Магия несовершенства: дневник Гермионы Грейнджер

18 января, четверг Вес: 9 стоунов 1 фунт (я перестала взвешиваться. Кажется, мои весы вступили в сговор с Паркинсон). Количество чашек кофе: бесконечность. Я растворяюсь в арабике. Состояние банковского счета: я купила новый гребень. Он золотой. Это был акт чистого, незамутненного мазохизма после его комментария. Статус личной жизни: Рон прислал сову с просьбой забрать свои вещи из моей квартиры до заката. В графе «P.S.» он добавил, что ненавидит Малфоя. В графе «P.P.S.» — что зубная щетка была подарком на Рождество, так что она остается ему. Моя жизнь официально превратилась в фарс. Четверг пах озоном и катастрофой. После инцидента в лифте Министерство разделилось на два лагеря. Первый лагерь считал, что мы с Драко наконец-то сошли с ума от бюрократии и сожгли лифт силой взаимной ненависти. Второй лагерь (преимущественно женский состав Департамента магического правопорядка) утверждал, что они слышали мой крик не боли, а страсти сквозь вентиляцию. Панси Паркинсон уже успела пустить слух, что я пыталась укусить Малфоя за сонную артерию. Я сидела в своем кабинете, пытаясь составить годовой отчет о популяции морщерогих кизляков, но видела перед глазами только серые глаза и линию челюсти. Мои руки все еще помнили тяжесть его мантии под пальцами. Чтобы хоть как-то заземлиться, я достала ежедневник. Запись должна быть сухой, приказала я себе. Как министерский протокол. 14:00. Лифт сломался. У меня случилась паническая атака. Он вел себя почти по-человечески. Это ничего не значит. Люди иногда помогают врагам выбраться из горящих зданий. Это базовый инстинкт выживания, а не прелюдия к свадьбе. Нужно выпить успокоительное зелье. Или цианид. В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошел Драко Малфой. Без стука. Как к себе домой. В руках он держал бумажный пакет, от которого исходил божественный запах свежей выпечки. — Если ты пришел убивать меня за сплетни Паркинсон, предупреждаю: моя палочка быстрее твоей, а бежать отсюда некуда, коридор перекрыт камерами хранения конфискованных метел, — сказала я, даже не поднимая головы от пергамента. Он проигнорировал шпильку. Прошел к моему столу, бесцеремонно сдвинул стопку годовых отчетов локтем и выложил содержимое пакета прямо на график миграции гриндилоу. Там оказались два еще теплых круассана с миндалем и две крошечные чашки кофе из той самой элитной лавки в Косом переулке, где бариста смотрят на тебя свысока, если ты не можешь выговорить название сорта зерен. — Ты выглядела так, будто вот-вот начнешь жевать собственный галстук, — сказал он, садясь на край моего стола. Его бедро коснулось моей руки. — Решил спасти государственное имущество от твоего стресса. Ешь. — Я не голодна, — солгала я, глядя на круассан. Мой желудок издал звук умирающего гиппогрифа. Драко закатил глаза, взял один рогалик и разломил его пополам. Теплый аромат ванили ударил в нос. Он протянул мне половину. — Грейнджер, — произнес он тихо. — Если ты сейчас скажешь про калории, я вылью этот восхитительный латте тебе на голову. Ешь. Это было настолько властно и заботливо одновременно, что я послушалась. Крошки посыпались на мою мантию. Это был лучший вкус во вселенной. Сочетание масла, сахара и того факта, что принес это он. — Зачем ты здесь? — спросила я с набитым ртом, теряя остатки аристократичности. — Твой фонд должен спасать сироток или что вы там делаете для очистки совести? — Сиротки подождут, — он сделал глоток своего кофе. — Я пришел вернуть долг. — Долг? — я нахмурилась. — За аптечное зелье? Я перевела деньги сегодня утром… — Нет, — перебил он. — Долг за плечо. В лифте. На нем теперь пятно от твоей туши размером с бладжер. Мне пришлось объяснять Нарциссе, почему моя парадная мантия выглядит так, будто я утешал плачущего соплохвоста. Я почувствовала, как уши начинают гореть. — Прости. Я могу отдать её в химчистку. — Оставь себе. На память о том дне, когда Золотое трио окончательно дало трещину, — его голос стал жестче. — Кстати об этом. Уизли приходил ко мне вчера. Чашка замерла на полпути ко рту. По позвоночнику пробежал холодок. — Что он хотел? — Хотел набить мне морду, — спокойно ответил Драко, рассматривая свои ухоженные ногти. — Обвинил меня в том, что я наложил на тебя Империус, потому что нормальная женщина не бросает Рональда Билиуса Уизли ради кого-либо, кроме Гарри Поттера. А уж тем более ради меня. Пришлось напомнить ему, что последний раз, когда он пытался со мной драться, закончилось для него потерей передних зубов. И что зубы растут плохо, если использовать репаро без лицензии колдомедика. — Он не… — начала я, краснея от стыда за бывшего друга. — Мы расстались цивилизованно. — О да, — усмехнулся Малфой. — Так цивилизованно, что стекла в Норе дрожали. Послушай меня внимательно, Грейнджер. Потому что повторять я не буду. Я не собираюсь становиться твоим трофеем. Тем самым хорьком, который помог гриффиндорской львице доказать своему льву, что она самостоятельная. Если ты думаешь, что наши столкновения в коридорах — это просто забавный способ скоротать обеденный перерыв, то разочарую. Ты слишком громкая, слишком умная и слишком много болтаешь о законодательстве. Меня это раздражает двадцать четыре часа в сутки. Но стоит мне провести с тобой больше пяти минут, как у меня начинает дергаться глаз и возникает желание купить нам общий абонемент в библиотеку. Это ненормально. Мое сердце пропустило удар. Воздух в комнате вдруг стал густым и тяжелым, как перед грозой. — И что это значит? — прошептала я. — Это значит, что твой бывший друг прав в одном, — он наклонился ближе, опираясь руками по обе стороны от моих бедер. Теперь нас разделяли считанные дюймы. Я чувствовала тепло его дыхания. — Никто в здравом уме не променяет спокойного парня на такую катастрофу, как я. Вопрос лишь в том, нужен ли тебе кто-то в здравом уме? Его губы были в опасной близости от моих. Весь мир сузился до этого пространства между нами. Запах кофе, табака и чего-то запретного кружил голову сильнее любого амортенции. Решение нужно было принять сейчас. Безопасность Рона, предсказуемость, уютная квартира с двумя книжными шкафами… или вот это. Человек-ураган, который называл меня грязнокровкой, помнит цвет моего белья и приносит миндальные круассаны, когда я готова упасть в голодный обморок. Я закрыла глаза и подалась вперед. Но вместо поцелуя услышала звон разбитого стекла. Мой зачарованный ежедневник, лежавший на краю стола, соскользнул вниз. Страницы бешено листались сами собой, ручка-перо судорожно черкала по бумаге, разбрызгивая чернила. Заголовок вспыхивал красным: «ОШИБКА. ПЕРЕГРУЗКА ЧУВСТВЕННОЙ СФЕРЫ. ОБЪЕКТ "ДРАКО" НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ПАРАМЕТРАМ "БЕЗОПАСНОСТЬ". ОБЪЕКТ "ГЕРМИОНА" ТЕРЯЕТ КОНТРОЛЬ НАД ГОРМОНАЛЬНЫМ ФОНОМ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОЧИСТИТЕ ЧАКРЫ». Книга дымится. Буквально. От нее идет легкий сизый дымок. Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. — Твой дневник... одержим дементором? — выдохнул Драко, глядя на дымящийся переплет. — Он просто очень честный, — пискнула я, хватая книгу голыми руками. Обложка была ледяной. Раздался тихий хлопок, запахло жженым пергаментом, и страницы перестали вращаться. Книга затихла. Драко смотрел на меня сверху вниз. Его идеальный профиль снова исказила та самая кривая ухмылка, от которой у женщин отказывали колени, а у чиновников — логика. — Знаешь, Грейнджер, — протянул он, поправляя мантию. — Любой другой девушке хватило бы смелости поцеловать меня в такой момент. Только ты могла заменить романтику взрывом проклятой литературы. — Я… это не то, чем кажется! — залепетала я, прижимая остывший ежедневник к груди. — Конечно, нет, — он направился к двери. — До понедельника, Грейнджер. Постарайся не влюбиться в свой чайник до нашего следующего разговора. Хотя, судя по темпам, чайник даст тебе больше стабильности. Когда за ним закрылась дверь, я осталась стоять посреди кабинета. В одной руке — надкусанный круассан. В другой — дымящаяся книга. На столе — пятно от кофе. Я открыла ежедневник на последней записи. Почерк был моим, но каким-то безумным, летящим: 16:30. Он наклонялся. Я дышала. Ежедневник совершил самоубийство-протест. Кажется, я действительно хочу целовать человека, который считает меня асимметричной. Мама всегда говорила, что любовь — это когда вам одинаково плохо от мигрени друг друга. Вопрос дня: лечит ли настойка полыни ожоги от взорвавшихся журналов?