Свет в палате

Октябрьское утро проходило как обычно: Хёнджин полз к коляске, Минхо и Чан Бин собирали грязные кружки и тарелки, Сынмин зевал и хрустел костями спины, Чонин спал, Бан Чан читал книгу, а Феликс завязывал Джисону косички, вставляя в волосы невидимки и заколки. **** За время в стенах больницы Хан поправлялся очень медленно, но в правильном направлении. Его мысли о том, чтобы задушить себя проводом от плеера становились всё тише, кошмары стали сниться реже, а поведение стало более спокойным и смиренным. Он почти забыл о семье, забыл об одноклассниках в средней школе, забыл обо всём, что его когда-либо волновало. Сейчас в его голове были ветви могучих деревьев, мультики на старом телевизоре и семеро ребят, которые стали его друзьями. В самом сердце прятался высокий мальчик с худым телом, который прижимается к Хану во сне и сидит с ним в палате, пока тот курит и безудержно болтает. Этим мальчиком стал Ли Минхо, мальчик что постоянно кашляет, ходит на ингаляции и колет витамины. Он всё ещё дышит. Всё ещё живёт. Всё ещё любит… **** Сегодня очередь Хана вести Чонина и Сынмина по лестнице, ведь уже были случаи, когда они падали с лестницы и ломали что-то (чаще это было с Чонином). Они тихонько шли, и ребята знали, что Джисону можно довериться, ведь тот очень аккуратный. Как только они прошли лестницу, брюнет выдохнул и улыбнулся, а Ян и Ким приобняли его и на ощупь пошли к их столу. На завтрак было банановое молоко и кимчи с овощами. Чан Бин снова отказывался есть, нехотя глотая молочную жидкость и ворча под нос. Он был худой, даже... костлявый. Впалые щёки, тонкие пальцы, сквозь свитера и шарф можно было рассмотреть его рёбра, обтянутые кожей. С утра никто всё ещё не проснулся, поэтому Чонин еле как старался не окунуться лицом в тарелку с завтраком. Он тихо сопел и шмыгал, словно заболел, но он просто всё ещё был сонный. Минхо вернулся с процедуры и присоединился к ребятам, садясь рядом с Ханом. Внезапно в столовой выключили свет и настала тишина, Джисон испугался и чуть не свалился со скамьи, но Минхо его быстро успокоил, хотя у него тоже застучало сердце от тревоги. Из двери выехал Хёнджин, в его руках был маленький торт с зажжёными свечками. Он поставил его на стол и улыбнулся, тихо говоря. — Минхо, с днём рождения, задувай свечи и загадывай желание. Ханни ослеп от улыбки Минхо. Он мог разглядеть в его глазах звёзды, надежду, радость. Он никогда не видел его таким счастливым, ему казалось, что он прямо сейчас заулыбается вместе с ним, но был настолько ошеломлён, что не смог двинуть и бровью. Шёпот Хо пробудил Хана от транса. — Я хочу чтобы мы никогда не исчезли. — огоньки погасли и семерка захлопала в ладоши. Их глаза светились чем-то родным, сказочным. Весь день у Минхо было прекрасное настроение, он улыбался безостановочно, смеялся и его взгляд сменился на горячее тепло и нежность, взамен на лёгкий холод и отчуждение. Вечером Джисон пошёл снова успокаиваться и расслабляться, а если проще — курить. Он сел на подоконник, зажёг сигарету, глядя как огонёк щедро делится своим теплом и жаром. В пустую палату вошёл Минхо, улыбающийся и мерцающий на фоне темноты в стенах больницы. — Ханни, как ты? Пил таблетки сегодня? — Хан кивнул и слегка улыбнулся. — Минхо-хён, сядь рядом, пожалуйста. — он запрыгнул на подоконник и с интересом посмотрел на брюнета. — Закрой глаза. Хо послушался, закрыв глаза ладошками. Хан стал немного ближе, чуть дыша на чужие губы, которые так манили его последние две недели. Он облизнул свои пересохшие губы и аккуратно коснулся ими чужих уст. Минхо тихо хмыкнул и тёплая рука поползла к колену Джисона. — Ханни, я ждал этого вечность. Буду считать это как подарок на день рождения) — Минхо, ты стал моей причиной жить дальше, поселился в глубине моего сердца… — тихо прошептал Джисон. — Это.. взаимно? — Да.