Колдовстворец: Между Явью, Навью и Правью

— У нас новый преподаватель по рунологии! Я почти вприпрыжку догнала Серёжу, который только что вышел из Большого чертога после завтрака. Он улыбнулся. — Да, знаю. Видел его летом. Он окончил Колдовстворец лет десять назад. Я тихо усмехнулась. — Всё время забываю, что ты даже летние каникулы проводишь в школе. — Не всё лето, конечно, — пожал плечами Серёжа. — Просто дядя часто остаётся здесь работать, а я ему помогаю. Несколько секунд мы шли молча по длинному каменному коридору. Сквозь высокие окна внутрь падали полосы утреннего солнца. Я искоса посмотрела на него. — Слушай... А приезжай этим летом ко мне. Серёжа удивлённо остановился. — Ко мне домой, — поспешила пояснить я. — Мама ещё в прошлом году говорила, что будет рада, если ты приедешь. Она до сих пор вспоминает, как ты помог нам после всей той истории с Алатырем. Он немного смутился и отвёл взгляд. — Не знаю... Мне неудобно как-то. — Что неудобно? — Ну... Это же ваши каникулы. Не хочется мешать. Я легонько толкнула его локтем. — Серёж, ты моей маме уже давно не чужой. Поверь, если бы она не хотела тебя видеть, она бы не предлагала. Он на мгновение задумался, а потом улыбнулся. — Если дядя отпустит... тогда с удовольствием. — Вот и договорились. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, что это лето может стать совсем другим. Ни я, ни Серёжа тогда ещё не знали, что до каникул нам сначала предстояло пережить учебный год, который как и в прошлом году не даст нам покоя. *** — Полагаю, все вы знаете, кто такие рунологи, — начал новый преподаватель, когда в кабинете наконец стихли разговоры. Он неторопливо обвёл класс взглядом. В отличие от большинства учителей Колдовстворца, выглядел он совсем молодо. Едва ли ему было больше тридцати. Тёмно-синий кафтан без единой лишней детали, кожаный пояс с небольшими мешочками для рунических камней и длинные волосы, собранные в хвост, делали его больше похожим на путешественника, чем на преподавателя. — Рунологов часто называют магами, которые умеют писать, — продолжил он с лёгкой улыбкой. — Это самое большое заблуждение, которое мне приходилось слышать. – Он достал из кармана небольшой гладкий камень. На его поверхности был вырезан незнакомый знак. — Руны — это не буквы. И не заклинания. Руны — это договор. Когда волшебник произносит заклинание, он заставляет мир подчиниться своей воле. Когда же рунолог создаёт руну, он не приказывает миру... Он договаривается с ним. Преподаватель взял мел и одним движением вывел на доске простой символ. Ничего не произошло. Он улыбнулся. — Видите? Просто рисунок. Затем он коснулся его кончиками пальцев и едва слышно произнёс несколько слов на древнеславянском. Линии вспыхнули мягким золотым светом. По кабинету прокатилась волна тёплого воздуха. — А теперь... это уже руна. - Он повернулся к классу. — И если хоть один из вас после моего курса назовёт руну «волшебной буквой», мне придётся начинать ваше обучение сначала. Но самое интересное, — продолжил преподаватель, медленно прохаживаясь между рядами, — что читать настоящие руны способны только волшебники. Для обычного человека они остаются всего лишь узорами на камне или дереве. Он взял со стола руническую дощечку и поднял её так, чтобы видел весь класс. — И всё же люди всегда стремились получить то, что им не принадлежит. — Для этого существуем мы, — неожиданно сказал Серёжа. — Чтобы помогать им. Учитель остановился. — Помогать? — Конечно. Если человек не может сам исцелить себя магией, это делает волшебник. Если не способен защититься от нечисти — защищает волшебник. Разве не в этом наш долг? На лице преподавателя появилась едва заметная улыбка. — Благородные слова, Шереметьев. - Он сделал небольшую паузу. — Но скажите... помогает ли орёл воробью летать? Серёжа нахмурился. — Нет. — Именно. Орёл просто летает выше. Такова его природа. - По классу прокатился тихий шёпот. — Волшебники и люди существуют рядом многие века. Мы делимся знаниями, когда это необходимо. Оберегаем, когда возникает опасность. Но не стоит забывать одну простую истину. – Он осторожно провёл пальцем по руне. — Магия сама выбрала, кому доверить своё понимание. В кабинете стало непривычно тихо. — Значит, вы считаете, что волшебники выше людей? — спокойно спросил Серёжа. Учитель посмотрел ему прямо в глаза. — Я считаю, что мир редко ошибается в своих решениях. — А я считаю, — ответил Серёжа, не повышая голоса, — что способность делать что-то лучше других ещё не делает тебя лучше других. Несколько учеников переглянулись. Преподаватель слегка склонил голову. — Любопытная мысль. — Нас в Колдовстворце учат хранить равновесие. А не возвышаться над теми, кого мы обязаны защищать. Улыбка на лице преподавателя стала чуть заметнее. — Похоже, Шереметьев, вы очень внимательно слушали Хозяина Медной горы. — Слушал, — коротко ответил Серёжа. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Мне вдруг показалось, что этот спор был вовсе не о рунах. И даже не о людях. *** — Ты же поняла, о чём он говорил? — резко произнёс Серёжа, едва мы сели за обеденный стол. Я спокойно зачерпнула ложкой суп. — О намёке на превосходство волшебников над обычными людьми? — Именно. Он даже не притронулся к своей тарелке. — И меня удивляет, как Хозяин Медной горы это пропустил. Я пожала плечами. — Может, мы ошибаемся. Серёжа покачал головой. — Нет. Он ни разу не сказал этого прямо. Но смысл был именно таким. Сначала — «магия сама выбирает достойных». Потом — «люди хотят получить то, что им не принадлежит». Потом этот орёл и воробей... Он нахмурился. — Это не обучение. Это мысль, которую постепенно вкладывают в голову. Я задумалась. Если честно, во время урока мне тоже стало не по себе. — Всё равно, — сказала я наконец, — Хозяин никогда бы не взял в Колдовстворец человека, который учит детей презирать людей. — Презирать — нет. — Серёжа наконец взял ложку, но снова положил её обратно. — А вот считать себя выше... Это уже опаснее. Потому что человек даже не замечает, когда начинает так думать. Я молча посмотрела на него. — Думаешь, стоит рассказать твоему деду? — Пока нет. – Он немного помолчал. — Сначала я хочу понять, случайность это или нет. Один урок — ещё не повод обвинять преподавателя. Я улыбнулась. — Ньургун Афанасьевич на прошлом уроке сказал одну правильную вещь. — Какую? — Любое действие имеет последствия. – Он посмотрел в сторону преподавательского стола, где новый учитель спокойно беседовал с другими наставниками. — Поэтому сначала нужно убедиться, что ты действительно понял человека правильно. А уже потом делать выводы.