♔ Я принадлежу королю ♔

Ещё больше дорогих гостей.

Утро пришло тяжёлое и серое. Я проснулась от того, что Джек-младший облизывал мне лицо. Обняв его, поцеловала в макушку и порадовалась, что мы теперь есть друг у друга. Даже несмотря на обстоятельства. На душе скверно, щёки горят от стыда от воспоминаний о вчерашнем эфире и собственном голосе, произносящим слова, которые я никогда не хотела говорить. Как я могла предать их всех — Пола, Антонио, Виктора, Норбу… Они меня, наверное, теперь ненавидят. — Ав? — печально протянул пёс, глядя на меня умными, тёмными глазами. — Мы со всем справимся, не переживай, — я снова поцеловала его, поднялась и отправилась набирать себе ванную. Джек преданно следовал за мной по пятам, немного поднимая настроение. Он тоже был счастлив. Вчера перед сном служанка принесла две миски — одну с водой, вторую с мясом и костями. Через час в дверь постучали. И каково же было моё удивление, когда вместо привычной служанки я увидела Тензина. Он выглядел серьёзным и собранным — тёмный костюм, подчёркивающий фигуру, дымчатая рубашка с серебряной вышивкой. И взгляд такой, что у меня взволнованно забилось сердце. — Доброе утро, Ава. Я подумал, что ты захочешь увидеть своего друга. Собирайся. Мы едем в больницу. Я была готова, поэтому мы сразу отправились в путь. Между нами ощущалась тяжесть, разговор не шёл. Я обижалась на Тензина, но не могла понять, на что больше: на то, что он принуждает меня выполнять то, что я не желаю, или на то, что он принуждает меня его ненавидеть. В душе мне хотелось дать ему крошечный шанс, но я не могла… Частная больница Тензина располагалась в десяти минутах езды от столицы. Снаружи оно выглядело скромно, почти как старинный монастырь, но внутри очень походило на обычную больницу, только почти безлюдную. Мы прошли через холл по светлому коридору. Четверо солдат следовали позади. Остановились у двери одной из палат. Тензин открыл и придержал её, пропуская меня вперёд. Джек лежал на больничной койке и был в сознании. Выглядел он сильно потрёпанным: с полностью перевязанной бинтами правой ногой, с ссадинами и синяками. Но он жив, и это главное. Увидев меня, он улыбнулся, но улыбка стала кислой, когда следом вошёл Мин. — Ава… Ваше величество… — пробормотал Джек смущённо, — Мне нужно как-то… э… поклониться?.. — Не нужно, — я бросила злой взгляд на Тензина. Король сказал, что даёт нам пять минут, а потом он вернётся, и разговор мы будем вести уже втроём. Он вышел. — Джек… Боже, я так боялась… Ты в порядке? Тебе очень больно? Мы обнялись и начали говорить обо всём сразу, постоянно перебивая друг друга в огромном воодушевлении. Я спохватилась: — Твой пёс у меня! Он в полном порядке, только скучает по тебе. — Я так рад! — Джек облегчённо выдохнул и улыбнулся. — Позаботься о нём, пока я тут. Передай ему, что папа занят… Вернулся Тензин. Вид у него был серьёзным, даже, я бы сказала, недовольным. — Ну будто встреча старых добрых друзей, очень трогательно! — он иронично пару раз хлопнул в ладоши. Я поняла, что король ревнует. Интересная мысль… Она может пригодиться мне в будущем. Я решила пока не злить его, ведь на кону стоит жизнь Джека. — Спасибо, что спасли его, — сказала я искренне. Мин, кажется, ожидал привычной колкости. — Это многое для меня значит. Может, я и не так сильно заблуждалась в словах, которые сказала во вчерашнем эфире. Тензин был польщён — всё-таки это первые ласковые слова, которые он услышал от меня за всё время. Он перевёл взгляд на Джека. — Ты до сих пор жив и не в пыточной потому, что Аве пришлось принести в жертву свои принципы. — Я понимаю и благодарю вас обоих, — смиренно пробормотал Джек. — Теперь твоё дальнейшее состояние полностью зависит от благоразумия вот этой добродетельницы, — Тензин кивнул в мою сторону, но смотрел при этом на Джека. — Не пытайся связаться с повстанцами. Не пытайся передать сообщение оставшимся членам команды. Будь послушным пациентом — и, возможно, в будущем ты мне ещё пригодишься. Он сделал паузу и медленно перевёл взгляд на меня. В его тёмных глазах — там словно демоны пляшут, от них у меня мурашки по коже, а в животе что-то дрожит. — А ты, Ава… должна оставаться сговорчивой. Ты уже выполнила одну мою просьбу, и мне это очень понравилось. Я увидел, что мы способны находить общий язык. Так что давай продолжим в том же духе. Будь умницей — и твой друг будет в порядке. Я с горечью выдохнула, не ожидая ничего хорошего. — Хорошо. И что же вам нужно на этот раз? — Обговорим это по дороге домой, — Мин вежливо, но фальшиво улыбнулся. Ох, меня чуть не передёрнуло от этого слова, и я с трудом сдержалась, чтобы снова не начать с ним ссориться. — Нам пора. Я крепко обняла Джека и шёпотом попрощалась. Парень выглядел печальным и смущённым. Наверняка винил себя в том, что мне приходится плясать под королевскую дудку. Но он тут ни при чём. Мы все под неё пляшем в Лхароне. Мы ехали обратно во дворец. Его просьба меня удивила. Сегодня вечером во вдорец прибудет индийская делегация. И Мин хочет, чтобы я составила ему компанию во время ужина в качестве его леди. — Вам не обязательно было угрожать жизнью моего друга, — нахмурилась я. — Можно было просто попросить. — Ты права, — тихо ответил он. — Извини. Я посмотрела на Тензина, но он уже отвернулся к окну, поставив тем самым точку в разговоре. Это даже показалось немного милым — он так сильно пытается мне понравиться, но каждый раз делает это так неуклюже, через силу и давление. Как будто не знает другого языка, кроме боли и насилия. В груди было странное, тягучее чувство — смесь раздражения, усталости и чего-то ещё, чему я пока не хотела давать название.

***

Вчером того же дня меня готовили к ужину, как будто я была не пленницей, а настоящей гостьей короля. Я надела то самое бюрюзовое платье. Ткань была тяжёлой, благородной, с тонкой золотой вышивкой в виде лотосов и защитных мантр. Оно село идеально — облегая фигуру, подчёркивая талию и грудь, но при этом оставаясь элегантным. Волосы мне уложили в мягкую причёску с несколькими выпущенными прядями, а на шею надели ожерелье в цвет платья. Я в последний раз посмотрела на себя в зеркало и подивилась, что это всё происходит взаправду. Вскоре служанка повела меня в тронный зал. Высокие потолки с росписью звёздного неба, огромные окна с видом на горы, длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, украшенный свечами и цветами. Живая музыка наполняла пространство мягкими, глубокими звуками. В воздухе витал аромат благовоний, жареного мяса и дорогих духов. Тензин Мин стоял во главе стола в окружении четырёх индийских гостей: двух послов, жены одного из них и влиятельного экономического советника. Он что-то рассказывал, указывая рукой на большой настенный гобелен с мифологической вышивкой. Увидев меня, король повернулся. На его лице появилась мягкая улыбка, его взгляд одобрительно прошёлся по моему телу. Он произнёс: — Дамы, господа, позвольте представить вам мою дорогую гостью — Аву из Соединённых Штатов Америки. Она прекрасно говорит на тибетском. Я сложила ладони перед грудью и слегка поклонилась — так, как меня учили служанки. Это был традиционный лхаронский жест уважения. — Намасте, — тихо сказала я, а потом повторила на английском с лёгкой улыбкой: — Очень приятно познакомиться. Гости ответили тем же. Жена посла улыбнулась тепло и доброжелательно, а сами послы посмотрели на меня с любопытством. Тензин жестом пригласил меня занять место справа от него. Когда я села, он наклонился и произнёс так тихо, что услышала только я: — Ты выглядишь потрясающе. Я едва заметно кивнула, чувствуя мурашки. Несмотря на всю эту торжественность и красивую обстановку, внутри меня по-прежнему бушевал вихрь из страха, вины и странного, запретного волнения. Тогда я наконец обратила внимание, что сам король одет особенно тщательно. Тёмно-синий костюм с чёрной вышивкой по воротнику и манжетам. Рубашка под ним была белоснежной, а на запястьях поблёскивали золотые запонки с маленькими нефритовыми вставками. Он выглядел одновременно величественно и очень по-мужски. Эта сдержанная роскошь только подчёркивала его широкие плечи и уверенную осанку. Я невольно задержала взгляд чуть дольше, чем следовало. Тензин заметил это и улыбнулсяё. Он пребывал в прекрасном настроении. Ужин был богатым и долгим. Я чувствовала себя актрисой на сцене. Улыбалась, кивала, отвечала на вежливые вопросы. Подавали изысканные блюда: нежную ягнятину в пряных травах, свежую рыбу из горных озёр, рисовые лепёшки с шафраном, множество овощных закусок и фруктов. Вино лилось рекой. Я пила мало, а вот Тензин себе не отказывал. Иногда он наклонялся ко мне и тихо говорил что-то на ухо, касаясь рукой моей талии. Это ощущалось очень интимным, и я радовалась, что остальные этого не видят. Впрочем, мне даже немного… нравилось?.. От вина и приятной светской компании я расслабилась и наконец-то ощутила себя полноценным человеком, а не пленницей. Знаки внимания от Тензина смущали, немного нервировали, отчасти злили и, тем не менее, льстили. Мужчина постепенно, хоть и медленно, завладевал моим интересом, как бы я ни сопротивлялась. Позорище! В какой-то момент музыка стала громче. Так как с ужином было покончено, гости решили танцевать. Играла какая-то нежная колоритная мелодия. Мин не упустил эту возможность: — Потанцуешь со мной? — Хорошо. Он отвёл меня чуть в сторону. Его ладонь легла мне на талию, вторая — на мою руку. Мы начали двигаться под музыку. Я чувствовала тепло его тела, запах его парфюма, силу рук. Он вёл себя очень уверенно. — Ты сегодня очень красивая, — тихо сказал он мне на ухо. — Это платье… оно создано для тебя. Я не ответила. Просто смотрела в сторону, пытаясь держать дистанцию. — Расслабься, Ава. Хотя бы на один вечер. Я не кусаюсь… пока. — Мне сложно расслабиться рядом с вами. И даже не пытайтесь кусаться, а то мне придётся драться. Он ухмыльнулся: — Какая ты забавная. Музыка стала медленнее, почти интимной. Тензин не спросил разрешения — просто уверенно взял меня за талию и притянул ближе. Наши бёдра соприкасались при каждом движении. Моё сердце билось тяжело и быстро. Кожа горела там, где он касался меня. Каждый раз, когда его пальцы сколькзили по моему телу, по мне пробегала горячая волна. Я ненавидела себя за это. Я чувствовала, что мужчина распаляется. Но он умело балансировал на грани интимности и вежливого танца, чтобы не смущать гостей. Они и представить не могли, занятые друг другом, какая буря творится между нами. «Что со мной не так?» — думала я. — «Он похитил меня. Он тиран, буквально худший человек во всей стране. А я… я таю в его руках».

***

Слава всем богам, что этот ужин закончился. Гости разошлись по гостевым спальням, а я оказалась в своей. И когда она успела ей стать?.. Ко мне подбежал Джек-младший, виляя хвостом. Я потрепала его от души и посетовала на усталость. Быстро разделась и залезла в ванну. Горячая вода приятно обожгла кожу. Мне нужно было это жжение, чтобы хоть немного прийти в себя. Я лежала, закрыв глаза, и пыталась разобраться в хаосе внутри. Много думала о нашем танце с королём и о том, какое явное влияние я на него оказываю. И он на меня. Мужчина даже не пытается скрывать своего интереса ко мне, и это пугает. Когда я наконец вышла, завернувшись в мягкий халат, уже была глубокая ночь. Я легла на большую кровать и уставилась в потолок с росписью звёздного неба. Рядом пристроился такса. Сон не шёл. В голове крутились обрывки вечера. Вдруг раздался мощный, настойчивый стук в дверь. Пёс посмотрел на меня в волнении. Я вздрогнула и быстро встала. Холодный пол обжёг ступни. Сердце заколотилось. Я уже знала, кто это. Дверь открылась. На пороге стоял Тензин Мин. Он был явно пьян. Рубашка расстёгнута почти до середины, волосы растрёпаны. Он медленно подошёл, не отрывая от меня глаз. Мужчина выглядел опасно, как хищник. Моё сердце билось так громко, что отдавало в ушах. — Ава… — хрипло произнёс он. Шикнул на Джека-младшего, выгнав того с кровати. Кажется, пёс благоразумно куда-то спрятался. — Что вы тут делаете? Не говоря больше ни слова, мужчина схватил меня за талию, притянул к себе и жадно поцеловал. Поцелуй был пьяным, грубым, отчаянным. Его руки крепко сжали мои бёдра, прижимая меня к своему крепкому, возбуждённому телу. Я почувствовала, насколько горячо и сильно он хочет меня. Я должна была оттолкнуть его. Но вместо этого мои руки сами вцепились в его рубашку. Я ответила на поцелуй — отчаянно, зло, с той же жадностью. На несколько секунд всё исчезло: дворец, война, вина, страх. Остались только его горячие губы и вкус виски на языке. Тензин застонал мне в рот и прижал ещё сильнее. Его рука скользнула под халат, сжала ягодицу. Я ахнула от неожиданно сильной волны возбуждения. — Хорошая девочка… — прошептал он, целуя мою шею. Мне нравилось ощущать его тело. Как его бёдра прижимались к моим при каждом движении. От него исходило такое густое, мужское тепло, что у меня закружилась голова. Его горячие губы оставляли влажные поцелуи на моей шее и, наверняка, фиолетовые следы. Он так болезненно желал меня, упираясь через брюки твёрдым членом мне между ног. Я закусила губу, пытаясь сдержать стон, который рвался наружу. Тело предало меня полностью. В белье стало мокро и горячо. Я ненавидела себя за это. Ненавидела, что хочу, чтобы он перестал сдерживаться. Мне было стыдно. Мне было страшно. И мне было так хорошо, что хотелось заплакать. Я подняла на него глаза. Его взгляд был тёмным, безумным, почти звериным. Мужчина подхватил меня на руки, будто я ничего не весила. Я вскрикнула от неожиданности, но он уже опрокинул меня на большую кровать. Он оказался сверху мгновенно, прижимая своим весом. Его тело было тяжёлым и горячим. Я почувствовала, как его возбуждение упирается в меня через трусы. — Ты сводишь меня с ума… — мужчина распахнул мой халат и принялся целовать и сжимать ладонями грудь. Я выгнулась и наконец застонала. Пальцы сами собой зарылись в его волосы — жёсткие, выжженные, влажные от пота. — Тензин… — выдохнула я, уже не понимая, умоляю я его остановиться или продолжать, когда он попробовал приспустить моё бельё. — Тензин… Он оторвался от моей груди и с усилием сфокусировал пьяный взгляд на моих глазах. Таким он нравился мне куда больше, чем трезвым, но так продолжаться не могло. — Не надо… Нам не стоит этого делать. — Почему? — спросил он, искренне расстроившись. — Это неправильно. Не сейчас, — я с усилием отстранила мужчину от себя. — Уходи. — Но почему? — Потому что ты меня похитил, — выдохнула я и запахнула халат, как броню, способную защитить от соблазнительного натиска короля. — Потому что я не должна хотеть человека, который держит меня здесь против моей воли. Тензин замер. Его пьяный взгляд медленно прояснялся. Он всё ещё нависал надо мной, тяжело дыша, с растрёпанными волосами и расстёгнутой рубашкой. — Ты права, — он опустил голову мне на грудь, чтобы отдышаться. Некоторое время он молчал, потом вдруг обнял меня. — С тобой всё получается неправильно. Но я не могу по-другому… Он снова приподнялся на руках и оказался у моего лица. Его губы почти касались моих. Я смотрела на них несколько секунд, и они казались мне невероятно красивыми. Потом наши взгляды встретились. Он поцеловал меня снова — медленно, мягко, нежно. Этот поцелуй был совсем другим. Я не выдержала и ответила. Мои руки сами поднялись и обвили его шею. Я притянула его ближе. Так прошло ещё некоторое время, и я не выдержала, оторвавшись от него: — Уходи… пожалуйста. Тензин ещё несколько секунд смотрел на меня, потом тяжело выдохнул и медленно слез с кровати. Он провёл рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки. — Ладно… — пробормотал он. — Сегодня не буду настаивать. Но однажды ни я, ни ты уже не сможем сдержаться. Спокойной ночи. Перед тем, как выйти, он остановился и посмотрел на меня через плечо. Дверь закрылась за ним. Я осталась лежать на кровати, тяжело дыша, с пылающим телом и полным хаосом в голове. Я хотела его. Сильно. Грязно. Отчаянно. И от этого ненавидела себя больше всего на свете.