Пламя среди теней

https://i.supaimg.com/cb58328d-e098-4b85-bddb-b13b8f5a9c9d/dcfad4c3-cdf2-4cb0-ac2b-d97dead61cb5.png

Pov: Лина

Утро наступило слишком рано. Казалось, я только закрыла глаза, а уже через несколько секунд по всему дирижаблю разнёсся знакомый голос из громкоговорителей. — Внимание участникам экзамена. Просьба подготовиться к индивидуальному собеседованию с председателем Нетеро. Вас будут вызывать по очереди. Я недовольно поморщилась, перевернулась на другой бок и натянула одеяло почти до самой макушки, надеясь хотя бы на несколько лишних минут тишины, но очень быстро стало ясно, что эта борьба заранее обречена на поражение. Громкоговорители без труда пробивались через любые попытки их игнорировать, а перспектива снова уснуть стремительно таяла с каждой секундой. Судя по доносившимся со всех сторон тяжёлым вздохам, скрипу коек и приглушённому недовольному ворчанию, страдала сейчас не только я. После нескольких дней экзамена большинство участников выглядели настолько вымотанными, что добровольно никто бы не отказался проспать как минимум до обеда. — Доброе утро. Киллуа посмотрел на меня так, словно я только что сказала что-то крайне сомнительное. — Не уверен. — Такое плохое настроение? — Сейчас рассвет, — мрачно сообщил он, словно одного этого факта было достаточно для объяснения. — И что? — Нормальные люди в такое время ещё спят, а не ходят по собеседованиям. — А ты вообще нормальный человек? Киллуа открыл рот, собираясь ответить что-то язвительное, но неожиданно замолчал и на несколько секунд действительно задумался над вопросом. — Справедливо, — наконец признал он. С другой стороны каюты раздался шорох, и уже в следующую секунду Гон резко сел на кровати. Он выглядел настолько бодрым, словно не провёл всю ночь во сне, а наоборот, только что хорошо размялся и теперь с нетерпением ждал начала нового дня. — Уже утро? — К сожалению, — мрачно ответил Киллуа. — Отлично! Киллуа нахмурился. — Ты вообще когда-нибудь устаёшь? — Конечно. — Не верю. — Иногда. — Всё ещё не верю. Я  улыбнулась, наблюдая за этим разговором. — Ты пугаешь, — вынес окончательный вердикт Киллуа. — Спасибо. — Это не был комплимент. — Всё равно приятно. Через несколько минут мы уже вышли в коридор. Несмотря на ранний час, дирижабль заметно оживился, и теперь по его длинным проходам постоянно двигались участники экзамена, направляясь в разные стороны. Одни выглядели напряжёнными и явно пытались заранее подготовиться к предстоящему разговору с председателем, другие, наоборот, сохраняли удивительное спокойствие, словно происходящее их совершенно не волновало. Я  наблюдала за ними, но мои мысли всё равно постоянно возвращались к одному и тому же вопросу. Экзамен почти подошёл к концу, большинство испытаний осталось позади, а значит, необходимость в очередной проверке казалась довольно странной. Именно поэтому я никак не могла понять, зачем Нетеро понадобилось устраивать индивидуальное собеседование и что именно он собирается у нас спрашивать. Возле кабинета председателя уже собрались несколько участников, ожидавших своей очереди на собеседование.  Первым среди них я заметила Леорио, который сидел на одном из диванов, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя глубокую неприязнь к ранним подъёмам. По его лицу можно было без труда догадаться, что сейчас он больше всего на свете мечтает найти человека, придумавшего проводить подобные мероприятия на рассвете, и высказать ему всё, что думает по этому поводу. Неподалёку стоял Курапика. Как и всегда, он выглядел спокойным и собранным, сохраняя безупречную осанку и привычное невозмутимое выражение лица. Однако лёгкие тени под глазами всё же выдавали правду гораздо лучше любых слов, позволяя понять, что этой ночью ему удалось поспать немногим больше, чем всем остальным. — Доброе утро, — поприветствовала я их. Леорио поднял на меня измученный взгляд. — Не издевайся. — Ты же взрослый человек. — Именно поэтому я хочу спать, — немедленно парировал он. — Чем старше становишься, тем лучше понимаешь ценность нормального сна. — Звучит как речь очень уставшего человека. — Потому что её произносит очень уставший человек. — Именно поэтому я хочу спать. Киллуа только фыркнул в ответ, а Гон сразу же рассмеялся, словно этот короткий обмен репликами окончательно убедил его, что утро началось вполне неплохо. После этого оставалось только ждать. Минуты тянулись медленно. Время от времени дверь кабинета открывалась, выпуская очередного участника, после чего внутрь приглашали следующего.  Кто-то выходил с задумчивым выражением лица, кто-то выглядел растерянным, а кто-то, наоборот, сохранял полное спокойствие, не позволяя понять, что именно происходило во время разговора с председателем. Постепенно людей возле кабинета становилось всё меньше, однако вместе с сокращающейся очередью почему-то росло напряжение. Возможно, дело было в неизвестности, а может, в том, что каждый из нас понимал: до окончания экзамена оставался всего один шаг. Даже Гон, который обычно не умел долго сидеть на месте и постоянно находил повод для разговора, со временем стал заметно тише, всё чаще поглядывая в сторону двери. Наконец она снова открылась. Один из сотрудников Ассоциации внимательно посмотрел в список, который держал в руках, после чего поднял голову. — Лина. Я сразу выпрямилась, неожиданно почувствовав, как сердце забилось немного быстрее. — Это я. — Проходите. Поднявшись на ноги, я направилась к двери. — Удачи, — сразу сказал Гон. — И постарайся не уснуть там, — добавил Киллуа с совершенно серьёзным видом. Я посмотрела на него. — Очень обнадёживает. — Стараюсь. Я только закатила глаза, хотя неожиданно поняла, что после их слов действительно стало немного спокойнее. Сделав глубокий вдох, я шагнула вперёд и вошла в кабинет председателя Нетеро. Дверь за моей спиной тихо закрылась, отрезая меня от остальных участников и оставляя наедине с человеком, который последние несколько дней наблюдал за всем экзаменом со стороны. Помещение оказалось гораздо просторнее, чем я представляла себе до этого момента. Через большие окна внутрь свободно проникал мягкий утренний свет, который заливал кабинет тёплыми красками и делал его удивительно уютным, поэтому место проведения собеседования меньше всего напоминало очередной этап одного из самых сложных экзаменов в мире. Несколько кресел были расставлены так, чтобы разговор скорее походил на обычную беседу, чем на официальную проверку, а в центре этой спокойной обстановки сидел председатель Нетеро, выглядевший так, словно происходящее доставляло ему искреннее удовольствие. Заметив меня, он добродушно улыбнулся и слегка кивнул в знак приветствия. — Доброе утро, Лина. — Доброе утро. — Присаживайся. Подойдя ближе, я опустилась в кресло напротив него, после чего в кабинете на несколько секунд воцарилась тишина. Председатель совершенно не спешил начинать разговор и вместо этого просто внимательно наблюдал за мной, отчего становилось не по себе гораздо сильнее, чем от любого сложного вопроса. В его взгляде не было ни угрозы, ни давления, ни даже намёка на недовольство, однако от этого легче почему-то не становилось. Наоборот, чем дольше продолжалось молчание, тем сильнее появлялось ощущение, будто Нетеро замечает вещи, которые обычно ускользают от внимания других людей, и успевает понять о собеседнике намного больше, чем должен за столь короткое время. Я  выпрямилась в кресле, пытаясь сохранять спокойствие, хотя внутри постепенно нарастало странное напряжение. Наконец председатель слегка прищурился, а его улыбка стала ещё шире. — Ну что ж, — произнёс он с таким видом, будто предстоящий разговор обещал оказаться весьма интересным. — Для начала расскажи мне, как прошёл для тебя четвёртый этап экзамена. Вопрос прозвучал настолько просто и обыденно, что именно поэтому сразу показался подозрительным. Я ненадолго задумалась, пытаясь понять, с чего вообще стоит начать этот рассказ. За время четвёртого этапа произошло слишком много событий, чтобы уместить их в несколько простых предложений. Перед глазами сразу всплыли Хисока, охота за номерками, братья Амори и бесконечное напряжение, которое сопровождало практически каждый день на острове. Однако среди всех воспоминаний почему-то первым всплыл совсем другой момент. Человек с мёртвыми глазами и странным лицом, который несколько дней назад вышел из леса и совершенно спокойно предупредил меня держаться подальше от Киллуа. Эта мысль появилась настолько неожиданно, что я невольно замерла. Похоже, Нетеро сразу заметил перемену в моём выражении лица. — Что-то вспомнила? Я моргнула и перевела взгляд на председателя. — Немного. — И что именно? Несколько секунд я подбирала слова, после чего всё же решила ответить уклончиво. — Этот этап оказался гораздо сложнее, чем я ожидала в самом начале. — Потому что приходилось охотиться на других участников? — Не только поэтому. Председатель слегка кивнул, словно услышал именно тот ответ, на который рассчитывал. — Значит, дело в людях? Я  задумалась. — Возможно. Улыбка Нетеро стала чуть заметнее. — Забавно, но за все годы существования экзамена люди создавали больше проблем, чем любые правила, испытания или опасные звери. Я тихо усмехнулась, потому что спорить с этим утверждением было практически невозможно. Если вспомнить всё, что произошло за последние дни, большая часть действительно опасных ситуаций была связана вовсе не с условиями этапа, а с теми, кто проходил его вместе со мной. Пока я размышляла над его словами, председатель сделал несколько коротких пометок в лежащем перед ним блокноте, после чего снова поднял взгляд и внимательно посмотрел на меня. — Ты завела друзей во время экзамена? Вопрос оказался неожиданным, хотя именно поэтому и прозвучал настолько естественно, что я ответила далеко не сразу. На несколько секунд я задумалась. Перед глазами почти мгновенно появились знакомые лица. Гон, Киллуа, Курапика и даже Леорио давно перестали восприниматься просто как другие участники экзамена, которых случайно свела вместе дорога. За последние недели мы слишком многое пережили вместе, чтобы оставаться друг для друга чужими людьми. — Думаю, да. Нетеро слегка наклонил голову. — Думаешь? — Да. — Не уверена? Я ненадолго замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. — Просто раньше у меня никогда не было друзей. Слова сорвались с языка раньше, чем я успела подумать, стоит ли вообще говорить об этом вслух. На мгновение мне захотелось взять их обратно, однако было уже поздно. Впрочем, Нетеро отреагировал совсем не так, как я ожидала. На его лице не появилось ни жалости, ни удивления, ни неловкости. Он лишь спокойно кивнул, будто услышал нечто совершенно обычное и вполне естественное. — И как ощущения? На этот раз я не смогла сдержать улыбку. — Странные. — Это хорошие странные ощущения или плохие? Улыбка стала чуть шире. — Хорошие. Нетеро некоторое время внимательно смотрел на меня, словно обдумывая следующий вопрос, после чего неожиданно слегка улыбнулся. — А кого из них ты считаешь самым близким? Вопрос оказался настолько неожиданным, что я не сразу нашлась с ответом. На первый взгляд он выглядел простым. Настолько простым, что любой человек должен был ответить почти мгновенно. Однако стоило мне задуматься, как всё оказалось намного сложнее. Перед глазами один за другим начали возникать знакомые лица. Гон с его невозможным упрямством и вечной способностью втягивать окружающих в самые безумные ситуации. Курапика, который всегда оставался спокойным даже тогда, когда остальные начинали терять терпение. Леорио, постоянно ворчащий и спорящий со всеми вокруг, но неизменно оказывающийся рядом, когда кому-то требовалась помощь. А потом мысли неожиданно остановились. Я сама не заметила, как вспомнила Киллуа. Вспомнила его насмешки, постоянные перепалки, привычку делать вид, что его совершенно не волнует происходящее вокруг, и те редкие моменты, когда за этим показным безразличием всё-таки удавалось увидеть что-то настоящее. За время экзамена его присутствие успело стать настолько привычным, что я даже перестала обращать на это внимание. Наверное, именно поэтому ответить сразу не получилось. — Не знаю, — наконец призналась я после короткой паузы. Председатель довольно хмыкнул и сделал ещё одну короткую пометку в своём блокноте, после чего ненадолго опустил взгляд на записи. Однако уже через несколько секунд он снова посмотрел на меня, и именно в этот момент я неожиданно поняла, что все предыдущие вопросы были лишь началом разговора. Настоящее собеседование, похоже, только начиналось. — А теперь более сложный вопрос. Хотя голос Нетеро оставался таким же спокойным и доброжелательным, как раньше, от его улыбки почему-то стало немного не по себе. — Представь, что в конце экзамена тебе придётся выбирать. Я  нахмурилась. — Между чем? Председатель слегка откинулся на спинку кресла, продолжая внимательно наблюдать за моей реакцией. — Между другом и лицензией Охотника. После этих слов кабинет словно погрузился в странную тишину. Несколько секунд я просто смотрела на Нетеро, а он спокойно смотрел на меня в ответ, ничем не выдавая, насколько серьёзным считает этот вопрос. И именно поэтому отвечать совершенно не хотелось. Потому что любой возможный ответ казался неправильным. Если выбрать лицензию, это означало предать человека, которого считаешь другом. Если выбрать друга, то пришлось бы отказаться от цели, ради которой все мы прошли через столько испытаний и рисковали жизнью на протяжении всего экзамена. Нетеро не торопил меня. — Лицензия Охотника очень важна, — произнёс он спустя несколько секунд. — Ради неё люди преодолевают все этапы экзамена, терпят неудачи, получают ранения и продолжают идти вперёд даже тогда, когда давно стоило бы остановиться. Я молча кивнула, потому что спорить с этим было бессмысленно. — Но друзья тоже бывают важны, — продолжил председатель всё тем же спокойным голосом. На этот раз я снова кивнула, хотя ответить оказалось сложнее. — Так что бы ты выбрала? Вопрос прозвучал мягко, почти буднично, однако именно поэтому ощущался намного тяжелее, чем должен был. Вопрос ударил неожиданно сильно, заставив меня замолчать намного дольше, чем следовало. Причина была простой: я слишком хорошо понимала настоящую цену этой лицензии и прекрасно знала, что для меня она значит гораздо больше, чем для большинства людей, проходящих экзамен. Для остальных участников лицензия Охотника означала новые возможности, деньги, свободу передвижения, доступ к закрытой информации и право жить так, как они сами захотят. Ради этого люди месяцами готовились к экзамену, рисковали жизнью на каждом этапе и продолжали двигаться вперёд даже тогда, когда здравый смысл подсказывал остановиться. Для меня всё было намного проще и одновременно намного страшнее. Без этой лицензии я никогда не получу обещанную помощь. Ещё до начала экзамена Нетеро прямо сказал, что если мне удастся дойти до конца, то он даст контакты человека, который сможет помочь разобраться с моей силой, научит её контролировать или хотя бы объяснит, что именно со мной происходит. Именно эта надежда всё последнее время заставляла меня двигаться вперёд, даже когда становилось тяжело, потому что впервые за долгое время появился шанс получить ответы на вопросы, которые мучили меня годами. А если я провалюсь, то этот шанс просто исчезнет. От этой мысли я  сжала руки в кулаки. Последние приступы становились всё сильнее и происходили всё чаще, а после каждого из них внутри оставалось неприятное ощущение, будто сила постепенно выходит из-под контроля и забирает у меня всё больше.  Я чувствовала это слишком отчётливо, хотя не могла объяснить словами. С каждым разом слабость длилась дольше, восстановление требовало больше времени, а страх перед следующим приступом становился всё сильнее. Самое страшное заключалось даже не в боли, а в неизвестности, потому что никто не мог сказать, что именно со мной происходит и чем всё это закончится. Иногда мне начинало казаться, что внутри растёт нечто, над чем я постепенно теряю власть, и однажды наступит день, когда вернуть контроль уже не получится. Возможно, эта сила однажды просто убьёт меня. Именно поэтому лицензия была для меня не просто полезной наградой за прохождение экзамена и не способом открыть новые возможности. Она была единственным шансом получить помощь, пока ещё не стало слишком поздно. Подняв взгляд на председателя, я встретилась с его спокойными глазами и неожиданно поняла, почему этот вопрос ощущается настолько тяжёлым. Он просил выбирать не между лицензией и другом, а между собственным будущим и людьми, которые за время экзамена успели стать для меня по-настоящему важными. — Если честно... Собственный голос прозвучал заметно тише обычного, и это удивило даже меня саму. — Я не могу позволить себе проиграть. Нетеро продолжал внимательно смотреть на меня, не перебивая и не пытаясь подтолкнуть к ответу, словно прекрасно понимал, что сейчас я говорю не столько с ним, сколько пытаюсь разобраться в собственных мыслях. — Мне нужна эта лицензия. Очень нужна. — Из-за силы? Я молча кивнула. После этого в кабинете ненадолго воцарилась тишина, однако она длилась ровно столько, сколько потребовалось председателю, чтобы заметить то, что я сама ещё не успела произнести вслух. — Но? Я  усмехнулась. Он всё равно понял. — Но если бы на другой стороне оказался кто-то из моих друзей... Договорить оказалось неожиданно трудно. Перед глазами почти сразу возникло лицо Гона с его вечной улыбкой и совершенно невозможной способностью верить в людей. Следом появился Киллуа, который постоянно делал вид, что ему всё безразлично, хотя на самом деле переживал намного больше, чем показывал окружающим. Затем я вспомнила Курапику и Леорио, которые за это время тоже успели стать для меня гораздо большим, чем просто попутчики по экзамену. От одной мысли о том, что пришлось бы выбирать между ними и собственной целью, внутри появилось неприятное чувство. — Тогда я не знаю. Нетеро продолжал молчать, позволяя мне самой закончить мысль. — Правда не знаю, — призналась я после короткой паузы. — Потому что прекрасно понимаю, насколько важна для меня эта лицензия и что я могу потерять, если не получу её. Но при этом я совершенно не хочу выбирать между собственной жизнью и людьми, которые стали мне дороги. Последние слова прозвучали тихо, но почему-то именно после них стало немного легче. Председатель не ответил сразу. Некоторое время он просто смотрел на меня своим спокойным внимательным взглядом, словно обдумывал услышанное или сравнивал его с чем-то известным только ему одному. Затем Нетеро очень медленно кивнул, и в этом простом жесте почему-то чувствовалось больше понимания, чем в любых словах. — Хорошо. Я  нахмурилась. — Хорошо? Нетеро слегка улыбнулся, словно ожидал именно такой реакции. — Хорошо, — спокойно повторил он. — Потому что люди, которые отвечают на подобные вопросы слишком быстро и  уверенно, обычно либо лгут самим себе, либо ещё не понимают настоящую цену такого выбора. Я ничего не ответила, однако этот ответ понравился мне не слишком сильно. Наверное, потому что в его словах скрывалось нечто гораздо более неприятное, чем простой философский вопрос. Они звучали так, словно однажды выбирать всё-таки придётся и подобная ситуация существует не только в воображении председателя. Судя по всему, моё выражение лица оказалось достаточно красноречивым. — Не переживай раньше времени, — произнёс Нетеро всё тем же спокойным голосом. Я скептически посмотрела на него. — Легко вам говорить. Улыбка председателя стала чуть заметнее. — С возрастом становится проще. — Сомневаюсь. На этот раз Нетеро неожиданно рассмеялся, причём совершенно искренне, будто мой ответ действительно его развеселил. — Правильно делаешь, — с явным удовольствием произнёс он. — Никогда не доверяй словам стариков, которые утверждают, что всё понимают. Я  усмехнулась, хотя напряжение внутри никуда не исчезло. Пока я размышляла над его словами, председатель вновь опустил взгляд к лежащему перед ним блокноту и сделал несколько быстрых записей, после чего на некоторое время в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом ручки по бумаге. Однако когда Нетеро закончил писать и снова поднял голову, я сразу почувствовала перемену. Улыбка, которая до этого не сходила с его лица почти весь разговор, исчезла без следа, а взгляд стал заметно серьёзнее. Именно в этот момент я поняла, что следующий вопрос мне, скорее всего, понравится ещё меньше предыдущего. — Что касается твоей силы. После этих слов я сразу напряглась. — Да? Нетеро некоторое время молча смотрел на меня, словно подбирая наиболее правильные слова, а затем всё же заговорил: — Я не стану ничего скрывать. Это опасно. Очень опасно. Сердце неприятно сжалось, хотя на самом деле ничего нового я не услышала. Где-то глубоко внутри я и без того давно знала правду, просто старалась лишний раз о ней не думать. — Но ещё не безнадёжно. Я невольно подняла голову. — Правда? — Да. Нетеро спокойно сложил руки перед собой и слегка подался вперёд. — Именно поэтому тебе необходимо закончить экзамен. На мгновение я замерла, после чего почти сразу поняла, о чём именно он говорит. — Вы про того человека? — Да. Конечно, он сразу догадался, кого я имею в виду. — Если ты получишь лицензию, я дам тебе контакт человека, который сможет помочь. Я почувствовала, как внутри вспыхнула слабая надежда. — Помочь контролировать силу? — Возможно. Ответ оказался не таким уверенным, как мне хотелось бы. — А если нет? На этот раз председатель ответил не сразу. Он замолчал всего на несколько секунд, однако именно эта пауза оказалась самым неприятным ответом из всех возможных. — Тогда он хотя бы сможет объяснить её природу. Я отвела взгляд в сторону. Если честно, это звучало совсем не так обнадёживающе, как должно было. — Значит, если я провалюсь... — Не провалишься. Ответ прозвучал настолько спокойно и уверенно, что я снова посмотрела на него. Нетеро улыбался так, будто говорил о чём-то совершенно очевидном, вроде хорошей погоды за окном. — Откуда вы знаете? — Потому что ты уже здесь. Я недоверчиво прищурилась. — Не самый убедительный аргумент. — А мне нравится. Я тихо фыркнула. Председатель довольно кивнул, словно именно такой реакции и ожидал с самого начала разговора. После этого он поднялся из-за стола, и по его движениям стало понятно, что собеседование действительно подходит к концу. — Спасибо за честные ответы, Лина. Я тоже поднялась на ноги. — А вы всегда задаёте такие странные вопросы? Улыбка на лице Нетеро вернулась. — Только когда мне интересно. — Очень успокаивает. — Рад помочь. Я покачала головой. Чем дольше длился этот разговор, тем меньше я понимала, где председатель шутит, а где говорит абсолютно серьёзно. Возможно, именно в этом и заключалась часть его силы — никто никогда не мог быть уверен, что именно творится у него в голове. Когда я уже подошла к двери и собиралась выйти, голос Нетеро снова заставил меня остановиться. — И ещё кое-что. Я обернулась. На этот раз председатель смотрел на меня совершенно иначе. Без привычной улыбки, без лёгкой насмешки в глазах и без того странного ощущения, будто весь разговор его забавляет. — Что бы ни случилось сегодня, постарайся не забывать собственный ответ. Я нахмурилась. — Какой именно? — Тот, который ты не смогла дать. Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь понять смысл сказанного. Потом нахмурилась ещё сильнее. — Это вообще имеет смысл? В уголках его губ появилась едва заметная улыбка. — Для меня да. Я тяжело вздохнула. — Спасибо. — Удачи на последнем этапе. На этот раз в его голосе прозвучало что-то странное, чего я не слышала раньше. Это было похоже одновременно на предупреждение и на сожаление, хотя понять наверняка я так и не смогла. Покинув кабинет и закрыв за собой дверь, я сразу заметила знакомые лица, ожидавшие меня в коридоре. Гон вскочил первым, едва заметив меня в коридоре, и сразу направился навстречу с таким видом, будто ожидал услышать что-то невероятно важное. — Ну как прошло? Я вздохнула. — Он задаёт очень странные вопросы. — Это Нетеро. — Справедливо. Киллуа, до этого лениво наблюдавший за происходящим из своего угла, слегка приподнял голову. — Например? — Например, спрашивает про друзей. На мгновение он почему-то замолчал ненадолго. — Странный вопрос, — наконец произнёс он. — Да. — Очень странный. В его голосе не было привычной насмешки, и именно поэтому я удивлённо посмотрела на него. Однако уже через секунду Киллуа снова выглядел совершенно обычным. — Ты жива? — Пока да. — Значит, всё нормально. — Очень заботливо. — Я стараюсь. В ответ оставалось только закатить глаза. Как ни странно, после разговора с председателем действительно стало немного легче. Совсем немного, недостаточно для того, чтобы забыть обо всех проблемах, но всё же достаточно, чтобы перестать чувствовать себя так, словно над головой постоянно висит что-то тяжёлое. Тревога никуда не исчезла. Лицензия по-прежнему оставалась жизненно необходимой, моя сила никуда не делась, а человек, который, возможно, сумел бы помочь разобраться с происходящим, всё ещё находился где-то далеко впереди. Однако теперь между мной и этим человеком оставался всего один этап, всего одно последнее испытание, после которого всё наконец должно было решиться. Тогда я ещё не знала, что именно этот день изменит намного больше, чем мне казалось. Спустя несколько минут сотрудник Ассоциации снова открыл дверь кабинета и назвал следующее имя. На этот раз вызвали Киллуа. Он недовольно вздохнул, оттолкнулся от стены и направился к двери так, словно его отправляли не на собеседование, а выполнять особенно скучное поручение. — Удачи, — сразу сказал Гон. — Не нужна. — Самоуверенно. — Реалистично. Гон задумался на секунду. — Разницы не вижу. Киллуа лишь небрежно махнул рукой через плечо и скрылся за дверью кабинета. Леорио проводил его взглядом. — Иногда мне кажется, что этот мелкий родился уже раздражённым. Курапика слегка приподнял бровь. — Иногда? Гон сразу рассмеялся. Я тоже не смогла сдержать улыбку. Постепенно напряжение, накопившееся за время разговора с Нетеро, начало отпускать. Конечно, мысли о последнем этапе экзамена никуда не делись, однако рядом с друзьями ожидание переносилось намного легче, чем раньше. Пока остальные участники по очереди проходили собеседование, мы просто ждали, разговаривали обо всём подряд и время от времени спорили по самым разным поводам. Больше всех старался Гон, который внезапно решил угадать, какие именно вопросы задаёт председатель каждому участнику. Получалось у него откровенно плохо. — Может, он спрашивает любимую еду? — Нет. Гон задумался всего на секунду. — Любимое животное? — Тоже нет. — Тогда зачем вообще нужно это собеседование? Я развела руками. — Отличный вопрос. Гон сразу просиял. — Спасибо. — Это был не комплимент. — Всё равно спасибо. Леорио тихо фыркнул, а Курапика лишь покачал головой, явно уже привыкнув к подобным разговорам. Время продолжало тянуться медленно. Участников становилось всё меньше, двери кабинета периодически открывались и закрывались, а попытки Гона разгадать тайну собеседования становились всё более странными. В какой-то момент он предположил, что Нетеро проверяет чувство юмора участников, после чего Леорио заявил, что тогда половина присутствующих уже давно должна была провалиться. Когда спустя некоторое время дверь кабинета наконец открылась и из неё вышел Киллуа, Гон буквально вскочил со своего места и сразу направился к нему. — Ну? Киллуа посмотрел на него с выражением человека, который уже заранее устал от предстоящего разговора. — Что ну? — Что спрашивал? — Всякое. Гон недовольно нахмурился. — Очень подробный ответ. — Знаю. — И всё? — И всё. — Даже намёка не будет? — Не будет. — Почему? — Потому что ты всё равно скоро узнаешь сам. Гон открыл рот, собираясь продолжить допрос, однако по выражению лица Киллуа было совершенно очевидно, что добиться большего не получится. Впрочем, это никогда не останавливало Гона. Он попробовал ещё раз. Потом ещё. И ещё один. Каждая новая попытка заканчивалась примерно тем же результатом. Киллуа держался до конца, отвечая настолько уклончиво и лениво, что к концу разговора информации у нас стало не больше, чем в самом начале. — Это нечестно, — наконец заявил Гон. — Очень даже честно. Я улыбнулась, наблюдая за их спором. Некоторые вещи, похоже, никогда не менялись. Через несколько часов собеседование наконец подошло к концу. Последним из кабинета вышел Хисока, который выглядел ровно так же расслабленно и спокойно, как выглядел всегда, словно только что вернулся не с разговора с председателем Ассоциации Охотников, а с приятной прогулки. По какой-то причине именно это производило особенно жуткое впечатление. После завершения собеседований сотрудники Ассоциации пригласили нас в столовую, где для участников уже был подготовлен завтрак. После нескольких дней, проведённых на четвёртом этапе экзамена, еда показалась почти роскошной. На столах стояли горячие блюда, свежий хлеб, фрукты и напитки, а отсутствие необходимости самостоятельно искать себе пропитание уже выглядело достаточной причиной для счастья. Особенно это касалось Леорио. Судя по выражению его лица, в этот момент он был ближе всего к настоящему счастью за всё время экзамена. — Если я стану Охотником, то первым делом найду нормальный ресторан и съем всё, что будет в меню. Курапика поднял взгляд от чашки. — Очень достойная цель. Леорио сразу указал на него пальцем. — Вот. Наконец-то хоть кто-то меня понимает. — Я бы не стал делать настолько поспешных выводов. — Не разрушай момент. Гон тихо рассмеялся, наблюдая за их разговором, а Киллуа периодически отпускал язвительные комментарии, из-за которых Леорио начинал возмущаться ещё сильнее. Несмотря на всё, что произошло за последние дни, атмосфера за столом неожиданно стала почти спокойной. Впервые за долгое время никто никуда не бежал, не выслеживал чужие номерки и не пытался выжить в очередном испытании. Мы просто сидели вместе, ели и разговаривали, словно были обычными друзьями, а не участниками одного из самых опасных экзаменов в мире. На какое-то время мне даже показалось, что всё уже закончилось. Что впереди нас ждёт только объявление результатов, вручение лицензий и спокойное завершение экзамена без новых испытаний, неожиданных правил и неприятных сюрпризов. Наверное, именно поэтому я позволила себе немного расслабиться. Именно поэтому не заметила тревогу, которая время от времени появлялась на лицах сотрудников Ассоциации, проходивших по залу. И именно поэтому совершенно не ожидала того, что произойдёт дальше. Как же сильно я ошибалась. Когда завтрак подошёл к концу, сотрудники Ассоциации попросили всех оставшихся кандидатов спуститься в главный зал дирижабля, где уже собрались председатель Нетеро, экзаменаторы и несколько помощников, отвечавших за проведение заключительного этапа.  Мы довольно быстро заняли свои места, после чего я машинально обвела взглядом присутствующих, впервые за долгое время по-настоящему осознав, насколько сильно сократилось число участников за время экзамена. Передо мной стояли Гон, Киллуа, Курапика, Леорио, Ханзо, Поккл, Бодоро, Хисока и Гиттаракура. Всего девять человек. После бесконечных этапов, сотен кандидатов, опасностей, ловушек и испытаний это число казалось почти нереальным.  Когда экзамен только начинался, вокруг были толпы людей, каждый из которых мечтал стать Охотником, а теперь от всей этой массы осталась лишь небольшая группа тех, кому удалось пройти дальше остальных. Нетеро сделал шаг вперёд, и разговоры постепенно стихли сами собой. Очень скоро в зале установилась такая тишина, что стало слышно даже движение дирижабля за стенами помещения. — Поздравляю, — произнёс председатель, внимательно оглядывая каждого из нас. — Вы добрались до последнего этапа экзамена Охотников. Никто не перебил его и не попытался что-либо спросить. Даже Леорио, который обычно не упускал возможности вставить комментарий, сейчас сохранял серьёзное выражение лица, понимая важность происходящего. — До этого этапа дошли десять кандидатов, — продолжил Нетеро после короткой паузы. — И сегодня только девять из вас станут Охотниками. По залу сразу прокатился удивлённый шёпот. Я моргнула, пытаясь понять, правильно ли услышала сказанное.  Только девять?  Рядом со мной Киллуа тоже заметно нахмурился, явно пытаясь разобраться в логике происходящего, и по его реакции было понятно, что не одна я увидела в словах председателя нечто странное. Нетеро, разумеется, прекрасно понимал, о чём мы думаем. — Проигравший не выбывает сразу, — спокойно пояснил он. — Каждый участник, потерпевший поражение, получает ещё один шанс в следующем поединке. Понадобилось несколько секунд, чтобы полностью осмыслить услышанное. Постепенно отдельные части объяснения начали складываться в единую картину, и тогда до меня наконец дошёл настоящий смысл этих правил.  Чтобы окончательно провалить экзамен, недостаточно проиграть один бой или даже несколько боёв подряд. Для провала необходимо проиграть абсолютно всем возможным противникам, что практически исключало случайное поражение из-за неудачного стечения обстоятельств. На первый взгляд всё это выглядело намного проще, чем я ожидала. Именно поэтому мне это сразу не понравилось. Слишком уж редко экзамен Охотников делал что-то простое просто потому, что хотел облегчить жизнь участникам. Словно почувствовав общее недоверие, Нетеро слегка улыбнулся. — Однако есть одно условие. После этих слов тишина в зале стала ещё тяжелее. Я почувствовала, как внутри вновь появляется знакомое напряжение, потому что именно сейчас должна была прозвучать та самая деталь, которая превращала относительно простое испытание во что-то гораздо более опасное. — Победителем считается тот, кто заставит противника признать поражение. Несколько секунд никто не произносил ни слова.  Не было никаких убийств. Не было возможности победить нокаутом. Не существовало решения со стороны экзаменаторов. Не было даже ограничения по времени. Единственным способом выиграть становилось добровольное признание поражения со стороны противника. По спине неожиданно пробежал холодок.  Теперь всё стало окончательно ясно. Этот этап никогда не был испытанием физической силы. Он не проверял скорость, выносливость или боевые навыки участников.  Вместо этого он заставлял людей сталкиваться друг с другом лицом к лицу, испытывая характер, упрямство, терпение и способность выдерживать психологическое давление. Чтобы победить, нужно было не просто одолеть противника, а сломать его решимость настолько сильно, чтобы он сам отказался продолжать борьбу. И почему-то именно это показалось мне самым опасным испытанием за весь экзамен. Нетеро развернул большой лист бумаги, на котором была изображена турнирная сетка последнего этапа.  Несколько секунд я просто смотрела на неё, пытаясь разобраться в расположении имён и последовательности поединков, однако уже через мгновение сердце неприятно дрогнуло, потому что взгляд сам собой остановился на самой верхней строке.

Первый бой.

Ханзо против Гона.

Я сразу перевела взгляд на друзей. Гон выглядел так, словно только что услышал приглашение отправиться в новое приключение, а не оказался участником решающего этапа экзамена, и на его лице уже появилась привычная широкая улыбка.  Ханзо, напротив, тяжело вздохнул и потёр переносицу с таким выражением лица, будто ему только что сообщили крайне неприятную новость. И почему-то именно эта реакция заставила меня почувствовать тревогу гораздо сильнее, чем сама турнирная таблица. — Первый бой. Гон Фрикс против Ханзо. Голос Нетеро прозвучал спокойно, однако после объявления пары в зале на несколько секунд повисла тишина. — Удачи, — сказала я, посмотрев на Гона. — Спасибо! — сразу отозвался он с таким энтузиазмом, словно уже предвкушал предстоящий бой. Рядом снова тяжело вздохнул Ханзо. Настолько тяжело, словно он уже заранее представлял, чем закончится этот поединок. Леорио покосился на него. — Почему ты выглядишь так, будто тебя отправляют на казнь? Ханзо медленно повернул голову в сторону Гона. — Потому что этот ребёнок ненормальный. — Справедливо, — сразу согласился Леорио. — Эй! — возмутился Гон. Однако никто не обратил на его протест особого внимания. Через несколько минут бой начался. С самого начала стало очевидно, что разница в опыте между противниками слишком велика, чтобы её можно было игнорировать. Несмотря на уверенность Гона и его привычное упрямство, Ханзо двигался заметно быстрее, атаковал гораздо точнее и принимал решения без малейших колебаний, тогда как Гону постоянно приходилось догонять темп боя. Первый серьёзный удар достиг цели почти мгновенно. Затем последовал второй. Потом третий. Не успев толком ответить, Гон отлетел в сторону и с силой врезался в стену арены. По залу прокатился тяжёлый звук удара, от которого я вздрогнула. Однако уже через несколько секунд Гон поднялся на ноги так, словно ничего особенного не произошло. — Гон! — не выдержал Леорио. — Всё нормально! — немедленно ответил он. Проблема заключалась в том, что нормально это совершенно не выглядело. Следующие часы постепенно превратилисьв настоящее избиение. Ханзо атаковал снова и снова, используя всё своё преимущество в опыте, скорости и технике, а Гон раз за разом оказывался на полу, врезался в стены, пропускал удары и вновь поднимался на ноги, отказываясь оставаться лежать хотя бы несколько секунд. Сначала это выглядело как обычное упрямство. Потом как безрассудство. А затем стало по-настоящему страшно. В какой-то момент мне стало тяжело смотреть на происходящее. Даже Киллуа, который обычно наблюдал за подобными вещами с абсолютно спокойным лицом, заметно посерьёзнел и перестал отпускать свои привычные комментарии. Я украдкой посмотрела на него. Он следил за боем настолько внимательно, что, кажется, перестал замечать всё происходящее вокруг. В его взгляде не было паники или страха, однако чувствовалось напряжение человека, который пытается понять, где именно находится предел возможностей своего друга. Проблема была лишь в том, что у Гона этого предела, похоже, не существовало. После очередного удара Ханзо наконец остановился и впервые за всё время боя посмотрел на своего противника так, словно начал всерьёз сомневаться, что перед ним находится обычный человек. — Сдавайся. — Нет. Ханзо тяжело выдохнул и медленно покачал головой. — Ты проиграл. — Нет. — У тебя сломана рука. Гон посмотрел на свою руку так, словно только сейчас вспомнил о её существовании. — Ну и что? — Ты меня вообще слушаешь? — Да. — Тогда сдавайся. — Нет. По залу прокатился нервный смешок. Сначала кто-то не выдержал среди наблюдателей, потом ещё несколько человек, и вскоре даже некоторые экзаменаторы начали переглядываться, явно не зная, стоит ли им смеяться или беспокоиться. Ханзо медленно закрыл лицо рукой и несколько секунд просто стоял неподвижно, словно пытался собраться с силами для продолжения этого разговора. Я почти слышала, как он мысленно проклинает всё происходящее. — Ты невозможен. Гон тут же улыбнулся. — Спасибо. — Это не был комплимент. — Все почему-то так говорят. Рядом со мной тихо фыркнул Киллуа. Судя по выражению его лица, происходящее казалось ему одновременно абсурдным и удивительно предсказуемым. Однако постепенно улыбки начали исчезать. Потому что бой не заканчивался. Он продолжался. В какой-то момент стало ясно, что проблема уже давно не в силе и не в правилах последнего этапа. Ханзо мог победить Гона в открытом бою практически в любой момент, и все присутствующие это понимали. Проблема заключалась в том, что для победы этого было недостаточно. Гон уже с трудом держался на ногах. Его лицо было покрыто синяками и ссадинами, одежда в нескольких местах порвалась, а дыхание давно стало тяжёлым и неровным. Однако каждый раз, когда Ханзо требовал признать поражение, ответ оставался прежним. — Нет. Проходило несколько минут. — Нет. Следовал новый вопрос. — Нет. Снова. И снова. И снова. Постепенно атмосфера в зале становилась всё тяжелее. Я заметила, что даже Хисока перестал улыбаться и теперь наблюдал за происходящим с необычной для него серьёзностью. Редкое зрелище. Ханзо тяжело выдохнул и на этот раз не стал сразу наносить новый удар. Вместо этого он подошёл к Гону почти вплотную и несколько секунд просто смотрел на него сверху вниз. — Почему? Гон моргнул. — Что? — Почему ты продолжаешь? Несколько секунд он молчал, словно вопрос действительно заставил его задуматься. Потом медленно поднял голову и улыбнулся разбитыми губами. — Потому что тогда я проиграю. После этих слов замер не только Ханзо. Кажется, замер весь зал. Потому что ответ прозвучал абсолютно искренне. Без пафоса. Без желания выглядеть героем. Без бравады. Гон действительно так думал. Для него всё было настолько просто. Если он сдастся — значит проиграет. А проигрывать он не собирался. Прошло ещё несколько долгих секунд. А затем произошло то, чего не ожидал вообще никто. Ханзо резко развернулся и направился к центру арены. — Я сдаюсь. В зале мгновенно воцарилась тишина. Даже Гон удивлённо моргнул, словно решил, что ослышался. — Что? — Я сдаюсь. — Но... — Замолчи. Гон послушно замолчал. Ханзо несколько секунд стоял неподвижно, после чего посмотрел прямо на председателя. — Если этот бой продолжится,он никогда не признает поражение. Нетеро улыбнулся. Причём так, будто услышал именно тот ответ, которого ожидал с самого начала. — Победителем объявляется Гон Фрикс. По залу сразу прокатился шум. Леорио шумно выдохнул, словно всё это время сам задерживал дыхание. Курапика ненадолго прикрыл глаза. Даже некоторые экзаменаторы выглядели заметно удивлёнными. А я впервые обратила внимание на то, насколько плохо выглядит сам Гон. Сразу после объявления результата он пошатнулся. Его колени подогнулись, и прежде чем кто-либо успел что-то сделать, он без сил рухнул прямо на пол арены. — Гон! Мы вскочили со своих мест почти одновременно, однако необходимости бежать к арене уже не было, потому что медицинская команда среагировала мгновенно. Несколько сотрудников Ассоциации оказались рядом с ним раньше, чем кто-либо из участников успел сделать хотя бы шаг. Один из медиков быстро осмотрел Гона, проверил пульс и после этого спокойно поднял голову. — Всё в порядке. Он просто потерял сознание. Леорио уставился на него так, словно только что услышал самую абсурдную фразу в своей жизни. — Просто? — Да. — Он выглядит так, будто его переехал дирижабль. — Для него это нормально. — Это вообще ненормально! Несколько человек в зале тихо усмехнулись. Сам Гон, впрочем, уже ничего не слышал. Его осторожно подняли с пола, уложили на носилки и унесли в медицинский блок, где ему наконец могли заняться сломанной рукой и всеми остальными последствиями его невероятного упрямства. Я проводила взглядом закрывшуюся дверь и только после этого заметила, что Киллуа всё ещё смотрит в ту же сторону. На его лице не было тревоги, паники и даже особого удивления. Скорее выражение человека, который уже не в первый раз становится свидетелем чего-то подобного и давно смирился с тем, что Гон способен довести себя до полного истощения ради любой цели, которую считает важной. Тем временем Нетеро спокойно перевернул страницу турнирной таблицы, словно только что завершился самый обычный поединок. — Второй бой. Я медленно опустилась обратно на своё место. Если до этого момента последний этап казался сложным, то теперь я впервые по-настоящему ощутила его тяжесть. Победа Гона показала, насколько далеко могут зайти люди ради собственных принципов, а впереди нас ожидали ещё несколько поединков, каждый из которых мог оказаться не менее тяжёлым. Потому что дальше становилось только опаснее. Нетеро посмотрел на таблицу. — Курапика против Хисоки. От этих слов внутри сразу стало тревожно. Я  перевела взгляд сначала на Курапику, а затем на Хисоку. Курапика остался внешне совершенно спокойным, хотя я уже достаточно хорошо знала его, чтобы понимать: за этой невозмутимостью сейчас скрывается напряжённая работа мысли. Хисока же лишь улыбнулся, медленно с явным интересом. Именно эта улыбка понравилась мне меньше всего. Потому что выглядел он так, словно только что получил именно то, чего хотел. Курапика спокойно поднялся со своего места, словно его только что пригласили на обычный разговор, а не вызвали на поединок против одного из самых опасных участников экзамена. В его движениях не было ни спешки, ни волнения, ни даже намёка на нервозность, тогда как Хисока, поднявшийся следом, выглядел настолько довольным происходящим, будто уже заранее получил всё, что хотел. На его лице играла та самая привычная улыбка, которая с первой встречи вызывала у меня исключительно желание держаться от него как можно дальше. — Удачи, — сказал Леорио. Курапика лишь коротко кивнул в ответ и направился к арене. Уже через несколько секунд оба стояли друг напротив друга, ожидая сигнала к началу поединка, а я неожиданно поймала себя на том, что смотрю совсем не на них. Взгляд сам собой скользнул к пустому месту рядом с нами, где ещё совсем недавно сидел Гон. Ощущение было странным. За время экзамена я настолько привыкла видеть его рядом почти постоянно, что теперь отсутствие одного человека ощущалось сильнее, чем присутствие всех остальных. — Не переживай. Голос Киллуа заставил меня вздрогнуть и отвлечься от собственных мыслей. — Что? — Гон очнётся. Я удивлённо повернулась к нему. — Я ничего не говорила. — У тебя всё на лице написано. — Неправда. — Правда. Я уже собиралась возразить, однако в этот момент начался бой, и все разговоры мгновенно отошли на второй план. Курапика двигался очень быстро, причём намного быстрее, чем я ожидала увидеть от него после предыдущих этапов экзамена. Его атаки были точными и выверенными, а движения настолько экономными, что сразу становилось понятно: каждое действие продумано заранее. Однако даже при этом Хисока выглядел так, словно происходящее не требовало от него особых усилий. Он легко уклонялся от ударов, без труда сохранял дистанцию и почти не переходил в наступление, из-за чего создавалось впечатление, будто весь поединок служит для него лишь способом развлечься, что, скорее всего, было недалеко от истины. Минуты постепенно тянулись одна за другой, однако ситуация на арене почти не менялась. Никто не получал серьёзного преимущества, никто не заставлял противника отступать и уж тем более никто не собирался признавать поражение. Казалось, что бой может продолжаться ещё очень долго, пока внезапно не произошло нечто действительно странное. В какой-то момент Хисока неожиданно сократил дистанцию и приблизился к Курапике почти вплотную. Настолько близко, что это выглядело не как часть боя, а как попытка что-то сообщить. Он слегка наклонился вперёд и что-то тихо прошептал ему на ухо. Я не услышала ни слова, поскольку находилась слишком далеко, однако реакцию Курапики заметила сразу. Его глаза расширились всего на мгновение, почти незаметно для большинства присутствующих, но этого оказалось достаточно. За всё время экзамена я ни разу не видела его настолько удивлённым. — Что он сказал? — пробормотал Леорио, не сводя взгляда с арены. — Без понятия, — ответила я. — Мне это не нравится. — Мне тоже. Следующие несколько секунд Курапика просто смотрел на Хисоку. Он не атаковал, не двигался и даже не пытался что-либо сказать в ответ, словно неожиданно получил информацию, которая оказалась намного важнее самого поединка. Именно поэтому то, что произошло дальше, стало ещё более неожиданным. Хисока спокойно поднял руку. — Я сдаюсь. В зале мгновенно воцарилась тишина, и у меня возникло ощущение, что сегодня подобное становится уже своеобразной традицией. Первым не выдержал Леорио, который настолько резко вскочил со своего места, что едва не опрокинул стул. — Что значит «сдаюсь»?! Однако Хисока лишь усмехнулся и явно не собирался ничего объяснять, тогда как Нетеро выглядел так, словно подобный исход совершенно его не удивил. — Победителем становится Курапика. Сам Курапика выглядел не менее озадаченным, чем все остальные, хотя очень быстро сумел вернуть себе привычное спокойствие. Когда он вернулся к нам, вопросы посыпались со всех сторон почти одновременно. — Что он тебе сказал? — Почему он сдался? — Что вообще произошло? Курапика некоторое время молчал, после чего медленно покачал головой. — Это касается только меня. Леорио заметно поморщился, явно рассчитывая получить более подробное объяснение, однако настаивать всё же не стал. Пока остальные пытались угадать, что именно Хисока сказал Курапике, я машинально посмотрела на турнирную таблицу. До окончания этапа оставалось всё меньше боёв. Почему-то именно сейчас это начало по-настоящему беспокоить. Раньше я думала только о том, как получить лицензию. Теперь всё чаще ловила себя на мысли, что совсем не хочу видеть некоторые имена рядом друг с другом. Размышлять над этим почти не оставалось времени, потому что Нетеро уже вновь смотрел на турнирную таблицу, готовясь объявить следующий поединок. — Поккл против Ханзо. Едва Нетеро объявил следующую пару, я  перевела взгляд на участников будущего поединка. Поккл заметно побледнел, и даже с такого расстояния было нетрудно понять, что эта новость совершенно его не обрадовала.  Впрочем, трудно было ожидать другой реакции от человека, которому предстояло выйти против бойца, совсем недавно несколько часов подряд избивавшего Гона и в итоге проигравшего лишь потому, что не сумел сломить его упрямство. Сам Ханзо выглядел так, будто всё ещё жалел о своём предыдущем решении. На его лице не было раздражения или злости, однако создавалось стойкое ощущение, что после встречи с Гоном любой другой противник автоматически начинал казаться ему подарком судьбы. Честно говоря, я прекрасно его понимала. Когда бой начался, стало ясно, что он закончится намного быстрее предыдущего. Если Гон сумел удержаться исключительно благодаря своей невероятной способности игнорировать боль, здравый смысл и любые попытки заставить его сдаться, то Покклу противопоставить Ханзо оказалось практически нечего. Разница в опыте была слишком большой, слишком заметной и слишком очевидной, чтобы её можно было компенсировать одним желанием победить. С самого начала поединка Ханзо полностью контролировал происходящее. Он двигался увереннее, атаковал точнее и постоянно заставлял противника подстраиваться под собственный темп, не оставляя ему возможности перехватить инициативу.  Поккл держался достойно и не выглядел человеком, готовым сдаться после первой же неудачи, однако с каждой минутой становилось всё очевиднее, что ситуация постепенно выходит из-под его контроля. Прошло совсем немного времени, а его дыхание уже стало тяжёлым, движения заметно замедлились, и даже со стороны было видно, насколько трудно ему продолжать бой. По выражению лица Поккла можно было понять, что он осознаёт происходящее ничуть не хуже остальных присутствующих. Ханзо тоже прекрасно это видел. Именно поэтому в какой-то момент он просто остановился и внимательно посмотрел на своего противника. — Сдавайся. На этот раз никто не спорил и не пытался доказать что-либо самому себе или окружающим. Не последовало долгих разговоров, не было бесконечного упрямства и попыток держаться до последнего вопреки здравому смыслу. Он несколько секунд стоял неподвижно, тяжело дыша и глядя на Ханзо, после чего медленно опустил плечи и устало кивнул. — Я сдаюсь. — Победителем объявляется Ханзо. Зал встретил это решение спокойно, без удивления, без споров и без каких-либо возражений. Наверное, потому что такой результат выглядел самым закономерным из всех возможных, и никто не мог честно сказать, что ожидал другого исхода. Пока Нетеро объявлял победителя, мой взгляд снова скользнул к турнирной сетке. Я сама не понимала зачем, будто пыталась заранее увидеть что-то неприятное и подготовиться к этому. Разумеется, это не работало, потому что к подобным вещам невозможно подготовиться заранее. Однако почему-то именно после этого поединка тревога внутри стала только сильнее. Возможно, дело было в том, что каждый новый бой приближал нас к финалу экзамена, а возможно, причина заключалась совсем в другом. Я перевела взгляд на турнирную таблицу.

Следующий бой.

Хисока против Бодоро.

И почему-то выражение лица него понравилось мне ещё меньше, чем раньше. Он выглядел слишком спокойным, заинтересованным и довольным происходящим, а после того, что произошло в его поединке с Курапикой, это казалось особенно тревожным. Не знаю почему, но в этот момент внутри появилось очень нехорошее предчувствие, и чем дольше я смотрела на Хисоку, тем сильнее становилась уверенность, что сейчас произойдёт что-то плохое. Хисока поднялся следом. На его лице вновь появилась та самая улыбка, от которой каждый раз становилось не по себе. За всё время экзамена я так и не смогла к ней привыкнуть, да и, если честно, совершенно не собиралась этого делать, потому что в этой улыбке всегда было что-то неправильное, что-то такое, из-за чего рядом с ним постоянно хотелось держаться как можно дальше. Бой начался почти сразу после объявления участников, и уже в первые минуты стало очевидно, что Бодоро значительно уступает своему противнику. Однако было у него качество, которое невозможно было не уважать. Упрямство. Очень много упрямства. Несмотря на разницу в силе, опыте и скорости, он продолжал держаться и раз за разом поднимался после атак Хисоки, отказываясь признавать поражение даже тогда, когда со стороны исход поединка уже казался совершенно очевидным. Некоторое время происходящее действительно напоминало бой Гона с Ханзо. Хисока атаковал, Бодоро отвечал, затем снова пропускал удары, снова поднимался и снова продолжал бой, словно сам факт того, что он ещё стоит на ногах, уже был достаточной причиной не сдаваться. Однако сходство между этими поединками было лишь поверхностным. Если Ханзо действительно хотел закончить бой как можно быстрее и явно не испытывал удовольствия от происходящего, то Хисока выглядел совершенно иначе. Он бил спокойно, методично и почти лениво, будто вовсе не сражался всерьёз, а лишь проверял, насколько далеко может зайти человек, прежде чем окончательно потеряет желание сопротивляться. Именно поэтому происходящее выглядело гораздо опаснее, чем поединок Гона. От Ханзо исходило раздражение. От Хисоки — интерес. И почему-то второй вариант пугал значительно сильнее. Я заметила, что Курапика тоже внимательно наблюдает за боем. Даже слишком внимательно. Настолько внимательно, словно пытался понять что-то ещё помимо самого поединка. После разговора на арене он явно продолжал о чём-то думать, и мне всё сильнее казалось, что слова Хисоки оказались намного важнее, чем хотелось бы. Тем временем бой продолжался. Прошло несколько минут, и Бодоро уже тяжело дышал. Его одежда была местами порвана, на лице появились следы ударов, а движения стали заметно медленнее, однако он всё ещё стоял на ногах и продолжал сопротивляться. — Сдавайся, — спокойно произнёс Хисока. Бодоро лишь покачал головой. — Нет. Улыбка Хисоки стала чуть шире, и почему-то от этого стало только хуже. Следующая атака отбросила Бодоро почти через всю арену. Его тело с силой ударилось о пол, и по залу прокатился тяжёлый глухой звук столкновения. Я невольно сжала кулаки, не сводя взгляда с происходящего. — Он ведь проиграл, да? — тихо спросила я. — Уже давно, — ответил Киллуа. — Тогда почему продолжает? — Потому что не хочет сдаваться. Ответ прозвучал слишком просто, однако именно поэтому, наверное, оказался правильным. Некоторое время бой продолжался в том же темпе. Бодоро становилось всё тяжелее держаться на ногах, но он по-прежнему не собирался признавать поражение. Затем произошло то же самое, что несколькими поединками ранее случилось во время боя Хисоки с Курапикой. Хисока неожиданно приблизился к своему противнику настолько близко, что никто из присутствующих уже не мог услышать их разговор. Я сразу нахмурилась. Опять. Он снова что-то говорил. Бодоро замер. Прошла секунда. После этого он медленно опустил голову. — Я сдаюсь. По залу сразу прокатился удивлённый шёпот, потому что после всего увиденного такое завершение боя выглядело слишком странно и слишком неожиданно. — Что он сказал ему? — пробормотал Леорио. — Без понятия. — Мне это начинает не нравиться. Я посмотрела на него. — Начинает? Леорио несколько секунд молчал, после чего тяжело вздохнул. — Хорошо. Уже давно не нравится. Нетеро спокойно объявил результат поединка. — Победителем становится Хисока. Я машинально перевела взгляд на турнирную таблицу, пытаясь понять, кто окажется следующим участником этого всё более странного и напряжённого этапа экзамена. Когда взгляд остановился на новой паре, я невольно нахмурилась, потому что увиденное почему-то сразу вызвало неприятное чувство.

Следующий бой.

Киллуа против Поккла.

Поккл заметно напрягся. Даже со стороны было видно, что эта новость совершенно его не обрадовала. Его плечи стали жёстче, взгляд сосредоточился на арене, а на лице появилось выражение человека, который прекрасно понимает, насколько неприятный бой ему предстоит. Зато сам Киллуа выглядел абсолютно спокойным. Настолько спокойным, словно речь шла вовсе не о нём и не о предстоящем поединке, а о чём-то совершенно незначительном, что не заслуживает даже лишнего внимания. — Удачи, — сказала я. Он посмотрел на меня. — Зачем? — В смысле? — Мне не нужна удача. — Самоуверенный. — Реалистичный. — Уже слышала. — Значит, запомнила. Я закатила глаза. Киллуа тихо усмехнулся, поднялся со своего места и направился к арене. Поккл вышел следом. Когда они заняли свои места друг напротив друга, неприятное чувство внутри неожиданно усилилось. Я не могла объяснить почему. Вроде бы всё выглядело совершенно нормально. Очередной бой, очередная пара участников и очередной шаг к завершению экзамена. Однако чем дольше я смотрела на Киллуа, тем сильнее казалось,что его мысли находятся совсем не здесь. Словно происходящее вокруг раздражало его гораздо больше, чем он показывал. Нетеро поднял руку. — Начинайте. Именно в этот момент произошло то, чего не ожидал вообще никто из присутствующих. Киллуа поднял руку. — Сдаюсь. На несколько секунд зал будто замер. Наступила настолько полная тишина, что мне показалось, будто даже двигатели дирижабля на мгновение перестали работать. Никто не двигался, никто не говорил и, кажется, никто даже не понимал, что именно только что произошло. Первым нарушил молчание Леорио. — Что? Судя по всему, он просто озвучил мысли абсолютно всех присутствующих. Поккл выглядел не менее ошарашенным. Некоторые экзаменаторы удивлённо переглядывались между собой. Даже Нетеро слегка приподнял бровь, что уже само по себе было крайне необычным зрелищем. — Ты сдаёшься? — уточнил председатель. — Да. — Без боя? — Да. — Уверен? — Да. По залу сразу прокатился шум. Кто-то начал переговариваться с соседями, кто-то недоумённо смотрел на арену, а кто-то явно пытался понять, что именно сейчас произошло и по какой причине один из сильнейших участников экзамена только что добровольно отказался от победы. За всё время знакомства я ни разу не видела, чтобы Киллуа добровольно отказывался от чего-либо. Неважно, шла ли речь о соревновании, споре или очередной безумной идее Гона, в которую он всё равно оказывался втянут. Он мог ворчать, раздражаться и делать вид, что происходящее его совершенно не интересует, но проигрывать не любил никогда. Именно поэтому происходящее выглядело настолько неправильным. Словно я упустила что-то важное. Что-то, что Киллуа понял намного раньше остальных. Поккл всё ещё выглядел человеком, который до конца не верит услышанному. Честно говоря, я чувствовала примерно то же самое. — Победителем становится Поккл. Киллуа лишь пожал плечами, словно речь шла о какой-то совершенно незначительной мелочи, после чего спокойно развернулся и направился обратно к своему месту. Будто только что добровольно не отказался от победы. Будто вообще ничего особенного не произошло. Я проводила его взглядом. Что-то было не так. И неприятное чувство внутри становилось всё сильнее. Особенно в тот момент, когда я снова посмотрела на турнирную таблицу.

Следующий бой.

Лина против Киллуа.

На мгновение сердце неприятно сжалось. Киллуа против... меня. Несколько часов назад Нетеро спрашивал, что я выберу между другом и лицензией. Тогда вопрос казался странным. Сейчас он почему-то уже не казался таким странным. Я ещё раз посмотрела на турнирную таблицу, затем снова перевела взгляд на имена, словно надеялась, что ошиблась или неправильно поняла расположение участников, однако ошибки не было. Следующим боем действительно должен был стать наш поединок. Подняв голову, я скользнула взглядом по остальным кандидатам и неожиданно наткнулась на Гиттаракуру. Он стоял немного в стороне от остальных и, как обычно, выглядел совершенно неподвижным. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, а тяжёлый пустой взгляд казался таким же неприятным, как и во время нашей встречи на острове. Однако сейчас внимание привлекло совсем не это. Он смотрел не на меня, не на Нетеро, не на турнирную таблицу. Он вообще не обращал внимания ни на что происходящее вокруг. Его взгляд был прикован только к Киллуа. От этого почему-то сразу стало не по себе. В памяти почти мгновенно всплыла та поляна, где он неожиданно появился передо мной посреди леса, а следом вспомнился и сам разговор. Тогда многое казалось бессмысленным и странным, однако особенно отчётливо я помнила его голос, спокойный и уверенный настолько, будто он говорил не предупреждение, а давно известный факт.  «Не подходи к Киллуа». В тот момент эти слова показались мне просто очередной загадкой, смысл которой ещё предстояло понять. Сейчас всё ощущалось совсем иначе. Я по-прежнему не знала, кто такой Гиттаракура на самом деле и почему его настолько волнует Киллуа, однако неприятное чувство внутри становилось всё сильнее с каждым новым совпадением. Слишком часто этот человек оказывался рядом. Часто говорил о Киллуа. И внимательно наблюдал за ним сейчас. По спине медленно пробежал холодок, а тревога, появившаяся после объявления следующего поединка, неожиданно стала намного сильнее. Рядом Леорио уже успел возмущённо всплеснуть руками. — Да что сегодня вообще происходит? — Хороший вопрос, — пробормотала я, не сводя взгляда с таблицы. Киллуа тем временем уже вернулся на своё место и теперь сидел с таким видом, будто происходящее раздражает его сильнее всех остальных. И, если честно, вполне возможно, что так оно и было. Нетеро спокойно посмотрел сначала на меня, затем на Киллуа, после чего произнёс слова, от которых внутри всё окончательно сжалось: — Лина против Киллуа. Начинайте. После слов председателя в зале неожиданно стало очень тихо. Никто не спешил двигаться первым. Я смотрела на Киллуа, а он не сводил взгляда с арены перед собой. На его лице не было ни привычной усмешки, ни раздражённого безразличия, которым он обычно прикрывал свои эмоции. Напротив, сейчас он выглядел непривычно серьёзным и напряжённым, словно думал о чём-то гораздо более важном, чем предстоящий бой. И почему-то мне вдруг показалось, что он злится. Не на меня, не на экзамен и даже не на происходящее вокруг. Это чувство было трудно объяснить словами, однако создавалось впечатление, будто причина его раздражения находится намного глубже и касается чего-то, о чём остальные даже не догадываются. Тревога внутри становилась всё сильнее. После странной сдачи Покклу, после взгляда Гиттаракуры и после всех вопросов Нетеро происходящее всё меньше походило на обычный экзамен. Мне казалось, что я упускаю какую-то важную деталь, которая находится прямо перед глазами, но никак не могу её увидеть. В тот момент я ещё не знала, что настоящий кошмар этого дня только начинается. https://i.supaimg.com/cb58328d-e098-4b85-bddb-b13b8f5a9c9d/f9a15a3a-4227-4c67-9e3d-369b0edc613a.png