Пламя среди теней

https://i.supaimg.com/cb58328d-e098-4b85-bddb-b13b8f5a9c9d/acfaa770-8b34-412d-9be1-9059489b031e.png Таймер продолжал отсчитывать время. 68:28:41 68:28:40 68:28:39 Красные цифры отражались на сыром каменном полу, превращая комнату в что-то ещё более неприятное. Где-то под потолком гудели лампы. Влажный воздух оседал на коже. Напротив сидели заключённые — спокойные и уверенные в себе. Будто это не они были заперты в башне, а наоборот — чувствовали себя здесь хозяевами. Я медленно перевела взгляд с одного заключённого на другого. Разные. Один лениво ухмылялся, закинув ноги на стол. Другой сидел неподвижно, сцепив пальцы в замок. Третий смотрел на нас так, будто мысленно уже прикидывал, кого будет избивать первым. Но хуже всего были глаза — спокойные, пустые, как у людей, которые слишком долго наблюдали чужие страдания и давно перестали на них реагировать. Внутри неприятно сжалось. Сектор 17 тоже был полон таких взглядов. Гон, наоборот, рассматривал заключённых с откровенным интересом. Будто встретил новых участников экзамена. Леорио выглядел так, словно уже хотел развернуться обратно. Курапика молчал, внимательно наблюдая за каждым движением. А Киллуа… Киллуа выглядел слишком спокойным. И это почему-то раздражало сильнее всего. Высокий заключённый поднялся первым. Металлический стул неприятно скрипнул по полу. — Итак… правила простые. Его голос эхом разнёсся по круглому залу. — Вас шестеро. Нас тоже шестеро. Он широко усмехнулся. — Чтобы пройти дальше, вам нужно победить нас в большинстве поединков. Томпа нервно сглотнул. — В-в смысле… поединков?.. В следующую секунду сверху снова раздался голос Липпо: — Каждый заключённый будет сражаться против одного из участников экзамена. На стене вспыхнуло электронное табло.

ПОБЕДА — 1 ОЧКО

ПОРАЖЕНИЕ — 0 ОЧКОВ

ПЕРВАЯ КОМАНДА, НАБРАВШАЯ 4 ПОБЕДЫ, ПРОХОДИТ ДАЛЬШЕ

Гон оживился почти мгновенно. — О-о-о! Значит, это турнир?! — Почему тебя вообще всё здесь радует?.. — простонал Леорио. — Потому что это интересно! — Здесь буквально сидят преступники! Голос Липпо продолжил спокойно: — Порядок боёв определяется голосованием. Часы на запястье коротко завибрировали. Внутри сразу стало тяжелее. Опять голосование. Башня будто специально продолжала сталкивать людей друг с другом. — Перед каждым поединком вы будете выбирать, кто выйдет следующим, — закончил Липпо. Несколько заключённых тихо усмехнулись — похоже, происходящее их откровенно забавляло. Я медленно сжала пальцы. Большинство. Снова. Высокий заключённый хлопнул в ладони. — Ну что ж... Улыбка стала шире. — Начнём веселье? Тишина продлилась всего несколько секунд, прежде чем вперёд неожиданно шагнул Томпа. — Тогда… — он нервно усмехнулся, поправляя воротник. — Думаю, первым пойду я. Я медленно перевела взгляд на него. Слишком быстро и охотно. После всего, что Томпа вытворял в коридорах, казалось, что он уже успел что-то задумать. Леорио нахмурился первым. — Чего?... Даже Гон удивлённо моргнул. Курапика прищурился, внимательно наблюдая за Томпой. Только Киллуа сохранял странное спокойствие, словно исход происходящего был для него очевиден. Томпа поднял руки. — Эй, ну а что такого? Кто-то же должен начать. Один из заключённых вдруг поднялся со своего места. Пол под тяжёлыми шагами будто едва заметно дрогнул. Я невольно напряглась. Мужчина был огромным: лысая голова, широкие плечи, толстая шея и тело, больше напоминавшее скалу, чем человека. Под растянутой серой футболкой перекатывались мышцы. А улыбка выглядела слишком спокойной для человека, которого собирались отправить в «бой до смерти». На губах играла неприятная улыбка — такая бывает у людей, которые заранее знают, что сильнее своего противника. — Хо… — заключённый оскалился. — Первый против меня? Киллуа едва заметно нахмурился. — Плохо. Гон сразу повернулся к нему. — Почему? Синие глаза скользнули по мужчине. — Военная стойка. И руки. Бендотт медленно сжал кулак. Костяшки громко хрустнули. — Этот тип умеет ломать людей. Я присмотрелась к нему внимательнее и почти сразу поняла: Киллуа не ошибся. В каждом его движении чувствовалась привычка к насилию — никаких лишних жестов, никакой суеты. Голос Липпо раздался сверху: — Первый поединок. Томпа против Бендотта. Огромный мужчина медленно усмехнулся и сделал шаг вперёд. — Бендотт, — спокойно представился он. — Сто девяносто девять лет за вооружённые ограбления. Он хрустнул пальцами. — Хотя, если честно…за некоторые вещи меня так и не поймали. По залу прокатился неприятный смешок заключённых. Я невольно напряглась. Он говорил об этом слишком спокойно, будто годы убийств и насилия давно превратились для него в обыденность. Киллуа прищурился. — И военный опыт у тебя тоже был, да? Улыбка Бендотта стала шире. — Хех… глазастый мальчик. На стене вспыхнули красные буквы:

ФОРМАТ БОЯ: БОЙ ДО СМЕРТИ

Внутри неприятно похолодело. Леорио побледнел. — ЧТО?! Даже Гон перестал улыбаться. А Бендотт, наоборот, выглядел довольным. — О-о-о… — протянул он. — Давно такого не было. Он медленно вышел в центр круглой площадки. Шаги эхом разнеслись по залу. Томпа нервно сглотнул. Я видела, как дрожат его пальцы. Томпа был напуган до смерти, но всё равно пытался делать вид, что контролирует ситуацию. Бендотт остановился прямо напротив него — спокойно и уверенно, будто видел перед собой не противника, а очередную жертву. — Ну что, новичок… — усмехнулся он. — Начнём? Раздался металлический сигнал. Бой начался. И в ту же секунду Томпа резко поднял руки. — СДАЮСЬ! Повисла абсолютная тишина. Я даже моргнула от неожиданности. На секунду замерли не только мы, но и сами заключённые. На табло вспыхнули цифры:

ПОБЕДА — БЕНДОТТ

СЧЁТ:

ЗАКЛЮЧЁННЫЕ — 1

УЧАСТНИКИ — 0

Леорио сорвался первым. — ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! Он резко схватил Томпу за воротник. — Ты специально это сделал?! — Э-эй! — запаниковал Томпа. — Я просто не хочу умирать! — Ты слил нам победу за три секунды! — Лучше проиграть один бой, чем умереть! — Да ты просто хочешь завалить экзамен! Томпа побледнел ещё сильнее. Казалось, Леорио сейчас реально его ударит,но в этот момент раздался спокойный голос Киллуа: — Успокойся. Он поступил правильно. Все обернулись. Киллуа стоял у стены, засунув руки в карманы. Его спокойствие почему-то пугало сильнее, чем поведение самих заключённых. Синие глаза внимательно скользнули к Бендотту. — Этот тип не стал бы быстро убивать противника. Я заметила, как уголки губ Бендотта поползли вверх. Он даже не пытался скрыть, что Киллуа его раскусил. — Военные любят ломать людей медленно, — продолжил Киллуа. — Особенно такие. По спине пробежал холодок. Этот тип людей я узнавала слишком хорошо. В Секторе 17 тоже были те, кто сначала калечил, а уже потом убивал. Киллуа чуть наклонил голову. — Он бы повредил Томпе руки или голосовые связки. А потом просто тянул бы время до конца экзамена. Леорио замер. — …Чего? — Если участник не может сдаться — бой продолжается, — спокойно объяснил Киллуа. — А значит, мы бы не смогли начать остальные поединки. Тишина снова стала тяжёлой. Гон нахмурился. Курапика молча перевёл взгляд на Бендотта, словно впервые увидел его настоящую сущность. Тот в ответ лишь усмехнулся. — Хех… умный мальчик. Я медленно сжала пальцы. От осознания того, что Киллуа оказался прав, становилось не по себе. Особенно потому, что Бендотт выглядел откровенно довольным. Томпу буквально оттащили обратно. Леорио всё ещё выглядел так, будто готов придушить его собственными руками, а сам Томпа старательно держался подальше. На табло продолжал гореть счёт:

ЗАКЛЮЧЁННЫЕ — 1

УЧАСТНИКИ — 0

Красные цифры неприятно резали глаза. 67:51:12 67:51:11 67:51:10 Каждая минута здесь ощущалась слишком громко. Каждый час уменьшал сроки этим психам. — Следующий! — громко усмехнулся Бендотт. — Кто хочет умереть теперь? — Я! Гон поднял руку раньше, чем кто-либо успел что-то сказать. Леорио уставился на него почти с ужасом. — Ты вообще понимаешь, где мы находимся?! — Ага! — радостно кивнул Гон. — Поэтому нельзя терять время! Киллуа тихо фыркнул: — Он реально ненормальный. Один из заключённых лениво поднялся со своего места. Он выглядел щуплым и высоким, а длинные тёмные волосы почти полностью закрывали лицо. В руках он держал две свечи — длинную и короткую. От его улыбки становилось не по себе. Она постоянно дёргалась, словно он с трудом сдерживал смех. — Седокан, — протянул он. — Сто сорок девять лет за организацию взрывов. Он тихо захихикал. — Очень… больших взрывов. Даже остальные заключённые смотрели на него чуть настороженно. Седокан медленно поднял свечи выше. — Ну что ж… давайте сыграем. Гон заинтересованно наклонил голову. — Сыграем? — Всё просто, — улыбнулся Седокан. — У кого быстрее догорит свеча — тот проиграл. Он покрутил свечи между пальцами. — Но сначала вам придётся выбрать, — улыбнулся он. — Длинная или короткая? Часы на руках сразу завибрировали.

ГОЛОСОВАНИЕ:

ДЛИННАЯ СВЕЧА

ИЛИ

КОРОТКАЯ СВЕЧА

Леорио нахмурился. — Чувствую подвох. — Потому что он есть, — спокойно сказал Курапика. Седокан только шире улыбнулся. — Гон? — Курапика посмотрел на него. — Что думаешь? Гон внимательно посмотрел на обе свечи, а потом без колебаний ткнул пальцем в длинную. — Эту. Леорио моргнул. — Просто… эту? — Ага! Она длиннее поэтому и дольше гореть будет. — Великолепный анализ, — пробормотал Киллуа, но кнопку всё равно нажал. Курапика сделал тот же выбор. Леорио ещё немного поколебался, а затем тяжело вздохнул, словно уже жалел о происходящем. — Если мы сейчас взорвёмся — виноват будешь ты. Гон широко улыбнулся.

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО

ДЛИННАЯ СВЕЧА — 5 ГОЛОСОВ

КОРОТКАЯ СВЕЧА — 1 ГОЛОС

Седокан тихо рассмеялся, и от этой довольной улыбки внутри сразу стало не по себе. Свечи зажглись одновременно. Сначала ничего не происходило, а потом стало ясно — в этой игре есть подвох. Пламя длинной свечи неожиданно вспыхнуло ярче, и я с неприятным чувством заметила, как быстро огонь начал пожирать воск. — Чего?.. — Леорио побледнел. — Она горит быстрее?! Седокан расхохотался. — Специальная смесь! Эта свеча сгорает в несколько раз быстрее обычной! Гон удивлённо уставился на огонь. — О-о-о… — О-О-О?! — взвыл Леорио. — ЭТО ВСЁ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ?! Седокан уже выглядел победителем. — Похоже, ещё одна победа... И в следующую секунду Гон внезапно сорвался с места — настолько быстро, что я едва успела заметить движение. Седокан застыл от неожиданности. Гон мгновенно оказался рядом и одним резким выдохом погасил свечу. Повисла абсолютная тишина. Седокан застыл с открытым ртом, а Гон выглядел так, будто не видел в своих действиях ничего необычного. — Всё? На табло вспыхнуло:

ПОБЕДА — ГОН ФРИКС

СЧЁТ:

ЗАКЛЮЧЁННЫЕ — 1

УЧАСТНИКИ — 1

Несколько секунд все ошарашенно молчали. А потом Киллуа вдруг не выдержал и громко рассмеялся. — ХАХАХАХА! Ты серьёзно купился на это?! Седокан побледнел. — Ч-ЧЕГО?! Гон удивлённо посмотрел на него. — Ну… моя свеча горела быстрее, но зато её бы не задуло ветром. С губ сорвался короткий смешок. Против логики, против здравого смысла — но Гон снова оказался прав. Курапика тихо выдохнул. — Он даже не пытался играть по правилам Седокана… — Потому что Гон вообще не думает как нормальные люди, — пробормотал Леорио. Седокан всё ещё пытался осознать своё поражение, растерянно глядя на потухшую свечу. Гон, похоже, уже забыл о его существовании. — УРА! Теперь ничья! Следующим поднялся Маджитани. Пол под его тяжёлыми шагами будто вибрировал. Синяя кожа выглядела неестественно даже при тусклом свете ламп. Перекошенное лицо больше напоминало маску монстра, чем человеческое лицо. А мышцы были такими огромными, будто их специально накачивали годами. Леорио тихо выдохнул: — Да вы издеваетесь… Маджитани широко ухмыльнулся, демонстрируя кривые зубы. — Маджитани. Сто восемь лет за вымогательства, аферы и парочку… неприятных случаев. Он медленно сжал кулак, и металлический хруст эхом прокатился по залу. Внутри будто что-то неприятно царапнуло. Что-то в нём казалось неправильным. Он словно изо всех сил пытался внушить страх окружающим. И именно поэтому выглядел не так убедительно. — Следующий противник! — громко объявил один из заключённых. Курапика спокойно вышел на арену. Ни дрожи в голосе, ни напряжения в движениях. Словно перед ним был не психопат-убийца, а обычный соперник. Маджитани усмехнулся ещё шире. — О? Мелкий будет драться со мной? Киллуа лениво прислонился к стене. — О, теперь начнётся цирк. Гон с интересом смотрел то на Курапику, то на Маджитани. — Курапика справится. — Конечно справится, — фыркнул Киллуа. — Вопрос только в том, насколько быстро тот здоровяк начнёт ныть. Мне показалось, Маджитани ожидал совсем другой реакции — страха, паники, попыток отступить. Но Курапика просто стоял напротив него, спокойный и холодный. И, судя по лицу Маджитани, это начинало его раздражать. — Бой до смерти, — усмехнулся Маджитани. — Ты ведь понимаешь правила, мальчик? — Да, — спокойно ответил Курапика. В его голосе не было ни дрожи, ни сомнений. Маджитани нахмурился и бросился вперёд. Всё так же шумно и показательно, словно отчаянно пытался доказать, насколько он страшный. Он замахнулся с такой силой, что я невольно напряглась, ожидая удара, но в последний момент кулак врезался в камень под ногами. Каменный пол разлетелся на куски. Только сейчас я заметила стальную пластину на его кулаке. Леорио рядом резко побледнел. — Он мог ему череп проломить… Маджитани растянул губы в самодовольной ухмылке и неторопливо развернулся, будто собирался показать нечто важное. На лопатке чёрнела татуировка паука. Двенадцать лап расходились в стороны, делая рисунок ещё более жутким. По позвоночнику пробежал холодок. Казалось, вместе с появлением этого символа в воздухе возникло какое-то невидимое напряжение. Маджитани самодовольно развёл руками. — Видал? Я один из Пауков. Курапика замер. Всего на одно мгновение. Но когда он снова посмотрел на Маджитани, мне показалось, будто передо мной стоит совсем другой человек. Даже Гон заметил перемену. — Курапика?.. Маджитани продолжал ухмыляться, явно наслаждаясь эффектом. — А это? — он ткнул пальцем себе в грудь. Под рваной одеждой виднелись вытатуированные сердца. — Девятнадцать жертв. Киллуа тихо фыркнул. — Какой дешёвый спектакль. Но Курапика уже почти не слушал. Лицо стало пугающе пустым, будто все эмоции исчезли разом. Остались только глаза — тёмные, спокойные и почему-то страшнее любых угроз Маджитани. Маджитани рванулся вперёд, но его атака так и не достигла цели. Курапика едва заметно сместился в сторону. Раздался короткий глухой удар. А затем огромное тело рухнуло на каменный пол с такой силой, что по нему побежали трещины. На несколько секунд зал погрузился в абсолютную тишину. Даже я не сразу осознала, что бой уже закончился. Первым моргнул Гон. — …Вау. Леорио ошарашенно уставился на Курапику. — Ч-что это сейчас было?! Киллуа усмехнулся. — Он слишком много болтал. Маджитани лежал без движения. Курапика спокойно посмотрел сверху вниз. — У настоящих членов Геней Рёдана номер находится в центре паука. На несколько секунд в зале стало непривычно тихо. — А те, кто действительно входит в Рёдан, давно потеряли счёт своим жертвам. Даже заключённые на секунду притихли. А потом один из них резко крикнул: — Бой не окончен! Леорио нахмурился. — Чего?! — Он ещё жив! Все посмотрели вниз. Маджитани лежал неподвижно, но спустя мгновение стало заметно слабое дыхание. Каким бы невероятным это ни казалось, он всё ещё был жив. — Тогда пусть сдаётся! — раздражённо бросил Леорио. Курапика неожиданно отвёл взгляд. — Он уже сдался. — А? — Перед тем как потерял сознание. Повисла пауза. Киллуа прищурился и посмотрел на Курапику с заметным интересом. — Только ты это слышал? Курапика молча кивнул. Похоже, такой ответ только развеселил заключённых. — Тогда это не считается! — Правила есть правила! Леорио раздражённо шагнул вперёд. — Да он вообще без сознания! — Значит, добей его, — ухмыльнулся Бендотт. Тишина снова стала тяжёлой. Курапика даже не посмотрел на него. — Нет. — Тогда бой продолжается, — оскалился один из заключённых. Внутри стало тревожно. Заключённые добились именно того, чего хотели: теперь спор начинался уже между нами. Леорио раздражённо повернулся к Курапике: — Слушай, я всё понимаю, но если он проиграл — надо заканчивать бой! — Он уже проиграл. — ДА, НО ОНИ ЭТОГО НЕ ПРИЗНАЮТ! Гон растерянно переводил взгляд между ними. Киллуа же неожиданно тихо усмехнулся. — Вот и началось. — Что? Синие глаза скользнули по группе. — Они уже выиграли часть того, что хотели. — В смысле? — Посмотри вокруг, — тихо сказал Киллуа. — Час назад мы спорили с заключёнными. Сейчас — друг с другом. Повисла неприятная тишина. И хуже всего было то, что он оказался прав. Минуты медленно складывались в часы. Маджитани всё так же лежал посреди арены, а вместе с утекающим временем росло и раздражение. Казалось, оно уже висело в воздухе. Леорио нервно ходил кругами. — Да он издевается! Томпа усмехался всё шире. Киллуа сидел у стены с таким видом, будто происходящее начинало его забавлять. Только Курапика сохранял прежнее спокойствие. Но почему-то сейчас оно пугало сильнее, чем крики Леорио и усмешки заключённых. — Он сдался, — в который раз повторил Курапика. — Бой уже закончился. — ДА ИМ ПЛЕВАТЬ! — взорвался Леорио. — Они специально тянут время! Словно подтверждая его слова, таймер над ареной медленно сменился: 64:05:28 Минус ещё два часа. Тихий смех заключённых неприятно разнёсся по залу. Бендотт закинул ноги на стол и ухмыльнулся так, будто уже праздновал победу. — А нам нравится такой расклад. Леорио резко повернулся к Курапике. — Тогда просто добей его уже! Что-то неуловимо изменилось. Даже воздух показался холоднее. Курапика медленно повернул голову к Леорио, и от его взгляда стало не по себе. — Нет. Повисла тяжёлая тишина. Киллуа один выглядел совершенно спокойным и лишь лениво пожал плечами. — Вообще, я могу пойти и добить его. Все повернулись к нему. — Но это уже будет нарушением правил, — спокойно продолжил он. — Это бой Курапики. Не мой. — Вот именно! — раздражённо бросил Курапика. Леорио шумно выдохнул. — Да вы невозможные… И именно в этот момент вперёд неожиданно вышла Лерут. Миниатюрная девушка с ярко-розовыми волосами выглядела слишком мило для Трик-тауэра. Длинные ресницы, малиновые глаза, мягкая улыбка — всё в ней выглядело безобидным. Но стоило встретиться с ней взглядом, как становилось ясно: перед нами такой же хищник, как и остальные. — Ох, как скучно, — протянула она. — Тогда давайте сыграем? Леорио нахмурился. — Чего? Лерут улыбнулась шире. — Тогда давайте немного развлечёмся. Сделаем ставку: он действительно без сознания или просто притворяется? Она с улыбкой указала на Маджитани. — Если притворяется — вы выигрываете. Если нет — победа за нами. Леорио прищурился. — И сколько? — Три часа. Леорио резко ткнул пальцем в сторону Маджитани. — Он притворяется. — А я думаю, что нет, — мило пропела Лерут. Гон растерянно моргнул. — А как вы это проверите?... Лерут усмехнулась. — Вот это уже интересно. И тут Леорио неожиданно схватил Маджитани за воротник. — ЭЙ?! Все ошарашенно уставились на него. Леорио потащил огромного наёмника к краю арены, где за каменным бортиком начиналась тёмная бездна. — Если этот урод притворяется — он закричит, когда его сбросят! — ЧЕГО?! Маджитани побледнел так быстро, будто только сейчас понял, чем всё может закончиться. Киллуа это явно позабавило. — О, а вот это уже весело. Повисла тишина. А потом человек, который два часа изображал потерявшего сознание, внезапно вскочил и завопил: — СТОЙТЕ! Я ПРИТВОРЯЛСЯ!! ЛУЧШЕ В ТЮРЬМЕ СИДЕТЬ, ЧЕМ СДОХНУТЬ!! Маджитани облегчённо рухнул обратно на землю. Леорио победно усмехнулся. — ХА! Таймер мигнул и откатился назад: 67:01:50 Таймер вернул им потерянное время. Гон радостно улыбнулся. — У нас получилось! Томпа тихо цокнул языком. — Повезло. Я посмотрела на Лерут и сразу почувствовала подвох. Проигравшие обычно так не улыбаются. — Тогда предлагаю следующую ставку. Леорио подозрительно прищурился. — Какую ещё? Лерут медленно провела пальцем по волосам. — Пятьдесят часов. Все замерли. — Девушка я… или нет. Повисла мёртвая тишина. Леорио несколько раз моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. Судя по тому, как быстро покраснело его лицо, получалось у него плохо. — Ч-ЧЕГО?! Киллуа тихо захихикал, словно только что увидел, как Леорио добровольно шагнул в ловушку. — О нет… Лерут улыбнулась с такой невинностью, что подвох становился ещё очевиднее. — Если сомневаешься… могу доказать. А потом даже разрешу тебе проверить лично. Леорио выглядел так, будто его мозг только что окончательно отказался работать. Через секунду из носа предательски потекла кровь. — ПАРЕНЬ. — Леорио… — устало выдохнул Курапика. — Да это очевидная ловушка! — Тогда принимаешь ставку? — сладко спросила Лерут. — ДА! Таймер мигнул. 50 часов. Внутри сразу стало тяжело. — Он идиот, — тихо пробормотал Киллуа. — Полный, — согласился Томпа. Лерут подошла вплотную к Леорио и спокойно расстегнула верх одежды. Курапика среагировал быстрее всех — его ладонь тут же закрыла мне глаза. — Не смотри. — А?! — И вы двое тоже. Гон отвернулся почти мгновенно. Киллуа фыркнул так, будто всё это казалось ему глупостью, но взгляд всё же отвёл. — Как будто мне интересно. Леорио замер как статуя. Лицо мгновенно стало абсолютно красным, а взгляд окончательно потерял связь с реальностью. — …Я проиграл. Томпа согнулся от смеха. — НЕВЕРОЯТНО! Киллуа уже ржал в голос. — Минус пятьдесят часов из-за груди. Леорио, ты просто легенда. Курапика устало прикрыл глаза. — Леорио… Таймер снова мигнул: 16:45:21 Воздух стал тяжёлым и вязким. Даже Гон выглядел уже не таким уверенным. Но Лерут вдруг снова подняла руку, и внутри неприятно кольнуло предчувствие. — Последняя игра. Все насторожились. — Камень, ножницы, бумага. На несколько секунд все замолчали. Непонимание вырвалось само собой: — …Что? Все одновременно повернулись ко мне. — Камень… ножницы… бумага? — медленно переспросил Гон. — Ну да. Киллуа уставился так, будто впервые видел что-то странное. — Ты серьёзно сейчас? — Камня вокруг полно, — осторожно продолжила я. — Но зачем бумага? И где взять ножницы? Повисла долгая тишина. Гон моргнул. Потом ещё раз. Киллуа смотрел на меня так, словно я только что призналась, что никогда не слышала о солнце. — С какого ты вообще места пришла? Щёки начали стремительно гореть. — Что? — Ты реально не знаешь эту игру?! — Киллуа уже почти смеялся. — Даже у нас дома в неё играли! — У нас тоже! — закивал Гон. — Это все знают! Взгляд Курапики задержался на мне чуть дольше, чем обычно. И почему-то именно это заставило вспомнить, насколько ненормальным было моё детство. Щёки тут же вспыхнули. Я поспешно отвернулась к арене, где Леорио уже устраивался напротив Лерут. — На счёт три! — Раз… — Два… — ТРИ! Леорио выбросил бумагу. Лерут — ножницы. На мгновение весь зал словно замер. А потом на губах Лерут появилась довольная улыбка. — Когда люди нервничают, они чаще выбирают бумагу. Леорио медленно побледнел. — …Чего. Таймер мигнул снова. 13:32:18 Томпа ехидно присвистнул. — О-о-о… вот это уже катастрофа. Курапика тяжело выдохнул. Киллуа смотрел на Леорио так, будто всерьёз размышлял, можно ли выкинуть его из команды. И почему-то смотреть на него сейчас было почти так же тяжело. — Прости… — Не извиняйся, — раздражённо буркнул Леорио, хватаясь за голову. — Я сам виноват… Повисла тягостная тишина. После очередного проигрыша она казалась почти невыносимой. Но Гон, как обычно, разрушил её первым, неожиданно широко улыбнувшись. — Ничего страшного! Все повернулись к нему. — Мы же команда. Значит, всё равно справимся! После поражения Леорио атмосфера изменилась окончательно. Таймер над ареной медленно мигал алыми цифрами: 13:29:34 Слишком мало. Воздух будто стал тяжелее. Лерут довольно вернулась на своё место, а заключённые снова начали переговариваться между собой, лениво наблюдая за группой. По их улыбкам было ясно: им это нравилось. Нравилось смотреть, как люди постепенно начинают нервничать. Киллуа первым нарушил тишину: — Значит, теперь нам нужны ещё две победы. Курапика спокойно кивнул. — Да. — Тогда следующий бой должен быть выигран любой ценой, — тихо добавил он. Я снова посмотрела на таймер. 13 часов. Красные цифры неприятно резанули по глазам. В этот момент один из заключённых вдруг растянул губы в широкой ухмылке. — Следующий противник — девчонка. Смех заключённых прозвучал слишком довольным. Внутри неприятно кольнуло тревогой. Киллуа тут же перестал улыбаться, а Гон мгновенно обернулся. — Лина?.. Высокий мужчина медленно поднялся со своего места. Худой до болезненности, но от него всё равно исходило что-то неприятное. Острые черты лица, выцветшие глаза, тонкие длинные пальцы. Старые шрамы тянулись по шее, исчезая под воротником. Он медленно улыбнулся, и по спине тут же пробежал холодок. — Райзен, — лениво представился мужчина. — Сто сорок семь лет. Он усмехнулся шире. — Похищения. Пытки. Незаконные допросы. Леорио тихо выругался. Курапика тоже нахмурился, не сводя взгляда с Райзена. Похоже, неприятное чувство возникло не только у меня. — Он опасен, — спокойно сказал Киллуа. Его взгляд остановился на мне. Слишком внимательный. Словно он уже выбирал, куда ударить больнее. В Секторе 17 я уже видела такие взгляды. Люди с ними не нападали сразу. Сначала они находили самое больное место. А потом били именно туда. — Бой до смерти, — довольно произнёс один из заключённых. Гон резко шагнул ближе. — Лина… Голос прозвучал слишком серьёзно для него. — Если станет плохо… лучше сразу сдавайся. Повисла тишина. Гон нервно сжал кулаки, не сводя с меня взгляда. — Правда. Не надо через силу. На секунду стало тяжело смотреть Гону в глаза. Потому что он действительно переживал. Не за экзамен. Не за победу. За меня. Киллуа стоял чуть позади и молчал. Но я слишком хорошо знала этот взгляд. Он следил не за Райзеном. Он следил за мной. Курапика медленно перевёл взгляд с Гона на Киллуа. От него не укрылось ни беспокойство одного, ни напряжение другого. — Что происходит? — Ничего, — слишком быстро бросил Киллуа. — Очень убедительно, — пробормотал Леорио. Райзен тихо усмехнулся. — О-о… как мило. Они уже боятся, что ты умрёшь. Раздражение вспыхнуло мгновенно. — Не боятся, — холодно прозвучало в ответ. — Правда? Он медленно наклонил голову. — Тогда почему у тебя руки дрожат? Пальцы дрогнули и сжались сильнее. Чёрт. Райзен двигался как хищник. Только охотился он не за телом, а за чужими слабостями. Его голос оставался ровным и спокойным. И от этого по спине пробегал холодок. Люди, которые собирались причинить боль, редко повышали голос. В Секторе 17 громко кричали только слабые. Те, кто отчаянно пытался казаться опаснее, чем был на самом деле. По-настоящему страшные люди говорили спокойно. Будто заранее знали, чем всё закончится. Киллуа понял всё сразу. И по тому, как напрягся его взгляд, стало ясно: он боялся не Райзена. Он боялся того, что Райзен может спровоцировать. — Начинайте уже, — раздражённо бросил он. Заключённые отступили к стенам. Арена осталась только для нас двоих. Райзен не нападал. Медленно ходил кругами, словно хищник перед броском. И почему-то это пугало сильнее любого удара. — Знаешь, кого ты мне напоминаешь? — тихо произнёс он. Я промолчала. Райзен сделал ещё один шаг. — Детей, которых ломают первыми. Сердце неприятно дрогнуло. Ещё шаг. — Потому что сильные всегда уверены, что выдержат. Он улыбнулся. — А потом ломаются громче остальных. Что-то неприятно дёрнулось внутри. Потому что я знала таких людей. Тех, кто видел ребёнка и сразу начинал искать, как сделать ему больно. Тех, кто улыбался чужому страху. Сектор был полон подобных хищников. Ещё шаг. Слишком близко. Воздух под рёбрами снова стал тяжёлым. Нет. Не сейчас. Райзен улыбнулся, будто заметил это. — Вот оно. В следующую секунду Райзен бросился вперёд. Я успела поднять руки только на инстинктах. Удар врезался в блок с такой силой, что боль прострелила до самых плеч. Чёрт. Он был намного сильнее, чем казался. Он не позволял даже перевести дыхание. Каждый новый удар приходил раньше, чем я успевала подготовиться к следующему. Приходилось только защищаться и отступать. Где-то сбоку Гон нервно выкрикнул: — Осторожно! Райзен усмехнулся. — Слышишь? Уже переживают. Следующий удар полоснул по плечу. Боль обожгла мгновенно. Что-то внутри болезненно дёрнулось в ответ. В ту же секунду лампы под потолком мигнули. Сердце пропустило удар. Я резко задержала дыхание. Нет. Только не это. Только не сейчас. Лампы снова мигнули. Внутри похолодело. Если остальные это увидят... Если поймут... Киллуа резко поднял голову. Чёрт. Он уже заметил. Райзен тоже это заметил. Улыбка медленно стала шире. Такой улыбаются люди, которые наконец нашли чужую слабость. — Интересно… Нельзя. Не здесь. Красные цифры продолжали мигать над ареной. 12 часов. Времени почти не осталось. Киллуа победит — в этом я не сомневалась ни секунды. Но если сейчас проиграю я, то подведу всех. Райзен снова бросился вперёд. Удар. Ещё один. Он не просто дрался. Он давил. Загонял в угол. Проверял, сколько ещё я выдержу, прежде чем сломаюсь. — Ты уже устала, да? — тихо прошипел он возле самого уха. — Такие долго не держатся. Нет. Я боялась не Райзена. Не поражения. Я боялась себя. Того, что случится, если окончательно сорвусь. Раздражение накрыло внезапно. Слишком резко. Слишком знакомо. Внутри будто натянулась невидимая струна. Лампы под потолком вспыхнули и снова мигнули. Чёрт. Киллуа резко поднял голову. Райзен отвлёкся лишь на мгновение. Мне хватило. Удар в живот выбил из него воздух. Второй кулак тут же врезался в челюсть. Раздался хруст. Мужчина отшатнулся назад, однако каким-то образом всё ещё удержался на ногах. — Ах ты… Райзен снова рванул вперёд. Но теперь я почти не думала. Тело двигалось само. Быстрее. Жёстче. Удар. Ещё. Ещё. Последний пришёлся прямо в висок. На мгновение показалось, что я услышала хруст. Райзен рухнул на пол. Повисла тишина. Несколько секунд я просто стояла на месте. Бой закончился, но внутри всё ещё дрожало что-то гораздо более опасное. В ушах звучал его голос: «Сильные ломаются громче всех.» Пальцы едва заметно дрогнули. Но этого оказалось недостаточно. Я не сломалась. Не сегодня. Не перед Райзеном. Не после всего, через что пришлось пройти в Секторе 17. Тишина продержалась всего несколько секунд. Потом Гон резко выдохнул: — ЛИНА! В его голосе было столько облегчения, что внутри что-то неприятно кольнуло. Ноги неожиданно стали ватными. Дышать было тяжело. Под рёбрами всё горело после ударов. Киллуа оказался рядом раньше, чем я успела что-либо сказать. Слишком быстро. Словно наблюдал за мной всё это время и ждал именно этого момента. — Ты ранена? — Нет… — Врёшь. Синие глаза быстро скользнули по лицу, плечам, рукам. Проверяет. Эта мысль почему-то показалась удивительно знакомой. Но спорить уже не хотелось. Где-то позади Леорио шумно выдохнул: — Слава богу... Курапика посмотрел на таймер. 11:46:15 И впервые за долгое время слегка улыбнулся. — Осталась одна победа. После победы арена ненадолго погрузилась в тишину. Только тяжёлое дыхание всё ещё отдавалось эхом в каменных стенах. 11:45:48 Алые цифры над ареной медленно мигали в полумраке. Осталась одна победа. Всего одна. Но почему-то именно сейчас напряжение стало самым сильным. Киллуа лениво оттолкнулся от стены. — Ну, похоже, теперь моя очередь. Гон сразу поднял голову. — Киллуа… Но тот уже спокойно направился к арене, будто собирался не на смертельный бой, а на скучную прогулку. Я уже начала думать, что самое тяжёлое позади. Зря. Потому что именно тогда медленно поднялся из-за стола последний заключённый — Джонас Потрошитель. И почему-то по спине сразу пробежал холодок. Даже воздух рядом с ним словно пропитался чем-то гнилым. Высокий. Огромный. Широкие плечи едва помещались в дверном проёме. Его тело выглядело так, будто каждый шрам на нём был чьей-то неудачной попыткой остановить его. Светлые волосы торчали в разные стороны. Под ногтями забилась грязь. Одежда выглядела так, будто её не меняли годами. Но стоило посмотреть ему в глаза, как внутри всё неприятно сжалось. Пустые и одновременно голодные. Джонас медленно облизнул губы. — Какой милый ребёнок… По спине пробежал холод. Даже Томпа нервно отвёл взгляд. Один из заключённых довольно усмехнулся: — Джонас Потрошитель. Девятьсот шестьдесят восемь лет. Гон моргнул. — Сколько? — Сто сорок шесть жертв, — лениво добавил Бендотт. — Любил рвать людей на куски. Леорио резко выругался. — Да вы совсем психи?! Джонас вдруг широко улыбнулся. — Особенно люблю крики. Он посмотрел прямо на Киллуа. — Интересно… как громко будешь кричать ты? Тишина затянулась. Тяжёлая. Давящая. А потом Леорио резко шагнул вперёд, словно больше не собирался терпеть происходящее. — Киллуа, откажись. Все повернулись к нему. — Нам плевать на победу! Этот урод ненормальный! — Эй, — возмутился Томпа. — ЗАТКНИСЬ! Леорио снова посмотрел на Киллуа. — Серьёзно. Не надо. Но Киллуа только пожал плечами. — Всё нормально. Слишком спокойно. Словно он уже знал, чем всё закончится. Джонас неторопливо вышел на арену, хрустнул пальцами и улыбнулся. По спине снова пробежал холодок. — Не переживай, мальчик… я быстро оторву тебе руки. Гон неожиданно улыбнулся так спокойно, что на секунду стало легче дышать. — Киллуа победит. Курапика медленно нахмурился. — Ты слишком уверен. — Потому что знаю его. Киллуа остановился напротив Джонаса. На фоне громадного заключённого он выглядел обычным ребёнком. И всё же внутри неприятно сжалось совсем не из-за него. Джонас широко раскинул руки и ухмыльнулся. — Давай, мальчик, — улыбка Джонаса стала шире. — Хочу услышать, как ты кричишь. Я даже не успела моргнуть. Шаг. Рывок. Хруст. И всё закончилось. Киллуа уже стоял за спиной Джонаса. В его руке темнело что-то, что я пока не успела рассмотреть. Несколько секунд никто не двигался. Джонас медленно посмотрел на свою грудь. На пустоту там, где ещё мгновение назад билось сердце. Потом его колени ударились о камень. Тяжело. Глухо.Кровь медленно растекалась по полу. А в руке Киллуа всё ещё билось настоящее, живое сердце. Тишина стала почти оглушающей. Киллуа спокойно повернулся к нам, словно ничего особенного только что не произошло. И именно в этот момент моё сердце ударило слишком сильно. Не от страха, а от чего-то гораздо хуже. Потому что на его лице не было ни единой эмоции. Киллуа выглядел удивительно спокойным, словно всё произошедшее было для него чем-то давно знакомым. И от этой мысли внутри становилось не по себе. Я должна была обрадоваться. Он победил. Мы прошли дальше. Джонас был мёртв, и это означало, что больше он никому не причинит вреда. Но почему-то радости не было. Сектор 17 был полон убийц. Я видела людей, которые дрались за еду. Видела тех, кто убивал ради денег, страха или просто потому, что мог. Но даже они выглядели иначе — злее, грязнее и безумнее. Киллуа же выглядел так, будто просто выполнил привычную работу. И почему-то именно это пугало сильнее всего. В голове всплыла страшная мысль. А сколько раз он уже делал это раньше? Десять? Сто? Сколько людей умерло от этих рук ещё до экзамена? Я резко отвела взгляд. Почему-то сейчас смотреть на него было тяжелее, чем на тело Джонаса. Гон смотрел на Киллуа без страха и осуждения. Наоборот — в его взгляде читалось спокойное доверие, а на губах появилась едва заметная улыбка. — Я же говорил. Курапика застыл, внимательно глядя на Киллуа. Леорио выглядел ещё хуже. Казалось, он вот-вот потеряет сознание и составит Джонасу компанию на полу. — Ч… что… Гон удивлённо моргнул. — А, точно. Вы же не знаете. Он почесал затылок. — Киллуа из семьи убийц. Повисла мёртвая тишина. Леорио несколько секунд смотрел на Киллуа, а потом медленно повернулся к Гону. В его взгляде смешались шок, непонимание и что-то похожее на страх. — И ТЫ ГОВОРИШЬ ОБ ЭТОМ ТАК СПОКОЙНО?! — Ну… это же Киллуа. Курапика по-прежнему молчал. Он смотрел на Киллуа так внимательно, словно видел его впервые. Тот спокойно подошёл обратно к команде и бросил сердце в сторону заключённых. Бендотт брезгливо поморщился. — Псих… — От психа слышу, — лениво бросил Киллуа. Таймер над ареной резко вспыхнул. 4:2 А затем голос Липпо разнёсся по помещению: — Победа засчитывается команде экзаменуемых. Леорио облегчённо рухнул на ближайшую стену. — Слава богу… — Вы успешно прошли данный этап. Гон радостно улыбнулся. — Мы сделали это! — Однако, — спокойно продолжил Липпо, — из-за проигранного времени вы обязаны провести следующие пятьдесят часов в комнате ожидания. Леорио резко замер. — Чего?! Киллуа тяжело выдохнул. — Ну конечно. — После окончания штрафного времени маршрут к спуску будет вновь открыт. Тяжёлая металлическая дверь впереди медленно отворилась. За ней тянулся длинный тёмный коридор. Гон первым двинулся вперёд. — Пошли! Леорио всё ещё выглядел так, будто морально умер ещё на моменте с сердцем. Курапика ничего не говорил, однако я несколько раз замечала, как его взгляд задерживается на Киллуа. Слишком внимательно. Словно он всё ещё пытался понять увиденное на арене. А сам Киллуа выглядел удивительно спокойным. Он шёл рядом с руками в карманах и ничем не показывал, что бой с Джонасом хоть как-то его задел. Будто подобные вещи уже давно перестали его удивлять. Я смотрела на него и вдруг поняла, что знаю о нём гораздо меньше, чем мне казалось. Этот этап экзамена ещё не закончился. Но почему-то впервые стало страшно не из-за Башни. Не из-за заключённых. И даже не из-за того, что ждало нас впереди. Страшно было от мысли, что рядом со мной идёт человек, о котором я почти ничего не знаю. Фhttps://i.supaimg.com/cb58328d-e098-4b85-bddb-b13b8f5a9c9d/a8e1296b-ef45-4dd5-a350-bc2a784163df.png