Свет в палате

Воскресный вечер в стенах больницы. Восемь ребят сидят в главной комнате, шесть пар глаз устремлены в экран старого телевизора, и лишь Сынмин старается внимательно слушать и не засыпать, когда как Чонин уже спит на его коленках, посапывая. Внезапно к Хану подполз Феликс, улыбаясь и шепча ему на ухо. — А можно твои волосы потеребить? — на этот вопрос тот неловко кивнул и напрягся, думая, что блондин начнёт дёргать его за волосы, и не дай бог оторвёт целый клочок. —Не бойся ты так, Ли аккуратный. — тихо сказал Чан, с заботой глядя на Джисона. Сынмин опрокинулся на спинку дивана, тихо посапывая и шмыгая носом-пуговкой. Хёнджин, сидевший рядом, аккуратно гладил его по голове. Чанбин в это время пытался переключить внимание всех на себя, но замечал его только Минхо и Чан, которым не особо интересным стал мультик на экране небольшого телевизора. Джисон расслабился. Теперь его успокаивал не психиатр или плюшевый Квокка, а лёгкий шум в коридорах, гул телевизора, сопение слепых щенка и лисенка и пальчики Феликса в его непослушных волосах. Он закрыл глаза. Ему снились мама с отцом и братом. Они лишь смотрели на него с сожалением и... разочарованием? Весь сон был таким. Они просто стояли и смотрели на него, пока у Хана лились слезы рекой, он не понимал, почему они молчат? Почему они отдали его в больницу? — Со мной всё хорошо, м-мам... — шептал Хан, шмыгая носом и захлёбываясь в собственных слезах. Внезапно семья развернулась и стала уходить. Он побежал за ними, стараясь догнать и обнять. Они уходили всё дальше, а Джисон бежал всё быстрее, пока не запнулся и не упал. Колени стёрты в кровь, ладони покрыты ссадинами, а белок глаз покраснел от слёз. — Все хорошо! Я здоров! Я... — кричал он. Горло захрипело, голова начала гудеть от слёз, а взгляд размылился. Хан проснулся от того, что его будил Минхо: — Хан-ни, всё хорошо? Ты бормотал и плакал. — Д-Да, Минхо -хён, всё хорошо, я пойду в свою палату… — он поднялся и перед глазами все поплыло. Глаза закатились, голова гудит, в ушах зазвенело, ступни ослабли и он начал падать, но Минхо его быстро поймал. — Нет, я тебя доведу до палаты, ты не дойдёшь. Он взял брюнета за руку и аккуратно повёл за собой, смотря ему под ноги, чтобы тот не споткнулся. Джисон крепко держался за край рубашки Хо, тонкими пальцами касаясь шершавой кожи на талии. Минхо довёл Джисона до кровати и посадил, присаживаясь рядом с ним. Он мельком взглянул на тумбочку с запиской и пузырьком с таблетками. — Хан-ни, ты пил лекарства вчера? — Не помню, хён. Нет наверное.. Все равно не имеет значения когда я их выпью... — худые пальцы открутили крышку пузырька и он закинул таблетку в рот, глотая её вместе со слюной. Джисон встал и потянулся, затем пошёл к рюкзаку, в котором нашёл пачку сигарет и зажигалку, затем открыл окно и сел на подоконник, свесив одну ногу, и зажег сигарету. — Минхо-хён, а что с тобой? И.. в принципе со всеми ребятами. — У меня рак лёгких, у Чан- Хёна органическое тревожное расстройство, у Хёнджина онемевшие ноги, Сынмин и Чонин слепые, у Феликса опухоль мозга, у Чанбина большие проблемы с питанием. Хан грустно взглянул на Хо, затягиваясь сигаретой секунды три, после чего тот пронзил тишину словами. — А что с тобой? — Я здоров. — Рука дрожит, врёшь мне. Ты не мог сюда попасть, если здоров. Глянь на нас, мы тоже думали, что здоровы, но смирились. —Хорошо. У меня запущенная депрессия. — раздраженно прошептал Джисон, выдыхая сигаретный дым. —Вот оно как... Почему ты думаешь что ты здоров? — Я не чувствую себя плохо, мне нормально.  —Ты дрожишь, у тебя обкусаны пальцы и губы, теребишь край пижамы, не хочешь есть, тебе снятся кошмары. Ты всё еще думаешь, что здоров? Хан замолк и сигарета упал вниз, сгорая в полёте и приземляясь куда-то во дворе больницы. Может быть Минхо-Хён прав?