно свернул птичке шею.  Крики внизу, тем временем, пополнились новыми обвинениями: - Убийца! - Нет! Я не хотел! Не его! Я... Это должна была быть она! - пытался оправдаться молодой мужчина, заколовший другого вилкой. Опасный, надо сказать, инструмент. - Схватите его! Скорее же! - Вуаль! У кого вуаль!? Не дайте никому уйти!  Постукивая пальцами по перилам балконного ограждения, Эсехес следил цепким взглядом за мелькающим среди толпы символом миринельской власти. Вуаль сменяла одни руки на другие, и едва ли кому-то удавалось коснуться ее дважды. Казалось, что каждым овладело желание вознестись в полумертвом княжестве.  Еще более безумные, чем прежде, миринельцы боролись друг с другом всем, что попадалось под руку, бросались едой, хватали друг друга за одежды и волосы, лишь бы добраться до острых шпилек в высоких прическах. Стоило первой крови пролиться, и их было уже не остановить.  Да, определенно миринельцам не нужен был враг извне, чтобы перебить друг друга - они прекрасно справятся с этим сами. Эсехес с улыбкой наблюдал за жестокой сценой еще некоторое время, а за тем повернулся к своему спутнику. Он молча обошел его со спины, и, коснувшись руками ручек, толкнул кресло вперед. Оказавшись посреди объятого приятным полумраком коридора, Эсехес ненадолго остановился, позволив гуляющему здесь сквозняку остудить разгоряченную солнцем кожу. - Я уже скучаю по ледяному северному ветру. - вздохнул мужчина, наслаждаясь порывами воздуха, мягко треплющими его волосы и одежду. Открыв глаза спустя несколько недолгих мгновений, Эсехес коснулся головы старика, почти ласково заправляя седые пряди за ухо. Склонившись над пожилым мужчиной, полукровный снова заговорил: - Разве в твоем возрасте не вредно бывать на такой жаре? Или ты надеялся, что коварное миринельское солнце убьёт тебя раньше, чем состоится наша встреча?  Внезапно, поблизости раздался звук похожий на всхлип и какая-то возня. Повернув голову в сторону звука, Эсехес увидел мелькнувший в коридоре силуэт, быстро скрывшийся за одной из дверей. Для того, кто хотел спрятаться, он слишком громко топал и рыдал. Эти всхлипы было слышно даже через закрытую дверь. Или, может быть, просто у Эсехеса был слишком хороший слух. Оставив старика в коридоре - все равно никуда не уйдет - полукровный открыл дверь и зашел внутрь затемненной комнаты. Сделав несколько шагов, он остановился, наткнувшись взглядом на забившегося под стол молодого парня. Полукровка. - Они убивают! Кровь! Столько крови..., - голос его дрожал от едва сдерживаемых рыданий.  Эсехес сморщил нос, то ли от запаха чужой крови на одежде юнца, то ли от неприязни к такому же полукровке, как и он, лившему слезы в одиночестве, и по-детски обнимающего себя руками, словно какое-то ничтожество. "Кто тот вампир, которому хватило ума, разбазаривать свой дар на такое жалкое создание?" - подумал мужчина с отвращением. - А ты сам? Убил кого-нибудь? - получив в ответ отрицательное мотание головой, Эсехес разочарованно простонал: - Тогда может вернешься вниз, пока там хоть кто-то живой остался? - З-за-а-чем? - спросил растерянно парень, размазывая рукой сопли и слезы по лицу. - Чтобы убить, конечно. Вдруг, тебе понравится.  Эсехес несдержанно расхохотался, разглядев неприкрытый ужас на лице юного, полукровного вампира.  Отсмеявшись, мужчина без слов развернулся, и вышел в коридор. Тратить время на трусливого мямлю не хотелось. Такие не вызывали ничего, кроме набившей оскомину скуки. Поблуждав по коридорам в компании молчаливого спутника, и вслушиваясь в наполненные яростью и отчаянием крики, Эсехес остановился неподалеку от лестницы. Некоторое время он наблюдал за тремя миринельцами, одной из которых была весьма миниатюрная дама. Двое мужчин неистово сражались на кулаках, таскали друг друга за волосы, как взбалмошные девицы, и грубо хватали за одежду, которую уже с трудом можно было отличить от половой тряпки. Дамочка, меж тем, то вопила, то подбегала, чтобы ударить своей небольшой книжечкой сначала одного, а потом и другого. Ну и представление!  Дошло до того, что оба мужчины, не без участия активной дамы, полетели прямо вниз с лестницы, под истошный вопль женщины. Она кричала, не переставая ещё несколько долгих секунд, а потом сорвалась с места и побежала в один из коридоров, так и не заметив Эсехеса и его спутника. Подкатив коляску к самому краю лестничного пролета, мужчина остановился. В задумчивости постукивая по ручкам коляски пальцами, он бросил взгляд поверх головы старика, разглядывая подножие лестницы. - Как думаешь, мне стоит попросить помощи у того плаксы, чтобы спустить тебя вниз? – Эсехес на мгновение замолчал, разглядывая затылок старика, а за тем с шумом выдохнул: - Да ладно тебе, не волнуйся! Разве я могу позволить прикоснуться к тебе кому-то ещё, помимо меня? Покрепче обхватив ручки коляски, мужчина наклонил ее в свою сторону, а за тем, прежде чем начать движение вниз, с напутствием произнес: - Давай, не стесняйся, покажи мне свои цепкие пальчики.  Подождав, пока старик вцепится руками в подлокотники кресла, Эсехес удовлетворенно хмыкнул и толкнул свою ношу вперед. Тел внизу уже не было, но пятна крови и оброненная сандалия, напоминали о том, что здесь произошло. Некоторые люди и правда очень живучи - даже лестница их не берет.  Спустя несколько минут они миновали парадное, пестрящее ярким цветом цветущих цветов и источающих медово-сладкие ароматы. Казалось, словно сад начинался именно здесь, так много тут было кашпо и больших вазонов с растениями.  Выкатив коляску на озелененную землю внутреннего двора, Эсехес остановился - пройти дальше можно было разве что на своих двоих.  Окинув взглядом усеянную телами землю, полукровный цокнул языком - видимо ему придется поработать руками и слегка расчистить дорогу для своего немощного спутника. Если только стенающие раненые, коих здесь было большинство, не расползутся сами.  Оставив коляску в стороне, Эсехес прошелся по мощеной дорожке, перешагивая через человеческие тела. Запах свежей крови был столь силен, что заглушил собой сладкий аромат цветов и переспелых фруктов.  Сделав ещё пару шагов, Эсехес вздрогнул от чужого вопля, когда наступил на чью-то безвольную конечность. Этот момент напомнил ему кошку, которой наступили на хвост. Ее ему, кстати, было бы даже жаль. По крайней мере у этих созданий было ленивое очарование, позволяющее простить им многое. И конечно же, они не умели так смачно ругаться и сыпать проклятиями в сторону тех, кто всего лишь отдавил им пару пальцев.  Подобравшись к одному из столов, полукровный коснулся кромки одного из бокалов наполненного вином. Некоторое время он наклонял бокал из стороны в сторону, в приступе какого-то детского озорства, а за тем и вовсе опрокинул фужер. Прокатившись по столу и оставляя на кипенно-белой скатерти багряный след, бокал со звонким стуком врезался в полную мясистых ягод тарелку. Несколько лопнувших плодов, источающих липкий сок и сладкий аромат, осадили мелкие мушки. Повезло миринельцам, пустившим друг другу кровь, что в их краях не водилось губительных кровососов. Даже один полнокровный вампир мог бы устроить здесь сущий кошмар, если бы участвовал в этом побоище. - А! Скверный язычок! - воскликнул полукровный, заметив в паре шагов от себя свою недавнюю знакомую. Женщина лежала в траве, приняв перед смертью довольно неудобную позу. А может быть, она просто упала на землю, когда кто-то воткнул ей десертный нож прямо в глаз. Продолжив блуждать взглядом по саду, полукровный приметил безвольное тело одного из музыкантов, припавшее к поросшей мхом колонне. Бесстрастно игнорируя мольбы ещё живых миринельцев, Эсехес подошел к человеку искусства, с силой выдирая из его цепких пальцев инструмент.  Любовно огладив гладкий корпус лиры, он с чувством коснулся пальцами струн. Инструмент отозвался чистым звуком, ублажая слух Эсехеса, уставший от воплей и стенаний едва живых миринельцев. Наигрывая незатейливую мелодию, мужчина вернулся к старику и положил музыкальный инструмент ему на колени. - Смотри, не урони! - велел полукровный, - Это подарок. Старик посмотрел на полукровного ненавидящим взглядом и особо не церемонясь, скинул с колен лиру. От удара о землю, струны на инструменте задребезжали, издав негармоничный звук. Эсехес посмотрел на старика снисходительным взглядом, а за тем, наклонился, чтобы поднять лиру. Снова положив инструмент на колени старика, мужчина с силой стиснул его руки, и сказал: - Здесь так жарко. Тлетворно-сладкий аромат их увядающих тел будет столь силен..., я могу оставить тебя здесь. Хочешь?  Старик уставился пристальным, непримиримым взглядом блеклых, зеленых глаз на мужчину. Было заметно как он несколько раз пытался что-то упорно сказать, приоткрывая щербатый рот и издавая вымученные, нечленораздельные звуки. Эсехес поморщился, когда старец особенно сильно разинул свой рот, ворочая обрубком языка, роняя слюну и издавая натуженный звук. - О, прекращай, это отвратительно! - велел Эсехес тоном, полным отвращения, а за тем, уже более спокойно продолжил: - Будем считать, что впредь ты будешь хорошим мальчиком.  Окинув своего спутника придирчивым взглядом, полукровный зашел ему за спину, положив руки на ручки кресла.  Несколько секунд Эсехес разглядывал влажные седые волосы на затылке мужчины, а за тем наклонился к чужому уху, испытывая довольство от дрожи, что сотрясла чужое тело в момент его близости: - Это и для твоего блага тоже, братец.