Во имя Отца, Сына и Несвятого Драко

Музыкальное сопровождение:

Goodnight Moon — Shivaree

Гермиона за рулём. Тео со вспотевшим лбом, прижатый виском к стеклу, явно ушёл в свои мысли. Она иногда поглядывала на него, проверяя, всё ли в порядке. Тео стал вести себя страннее, чем обычно. Он и раньше много пил, но хотя бы не ловил белку. Гермиона никогда не делала ему замечаний насчёт выпивки. Он взрослый человек и сам вправе решать, сколько ему пить. Именно так она и думала, но лишь до того момента, как застала его блюющим на ковре в гостиной рядом с ножом. Ему точно нужна помощь. Это была первая мысль после того, как она уложила его спать в тот день. На следующий день Тео говорил о Драко Малфое. Очевидно, что это была белка. А теперь ещё и странное поведение на мессе. Совершенно не свойственное Теодору Нотту. Непроизвольный анализ поведения мужа прошёлся в голове уже не первый раз за последнюю неделю. И с каждой мыслью Гермиона сжимала руль всё сильнее. Машина плавно трогалась в сторону дома по ровной раскалённой дороге. Лето в этом году действительно адовое. Подъехав к дому, Теодор вышел первым, взяв подаяния и желая поскорее зайти в прохладу. Гермиона вошла в дом следом за ним. Тео, явно пережёвывающий что-то важное в своей голове, шёл на кухню. Дом встретил привычной домашней прохладой. Закрыв входную дверь за собой, Гермиона проследила за ним, пока он не скрылся за проходом. Послышалось шуршание пакетов. Тео разбирал еду. — Родной, я останусь с тобой сегодня, — крикнула так, чтобы муж точно услышал. — Цветы подождут. Шуршание прекратилось. Тео выглянул из-за прохода с почти невозмутимым выражением лица. — Почему? — он спросил вполголоса, но в общей тишине дома было прекрасно слышно. Сделав вид, что расстроенной христианской мордашки в их доме не существует, Гермиона улыбнулась во все зубы и хлопнула играючи ресницами. — А ты не рад? Он расплылся такой же улыбкой, даже шире, склонив голову вбок, и в ответ хлопнул ресницами. — Рад, родная. Очень. Между ними метров пять. Оба фальшиво улыбаются. Оба чудика. Оба достойны друг друга. — Тогда я схожу в душ, а потом мы придумаем, что поделаем сегодня. Тео непроизвольно глупо хихикнул сквозь зубы. — Дава-а-а-ай, — проговорил он, не прекращая улыбаться. — Я пока разберу пакеты. Тео снова скрылся за поворотом. Пакеты зашуршали громче, чем в первый раз. Сильно громче. Губы Гермионы снова сомкнулись, пряча за собой зубы. Не отводя взгляда от прохода, она поплелась к лестнице на второй этаж. Ванная комната встретила ещё большей прохладой, покрывавшей кожу мурашками. Подойдя к раковине, Гермиона включила ледяную. Вода обожгла ладони, а они уже продолжили свой путь на щеках, похлопывая, приводя в норму кожу от жара. Глаза автоматически прикрылись.

***

Душ был освобождающим. Приятно было не думать. Вообще. Просто мыться. Гермиона стояла, улыбаясь вяло, но в полном довольстве. На ней свежая одежда: льняные белые бермуды и голубая, такая же льняная футболка, аккуратно заправленная за пояс. ДЗЫНЬ. Она дёрнулась от неожиданного звука уведомления телефона, поправляя мокрые кудри. Взгляд перевёлся на смартфон. Экран горел ярким светом, но погас через секунду. Вернув взгляд на своё отражение, улыбка пропала, а пальцы нервно распределяли кудри. ДЗЫНЬ. Гермиона схватила телефон. Два сообщения. Отправитель «неизвестный». Не «Неизвестный». «Товар дерьмо.» «Живо сюда!» — Бля-я-ять, — тихо зашипела она. Телефон отправился в карман бермудов. Гермиона снова посмотрела на себя, натянуто мягко улыбнулась, репетируя улыбку. — Блять, — сказала уже своим голосом без улыбки. Она уверенно вышла из ванной, зацепила сумочку из спальни и быстро спустилась по лестнице вниз. Тео сидел в гостиной, уставившись в стену, сжимая пальцы в один большой кулак. Явно раздражённый. Неизвестно чем. Гермиона непроизвольно оглядела комнату. Никого. — Родной? — она аккуратно позвала его. Тео будто вышел из транса. Взгляд забегал в поиске источника звука, а увидев жену, сразу же неловко улыбнулся, расцепив ладони. — У тебя всё хорошо? — Да, — он кивнул с улыбкой. — Я в полном порядке! Он моргнул, быстро бросая взгляд на стену, куда смотрел раньше, а потом снова на жену. Гермиона нахмурилась, явно не веря, но разбираться сейчас времени не было. Репетиционная улыбка. — Ладно. Ты же перегрелся, сходи в холодный душ. — Схожу. Она прошла к входной двери, сохраняя уверенную походку. — А я решила, что поеду всё-таки за цветами. Тео встал, его глаза расширились, и он сделал шаг навстречу. — Правда? — пауза. — Ну, то есть. Почему? — Потому что решила, что успею всё сегодня, — она вложила ножку в одну босоножку, затем во вторую. — Ты не обижаешься? — Я?! — Тео подпрыгнул к ней. — Родная, никогда! Когда вернёшься? — Ты выглядишь слишком счастливым, — она приподняла бровь в изучающем взгляде. — Я?! Тео схватился за её бёдра в улыбке и начал вести круговыми движениями, разгоняя плохие мысли. И Гермиона поддалась этому танцу. — Я просто рад, что схожу в душ, дома будут ароматные цветы, а вечер мы проведём вместе. Так во сколько? — Пару часов, Теодор! — хихикнула она, крутя бёдрами. — Может, меньше. — Не торопись, красотка-а-а! — Дурак какой-то! Она уже замахнулась кулаком для несильного удара, но Тео прижал её бёдра вплотную к своим, крепко сжимая формы, а затем поцеловал. Он всегда так делал. Кулак размяк и ладонью лёг на плечо мужу. Гермиона, расплывшись в улыбке в поцелуе, чуть растеклась в его руках, позволяя управлять собой. Он разорвал поцелуй так же быстро, как и начал. — Иди. Быстрее уедешь — быстрее приедешь. Да, Гермионе сейчас точно нужно уехать побыстрее. — Ладно, — с нежной улыбкой. Тео тут же её отпустил, направив почти незаметно к входной двери. — Пока, котёнок! — Пару часов, Тео, — она с несерьёзной строгостью посмотрела на него, но явно давая понять, чтобы вёл себя хорошо. — Я скоро. Он послал воздушный поцелуй, а она искренне рассмеялась этой детской глупости и вышла за дверь. Хлопок двери. Жара. Ад. Работа.

Музыкальное сопровождение:

Misirlou Twist — Dick Dale & His Del-Tones (Single Version)

Машина ехала со скоростью 110 в час. Страшно не было. Ни от сообщений, ни от скорости. В её машине работающий кондиционер. На переносице солнечные очки. Мокрые кудри охлаждали голову. Горячесть с «неизвестным» ни к чему. Гермиона мёртвым взглядом через затемнение смотрела на дорогу, которую могла бы проехать закрытыми глазами. Каждый поворот давался легко, будто шоссе само вело её. За окнами тачки дома, подсушенная из-за солнцепека трава и сумах. Типичный Техас. Она ехала в сторону Каньон Лейк. На работу. Уже второй раз за день. Копов, к счастью, не было. Вообще-то, она никогда их не встречала на дороге, только в городах. Не в её зоне ответственности, но она уверена, что это работа «неизвестного». Пейзажи не менялись. Сумах провожал её в путь. Пальцы на руле сжимались сильнее с каждым километром прибытия. Она свернула с главного шоссе, выехав на узкую дорогу. Быстрый способ добраться до работы. За окнами более зелено. Рядом Каньон Лейк. Резко вывернув к охотничьему магазину, шины протерли мелкий гравий с глухим звуком, а жёлтая пыль поднялась вверх примерно на метр. Гермиона заглушила машину и, подождав, когда пыль осядет, взяла сумочку со всем необходимым внутри и вышла. На крыльце кирпичного и сильно обшарпанного магазина сидела седовласая белая дама преклонного возраста, но с крышей на месте. Вывески не было. Дама прочищала ружьё. Впрочем, как и всегда. Она, не поднимая головы, задала привычный вопрос: — На кого идёшь, милая? — Ни на кого. Соль кончилась. Женщина подняла голову и кивнула ко входу в магазин, следя взглядом за Гермионой. Гермиона шла уверенно, уже привыкшая. Встав перед дверью, дама взяла её за запястье. — Он злой, Кюри. Без эмоций. Гермиона опустила голову, смотря на Джесс. Так звали даму. А может, и не так. — Я так и подумала. Джесс кивнула и разомкнула пальцы. Гермиона прошла внутрь магазина. Привычным путём Гермиона двинулась к подсобке.

Музыкальное сопровождение:

Battle Without Honor Or Humanity — Hotei

Зайдя в стафф, её встретили два больших чёрных парня. Низший уровень охраны. Даже не запоминала имена. Сумочка отправилась в камеру хранения вместе с телефоном и украшениями. Один из бугаев водил по всему телу металлодетектором на наличие запрещёнки и прослушки. — Чисто. Один открыл железный шкаф, приглашая пройти дальше. Привычно Гермиона вошла внутрь, оказавшись в небольшом тускло освещённом сером коридоре. Дверца шкафа за ней захлопнулась. Пройдя мимо заставленного стеллажа, она тихо подошла к единственной двери. ТУК. ТУК. ТУК. — Да, блять. Кто?! — крикнули по ту сторону. Гермиона сморщилась и хрустнула костяшками. — Я, — тихо, но уверенно. — Заходи! Прокрутив ручку и толкнув дверь от себя, она вошла в кабинет. За столом сидел «неизвестный». Митчелл. Белый. Коренастый. Любитель барбекю и глуповатых девиц от шестнадцати до двадцати лет. Ему больше сорока. Он сидел с сигарой во рту, держа её зубами. На голове ковбойская шляпа. Он был одет в коричневый пиджак, под которым была белая рубашка, украшенная под воротником галстуком-боло. Эдакий техасский стиль. На кожаном диване его подсосня. Пабло. Полумексиканец. С усами-гусеницей. Жирноватый. Вечно грызущий фисташки. Он сидел с широко раздвинутыми ногами в чёрных брюках и рубашке, застёгнутой только на верхнюю пуговицу, из-под которой торчала белая футболка. Энтони. Калифорниец. Сухой и длинный. Полное отсутствие растительности на лице. Любящий встрявать в диалог. Сидел, закинув ногу на колено, в огромной чёрной футболке, сильно далёкой от его размера, и таких же джинсах. На шее золотая цепь. Оба сидели в ожидании шоу. В кабинете без окон воняло сигаретами, потом, сальными разговорами и фисташками. — Кюри… дорогая моя, — саркастично начал Митчелл, взяв сигару пальцами, смотря на Гермиону сверху вниз, хотя она продолжала стоять. — Приехала. — Что за срочность? Что с товаром? Митчелл усмехнулся, положив сигару в пепельницу. Наклонившись, он достал из-под стола небольшой пакетик с порошком и небрежно кинул его на край ближе к Гермионе. — Оцени это дерьмо. Гермиона покрутила пакетик в руках под светом люстры. — Это дерьмо, — она кинула пакет обратно. — Не мой товар. — А чей, блять? — он кинул товар обратно. — Откуда мне знать, что это за дерьмо? — она не стала трогать пакет. — Пакет с пломбой, дорогуша. Не вскрывался. Твоё-ё-ё, — встрял Энтони, явно довольный шоу. Пабло жрал фисташки. Гермиона не стала поворачивать голову. — Я не с тобой говорю, — холодно отозвалась Гермиона. — А я с тобой говорю, химичка. Митчелл молчал, следя за диалогом. — Ты забыла, как работать? — Тони встал и, сделав один шаг, оказался вплотную к ней. — Вы, умные, иногда тупеете. Гермиона свела брови вместе, холодно подняв голову в сторону длинного, смотрела прямо в глаза. — Ты бы не отличил мой товар от мела, даже если бы я его тебе в рот насыпала. Ты нужен только морды бить и яйца Митчеллу сосать. — Ах ты сучка, Кюри, — он зло усмехнулся, замахнувшись рукой. — Стоп, — раздался громкий голос Митчелла. Гермиона не дёрнулась ни разу, продолжая сверлить лицо подсоса мёртвым взглядом. Энтони усмехнулся ещё раз, обнажая зубы, но отступил назад, вернувшись на диван. — Кюри, детка, это никуда не годится, — продолжал уже спокойно Митчелл, и Гермиона повернула голову на него. — Товар — хуйня, я теряю бабки, клиентов, уважение, репутацию. Мне это не всралось. — Я понимаю, но это не моё… — Хуй ты там понимаешь, сука! — взревел Митчелл, ударив кулаком по столу. Пабло щёлкнул фисташкой. Цепь Энтони зазвенела. Гермиона не дёрнулась. — Ты меня пиздец бесишь, Кюри. Я терплю тебя столько лет, все твои выебоны, плачу тебе жирные 10%, а ты репутацию мне херишь. Так не пойдет, детка. Не пойдет. Митчелл закурил свою сигару, глядя прямо на неё. — Я ещё раз говорю, не мой товар. — А чей?! — Мы ходим по кругу, — Гермиона села за стол напротив. — Мы столько лет вместе работаем, верно. Вот и послушай меня.

Музыкальное сопровождение:

Asturias — Muñoz Coca

Митчелл кивнул, втягиваясь сигарой, всматриваясь в лицо Гермионы. — Мой товар с перламутровым отливом, — она взяла пакетик и поднесла к лампе. — Здесь он совсем слабый. Митчелл молчал, продолжая слушать. — На кой чёрт мне вообще херить товар? Я за него деньги получаю. В моих интересах делать качественно, а не второсорт из Мексики. — Видим мы твоё качество, Кюри, — усмехнулся длинный сбоку. — Заткни пасть, Тони, — ответил Митчелл, продолжая смотреть на Гермиону. — Заебал меня тоже. Щелчок скорлупы. Митчелл прикрыл глаза и глубоко вдохнул, поворачивая голову на звук, в сторону дивана. Он открыл глаза и смотрел прямо на жующего Пабло. — Ты Элвин? — спокойно спросил он. Пабло хмыкнул, хрустнул ещё раз скорлупой и мотнул головой. — Не-а, я Пабло. — Так а какого хера ты жрёшь как ебаный бурундук?! Пабло остановился, медленно убирая скорлупу в карман брюк. — Дебилы, блять. Гермиона молчала, пока Митчелл курил. Ждала. Молчание, подобно сигарному дыму, обволакивало кабинет. Выдохнув дым который раз, Митчелл небрежно кивнул, давая понять, что готов слушать дальше. — Возможно, кто-то косячит в лаборатории. Или на фасовке. Или ингредиенты галимые. — Моих людей обвиняешь? — Говорю то, что вижу, — пауза. — Утренняя партия была чистая. Я сама забрала часть и раздала уже. Это она? — Гермиона указала на пакетик. — Предыдущая. — Проблема не в формуле, Митч. — Рыба гниёт с головы, — он втянулся сигарой. Выдохнул. — А ты — голова. — Не в этот раз. — Ты не при делах хочешь сказать? — Нет. Снова тягучее молчание. Митч курил так, словно занимался сексом. Вытягивал всю жизнь из бедной сигары, крепко сжимая её зубами до дозволенного. — Детка, я человек простой. Если товар говно, значит виноват тот, кто его делал. Ты придумала, а те обрыги, вылетевшие после первого курса меда, готовящие по твоей формуле, боятся и шага лишнего сделать. Помнишь, что было с Беном, который решил, что умнее тебя и поменял формулу? А? Помнишь, где он сейчас? — В Каньон Лейк. — Всё правильно, детка. Память у тебя ахуенная. Такая же ахуенная, как и оставшихся обрыг. — Испортить могли и на фасовке, — без страха ответила Гермиона. — Фасовка? Там работают тупые губастые шлюшки, которые получают в конце недели высший сорт мета в дополнение к зарплате. Им не выгодно юзать палёную хуйню. — Значит, тебя кто-то крысит. — Крысит? Значит, всё же обвиняешь моих людей, — усмешка расползлась по лицу. — Я тоже твой человек, — начала Гермиона. — Я обвиняю тех, кто портит мой товар. Тех, кто разбавляет его. — Ты, блять, перестань мне пиздеть про разбавление, — вдруг заорал Митч, ударив звонко ладонью по столу. — Сука, всё просто. Ты формулу — высококлассный выхлоп, я тебе бабки. А если бабки текут — я злюсь. Всё просто. Гермиона молчала, слушая каждое слово. — И если не готова работать в топе, будешь работать в низах, — продолжил он, но уже спокойно. — Не нравится работать с премиум-товаром, хочешь его превращать в хуйню? Милости прошу, курьеров лишних не бывает. Прям из Мексики будешь провозить второсорт для маргиналов. Хоть в желудке, хоть в пизде, хоть в очке. Сдохнешь по пути — так и быть, помяну. — Это не мой товар. — Заладила. Он откинулся на спинку кресла, выискивая ложь в лице Гермионы. — Пойдём на склад, я проверю варку и фасовку. Митчелл приподнял бровь, а затем кивнул. — А пойдём. Митчелл поднялся из-за стола. Ковбойские сапоги глухо цокнули по деревянному полу, когда он огибал стол. Гермиона встала следом и вышла из кабинета первой. — А вы сидите здесь, — бросил он подсосам. — Да, шеф, — отозвались одновременно. Гермиона шла спереди, а Митч закрыл за ними дверь. Спустя пару шагов они оказались у заставленного стеллажа. Гермиона взялась за бок и начала толкать, но Митчелл её прервал. — Детка, а ну, — он отодвинул её в сторону. — Я же мужчина. Не нужно тебе с тяжестями возиться. Гермиона сделала шаг в сторону, освобождая пространство. Митч улыбнулся так, как обычно улыбался девицам, показывая свою мужскую силу. Он двинул шкаф от стены вбок с громким скрипом, и перед ними открылась дверь, которую Митч, также по-джентльменски открыл и пропустил Гермиону вперёд. — Спасибо, — Гермиона кивнула и ступила на первую ступень лестницы, ведущей вниз. — Нет проблем, детка.

Музыкальное сопровождение:

The Grand Duel — Luis Bacalov

Цокот ковбойских раздавался по пустому и слабо освещённому лестничному пролёту, ведущему в недра лаборатории. Спустившись до конца и оказавшись перед нужной дверью, Гермиона оглянулась, проверяя, идёт ли Митч. Митч, будто слыша мысли, вяло кивнул и ухмыльнулся. — Иду, кошечка, иду. Она вздохнула и открыла дверь. Яркий свет ударил в глаза, но Гермиона уже давно привыкла к такому переходу. Войдя внутрь, они сразу же попали в большой живой организм. Лаборатория гудела. Большое помещение с бетонным полом и низким потолком. Вдоль стен — длинные металлические столы, заставленные колбами, пробирками, весами и бумажными пакетами с реагентами. По всем углам развешаны промышленные вытяжки и бактерицидные ультрафиолетовые излучатели. За первым столом двое мужчин в специальных белых костюмах и масках смешивали что-то в колбах. Жидкости вступали в связь между собой, меняя оттенок, уходя в молочный от прозрачного. Рядом стоял большой дисплей с показателями температуры, давления и pH. Чуть дальше, за пару столов от них, девушка занималась прессовкой. Её движения были отточены до автоматизма. А за прозрачной ширмой девушки, те самые шлюхи, о которых говорил Митч, занимались фасовкой порошка и таблеток под охраной. Камеры сверху записывали каждое движение. В воздухе витал сложный запах: ацетон, спирт, какие-то кислотные ноты, что-то сладкое и одновременно едкое. Одним словом — химия. Гермиона оглядывала работу, следя за каждым. — Ну что, Кюри? — отозвался сзади Митчелл. — Сиськи мять будем или работать? Не обернувшись на голос, Гермиона двинулась к первому столу. На стене над столом были её формулы в качестве подсказок. Судя по реакции в колбе, парни готовили викодин. — Остановитесь на минуту, — Гермиона выставила ладонь. Мужчины сразу же остановились, подняв руки от стола. — Викодин? — Всё верно, мадам Кюри. — По стандарту? — она встала перед формулами, закрывая обзор. — Конечно, — в один голос. Митчелл, наблюдавший сбоку, довольно хмыкнул. — Сколько гидрокодона ты добавляешь? — она посмотрела на первого, ожидая ответа. — Сто шестьдесят шесть грамм на литр. Гермиона кивнула, посмотрела на второго. — Ацетаминофен? — Триста двадцать четыре, — ответил он ровно. Ещё один кивок. Вопрос снова первому. — Растворитель? — Этиловый спирт, 96%. — Верно. Температура выпаривания? — у второго. — Сорок градусов. — Работайте дальше. Парни кивнули и продолжили работу, поглядывая на стену. Гермиона обернулась на Митча, тот только следил за ней, держа в руках свежую сигару. Они вдвоём подошли к прессовщице, и та на секунду сбилась, но сразу же продолжила. Гермиона взяла уже готовые таблетки и отложенный порошок в большом прозрачном пакете объёмом в килограмм для дальнейшей фасовки. Идеально перламутровый отлив. Что у таблеток, что у порошка. — Митч, — Гермиона взяла пакеты и протянула ему. Митчелл пожал плечами. — Твой почерк. Вижу. — Значит, по моей части работа идёт идеально. Она вернула пакеты на место. — Идём на фасовку. Проверять твоих шлюх. — Проверять мои шлю-ю-юх, — заулыбался Митч шире. — Ну идём. На фасовке, за ширмой, девушки, человек десять, ютились за одним большим столом. Те ровно склеивали пакеты, ставили пломбы. Гермиона проверила каждую пломбу. Всё чисто. Идеально. Девочки работали скрупулёзно под прицелом охраны. — Всё чисто, — Гермиона кивнула Митчу. Тот, вставив сигару в зубы, кивнул в сторону выхода, сделав шаг первым. Гермиона двинулась за ним. Без страха. Они вышли из лаборатории и молча начали подниматься наверх. Митч цокал ковбойскими ботинками, а Гермиона тихо шла сзади в ожидании разговора. Чего ожидать — неизвестно. И это самое плохое. Поднявшись в коридор, Митч тут же закурил и, дождавшись Гермиону, закрыл за ней дверь и проход стеллажом. Они стояли друг напротив друга, смотря в глаза. Митч только выдыхал дым в сторону. — Детка, я расстроен, — спокойно начал он. — Что тебя расстроило? — Твоя работа. — Ты же видел, что всё идеально! — Тише, — он выставил руку. — Я видел и слышал, что работники задрочены до автоматизации. А твоя формула могла поплыть на прошлой партии. — Поплыть? Нет. Исключено. — Ты лучше послушай меня, Кюри. Мы твои ингредиенты закупаем из разных точек, у кого-то качество лучше, у кого-то хуже. Мне нужно, чтобы везде работало одинаково. Отличный товар — бабки — счастье. — Нельзя закупать товар из разных точек. Нет единой формулы. — Так придумай. — Невозможно. — Детка. Детка, детка, детка, — он сделал затяжку и выдохнул в сторону. — Ты сейчас голова, мне это нравится, хоть ты и пиздец бесишь, но я на себе ездить не позволю. Мне нужно качество, тебе деньги. Работа несложная, так ведь? — Да. — Умница. — пауза. — Вот что я предлагаю: даю тебе месяц. Хоть универсальную формулу, хоть для всех параметров делай. Похуй мне. Мне в любом случае нужен отменный товар. Хоть из дерьма и палок. Митч снова затянулся и выдохнул. — Не сделаешь — найду замену. А когда найду, милая моя, опущу до курьеров. Не шучу. У тебя не будет ни халата, ни уважения, ни денег хороших. Будешь возить груз через границу. В прямом кишечнике, как я уже сказал. Или в пизде. Но это только начало. Потом ты будешь работать на подсосе у моих людей. Будешь давать всем, кто захочет. Бесплатно. Потому что ты должна мне деньги за брак. Ты будешь жить здесь, на базе. В каморке. Будешь есть то, что тебе дадут. Будешь трахаться, когда я скажу. Будешь делать то, что я скажу. И если ты хотя бы раз посмотришь на меня косо, я продам тебя в Мексику. Там такие учёные, как ты, ценятся. Дёшево. Но ценятся. Он говорил совершенно спокойно и полностью серьёзно. — Поняла, детка? — вкрадчиво спросил он, прищуриваясь и слегка улыбаясь. Гермиона стояла неподвижно, смотря прямо в глаза. Спина прямая. Внутри всё кипело — холодная, чистая злоба, как спирт на открытую рану. — Поняла. — Чудно. Он повернулся в сторону двери своего кабинета, а Гермиона так и продолжила смотреть перед собой, в уже пустое место. — Митч. Он остановился и, не поворачиваясь, ожидал её слов. — Могу взять тот пакетик брака на тест? — Нет. С ним тема закрыта. Он снова поцокал к своему кабинету, а Гермиона направилась к выходу. Войдя в шкаф, дверь ей открыл первый чёрный бугай. Второй открывал ящик хранения. Гермиона молча забрала свои вещи и быстрым шагом направилась к выходу с работы. Джесс полировала ружьё. — Удачной охоты, — сказала она на прощание.

Музыкальное сопровождение:

Vitamins — Homeboy Sandman

Гермиона кивнула не глядя, идя к машине. Оказавшись внутри, она крепко сжала руль одной рукой, а второй завела тачку. Её трясло от злости — но она не дала себе выдохнуть, пока не выехала на приличное расстояние. — Ебаный пиздец! — крикнула она наконец в пустоту салона, когда ехала по такому же пустому шоссе. Она взяла телефон и быстро напечатала сообщение Тео: «Скоро буду, очереди в городе невероятные по выходным!» Через минут пятнадцать она добралась до города и заехала в первый попавшийся цветочный. Взяла большой букет тюльпанов. Цветочный аромат заполнил машину, помогая избавиться от стресса. — Ты справишься, Нотт. Всегда справлялась, — тихо шепнула она сама себе, посматривая в зеркало заднего вида. Небольшая аффирмация перед грядущим пиздецом. Дома ждал Тео. Когда-нибудь она всё ему расскажет. Когда-нибудь.