Тихий уход с урока

Последние отголоски боя курантов, транслируемого из каждого окна, растаяли в холодном ночном воздухе, уступив место крикам «С Новым годом!», смеху и щелчкам открывающихся шампанского. Город, укутанный в белоснежный, пушистый покров, сиял тысячами огней, отражающихся в искрящемся снегу. Внутри домов кипела праздничная суета, пахло мандаринами и ёлкой, но для нашей компании главное волшебство начиналось сейчас, за порогом. Уговорить родителей отпустить их после полуночи было подвигом, сравнимым разве что с подготовкой к той самой олимпиаде по истории. Каждый использовал свой арсенал аргументов. Минхо, стоя перед матерью, которая с опаской поглядывала на спящего в кресле отца, сегодня он был трезв и спокоен, что лишь усиливало общее напряжение, говорил тихо, но настойчиво: — Мам, мы просто посмотрим салют. Всего на час, я обещаю. Мы все вместе, с Крисом и Чанбином. Это же Новый год. Его мать, усталая, но смягчённая праздником, вздохнула. Глаза её выражали ту самую вечную борьбу между желанием уберечь сына от всех бед и пониманием, что ему нужна своя жизнь, свои друзья. — Час, Минхо, ни минутой больше и телефон на связи. Ты же понимаешь... — её взгляд скользнул в сторону мужа, и всё было сказано без слов. — Понимаю, — кивнул он, чувствуя знакомый укол вины. — Спасибо, мам. Крис, чьи родители смотрели новогодний концерт по телевизору, получил разрешение почти автоматически. Его репутация самого ответственного ребёнка на районе работала безотказно. — Конечно, сынок, — сказал отец, одобрительно хлопая его по плечу. — Только одевайтесь теплее. И передавай привет родителям Чанбина. — Обязательно, — ответил Крис, уже натягивая куртку. Чанбину пришлось немного схитрить. Он знал, что мать, измотанная праздничными хлопотами и вознёй с младшими, скорее всего, не отпустит его, беспокоясь о простуде и ночных опасностях. — Ма, я с Крисом! — крикнул он из прихожей, пока она укачивала младшую сестрёнку. — Его папа нас подбросит на машине и обратно! Мы просто у школы салют посмотрим! Частичная правда сработала. Услышав имя Криса и его «ответственного» отца, мать с облегчением махнула рукой: — Ладно, ладно... Только чтобы к двум ты уже был дома! И шарф хорошенько замотай! Джисон, чей дом напоминал в этот вечер муравейник, потревоженный палкой, выскользнул практически незаметно. Старший брат Лиам уединился в своей комнате с девушкой, родители пытались уложить кричащую Юну. Мать, увидев, что он надевает куртку, лишь устало спросила: — Опять к этим своим? — Да, — коротко бросил Джисон, не вдаваясь в подробности. — Чтобы к часу ночи был дома! — донеслось ему вслед, но он уже захлопнул дверь, жадно вдыхая морозную свободу. Сынмин использовал свою образцовую маску. — Мама, папа, я пойду с Крисом и его родителями. Мы будем в центре, на организованном салюте. Это безопасно, — сказал он с такой искренностью, что даже сам себе поверил. Его мать, сияющая в новом вечернем платье, легко согласилась: — Конечно, дорогой. Только не простудись и позвони, когда будешь возвращаться. Феликсу, чтобы получить разрешение, пришлось прибегнуть к помощи бабушки. Родители, поглощённые подготовкой к приёму гостей и вознёй с дочерью, даже не заметили его исчезновения. Он просто позвонил бабушке, та поговорила с матерью, и вопрос был решён. Его сердце сжалось от привычной горечи, но мысль о встрече с друзьями быстро затмила её. Хенджин сказал брату, что уходит на ночную тренировку с футбольной командой. Старший брат, Минджу, хмуро посмотрел на него, но, видя его собранность и серьёзность, лишь кивнул: — Смотри не подведи меня. И не шляйся где попало. — Не подведу, — коротко ответил Хенджин, чувствуя лёгкий укол совести за ложь, но понимая, что это единственный способ. Чонину же бабушка, ещё не отошедшая от недавнего разговора с Ариной Дмитриевной, разрешила с неохотой, но без обычных упрёков. — Чонин, сыночек, только будь осторожен, — говорила она, закутывая его в шарф так, что видны были только его хитрые глаза. — И от ребят не отставай. Один час, слышишь? И чтобы я не узнала, что ты опять... — Я буду хорошим, бабушка, честно! — бодро отрапортовал Чонин, целуя её в щёку. — Мы просто салют посмотрим! И вот, поодиночке, как тайные агенты, выполняя каждый свой миссию, они стекались к заранее оговорённому месту, заброшенному пустырю на окраине Парковой улицы, откуда открывался панорамный вид на город и где должен был быть запущен главный районный салют. Пустырь был их территорией, их негласным штабом под открытым небом. Первым на место прибыл, как всегда, Крис. Он стоял, засунув руки в карманы тёплой парки, и смотрел на огни города внизу. За ним подтянулся Чанбин в своей культовой оранжевой бини, поверх которой была натянута капюшон старой куртки. — Ну что, капитан, все доложились? — весело спросил он, подходя. — Пока нет. Ждём, — улыбнулся Крис. Следом появились Минхо и Сынмин. Минхо шёл, засунув руки в карманы своей тёмной пуховки, взгляд был немного отстранённым. Сынмин, наоборот, выглядел оживлённым, сбросив с себя маску идеального сына. — Бл, наконец-то свобода, — выдохнул он, и в голосе звучало неподдельное облегчение. — Дома уже тошнит от этой сладкой ваты и притворства. Вскоре к ним подбежал Феликс, запыхавшийся и сияющий. — Я сделал это! Я свободен! — объявил он, и все понимающе засмеялись. Хенджин подошёл молча, как тень, просто кивнув в знак приветствия. Высокая фигура в тёмной спортивной куртке чётко вырисовывалась на фоне снега. Чонин примчался с визгом, чуть не поскользнувшись на обледеневшей кочке. — Я здесь! Самый младший и самый быстрый! — закричал он, и Джисон, появившийся следом, тут же парировал. — Самый младший и самый визгливый, ты хотел сказать. Джисон... Его появление было, как всегда, эффектным. Он шёл, не спеша, и из кармана куртки на всю округу гремел новый трек Лиды и Серёги Пирата — «ЧСВ». Бас бил в такт шагам, а сам Джисон, с светлыми волосами, торчащими из-под шапки, и безумным блеском в глазах, подпевал, не стесняясь: — Джисон, выключи это немедленно! — первым опомнился Крис, оглядываясь по сторонам. — Нас же сейчас заметят! — Да кому мы нужны в эту новогоднюю ночь? — парировал Джисон, увеличивая громкость. — Все пьяны и счастливы! А мы... мы саундтрек к их празднику! — Джис, серьёзно, приглуши, — вмешался Минхо, нахмурившись. Ему, как и Крису, не улыбался вариант быть замеченными и отосланными по домам. — О, танцор, ты против настоящего искусства? — Джисон подошёл к нему вплотную, поднося телефон с ревущей колонкой почти к самому его лицу. — Это же гимн поколения! Чувствуй бит! Чанбин попытался выхватить у него телефон, но Джисон ловко увернулся. — Не догонишь, оранжевая ракета! — засмеялся он и пустился в пляс прямо на снегу, продолжая орать песню. Феликс, смеясь, попытался его обнять, чтобы обездвижить, но Джисон был вёртким, как угорь. Чонин, видя всеобщее веселье, тоже начал подпрыгивать и подвывать, хотя вряд ли понимал все слова. — Да за что же он нам такой достался! — с отчаянием в голосе произнёс Сынмин. — Его же за километр слышно! — Он просто... Джисон, — развёл руками Хенджин, наблюдая за этой суматохой с лёгкой улыбкой. В конце концов, Минхо, действуя на рефлексах танцора, совершил молниеносный выпад, выхватил телефон из руки Джисона и убавил громкость до приемлемого уровня. — Всё, хватит, — сказал он твёрдо, глядя на слегка ошарашенного Джисона. — Ты привлёк достаточно внимания. Джисон на секунду замер, а затем широко улыбнулся. — Ладно, ладно, победил. Но признай, зажигательно. В этот момент с соседней улицы грянул залп, и небо над городом озарилось первыми вспышками салюта. Все разом замолчали и подняли головы. Разноцветный огненный дождь лился на чёрный бархат ночного неба. Это было завораживающее зрелище. Они стояли молча, плечом к плечу, наблюдая, как рождаются и умирают в небесной вышине огненные цветы. В эти минуты стирались все границы между богатым и бедным, тихим и громким, старшим и младшим. Они были просто группой друзей, замерших в едином порыве восхищения перед красотой. — Красиво, — тихо произнёс Феликс, и его дыхание превращалось в маленькое облачко пара. — Ага, — так же тихо согласился Хенджин, стоявший так близко, что их плечи соприкасались. Когда последняя искра салюта погасла, растворившись в темноте, воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким гулом города и радостными криками с других улиц. Эйфория от зрелища постепенно начала сходить на нет, сменяясь лёгкой усталостью и осознанием того, что ночь ещё молода, а расходиться не хочется. Именно в этот момент взгляд самых авантюрных и безбашенных членов компании: Джисона и Чонина, упал на один и тот же объект. На краю пустыря, возле старой, полуразобранной строительной техники, лежали две огромные покрышки, вероятно, от какой-то крупной сельхозтехники. Они были гигантскими, почти в рост человека, и внутрь каждого спокойно мог поместиться подросток. Идея, дикая, опасная и потому невероятно притягательная, вспыхнула в их головах одновременно, словно они и вправду были связаны невидимой ментальной нитью. — А что если... — начал Чонин, его глаза сузились до хищных щёлочек. — ...съехать с этой горки внутри них? — закончил Джисон, и на его лице расплылась ухмылка безумного учёного, нашедшего формулу идеального хаоса. Они переглянулись и, не говоря ни слова, ринулись к покрышкам. — Эй, куда это вы? — окликнул их Чанбин, но было уже поздно. — Ребят, нет, вы чего? — тут же встрепенулся Крис, лидерский инстинкт сработал мгновенно. — Это же опасно! Но Джисон и Чонин уже не слушали. Они с азартом залезали внутрь огромных резиновых колёс, оценивая их вместимость. — Вполне комфортабельно! — крикнул Джисон, устроившись внутри, словно в коконе. — Виды, правда, так себе, но скорость это компенсирует! — Я готов! — завизжал Чонин, подпрыгивая внутри своего колеса. — Давайте, катите меня! Остальная компания, придя в ужас, бросилась к ним. — Джисон, вылезай, это же идиотизм! — кричал Сынмин, уже не стесняясь в выражениях. — Ты себе шею сломаешь, бл...! — Чонин, немедленно прекрати! — голос Криса прозвучал с такой властностью, какой они редко слышали. — Это приказ! Но «отбитые», как их мысленно окрестили остальные, были непреклонны. Их глаза горели азартом и жаждой адреналина. — Не портите кайф, старички! — отмахивался Джисон, уже готовясь к старту. — Это будет эпично! Легенды будут слагать! Минхо, до этого молча наблюдавший за происходящим с нарастающей тревогой, подошёл к колесу, в котором устроился Джисон. Его лицо было бледным и напряжённым. — Джисон, послушай меня, — голос дрогнул, выдавая внутреннюю панику. — Это не шутки, ты можешь серьёзно покалечиться. Внутри ничего не смягчает удары. Голова, спина... — Минхо, всё будет окей, — Джисон посмотрел на него, и во взгляде на секунду мелькнуло что-то тёплое, но тут же было поглощено азартом. — Я же гений, помнишь? Мы просчитали траекторию! Ну, почти. Видя, что уговоры не работают, и понимая, что секунды на исходе, Минхо перешёл к действиям. Он содрал с собственной головы тёплую вязаную шапку. — Сиди смирно, — приказал он сквозь зубы. Джисон, удивлённый, замер. Минхо натянул свою шапку поверх шапки Джисона, создавая дополнительный слой защиты для самой уязвимой части тела. Затем он потянул капюшон куртки Джисона, натянув как можно глубже на голову, и застегнул молнию до самого верха, под самый подбородок, чтобы хоть как-то защитить шею. — Эй, я сейчас задохнусь! — попытался возразить Джисон, но Минхо его не слушал. Он отступил на шаг, пальцы непроизвольно сжались в кулаки,внутри всё кричало от ужаса. Он представлял себе самые страшные сценарии: переломы, сотрясение, кровь на белом снегу... — Только, блять, смотри... — его голос сорвался на шёпот, полный отчаяния и непонятной даже ему самому нежности. — Если что... я тебя... я тебя убью сам, понял, придурок? Джисон, ошарашенный этой вспышкой эмоций, на секунду застыл. Он видел, как дрожат руки Минхо, как напряжены его плечи. — Понял, — тихо ответил он. — Всё будет хорошо, Хо. С этим он оттолкнулся, и его колесо, подхваченное уклоном, покатилось вниз по заснеженному склону. Чонин, увидев это, с визгом последовал примеру. То, что последовало дальше, было несколькими секундами чистого ада для тех, кто остался наверху. Две огромные чёрные шины, неуклюже подпрыгивая и вращаясь, понеслись вниз по склону. Из одной доносился дикий, восторженный вопль Джисона, из другой пронзительный, полный абсолютного счастья визг Чонина. На лицах Криса, Чанбина, Сынмина, Феликса и Хенджина застыла маска ужаса. Они не могли дышать, следя за тем, как колеса переворачиваются, ударяются о кочки и летят дальше. — Господи... — прошептал Феликс, вцепившись в рукав Хенджина. — Да они же сейчас... — не договорил Сынмин, сжимая виски пальцами. Минхо стоял, не двигаясь, взгляд был прикован к колесу Джисона. Каждый удар, каждый отскок отзывался в собственном теле острой болью. Он мысленно проклинал себя за то, что отпустил его, за то, что не смог остановить. Повторял про себя матерные слова, целый поток ненависти к этой ситуации, к своей беспомощности, к Джисону за его беспечность. Когда оба колеса, наконец, завалились набок у подножия горки, издав глухой удар, наверху воцарилась мёртвая тишина. Длилась она ровно две секунды. Затем из обоих колёс выскочили Джисон и Чонин. Они были красные от возбуждения, запыхавшиеся, их одежда была в снегу, но глаза сияли как два прожектора. — ВАУ! ЭТО БЫЛО ПОТРЯСАЮЩЕ! — заорал Джисон, подбрасывая в воздух свою шапку. — МЫ ЛЕТЕЛИ! Я ЧУВСТВОВАЛ, КАК ЛЕТЕЛ! — вторил ему Чонин, прыгая на месте. Они столкнулись в объятиях, хлопая друг друга по спинам, словно только что покорили Эверест. — НУЖНО ПОВТОРИТЬ! — хором завопили они и рванули обратно к колёсам. В этот момент чаша терпения остальных переполнилась. — НИКАКИХ ПОВТОРЕНИЙ! — рявкнул Крис таким голосом, что даже Джисон замер. — Вы с ума сошли? Вы видели, как вас швыряло? — Вы могли запросто свернуть себе шеи, идиоты! — поддержал Сынмин, обычная саркастичная маска сменилась искренним гневом. Чанбин и Феликс уже подбежали к ним и схватили их за куртки, не давая сдвинуться с места. — Всё, ребята, приехали, — сказал Чанбин, тряся Джисона. — Хватит экстрима на сегодня. — Вы нас в гроб вгоните, — добавил Феликс, его голос дрожал. Хенджин молча подошёл и встал рядом, его внушительная фигура и суровый взгляд были красноречивее любых слов. Минхо спустился вниз последним. Он подошёл к Джисону и, не говоря ни слова, с силой дёрнул его за капюшон. — Ай! — Молчи, — отрезал Минхо, в глазах всё ещё плескалась буря. — Ты... — он не нашёл слов, просто сжал его плечо так, что тому стало больно. Джисон, наконец, осознал, как сильно он напугал друзей, пыл немного поутих. — Ладно, ладно... простите, — пробормотал он, потупив взгляд. — Но это правда было круто. — Круто или нет, но ты больше не сделаешь ничего подобного, пока я рядом, — тихо, но очень чётко сказал Минхо. Общее напряжение понемногу начало спадать. Они стояли у подножия горки, пытаясь отдышаться после выброса адреналина. — Господи, где ж мы таких отбитых подобрали? — с облегчением выдохнул Чанбин, снимая свою оранжевую бини и проводя рукой по волосам. — На помойке, наверное, — саркастично хмыкнул Сынмин. — Двое самых маленьких, а проблем от них больше, чем от всех нас вместе взятых. — Зато мы самые весёлые! — заявил Чонин, всё ещё не способный успокоиться. — Весёлые... — Крис покачал головой, но в углах губ дрогнула улыбка. Ужас постепенно сменялся облегчением, что всё обошлось. Они ещё долго бродили по заснеженным улицам, оживленным в этот поздний час. Говорили о будущем, о планах на каникулы, о прошедшем годе. Смеялись над реакцией друг друга на безумный спуск, подкалывали Джисона и Чонина, делились тем, что подарили им родители. В этот момент, в первых часах нового года, они чувствовали себя бесконечно свободными и бесконечно близкими. Их дружба, прошедшая через первые трещины и проверенная такой безумной ночью, казалась нерушимой. Ближе к утру, когда звёзды на небе начали бледнеть, они начали расходиться. Обменивались короткими объятиями и тёплыми словами. — С Новым годом, ребята, — сказал Крис, обнимая каждого. — Пусть этот год будет нашим. — Нашим, — хором ответили ему. Минхо и Джисон шли какое-то время вместе, так как их пути частично совпадали. — Спасибо, — наконец тихо произнёс Джисон, ломая тишину. — За шапку и за... ну, за то, что волновался. Минхо лишь кивнул, глядя прямо перед собой. — Только, пожалуйста, больше не надо таких трюков, — выдохнул он. — Я... мы не хотим тебя терять. Джисон посмотрел на него, и в глазах было что-то новое, более взрослое и серьёзное. — Обещаю, — сказал он. — По крайней мере до следующего Нового года. Минхо хмыкнул, и они снова замолчали, но теперь молчание было комфортным. Подходя к своему дому, Минхо обернулся и посмотрел на удаляющуюся светловолосую фигуру. Он чувствовал странное смешанное чувство: раздражение, облегчение и ту самую щемящую нежность, которая всё чаще посещала в последнее время. Новый год только начался, и он уже принёс с собой столько эмоций. Что же будет дальше? А Джисон, шагая по спящим улицам, улыбался. Он чувствовал тепло шапки Минхо на своей голове и тепло дружбы в своём сердце. Это был лучший новогодний подарок. И он знал, что какой бы безумной ни была его следующая идея, эти ребята всегда будут рядом. Чтобы остановить, поддержать или просто накричать, а потом простить. Потому что они команда. Один за всех, и все за одного.