Пламя среди теней

https://i.supaimg.com/cb58328d-e098-4b85-bddb-b13b8f5a9c9d/dfcb3f1c-a885-4b08-97cd-1624b1ace8d1.jpg Дорога тянулась бесконечно. Грязь засыхала на сапогах слоями, трескалась и снова намокала под редкими лужами. Пыль въедалась в кожу, в волосы, в рану на губе — жгло, но я не чувствовала этого как боль. Скорее — как фон. Уже второй день иду без остановок и сна. Тело ныло тупо и равномерно, как будто перестало принадлежать мне. Ремень сумки впивался в плечо, оставляя тянущую, знакомую боль. Голод и холод были, но всё это стало чем-то далёким. Осталась только цель. Пять дней. Я должна успеть. Иногда это возвращалось. Коротко и резко, как толчок изнутри. Воздух вокруг будто сгущался — едва заметно, но достаточно, чтобы кожа покрывалась мурашками. Давление нарастало на долю секунды, словно что-то внутри меня проверяло границы. В эти моменты мне приходилось останавливаться и считать вздохи. Четыре — вдох. Четыре — держать. Четыре — выдох. Сердце замедлялось, давление спадало. Пока это работало. К вечеру второго дня впереди вспыхнули огни. Город не появился сразу — сначала запах. Жареное мясо, кислый алкоголь и сырость камня. Потом — шум, смех, крики, ругань, звон посуды. И только потом — дома. Наконец-то Забан. Улицы были узкими, липкими от грязи и пролитого пива. Люди шли вплотную, задевая плечами, не извиняясь. Кто-то смеялся слишком громко или смотрел слишком долго. Здесь не просто жили. Здесь выживали — иначе. Остановившись на секунду, я быстро прошлась взглядом по толпе. — Медленные → уставшие. — Пьяные → не опасны. — Тихие → смотреть внимательно. Я задержала взгляд на мужчине у стены. Он не двигался и был слишком спокойным. Не моя цель. Развернувшись, я пошла искать нужное кафе. Кафе нашла не сразу. Оно не звало, не светилось, не выглядело безопасным. Старая вывеска, облупленная краска. Окна мутные, будто их не мыли годами. Внутри — тени, движение, редкие вспышки света. «Мда... идеально.» Я толкнула дверь. Колокольчик звякнул — слишком чисто для такого места. Запах ударил сразу: масло, дым, старое дерево и что-то сладковато-гнилое. Несколько человек обернулись. Не удивлённо, а оценивающе, как на мясо. Без спешки подошла к барной стойке. Бармен, не поднимая взгляда, спросил. — Чего вам? — Обед с бифштексом… — Чуть наклонилась вперёд. — …что к свету меня обратит. Тишина, короткая, тяжёлая повисла в заведении. Он медленно поднял глаза и в этот момент взгляд изменился. Теперь он смотрел на меня не как на ребёнка, а как на кандидата. — На одного? — Да. — Проходи. Дверь за стойкой открылась со скрипом. Коридор был узкий, тёмный. Воздух — плотнее, чем снаружи. Каждый шаг отдавался глухо и глубже — что-то чувствовалось. Не её сила, а другое, старше, тяжелее, глубже. В конце — лифт, металлический, старый с ржавыми швами и царапинами, будто кто-то пытался выбраться наружу. Двери открылись с протяжным скрежетом. Я вошла, и двери закрылись. На секунду — тишина, а потом — рывок вниз. Лифт застонал, металл задрожал. Воздух стал плотнее, тяжелее, давил на уши. Спуск длился слишком долго. И где-то на середине пришло ощущение: обратной дороги нет. Медленно выдохнула и посмотрела в зеркало сбоку. Выглядела я… плохо. Грязь на лице, пыль на одежде, колени испачканы. Пальцы сжались. Гул стал глубже. Давление в ушах усилилось. Двери раскрылись — и шум ударил, как волна. Огромный подземный зал. Сотни людей. Разные — но одинаковые в одном: опасные. Воздух был тяжёлым. Не от духоты — от ожидания, напряжения, намерений. Я сделала шаг вперёд. В помещении были много людей, и все смотрели на меня. Они не просто смотрели, а оценивали. На секунду пространство будто сжалось вокруг меня, проверяя — сломаюсь или нет. Медленно выпрямилась. — Серьёзно?.. — тихо выдохнула и шагнула вперёд. — Пусть смотрят. — Добро пожаловать. Передо мной стояло маленькое зелёное существо в чёрном костюме. — Это ваш номер. Пожалуйста, не теряйте его. — Спасибо. Прикрепив значок 102, я огляделась. Люди, странные, опасные, подозрительные. Клоун. Слишком очевидно опасный. И ещё — белые волосы. Парень стоял в стороне, опираясь на скейтборд. Он не смотрел на меня и это почему-то зацепило. Люди стояли плотно. Никто не разговаривал громко и не двигался лишний раз. Но все смотрели, оценивали, сравнивали. — высокий, худой → быстро устанет — двое в углу → держатся вместе → опаснее — мужчина со шрамом → опыт, не лезть И вдруг — стоп. Трое. Первый — мальчик с чёрными волосами. Слишком открытый взгляд, спокойный и живой. Второй — высокий мужчина в костюме. Громкий, раздражённый, но стоит уверенно. Третий — светловолосый. Холодные глаза, контроль. Ни одного лишнего движения. «Они не такие.» — Эй, новенькая. Привет! Я Томпа! — дружелюбно представился он — Приятно познакомиться! Голос прозвучал сбоку. Повернув голову, увидела улыбку — слишком широкая и дружелюбная. — В первый раз на экзамене? — всё также приветливо улыбаясь спросил он. — Откуда вы знаете? — Очень просто. Первый раз я сдавал экзамен в десять лет. Сейчас моя тридцать пятая попытка, — как ни в чём не бывало проговорил Томпа. — Тридцать пятая? Экзамен такой сложный? — Хехехе, есть такое! Можно сказать, я ветеран! Если есть вопросы —задавай! — Нет. Он замер. — …что? — Не подходи ко мне. Пауза. Улыбка осталась, а глаза — нет. — Ха… понял. — Он развернулся и ушел к другим кандидатам. Отвернувшись, я продолжила наблюдать за другими, когда резкий звук прорезал гул зала. Крик был не громким — разорванным. Повернув голову на секунду замерла. Мужчина стоял, шатаясь. Руки... исчезали. Не отрублены — нет крови, нет обрубков. Они рассыпались, как будто были сделаны из чего-то хрупкого. Лепестки. Тонкие, алые, почти красивые. Они падали на пол. И исчезали, не долетая. Крик стал выше, панический, беспомощный. Перед ним стоял человек. Тонкая фигура, странная, неестественно расслабленная. Улыбка — слишком мягкая и довольная. — О, надо же… — протянул он почти ласково, наблюдая за этим, как за представлением. — Его руки пропали. Просто чудо, дамы и господа. Голос был тягучим, сладким. И от этого — хуже. Он чуть наклонил голову и голос изменился, стал ниже и тяжелее. — Осторожнее надо быть. И извиняться… когда сталкиваешься с кем-то. Тишина в зале не наступила полностью, но изменилась, сжалась. Кто-то отвёл взгляд сразу, будто боялся, что его заметят следующим. Кто-то сделал шаг назад — почти незаметно, инстинктивно, освобождая пространство. Кто-то отвернулся демонстративно, делая вид, что ничего не произошло. Никто не подошёл, никто не сказал ни слова. Человек без рук упал на колени. Его крик сорвался в хрип. И даже это… никого не сдвинуло. Он не двигался. Просто стоял. Но пространство вокруг него словно очистилось — стало пустым и чужим. Как если бы остальные уже признали: это — не их уровень. Он медленно провёл взглядом по залу. Не спеша, выбирая не жертву, а развлечение. Когда его взгляд коснулся меня — моё тело среагировало быстрее мысли. Лёгкий, почти незаметный спазм в плечах. Дыхание сбилось на долю секунды. Слишком резкое ощущение — опасность. Не такая, как у остальных, глубже, точнее, холоднее. Я не отвела взгляд сразу. Секунда, две и этого хватило. Его губы медленно растянулись в улыбке. Не широкой, знающей. Как будто он уже что-то решил. Отвернулась первая, спокойно, без резкости. Но внутри отметка уже стояла — он опаснее всех здесь. Мысль легла чётко, без сомнений: «Не вступать. Ни при каких условиях.» Он потерял ко мне интерес так же легко, как нашёл. Развернулся и ушёл к стене, словно ничего не произошло. А крики позади… постепенно стихали, как фон. Решив уйти подальше, что и сделала, смотря в его сторону, пока не врезалась кому-то в спину. — Ой, 102? Как тебя зовут? Передо мной был мальчик, примерно моего возраста, с карими глазами. Он улыбался искренне. — Я Гон. А рядом со мной Леорио и Курапика. Я посмотрела на них несколько секунд. Слишком… настоящие. Рядом с ними легче дышать. — Лина. — Рад познакомиться! — Сказал Гон. Я посмотрела на него чуть дольше, чем нужно. «Странно. Обычно люди начинали раздражать меня уже через пару минут.» Но рядом с ним не хотелось сразу отойти. И это настораживало сильнее, чем если бы он был опасен. — Ты что, со всеми будешь знакомиться? — фыркнул Леорио. Курапика молчал, но смотрел, анализировал. Так же, как я. Через несколько минут прозвучал противный звук, напоминающий будильник. — Приём кандидатов окончен, — объявил мужчина с лиловыми волосами и усами, вышедший к толпе. Он был одет в тёмное пальто, украшенное красным галстуком. — Начнëм с короткого предупреждения. Экзамен чрезвычайно сложен, невнимательность может стоить вам здоровья или даже жизни. Кроме того, на вас могут напасть товарищи по экзамену, как это случилось только что... Это неизбежно. Если кто-то хочет отказаться — пусть выйдет. Для него экзамен будет закончен. Напряжение изменилось мгновенно. Люди задвигались, но теперь — иначе. Не толпа, а стадо хищников. Кто-то задел плечом, не уступил дорогу, смотрел слишком долго, резко толкнул другого плечом. — Смотри, куда идёшь. — Сам смотри. Два взгляда, два шага ближе, и вдруг один из них отвёл глаза. Первый выиграл без удара. — Не расслабляйся. — Сказал Томпа. — Здесь половина вылетит ещё до старта. Будешь сок? — Он протянул апельсиновый сок. Я уставилась на банку. «Газировка. Серьёзно?» Потом перевела взгляд на его ладони и скривилась. Даже издалека они казались липкими. Но банку всё же взяла. Осторожно, двумя пальцами. Жажда действительно мучила. Горло пересохло ещё до входа в кафе, а после всех приключений хотелось хотя бы глоток воды, не то что газировки. Я уже потянула язычок крышки, когда вдруг сбоку мелькнула тень. Кто-то врезался в меня плечом. Банка исчезла из моей руки раньше, чем я успела понять, что произошло. — Эй, старик… Голос тихий, спокойный, почти ленивый. Он стоял слишком близко. Светлые волосы, почти серебряные под лампами. Спокойное лицо. И глаза — холодные, ясные, как стекло. Он выглядел обычным. Но ощущение рядом с ним было неправильным. Как нож, завернутый в бумагу. Он поднял банку и выпил всё до последней капли. Я уставилась на него. — Ты что творишь?.. Он даже не посмотрел на меня. Только наклонился ближе. Слишком близко. Его голос коснулся кожи у самого уха: — Радуйся, что не успела выпить — там был яд. У меня внутри всё резко сжалось. Я повернулась к Томпе. Тот уже не улыбался. Когда я снова посмотрела на беловолосого, он уже отстранился, как будто ничего не произошло. — На меня это не подействует. После этого он смял пустую банку одной рукой и швырнул её Томпе прямо в лицо. Тот охнул и едва успел увернуться. Белобрысый подхватил скейтборд, мельком глянул на меня — то ли с насмешкой, то ли с интересом — и ушёл. Посмотрела ему вслед ещё пару секунд. Сердце билось быстрее, чем должно. И это меня раздражало. Томпа явно рассчитывал на совсем другой исход. — Держись от меня подальше. — Не получится. Мы ещё поиграем. С другой стороны раздался глухой звук. Удар. Один уже лежал, а второй стоял над ним. — Слабые не проходят, — сказал он и развернулся, будто ничего не произошло. Никто не вмешался и не помог. Тот, кто лежал, попытался подняться, но не смог. — Они его оставят, — тихо сказал кто-то. — Если выживет — догонит. — А если нет… — Эй! — Крикнул Леорио. Он уже стоял перед тем, кто ударил. — Ты совсем охренел?! Толпа чуть раздвинулась. Интерес, запах конфликта. — Отойди, — спокойно сказал тот. — Или что? И в этот момент. — Леорио. — Сказал спокойно Курапика. — Сейчас не время. Он сжал зубы, но отступил. С неохотой наблюдала за этой ситуации. «Леорио вспыльчивый, но не глупый.» — Это нормально? — тихо спросил Гон. Он смотрел на лежащего. — Да, — ответила Лина. — Тебе не жалко? — Жалко. — Но ты ничего не сделаешь? — Нет. Он смотрел ещё секунду и кивнул. — Понял. Я нахмурилась. «Он слишком быстро принял.» — Итак, — продолжил мужчина, — все 405 кандидатов примут участие в первом этапе. Начинаем первый этап. Он развернулся и пошёл вперёд своей странной, почти текучей походкой. Мы двинулись за ним. После этого кто-то рванул первым — слишком резко. Кто-то сразу споткнулся. Кто-то побежал, толкая других. Толпа хлынула вперёд. Шум ударил: шаги, крики, дыхание. Движение стало хаосом. Я двигалась спокойно, ровно, но быстро. Поток захватил меня. Живой, давящий, опасный. Рядом мелькнул Томпа. — Не отставай, 102. Посмотрела на него и отметила: «он следит.» Впереди бежали трое. Гон, Леорио, Курапика. Они двигались иначе. Не толкались, не суетились, держали ритм. Немного ускорилась. Интересно: впервые за долгое время это была не просто опасность, а игра. Экзамен начался по-настоящему. — Я, конечно, не думал, что кто-то уйдёт, — пробормотал Леорио, — но надеялся, что хотя бы несколько человек сбегут. — Слишком поздно для здравого смысла, — отозвалась я. Мужчина тем временем заговорил снова: — Ах, какая невежливость. Я забыл представиться. Моё имя Сатоц. Я экзаменатор первого этапа. Моя обязанность — проводить вас ко второму этапу. — Ко второму? — громко переспросил Леорио. — А что тогда первый?! — Он уже начался, — пробормотала я себе под нос. Сатоц даже не обернулся. — Всё, что вам нужно делать, — следовать за мной и не отставать. По толпе пробежал ропот. — И всё? — спросил кто-то впереди. — Да, — спокойно ответил Сатоц. — Всё. Я выдохнула через нос. — Тест на выносливость, — сказала я. — И, скорее всего, на нервы. Гон рядом улыбнулся: — Странный экзамен. — Пока что даже слишком, — буркнула я. Поначалу темп казался терпимым. Я бежала по бесконечному подземному тоннелю, освещённому редкими лампами, и чем дальше, тем сильнее становилось ясно: это испытание не на скорость, а на то, кто сломается первым. Шаги сливались в один гул. Сначала это был просто бег. Ровный, тяжёлый, давящий. Толпа растянулась в длинную, живую линию, уходящую вглубь туннеля. Каменные стены сжимали пространство, потолок давил сверху, воздух становился тёплым и влажным от дыхания сотен людей. Здесь нельзя было остановиться. Тот, кто сбавлял — исчезал из потока. Первые начали падать уже через час. Сначала — незаметно. Кто-то споткнулся. Кто-то закашлялся и замедлился. Кто-то просто не выдержал темпа и остался позади. Потом — чаще. Тело одного рухнуло прямо на бегу. Его задели плечом, потом ещё раз, и поток обтёк его, как вода камень. Никто не остановился. Старалась дышать ровно. Четыре — вдох. Четыре — держать. Четыре — выдох. Ритм держался. Боль в ногах давно стала фоном. Плечо ныло под ремнём. Горло пересохло, но это было знакомо. Сектор 17 учил вещам куда хуже. Голод, холод и бег от тех, кто сильнее. Это было легче. Я старалась двигаться по краю потока, не в центре. Меньше толчков, случайных ударов и риска. Иногда кто-то пытался ускориться, протиснуться вперёд, задевая других. Приходилось смещаться заранее, избегая контакта. Экономия сил. Впереди мелькнули знакомые силуэты. Трое. Немного ускорилась. — Ты держишься, Леорио? — голос Гона был удивительно ровным для такого темпа. — Да я… в порядке… — выдохнул тот, но дыхание уже рвалось. «Слишком громкое и тяжёлое. Он не выдержит долго.» Поравнявшись с ними. Курапика сразу перевёл взгляд на меня. Узнал. — Ты… Лина, верно. — Да. — Ты быстро бегаешь! — Вы — тоже. Это было правдой. Они держали ритм. Не суетились, не паниковали, не тратили силы впустую. Не как остальные кандидаты. Я держалась рядом с ними, но очень скоро поняла, что мне приходится сдерживаться. Ноги так и просили увеличить темп. Дыхание было ровным, корпус — лёгким, движения — привычными. После всех тренировок это тело знало, как выдерживать долгую нагрузку. Я не собиралась привлекать к себе лишнее внимание, но и делать вид, что мне тяжело, не хотелось. Примерно к сороковому километру я уже бежала чуть впереди остальных троих. Рядом раздался странный звук. Тихий скрежет. Все почти одновременно повернули головы. Светлые волосы. Голубые глаза. Спокойное лицо. Он ехал рядом с ними… на скейте. Легко, без усилий. Как будто не было ни десятков километров, ни давления, ни усталости. Именно тогда сзади раздался голос Леорио: — Эй. Прояви хоть немного уважения к экзамену. — Что ты хочешь этим сказать?! — То, что использовать скейтборд — жульничество. Это испытание на выносливость. Замедлевшись ровно настолько, чтобы оказаться рядом с Гоном, и краем глаз увидела, как Киллуа, лениво толкаясь ногой, скользит рядом с нами. — Ничего подобного, — спокойно сказал Гон. — Экзаменатор сказал только одно: не отставать. Киллуа взглянул на него с любопытством. — Ты на чьей вообще стороне? — На своей, — жизнерадостно ответил Гон. — Леорио, лучше береги силы… — Закатил глаза Курапики. — Не стоит так шуметь. Главное правило здесь — «нет никаких правил». Я усмехнулась. Киллуа перевёл взгляд на меня, будто только сейчас вспомнил о моём существовании. — Сколько тебе лет? — спросил он Гону. — Двенадцать. На лице Киллуа отразилось искреннее удивление. Потом он легко подкинул скейтборд, поймал его в руку и пошёл рядом с нами пешком. — Ладно. Тогда, пожалуй, я тоже немного побегаю. Гон просиял: — Ух ты! Это было круто. — Меня зовут Киллуа. — Я Гон! А это Лина. Я дёрнула бровью. «Спасибо, Гон. Именно этого мне и не хватало.» Киллуа слегка повернул голову в мою сторону. — Лина, значит. В его голосе послышалось что-то странное. Не насмешка, не тепло, а скорее задумчивый интерес, который он сам не хотел показывать. Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь колкое, но он первым отвёл взгляд, будто разговор на этом был закончен. И это почему-то раздражало сильнее, чем если бы он продолжил подкалывать. Смотря на него, я чувствовала что-то странное. Обычно всё было просто. Люди делились на тех, кто давит — и тех, кто ломается. На тех, от кого нужно держаться подальше, и тех, кого можно игнорировать. Он… не попадал ни в одну из категорий. Нет давления, тяжёлого взгляда, скрытой угрозы в движениях или попытки занять пространство. Рядом с ним… было спокойно. И именно это настораживало. Движения — точные. Баланс — идеальный. Ни одного лишнего шага. Как у хищника? Нет. Хищники давят. Он — нет. Он просто… был. И при этом — держал темп так, будто всё вокруг его не касается. Без усилий, напряжения, без следов усталости. Он выглядит опасным, но иначе. Не как тот. Не холодный ужас, от которого тело сжимается само. Здесь — другое. Тихая, скрытая глубина. Как вода, в которой не видно дна. Я не чувствовала страха. Но сделала отметку. «Сильный, контролирует себя, не показывает всё.» И этого было достаточно. Пока — достаточно. Чем дальше мы бежали, тем заметнее становилось, как люди начинают сдавать. На отметке в восемьдесят километров кто-то уже валился на колени. Кто-то переходил на шаг. Кто-то пытался скрыть одышку, но безуспешно. Шум толпы изменился: теперь в нём слышались сдавленные стоны, тяжёлое дыхание, шарканье подошв. Я сместилась ближе к передней части группы. К сожалению, слишком близко к тому клоуну. Даже не оборачиваясь, я чувствовала его взгляд на своей спине — липкий, внимательный, неприятный. От него хотелось ускориться чисто из принципа. Леорио внезапно выдохнул слишком резко. Споткнулся и почти упал. — Леорио! — Гон замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Леорио же стоял в самом конце и тяжело дышал, оперевшись на согнутые колени. Мне стало интересно, как поведет себя мужчина. Киллуа пытался уговорить Гона, что это того не стоит. Однако, Леорио удивил! Прокричав нечто воодушевляющее, он помчался вперед с невиданной скоростью. Отвела взгляд. Отметка внутри изменилась. «Он слабее. Но… не сдаётся.» — А чемодан? Гон, словно ждал этого вопроса, подцепил крючком оставленную вещь и закинул за спину. — Круто! Можно попробовать? — Мне тоже. Гон! Это просто невероятно! — Хорошо. Только Киллуа должен мне разрешить прокатиться на скейте. — А я? — А тебе просто так дам. Через пару часов появилась лестница и Сатоц ускорился. Теперь люди начнут быстро сдаваться. Не каждый сможет выдержать такой темп, да и неизвестно сколько еще бежать. Хотя основная часть держится хорошо. — А зачем вы сдаёте экзамен? — вдруг спросил Гон. Он говорил так, будто это был обычный разговор. Не во время изматывающего забега. — Да не то, чтобы хочу… Просто слышал, что экзамен очень сложный. Но, пока я разочарован.— Пожал плечами Киллуа. Гон кивнул, будто этого было достаточно. — А ты, Лина? — У меня выбора особого нет. — Выбора? — переспросил он. — Да. Ответила без объяснений. Он не настаивал. Просто кивнул. — Понятно. Киллуа прищурил глаза и как-то странно посмотрел на меня. Сделав вид, что ничего не заметила и начала поправлять лямку рюкзака. — А ты? — спросил Киллуа. — А у меня папа охотник. Хочу стать как он! — Он хороший охотник? — А я не знаю. Он ушёл, когда я был маленьким. — Твой отец бросил тебя ради этого, а ты даже не знаешь какой он охотник и хочешь быть таким. — фыркнул Киллуа. — Угу. — Ты странный, — сказал Киллуа. — Мне так часто говорят! Посмотрев на него, я не увидела ни обиды или злости. Только… интерес. «Странный.» — Меня вырастила тетя Мито, отца я только на фотографиях видел. Но несколько лет назад я встретил одного человека, Кайто. Он мне многое рассказал про отца. Кайто говорил о нем с такой гордостью и радостью, что я решил, что хочу стать охотником, как и отец… О, смотрите! Там конец туннеля! Давайте наперегонки! Проигравший угостит победителя. Вы как? Киллуа? Лина? — Я согласен, — сказал Киллуа и посмотрел на Лину. — Ты? — Хорошо. Тогда… — я чуть наклонилась вперёд. — Не отставайте. — Резко ускорилась. — Эй, подожди! — Гон рванул следом. — Увидимся на вершине Леорио, Курапика. — весело бросил Гон. — Постарайтесь не отстать, старикашка, — дополнил Киллуа. — КАКОЙ Я ТЕБЕ СТАРИКАШКА?! — возмутился такой наглости Леорио. — МНЕ ДАЖЕ ДВАДЦАТИ НЕТ! Такого открытия явно никто не ожидал. Этот мужчина выглядит лет на тридцать пять! Даже Гон, который был уже с ним знаком, удивился данному факту. Курапика извинился и побежал чуть быстрее, догоняя первые ряды. Леорио, который продолжал тяжело дышать, лишь цыкнул. Мы рванули вверх. Ритм сменился. Дыхание стало глубже. Шаг — длиннее. Ступени гулко отдавались под ногами. Воздух стал суше и прохладнее. Я слышала дыхание Гона слева, почти бесшумные шаги Киллуа справа и собственный пульс, ровный, собранный, быстрый. Впереди открылась лестница. Огромная, уходящая вверх почти под немыслимым углом. Невольно улыбнулась. «Наконец-то хоть что-то интересное.» — Должен признать, — сказал Киллуа на бегу, — вы двое неплохо держитесь. — А ты неплохо умеешь делать вид, что тебе всё скучно, — отозвалась я. Он покосился на меня. — Может, мне просто скучно. — Или ты боишься признать, что тебе интересно. Уголок его губ дёрнулся. — Не льсти себе. Гон засмеялся между нами: — Вы двое отлично ладите. — Нет, — одновременно ответили мы. Это почему-то только сильнее его развеселило. Киллуа ничего не сказал, только на миг посмотрел на него как-то иначе. Быстро, почти неуловимо. А потом впереди вспыхнул свет. Выход. Толпа вокруг оживилась, люди ускорились, кто-то даже радостно закричал. После бесконечного подземного тоннеля вид открытого пространства казался почти чудом. Я усмехнулась и рванула вперёд. Перепрыгнув через последние ступени так резко, что едва не врезалась в потолок, перекатилась после приземления и вскочила на ноги уже по ту сторону финиша. Свет ударил в глаза. Запах изменился сразу. Влага, гниль, стоячая вода. Перед ними раскинулось болото. Через мгновение рядом выскочили Гон и Киллуа. — Я победил, — тут же заявил Киллуа. — Неправда, это я! — возмутился Гон. — Я пересёк первым. — Нет, я! Они одновременно повернулись к Сатоцу: — Кто пришёл первым? Сатоц спокойно перевёл взгляд с них на меня и подошёл ближе. — Полагаю, первое место заняла эта юная леди, — сказал он, протягивая мне руку. — А вы двое разделили второе. Я моргнула, потом всё-таки приняла рукопожатие. — Спасибо. Щёки почему- то слегка потеплели. Киллуа подошёл ближе, всё ещё хмурясь после слов Сатоца. Вид у него был такой, будто мир только что совершил величайшую несправедливость в истории человечества. — Нет, ну это нечестно, — пробормотал он, подозрительно щурясь. — Ты не могла прийти первой. Ты же ниже меня. Я уставилась на него несколько секунд. — Во-первых, это вообще не связано. Во-вторых… убери лицо, будто тебя предали. — Подожди. И прежде чем я успела понять, что он задумал, этот ненормальный подошёл почти вплотную и положил ладонь мне на макушку. Я замерла. «…Серьёзно?» Киллуа нахмурился ещё сильнее и чуть наклонил голову, будто проводил сложнейшие расчёты. — Проверяю. — Что именно? — Как ты вообще обогнала меня с таким ростом. Я медленно моргнула. — Может, потому что я просто бегаю быстрее некоторых белобрысых? Рядом тут же прыснул Гон. Киллуа бросил на меня раздражённый взгляд, но в нём скользнуло что-то ещё — будто ему самому было странно, зачем он это сделал. — Ха-ха! Киллуа, тебя только что оскорбили! — Я заметил, — буркнул тот, но руку почему-то не убрал. «Наглость.» Я резко хлопнула его по запястью. — Убери. Руку. — Ай. Какая агрессивная. — А ты слишком наглый. Он наконец отступил на полшага, но продолжал смотреть так подозрительно, словно я тайно использовала телепорт. Потом ткнул пальцем сначала в свою грудь, потом — в мою. — Нет, я всё равно выше. — Поздравляю. Может, ещё наградить тебя? — Хочу. — Тогда закажи себе: «Первое место по бесполезным открытиям». Гон уже смеялся в голос. — Господи… вы дети, — прозвучал голос из толпы. — Мне двенадцать, я имею право, — совершенно спокойно заявил Киллуа. — А ведёшь себя на семь, — фыркнула я. Киллуа тут же прищурился. — Всё-таки обиделась, что я выше. — Всё-таки хочешь ещё раз получить по руке? На секунду повисла тишина. А потом Киллуа вдруг коротко усмехнулся. Почти незаметно, но впервые — без привычной колкости. И почему-то именно это смутило меня сильнее всего. — И что, второй этап уже здесь? — Нет, — спокойно ответил Сатоц. — Нам ещё далеко до места назначения. Тяжело вздохнув, я опустилась на землю. — Чёрт возьми. Сил ещё хватало. А вот терпения — уже нет. https://i.supaimg.com/cb58328d-e098-4b85-bddb-b13b8f5a9c9d/37541aae-6654-43f9-a645-3ee42225b961.png