Возлюбленный Кровавой Луны/Beloved of the Blood Moon

***

Листья в дворцовом саду шелестели от лёгкого ветерка. Вокруг звучала приятная мелодия гуциня и флейты, застывших на некотором расстоянии от земли. Молодой принц неспешно бродил в тени высоких деревьев и в окружении цветущих кустарников. Его лёгкие белые одежды колыхались от морского бриза. С помощью магии Серебряных Чертогов － дворца эльфов, находящегося близ берега Argenteum Mare －музыкальные инструменты парили в воздухе с утра до вечера, замолкая лишь с наступлением ночи. Принц Ли сел на резную деревянную скамейку, желая отдохнуть и насладиться прекрасной композицией и дивными ароматами цветов. Он неспешно обмахивался расписным веером из собственной коллекции, прикрыв веки. Из сквозных оконных проёмов коридора внутреннего двора разносились торопливые шаги. Заострённые уши Ёнбока реагировали на каждый звук, поворачиваясь по направлению к источнику шума. Внутреннее чутьё сразу подсказывает, что спешащий эльф чрезвычайно взволнован и в настоящем ужасе. Феликс резко поворачивает голову в сторону дворца, от чего длинные белые волосы с голубой и зелёной прядями до поясницы встрепенулись. На лице сразу появляется тревога, ведь эльфийское сердце чувствует неладное. Наследник тут же встаёт со скамьи дабы встретить торопящегося эльфа. － Ваше Высочество! －Во внутреннем дворе появляется запыхавшийся от быстрого бега мужчина с длинными чёрными, как смоль, волосами, лицо которого усеяно природным знаком лоз фиолетового клематиса. － Сынмин, в чём дело? － Ли заставил себя подавить тревогу, чтобы голос звучал ровнее, － Эй, отдышись сначала, иначе прямо тут упадёшь в обморок. － Принц! Феликс! Ты лучше сейчас сядь... － Интонация Кима не оставляла надежды на хорошие новости, от чего Ёнбок решил перестраховаться и послушался, возвращаясь к скамье и садясь на неё. － Объясни толком, что случилось? － Хоть тревога подданного и, по совместительству, друга передалась принцу, он сидел с идеально ровной спиной, аккуратно уложив изящные ладони на бёдра. Воспитание не позволяло пренебрегать осанкой и этикетом даже в трудные моменты. － Его Императорское Величество... Ваш отец... － Что с ним? － Взгляд принца тут же преобразился, поглощаемый нарастающим беспокойством. Чутьё не подвело. К сожалению, － Сынмин, что с ним?! － Он... Его... － Ким помотал головой и слегка похлопал себя по щекам, приходя в чувство, －Прошу прощения за мою рассеянность. Его Императорское Величество Ли Алукард Дживон был найден мёртвым в своём кабинете. － Что..? － Прозвучало еле слышно, на грани шёпота. Феликс не мог поверить в услышанное, застыв на месте. Взгляд его был направлен перед собой, не выражая ничего. Лишь руки, что терзали заусенцы, выдавали внутренний раздрай в душе наследника. － Придворные лекари уже изучают тело при помощи магии... по признакам это отравление. Они так же выясняют, что за яд был применён. Вскрытие без вашего дозволения проводиться не будет, господин. Ёнбок слышал своего подданного, однако слова его отказывались осесть в сознании. Глаза блондина заволокло пеленой, а вскоре солёная влага стала заполнять их, перекрывая взор. Первая слеза дрогнула и упала с ресниц, прокладывая влажную дорожку вдоль щеки, разбиваясь об одежду. Осознание трагедии обрушилось на принца, словно гром среди ясного неба. － Он сейчас в лаборатории Хару? － Феликс, не выслушав ответа друга, торопливо встал со скамьи и направился во дворец. － Да, у него. Ёнбок, подожди! － Сынмин тут же вскочил и догнал спешащего Ли, － Ты как? Глупый вопрос, но всё же. － Порядок. Расстроен, в ярости, хочется кричать и похоронить мир под водой, но я в норме, － Принц не замедлял шаг. Перейти на бег не позволяло воспитание, он шёл по коридорам и залам, оставляя после себя шлейф еле уловимой тревоги и всепоглощающей злости, － Ублюдки. Ненавижу. Кто посмел?! － Феликс, мы разберёмся. Как только Хару установит какой яд умертвил Императора, Сонхун и его самые способные люди начнут разбирательство: соберут доказательства, опросят свидетелей и выйдут на убийцу. Сынмин старался поспевать за быстрым ходом молодого наследника, попутно успокаивая его. А ему успокоение и не требовалось, за столько лет жизни во дворце Ли научился подавлять свои эмоции в критических ситуациях, позволяя себе это лишь наедине с собой и в кругу близких людей. － Конечно Сонхун разберётся. Иначе он бы не был достоин звания Генерала армии Ядовитых шипов, －В голосе блондина была слышна сталь. － Да, конечно, － Заворачивая в очередное крыло дворца вслед за принцем, Ким чуть не влетел в личную служанку Генерала. － Ой, Ваше Высочество, Господин Ким, приветствую. － Эльфийка поклонилась, выражая почтение, － Прошу прощения. － Мира! Срочно передай своему господину прибыть в лабораторию придворного лекаря! － Сынмин отдал приказ и тут же, после кивка служанки и краткого «Будет сделано», поспешил за Ёнбоком. Несмотря на спокойное выражение лица, быстрая и торопливая поступь принца не позволяла Сынмину нагнать его даже на пару метров. Шелковистые лёгкие волосы Ли развивались, а цветные пряди переливались от мощной магии, что переполняла всё его существо. Да, Феликс прекрасно владел своими эмоциями и полностью подчинял их себе, если бы не один врождённый нюанс: у каждого эльфа с огромной физической силой, магией и духовной связью с природой есть метка принадлежности к флоре и фауне. У кого-то это отметины на любом участке тела, у кого-то отличительный знак в самой магии, без внешнего проявления. У Ёнбока первый случай. Но вдобавок к постоянным изумрудно-зелёным и небесно-голубым прядям в волосах, в зависимости от его эмоций, проявляются новые цвета. И сейчас, когда несколько прядей светлых волос окрасились в индиго, Киму, как лучшему другу, ясно в каком сейчас состоянии на самом деле принц. От осознания невыносимой тоски Феликса по любимому отцу, Сынмин неосознанно замедлил шаг. Сердце болело за наследника, ведь невероятно прекрасный мудрый правитель и человек покинул этот мир и близких, которые любили его больше всего на свете. И теперь бремя правления ляжет на плечи наследного принца раньше срока... Размышления темноволосого прерываются, когда он понимает, что Ли уже залетел в обитель придворного лекаря － Като Хару. Сынмин торопливо входит в помещение, пронизанное исцеляющей магией и ароматами всевозможных трав и медицинских принадлежностей. Взгляд сразу падает на мраморный стол, на котором лежит бездыханное тело Императора, и на друга, что упал на колени перед трупом отца, склонив голову. Плечи и ладони принца мелко подрагивали от сдерживаемых рыданий. Он в мыслях сам себе твердит: «Нельзя. Не здесь. Не позволь сломить себя этим тварям. Нужно оставаться сильным ради империи и народа!» － Прости, отец... － Ли осторожно взял ледяную руку императора и сжал её. Голос его слегка дрожал от сдерживаемых слёз, － Я люблю тебя. Пусть Природа примет тебя в свои объятия и дух твой сольётся с ней, возвращаясь к истокам. Найди там маму и забудь о всех проблемах и думах, － Феликс поднял голову и посмотрел прямо на лекаря, － Хару, тебе удалость установить яд? － Да, Ваше Высочество. Без вскрытия, лишь магией. Его Императорское Величество был отравлен ядом цветка Мерилии, － Лекарь поправил свой серебряный монокль на правом глазу, － Этот яд является довольно распространённым способом убийства, однако само растение является редким из-за способа добычи и растёт только на горных породах. Ядом пронизано всё растение и для его извлечения обычно растирают цветок в порошок или выжимают сок. Действует мгновенно, внешних проявлений отравления не даёт, всё выглядит так, словно жертва просто уснула. Выявление его возможно с помощью вскрытия тела или магии травников. － Вы нашли во что был добавлен яд? － Принц желал узнать как можно больше деталей произошедшего. － Его подсыпали в любимое вино Его Величества. При добавлении яда жидкость или твёрдая пища не меняет своих свойств. То есть заметить его наличие визуально практически невозможно. Кувшин с отравленным вином уже доставлен сюда, － Хару жестом указал на сосуд. － Как вообще подобное допустили? Во дворце завёлся убийца и изменник. Дождёмся Сонхуна. Расскажешь все детали ему и пусть начинает расследование, －Тон Феликса был настолько сухим и безжизненным, что не знающий его человек мог бы решить, что тому совершенно всё равно на смерть отца. － Слушаюсь. Сынмин сообщает, что как раз по дороге в лабораторию велел личной служанке Генерала передать приказ о направлении в рабочий зал лекаря. Спустя небольшой промежуток времени, Глава Имперской армии прибыл. Его сразу ввёл в курс дела Ким, озвучивая приказ принца. Генерал Пак внимательно выслушал всю имеющуюся информацию от Хару и, после безуспешных попыток установить при помощи магии личность, что подсыпала яд в кувшин, направился в кабинет покойного Императора. Сам же принц в это время ушёл в свои покои и, только оказавшись за закрытыми дверьми позволил слезам вырваться безудержным потоком. С самого детства принц рос в окружении любви и обожания. До пятнадцати лет любовь была от обоих родителей, но, вскоре после дня рождения юноши, его матушка скончалась при довольно странных обстоятельствах: будучи одной из сильнейших эльфиек, специализирующихся на магических существах, она стала жертвой взбесившегося грифона, когда обрабатывала его раненое крыло. На протяжении более пятидесяти лет она изучала волшебных животных, их повадки, привычки. За все эти годы подобное ни разу не случилось, так почему же тот роковой день закончился так? Расследование вели целый год, однако ничего, кроме простой случайности, оплошности, определить не смогли. Дело о смерти императрицы закрыли, обставив его как смерть по неосторожности. Феликс половину жизни прожил с щемящей тоской по любимой матери. Ни юный сын, ни отец не верили, что настолько могущественную эльфийку убило существо, повадки которого она знала лучше, чем свои собственные. Император несколько раз пытался возобновить дело, проводить собственное расследование, однако, из-за того, что прошло приличное количество времени, все улики были утеряны. Потеря матери обрушилась на мальчишку страшной вестью. Он на протяжении двух недель не покидал свои покои и много, много плакал, практически ничего не ел. Юный принц был похож на безжизненный неупокоенный дух. Уже тогда магия, переполняющая всё его существо проявилась волосами, что меняли цвет в зависимости от эмоций. Поглощённый невыносимой скорбью и тоской, он был похож на призрака ещё больше от прядей, почти полностью окрасившихся в глубокий синий. Император старался любить сына за двоих. Растил его, способным постоять за себя и своих близких, готовым перерезать глотки и переломать все кости осмелившимся посягнуть на то, что дорого Его Высочеству. Взращивал в нём ответственность, хладнокровие в критических ситуациях, не забывая о правилах дворцового этикета и справедливом милосердии. А теперь, спустя пятнадцать лет, Феликса покинул и любимый отец. Долгое время парень сдерживал свои эмоции, ведь теперь правителем должен стать он, а значит показывать слабость неприемлемо. Но сейчас, оказавшись, наконец, наедине с собой в комнате, он отпустил себя. Слёзы стекали по щекам, обжигая, истошные крики принца были бы слышны на весь дворец, если бы Ли не наложил заклинание звукового барьера на свою комнату. Тело его била мелкая дрожь, от чего твёрдо стоять на ногах было трудно. Голова блондина начала кружиться от болезненного потрясения и его повело в сторону. Принц рухнул бы, не ухватись он за деревянный шпиль огромной кровати. Сил оставаться на ногах больше не было и Ли сполз на пол, опираясь на изножье, затем обхватил согнутые ноги руками и уткнулся лицом в них, пока жгучие слёзы продолжали разбиваться уже о колени, а к паре синих прядей добавились ещё такие же, пока почти вся копна светлых волос не была поглощена скорбной синевой.

***

В это время Сынмин закончил раздавать указания Генералу армии и лекарю и собрался отыскать принца. Он прекрасно понимал состояние друга и был уверен, что тот сейчас в своих покоях бьётся в истерике, поэтому поспешил в южное крыло дворца － туда, где располагаются комнаты членов императорской семьи и их приближённых. Комната Феликса была расположена так, что окна её выходили на горную местность с чистейшим озером у их подножия, а сами по себе покои были очень светлыми и просторными. Даже больше императорских. Настолько велика любовь отца к собственному единственному сыну. Наконец, Ким остановился возле двухметровой резной двери, у которой были приставлены лучшие из лучших армии Империи для защиты будущего правителя. － Господин Ким, приветствуем! － Стражники почтительно склонили головы и прислонили правую руку к сердцу ребром ладони. － Его Высочество у себя, верно? － Едва войны синхронно произнесли «Да», брюнет уже толкнул дверь и зашёл. Ему не препятствовали. Да и не посмели бы, ведь он лучший друг принца, которому тот разрешает многое. Оказавшись в комнате, Сынмин сразу бросается к сидящему на полу Ёнбоку и обнимает, позволяя ему раствориться в поддержке и сочувствии. Дрожащие руки обхватывают шею Кима, а затем блондин осторожно перебирается на колени к нему. Ласковые руки осторожно, желая подарить хоть какое-то успокоение, поглаживают спину, от чего Феликсу хотелось кричать ещё больше. До сорванного голоса, до потемнения в глазах. － Ш-ш-ш, я здесь. Пожалуйста, только ничего не делай с собой, Ликс... － Мягкий шёпот обволакивает, даруя мимолётное, но ценное спокойствие. － Не бойся, я... － Слова произносились с заиканием, заменяя тоску на раздражение к собственной слабости, － Ничего с собой не сделаю. Отец бы меня потом прикончил. Сначала воскреснет и прикончит здесь, а потом уже на том свете... － Конечно, － лёгкий смешок, － Это в его духе. － Минхо уже знает..? Кто-нибудь сообщил ему? － Объятия друга заметно успокоили принца и дрожь его прекратилась. Теперь мысли его были заняты переживаниями о двоюродном брате, что сейчас был в разъездах по империи со своей труппой артистов и танцоров, не ведая о трауре в родовом гнезде. － Нет, не знает. Я не успел послать гонца в связи с этой кутерьмой. Сделать это сейчас? Феликс недовольно шикнул и повёл плечом, от чего чуть не задел им подбородок Сынмина. － Нет, я сам. Но позже. Он сейчас занят налаживанием контактов с другими городами с помощью культурного просвещения по приказу папы, так что не будем препятствовать его последней воле. Блондин замолчал на несколько долгих минут, расслабившись в надёжных руках друга, практически названного брата, и размышлял о его чувствах и состоянии. Сынмин старше на 3 года и попал во дворец, когда принц ещё не родился.

***

Тридцать два года назад Императрица прогуливалась по столичному рынку в целях прикупить вещички для своего личного арсенала по работе с мифическими существами. Лето было в самом разгаре, солнце на чистом небе светило ярко и согревало своими лучами прохожих эльфов. В воздухе разносились ароматы цветущих деревьев и кустарников, создавая микс умопомрачительных ароматов. Прямо на каменном крыльце лавки с экипировкой для работы с огнедышащими и когтистыми существами находилась плетёная корзинка немного большего размера, чем обычно приходилось сталкиваться, когда жена правителя самолично собирала в лесу угощения для своих разношёрстных друзей. Корзинка была полностью накрыта голубой лёгкой тканью. Женщина бы сразу зашла в лавку, не обращая внимания на неё, если бы не услышала лёгкое копошение внутри, а затем и увидела. Она осторожно приблизилась и наклонилась, отодвигая ткань и тут же удивилась, когда на неё смотрели большие и сияющие глаза младенца, который улыбнулся обезоруживающе. Малыш смотрел на Императрицу и был совершенно спокоен: не плакал, не кричал, совершенно не понимая, что его бросили... А может и не бросали, но родители погибли и ребёнка оставили в надежде, что о нём смогут позаботиться неравнодушные эльфы. Неравнодушной эльфийкой и оказалась Мирана － жена нынешнего императора. Она взяла корзинку с младенцем, оказавшимся настолько лёгким, что о нём хотелось позаботиться, чтобы он вырос сильным и здоровым, и зашла таки в лавку. － Здравствуй, Госпожа! Давненько не заходила ты, － Эльф приятной наружности для своего явно немолодого возраста лучезарно улыбнулся, когда одна из дражайших постоянных клиенток пожаловала, наконец, спустя долгое время. － Добрый день, хозяин. Да, в делах была завалена, вот и не удавалось прийти, ты уж прости. Госпожа Ли осмотрела товары на витрине и выбрала несколько огнестойких плащей, а так же стальных наручей, а затем решила спросить про корзинку с младенцем. － Дядюшка, скажи, давно к твоему порогу подбросили ребёнка? － Боже мой, что? － Глаза владельца лавки округлились, когда ему показали корзинку с новорождённым эльфом, который не переставал улыбаться, － Душенька, я как с утра открылся, так и не выходил на крыльцо, а утром ничего там не было. Наверное, положили чуть позже. Бедняжка... Господин Юн вышел из-за прилавка и подошёл к клиентке, чтобы поближе рассмотреть малыша. Он осторожно протянул указательный палец к нему, который тут же обхватила маленькая ладошка и послышался звонкий детский смех. － Поразительный малыш. Он пролежал несколько часов, неясно как давно не ел, но всё ещё способен смеяться и оставаться спокойным. Хороший ребёнок, Госпожа. － Все дети хорошие, дядюшка Юн, － Женщина немного наклонила голову и посмотрела на маленькое чудо и почувствовала лёгкую тяжесть в груди. Сердце сжималось от несправедливости к невинному существу, что толком не окреп, а уже оказался брошен родителями. Невыносимая тоска накатила на Императрицу, ведь она давно грезит о своём ребёнке. Из-за собственной и императорской занятости, даже спустя пятнадцать лет после свадебной церемонии они никак не могли зачать наследника. Пересуды и первые слухи о бесплодии молодой императрицы начались уже через три года после заключения брака. Ни её, ни Императора это нисколько не волновало, а спустя время и других, ведь вклад Госпожи Ли в развитие науки изучения и работы с мифическими существами был невероятно ценен для страны. Однако, сколько бы ни доказывала она свою компетентность, как императрица, Мирана всё же хотела познать радость материнства. Оттого и решение забрать этого малыша себе было принято практически без раздумий. － Дядюшка Юн, не знаю правильно ли я хочу поступить, но...－Женщина подняла слезящиеся глаза с новорождённого на хозяина лавки и лучезарно улыбнулась, － Я хотела бы забрать его к себе и растить, словно родного. Как ты думаешь, я слишком много беру на себя? － Что ты, душенька! Это же чудесно! Я бы и сам забрал его, да только у самого пятеро детишек, － Господин Юн тепло посмотрел на свою постоянную клиентку и глаза его сияли от гордости, что он знаком с таким прекрасным эльфом, как эта благородная госпожа. － Хорошо...Тогда до встречи, дядюшка. Не знаю скорой ли, но я ещё обязательно вернусь в эту чудесную лавку. Эльф помахал на прощание уходящей клиентке с плетёной корзинкой в руках и покупками, парящими в воздухе рядом с ней. Вернувшись во дворец, Императрица наказала своей служанке в срочном порядке найти люльку и кормилицу для младенца, пока сама сидела на краю своей с Императором кровати и укачивала малыша, напевая приятную мелодию. － Ты такой умный, хотя совсем ещё маленький. Назову тебя Сынмин. Второе имя, к сожалению, дать я не вправе, ведь ты не принадлежишь императорскому роду. Фамилию дам тебе моего рода － Ким. Ким Сынмин, － Женщина улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать малыша в лоб, на что тот заливисто рассмеялся, － Тебе нравится, да? Теперь ты мой сын. Плевать, что не родной. Я буду заботиться о тебе, как о самом родном и ни за что не дам тебя в обиду. Научу тебя всему, что знаю сама, если почувствуешь тягу к моему ремеслу. А если нет, то не страшно. Главное, чтобы ты выбрал свой собственный путь, который будет нравиться тебе самому. Так, два года она растила своего единственного ребёнка вместе с мужем, а спустя пару месяцев со дня рождения маленького Сынмина, лекарь объявил радостную новость － Императрица беременна! Спустя долгих семнадцать лет брака, у неё, наконец, получилось зачать, чему были невообразимо рады Император и подданные. У маленького Сынмина вскоре появился младший братик, с которым они были неразлучны с самого его рождения, и за ними двумя присматривал сын родного брата правителя － Ли Майкл Минхо, который не смотря на разницу в возрасте с Сынмином в два года, невероятно умён и собран. Названного сына императрицы всё-таки потянуло к работе с магическими существами уже в пять лет и она принялась обучать его всему, что знала сама, занимаясь этой наукой с десяти лет.

***

В покоях молодого принца стояла умиротворяющая тишина. Его печаль немного утихла, а слёзы перестали литься градом. Он просто продолжал мирно обнимать своего брата и принимать его успокаивающие поглаживания по спине. － Сынмин~и, ты сейчас успокаиваешь меня и не показываешь собственную боль. Но, пожалуйста, позволь и мне позаботиться о тебе... － Принц поднял голову с плеча брата и заглянул ему в глаза, － Ведь ты тоже потерял отца, хоть и не родного. Ким не отвернулся, не желая нарушить зрительный контакт, сам не замечая, что всё это время в глазах скапливалась солёная влага, которой он не позволял упасть с ресниц, ведь желал оставаться сильным для Феликса. Последний тепло улыбнулся ему и одними губами прошептал «Я с тобой. Ты можешь быть собой» и первая слеза упала на щеку, стекая по ней. Влага стала скапливаться в его глазах очень быстро и беззвучно стекала на одежду. Брюнет послал грустную улыбку в ответ и обнял Ёнбока крепче, чем до этого. Очень долго они пробыли в объятиях друг друга сидя на полу, а вскоре перебрались на большую мягкую кровать Феликса. Принц и его названный брат лежали в обнимку и дарили тепло близкого человека, чтобы хоть немного смягчить боль от потери другого не менее близкого и любимого. － И всё же, Бок~а, нужно послать гонца к Хо, － усталый выдох, － Рано или поздно он узнает, слухи очень быстро разлетятся и уж лучше он узнает от нас, чем от левых эльфов. － Да, ты прав. Тем более, что через три дня будет обряд прощания и, думаю, отец хотел бы, чтобы Минхо тоже присутствовал... Я пойду и... － Тогда я напишу письмо. Сам. Не спорь, － Брюнет не дал закончить фразу, встал с кровати и направился к двери покоев наследника, что вскоре станет полноправным правителем. － Да, хорошо, иди, － За этими словами последовал вымученный выдох, сопровождаемый таким же измождённым лицом Ли. Сынмин уже покинул комнату брата и не мог видеть, как вид усталого Ёнбока за мгновение сменяется на строгую решимость продолжить дело отца и не позволить процветающей империи потерпеть крах. Пусть для других его состояние совершенно не будет выглядеть, как у ребёнка, что потерял последнего родителя. Пусть его вид будет казаться хладнокровным и решительным. Он обязан взять себя в руки и принять титул Императора Лиармелии, чтобы сохранить наследие и подавить смуту, вызванную кончиной его отца. Убийца наверняка рассчитывал, что смерть правителя ослабит народ, а наследник, ввиду своего юного возраста, будет не способен удержать власть в руках и страну на плаву. Феликс уверен, что во дворце притаился шпион, посланный главой другого клана, намеревающийся посеять страх приближающейся войны в эльфах. Ёнбок не позволит повергнуть Лиармелию в животный ужас, не позволит планам заговорщиков осуществиться. Он примет титул Императора и сохранит тот шаткий мир, что установлен между кланами во что бы то ни стало. Не опозорит имя отца, станет достойным правителем, способным защитить свою страну, свой народ, свою семью. А чтобы это сделать, нужно провести обряд Прощания с предыдущим правителем, тут же принимая нового. Феликс готов. Его готовили к этому всю жизнь. И он не намерен подвести ожидания своих прекрасных родителей...