Свет в палате

**** Проснулись и почти все остальные: Феликс неустанно зевал и разминал худые пальцы, Сынмин протирал глаза кулачками, Чонин сонно хлопал слепыми глазками, Хёнджин заползал в инвалидную коляску, Чанбин уже во всю надевал на себя свои две кофты, футболку и шарф, Чан еще спал. Минхо и Хан пришли к ним только через несколько минут, и Феликс прохрипел. — Где вы были? Я думал вас утащили брауневые монстры. — Нет, Фел, они нас не достанут. Во сколько завтрак, Хёнджин? — спросил Минхо, глядя как Чонин ощупывает то место, где сидит, чтобы не споткнутся и не разбить что-то в сотый раз. — Завтрак будет в 10:00, сейчас 9:00, предлагаю почитать новые книжки или порисовать, а если кто хочет- новую кассету посмотреть. Хёнджин подъехал к шкафу. Руки потянулись к коробке с дисками, кассетами и виниловыми пластинками, судорожно ища желанную кассету, которую восьмёрка ещё не видела. Пальцы стали впихивать кассету в проигрыватель и Сынмин тихо зевнул, слушая гул телевизора и стук кассеты об пластиковую панель, при этом обнимая брата. Феликс в это время достал карандаши и листки бумаги, которые сразу стали разбирать Минхо и Чан Бин, затем и Хёнджин. — А мы поспим еще, да, Йени? - зевая, проговорил Сынмин, прижимая к себе брата. — Ага.. - тихо проговорил младший. Джисон осмотрел главную комнату внимательнее: койки были выстроены в разнобой, все пять штук, на стене были нарисованы деревья, коты, драконы, цветы и слова, и все разным почерком. "Мы будем жить." "Самые яркие сердца." "Я достану вам Луну" "Мы не исчезнем." "Нас не забудут!" "Звезды!" Что-то ёкнуло внутри Хана, это было не сердце, не лёгкие, не ломающиеся от худобы рёбра, что-то более глубинное. Не исчезнем. А что станет с ним? Голос Минхо разбудил его. — Ханни, иди к нам! Будешь смотреть "Красавицу и чудовище"? Или рисовать? — брюнет послушно сел, и Феликс снова начал теребить его волосы, расчёсывая расческой, заплетая коротюсенькие косички и закрепляя их заколочками. **** Десять часов, все сидят в столовой и говорят о чем-то нереальном, сказочном. Джисон тихо жуёт хлеб с маслом, глядя как Бан Чан убеждает Чан Бина поесть, как Чонин слегка улыбается, хлебая чай и иногда вздыхая и меняя положение рук, Сынмин шутит, Хёнджин с Феликсом мило беседуют о чем-то. Джисон ощупывал на своей голове множество маленьких и неуклюжих косичек, которые скрылись в темных коротких локонах. Внезапно кто-то тронул его за плечо, чтобы тот откликнулся, это был Минхо, который вернулся с шестью пузырьками бананового йогурта, раздавая каждому поштучно. — Спасибо! — сказал Чан, и уголки губ приподнялись в заботливой улыбке. Как только они поели, Хан пошёл в свою палату, но Чонин окликнул его, услышав как парень идёт в другую сторону. — Хан-ни, ты не пойдёшь досматривать мультик? — Нет, я пойду к себе. — он тихо закрыл дверь, подошёл к койке и взял наушники и плеер, включая спокойную и тихую музыку. Хан залез на подоконник, свесив ноги и закурил, листая свой учебник по японскому. Глупые иероглифы плясали на страницах, пока пепел сыпался на бумагу, а ветер заставлял его мгновенно лететь на север. Он взял ручку и нашёл свободное поле для написания иероглифов, начиная рисовать ветви и лепестки нежной сакуры, рассветы, затем дома, животных. Рисование доставляло ему покой, а раньше это была причина рисовать на стенах комнаты, которой больше нет.