Пламя среди теней

https://i.supaimg.com/cb58328d-e098-4b85-bddb-b13b8f5a9c9d/966a29a2-e11e-44f3-8b80-552aae679191.png

Pov: Лина

— Лина против Киллуа, — раздался голос экзаменатора. Мы одновременно поднялись со своих мест и направились к арене. Несколько секунд никто из нас ничего не говорил, однако любопытство всё-таки оказалось сильнее. Я повернула голову в его сторону и внимательно посмотрела на него. — Всё-таки объясни мне одну вещь. Почему ты сдался Покклу? Не поверю, что человек вроде тебя внезапно решил просто так отказаться от победы. Киллуа пожал плечами так, словно вопрос не стоил внимания. — Потому что захотел. — Очень убедительное объяснение, ничего не скажешь. — Спасибо. Я закатила глаза. — Ты прекрасно понимаешь, что это вообще не ответ. На этот раз он даже не стал спорить. На губах мелькнула едва заметная усмешка, после чего он спокойно посмотрел вперёд, туда, где их уже ждала арена. — Знаю. Я тяжело вздохнула. Иногда разговаривать с ним было совершенно бесполезно, потому что если он чего-то не хотел говорить, вытянуть из него ответ становилось невозможной задачей. Через несколько секунд мы уже стояли друг напротив друга на арене. Вокруг повисла странная, непривычная тишина. Судя по лицам участников и экзаменаторов, никто толком не понимал, чего ожидать от этого боя. Если честно, я и сама не понимала. Почему-то оказалось неожиданно сложно представить, что мне действительно придётся сражаться с Киллуа всерьёз. За последние дни произошло слишком многое. Совместные тренировки, разговоры во время пути, отдых у костра на острове и десятки мелочей, которые постепенно превратили нас из случайных знакомых в друзей. После всего этого мысль о настоящем поединке казалась какой-то неправильной. Нетеро медленно поднял руку. — Начинайте. Я мгновенно собралась и приготовилась к бою. Киллуа сначала посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на председателя, после чего снова посмотрел в мою сторону. Несколько секунд он молчал, словно принимал какое-то решение, а затем недовольно цокнул языком и лениво поднял руку. — Сдаюсь. На арене воцарилась такая тишина, что, казалось, стало слышно дыхание каждого присутствующего. Несколько человек удивлённо моргнули. Леорио едва не подавился воздухом. Даже экзаменаторы выглядели так, словно на мгновение усомнились в том, что расслышали всё правильно. Кажется, сегодняшний день окончательно решил свести с ума всех, кто находился в этом зале. — ЧТО?! На этот раз Леорио не просто вскочил со своего места, а едва не опрокинул стул. — Опять?! Да что с вами обоими не так?! Где-то сбоку раздался тихий смех Хисоки. Судя по выражению лица, происходящее начинало его откровенно развлекать. Поккл выглядел так, словно внезапно почувствовал себя значительно лучше. Возможно, осознание того, что не он один сегодня столкнулся с абсолютно нелогичным поведением соперника, немного подняло ему настроение. Я же не сводила взгляда с Киллуа. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Даже не попытаешься? — Нет. Я несколько секунд смотрела на него, надеясь увидеть хотя бы намёк на шутку, однако Киллуа выглядел совершенно спокойным. — Это финальный этап экзамена. — Знаю. — И ты всё равно сдаёшься? — Не вижу смысла. Мне захотелось чем-нибудь в него бросить. Судя по выражению лица Нетеро, председатель испытывал примерно такие же чувства, хотя внешне продолжал выглядеть невозмутимым. — Молодой человек, — наконец произнёс он, задумчиво поглаживая бороду. — Могу ли я узнать причину столь неожиданного решения? Киллуа лениво засунул руки в карманы и посмотрел на председателя. — Могу назвать несколько. — И какая из них настоящая? — Все сразу. После этих слов тишина на арене стала ещё более странной. Кажется, никто не понимал, шутит он или говорит совершенно серьёзно. Лично мне начинало казаться, что сегодняшний этап экзамена окончательно превратился в спектакль. — Ты невозможен. — Мне уже говорили. Я только покачала головой, потому что спорить дальше было бессмысленно. Если Киллуа чего-то не хотел объяснять, добиться от него ответа было практически невозможно. В этот момент Нетеро негромко кашлянул, напоминая всем присутствующим, что экзамен вообще-то продолжается и никто не собирается ждать, пока мы закончим выяснять отношения. — Победителем объявляется Лина. По залу снова прокатился шум, однако я почти не обращала на него внимания. Судя по растерянным лицам вокруг, никто не понимал, что происходит, но меня сейчас больше интересовал сам Киллуа. Он выглядел слишком спокойным для человека, который только что отказался от победы во втором бою подряд, и именно это казалось самым странным. — Ты специально? Он бросил на меня короткий взгляд. — Возможно. — Это был самый подозрительный ответ в твоей жизни. — Спасибо. — Это не комплимент. На этот раз он всё-таки усмехнулся, и именно в этот момент я заметила движение на большом табло. Строки начали медленно меняться, объявляя следующий этап экзамена. На экране появилась новая надпись:

Бодоро против Леорио.

Леорио тут же заметно напрягся и выпрямился на своём месте, однако мой взгляд остановился совсем на другом. Чуть выше всё ещё светилась предыдущая строка.

Киллуа против Гиттаракуры.

Почему-то от одного взгляда на эти слова внутри неприятно кольнуло. Я перевела взгляд на Гиттаракуру и почувствовала, как неприятное ощущение только усиливается. Он сидел всё так же неподвижно, как и раньше, сохраняя то же жутковатое спокойствие. На его лице не отражалось ни единой эмоции, а его взгляд по-прежнему казался неестественно пустым и тяжёлым. В памяти неожиданно всплыла тёмная поляна на острове, странный разговор и слова, которые тогда показались мне обычной угрозой. «Не подходи к Киллуа». В тот момент я решила, что он просто пытается запугать меня или заставить держаться подальше от своего знакомого. Сейчас же эти слова почему-то звучали совсем иначе. В них словно скрывалось что-то ещё, что-то, чего я тогда не поняла и не смогла разглядеть. Чем дольше я смотрела на Гиттаракуру, тем сильнее мне казалось, что это было не предупреждение для меня. Это было предупреждение о том, что однажды может произойти с самим Киллуа. И мне это совершенно не нравилось. А потом председатель Нетеро спокойно произнёс: — Следующий бой. Киллуа Золдик против Гиттаракуры. После этих слов в зале воцарилась непривычная тишина. Ещё несколько секунд назад участники переговаривались между собой, обсуждая предыдущие поединки и странное поведение Киллуа, однако теперь разговоры начали стихать один за другим, словно все одновременно почувствовали, что атмосфера неожиданно изменилась. Я посмотрела на Киллуа и неожиданно поняла, что впервые за весь день он перестал выглядеть расслабленным. От его прежнего спокойствия не осталось и следа. Исчезла лёгкая усмешка, которая время от времени появлялась на губах, пропала привычная насмешка во взгляде, а сам он сидел совершенно неподвижно и смотрел только на Гиттаракуру, не отводя глаз и словно пытаясь понять что-то важное. Было ощущение, что он не просто смотрит на противника перед собой, а пытается вспомнить нечто давно знакомое и одновременно очень неприятное. Я никогда раньше не видела у него такого выражения лица, и именно поэтому по спине медленно пробежал холодок. Сам Гиттаракура тем временем поднялся со своего места и неторопливо направился вперёд. Его движения оставались такими же спокойными и размеренными, как всегда, однако сейчас в них ощущалось что-то тяжёлое и давящее. Казалось, что вместе с ним по залу распространяется невидимое напряжение, заставляющее людей замолкать и невольно следить за каждым его шагом. Даже те, кто ещё недавно отвлекался на разговоры, теперь не сводили с него взглядов. Остановившись напротив Киллуа, он замер. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова. В этой затянувшейся тишине было что-то неправильное. Никто не вмешивался, никто не пытался пошутить или нарушить напряжение, а воздух вокруг словно становился всё тяжелее с каждой секундой. А потом произошло нечто настолько странное, что на несколько мгновений я просто перестала понимать происходящее. Гиттаракура медленно поднял руку и коснулся собственного лица. Сначала ничего не произошло, и я даже успела нахмуриться, пытаясь понять, что именно он собирается сделать. Однако уже через мгновение кожа начала меняться прямо на глазах, словно кто-то снимал невидимую маску. По залу мгновенно прокатились удивлённые возгласы. Несколько участников вскочили со своих мест, кто-то потрясённо выругался, а Леорио поднялся первым и уставился на происходящее с таким выражением лица, будто не мог поверить собственным глазам. — Что за чёрт?.. Даже Курапика, который обычно сохранял спокойствие практически в любой ситуации, заметно изменился в лице. Я же просто не могла отвести взгляд. Черты лица Гиттаракуры продолжали меняться. Исчезала странная форма головы, менялся разрез глаз, становились другими скулы, подбородок и линия лица. Всё происходило прямо у нас на глазах, и чем дальше заходило превращение, тем сильнее становилось ощущение чего-то неправильного и тревожного. Когда изменения наконец закончились, на месте странного участника экзамена больше не стоял человек с жутковатым лицом и пустым взглядом. Теперь перед нами находился высокий молодой мужчина с длинными чёрными волосами, бледной кожей и настолько холодными глазами, что от одного взгляда на них становилось не по себе. И почему-то именно сейчас он выглядел намного страшнее, чем раньше. Внутри всё похолодело. Я не знала, кто этот человек. Никогда раньше его не видела и не понимала, почему его появление заставило Киллуа так резко измениться. Однако сам Киллуа знал его слишком хорошо. Именно поэтому он медленно поднялся со своего места, не сводя взгляда с мужчины перед собой. — Иллуми... Тихий голос Киллуа прозвучал настолько неожиданно, что я вздрогнула. До этого момента мне казалось, что я начинаю понимать происходящее, однако одного-единственного слова оказалось достаточно, чтобы всё окончательно перевернулось. Он знал этого человека, и дело было даже не в самом факте знакомства. По выражению его лица становилось понятно гораздо больше. За всё время нашего путешествия я ни разу не видела у Киллуа такого взгляда. В нём не осталось ни привычной уверенности, ни раздражения, ни насмешки, которыми он обычно прикрывался. Вместо этого появилось что-то гораздо более тревожное, и именно это заставило меня почувствовать себя неуютно. — Его старший брат? — ошарашенно выдохнул Леорио. После этих слов по залу снова прокатился шум. Участники начали переговариваться между собой, кто-то удивлённо задавал вопросы соседям, кто-то пытался понять, что именно происходит, однако я почти ничего не слышала. Мысли оказались заняты совсем другим. «Не подходи к Киллуа». «Я предупреждаю тебя». «Это не твоё дело». Слова, которые тогда показались мне бессмысленными угрозами, внезапно обрели смысл. Всё начало складываться в единую картину настолько быстро, что от этого становилось не по себе. Поэтому он следил за мной на острове. Поэтому знал моё имя, хотя мы никогда раньше не встречались. Поэтому говорил о Киллуа так, словно имеет право решать, с кем тот должен общаться и что ему делать. Он был его семьёй. Однако от этого открытия легче почему-то не стало. Наоборот, теперь всё происходящее казалось ещё более неправильным и тревожным. Голос председателя Нетеро разрезал повисшую в зале тишину прежде, чем кто-либо успел сказать что-то ещё. — Начинайте бой. Однако никто не двинулся с места. Казалось, будто эти слова вообще никто не услышал. Иллуми продолжал смотреть на младшего брата своим неподвижным взглядом, в котором невозможно было прочитать ни одной эмоции, а Киллуа смотрел в ответ, не отводя глаз ни на секунду. Между ними словно существовало какое-то невидимое напряжение, которое ощущалось даже на расстоянии. Никто из присутствующих не понимал, что именно происходит, однако абсолютно все чувствовали, что это уже давно перестало быть обычным экзаменационным поединком и превратилось во что-то гораздо более личное. Тишина продолжала затягиваться, становясь всё тяжелее с каждой секундой. Никто не вмешивался, никто не пытался пошутить или нарушить это странное противостояние, а даже Нетеро, который обычно легко контролировал происходящее, предпочёл наблюдать за происходящим молча. Создавалось впечатление, что весь зал замер в ожидании чего-то неизбежного. А потом Иллуми наконец заговорил. Его голос прозвучал спокойно и негромко, почти без эмоций, однако по какой-то причине каждое произнесённое слово отчётливо разнеслось по всему залу, заставляя людей невольно замереть и прислушаться. Было ощущение, что обращается он вовсе не к присутствующим вокруг людям и даже не к экзаменаторам. Всё его внимание было сосредоточено только на одном человеке, а слова предназначались исключительно ему. Словно во всём огромном зале для Иллуми существовал только Киллуа. — Ты стал слабее. Голос Иллуми оставался таким же спокойным и ровным, словно он говорил о чём-то совершенно обычном. В нём не было ни злости, ни раздражения, ни осуждения, однако именно поэтому эти слова прозвучали особенно неприятно. Киллуа ничего не ответил. Иллуми продолжал смотреть на него своим неподвижным взглядом, после чего так же спокойно произнёс, словно просто продолжал давно начатый разговор: — Ты проводишь слишком много времени с ненужными людьми. Особенно с друзьями. Я заметила, как пальцы Киллуа медленно сжались в кулак. Это было почти незаметное движение, однако почему-то именно оно заставило меня напрячься сильнее всего. В этом жесте не было ни раздражения, ни нетерпения. В нём чувствовалось что-то гораздо более глубокое и болезненное. — Убийце не нужны друзья. Киллуа продолжал молчать, и это молчание пугало гораздо сильнее любого ответа. Мне всё больше казалось, что Иллуми разговаривает не с тем Киллуа, которого я знала сейчас, а с тем ребёнком, которым он был раньше. С тем мальчиком, которого с детства учили убивать, подчиняться приказам и никогда не задавать лишних вопросов. Словно он был абсолютно уверен, что его слова по-прежнему обладают той же властью, что и раньше. — Ты ведь и сам это понимаешь, — спокойно продолжил Иллуми, не меняя ни выражения лица, ни интонации. В зале стояла настолько тяжёлая тишина, что казалось, будто даже дышать стало труднее. Никто не двигался, никто не пытался вмешаться и никто не решался произнести хотя бы слово. Все присутствующие чувствовали, что наблюдают уже не за экзаменационным поединком, а за чем-то гораздо более личным и болезненным. Киллуа не отводил взгляда. Он не опускал голову, не делал шаг назад и не показывал привычного раздражения. Он просто смотрел на Иллуми, а затем наконец ответил: — Нет. Его голос прозвучал неожиданно хрипло, словно каждое слово давалось тяжелее, чем должно было, однако в этом коротком ответе не было ни малейшего сомнения. Иллуми слегка наклонил голову. — Нет? — Нет. На этот раз голос Киллуа прозвучал гораздо увереннее. Он уже не колебался и не выглядел человеком, который пытается подобрать правильные слова. Напротив, впервые за весь этот разговор мне показалось, что он абсолютно уверен в том, что говорит. После этого между ними снова повисла тишина, однако теперь она ощущалась совсем иначе. Что-то изменилось. Совсем немного, почти незаметно для остальных, но я почувствовала это сразу. Впервые с начала разговора Иллуми не получил того ответа, который ожидал услышать. Впервые Киллуа не согласился с ним. Впервые он открыто сказал ему «нет» и не собирался отступать. Несколько долгих секунд никто не двигался и не произносил ни слова. Даже участники экзамена, которые ещё недавно переговаривались между собой, теперь сидели совершенно молча и не сводили взглядов с происходящего. Создавалось ощущение, что весь зал затаил дыхание в ожидании того, что произойдёт дальше. И именно в этот момент я неожиданно поняла, что больше не могу оставаться в стороне и просто наблюдать. Слишком долго я молчала. Слишком долго позволяла Иллуми говорить так, словно Киллуа принадлежит только ему и не имеет права самостоятельно выбирать свою жизнь. Хорошо я помнила тот разговор на острове и ясно понимала, что всё это время он пытался решить за другого человека, что для него правильно. Поэтому прежде чем успела передумать, я сделала шаг вперёд. — Ты ошибаешься! Мой голос прозвучал гораздо громче, чем я собиралась. Он эхом разнёсся по залу, заставив нескольких участников вздрогнуть от неожиданности. Даже Леорио удивлённо повернулся в мою сторону, словно не ожидал, что кто-то вообще решится вмешаться в этот разговор. Однако мне уже было всё равно. Долго я слушала и наблюдала за тем, как он пытается решить за Киллуа, каким человеком тот должен быть и с кем имеет право общаться. — У него есть друзья! После этих слов взгляд Иллуми медленно переместился на меня. До этого момента всё его внимание было сосредоточено исключительно на Киллуа, и по какой-то причине это казалось намного безопаснее. Теперь же он смотрел прямо на меня. Его лицо оставалось совершенно спокойным, в нём не отражалось ни раздражения, ни злости, ни удивления, однако именно это пугало сильнее всего. От этого взгляда хотелось немедленно сделать шаг назад и оказаться как можно дальше, потому что внутри всё буквально кричало об опасности. Несмотря на это, я заставила себя остаться на месте и не отвела глаз. — Киллуа мой друг. После этих слов в зале воцарилась такая тишина, что казалось, будто замерли даже люди на самых дальних рядах. Никто не двигался, никто не говорил и никто не пытался вмешаться. Даже Хисока перестал улыбаться, пусть и всего на одно короткое мгновение. Все присутствующие словно почувствовали, что происходит нечто гораздо более серьёзное, чем обычный разговор между родственниками. Иллуми продолжал смотреть на меня несколько долгих секунд. В его взгляде по-прежнему невозможно было прочитать ни одной эмоции, и именно поэтому становилось всё более неуютно. Было бы намного проще увидеть раздражение, злость или хотя бы презрение, однако передо мной стоял человек, который выглядел так, словно спокойно оценивает ситуацию и принимает решение. Это спокойствие казалось гораздо страшнее любой открытой угрозы. Наконец он заговорил. — Я предупреждал тебя. От этих слов по спине мгновенно пробежал холод. Слишком хорошо я помнила нашу встречу на острове. Слишком хорошо помнила его голос, его взгляд и ощущение опасности, которое не отпускало меня ещё долго после того разговора. Тогда мне казалось, что он просто пытается запугать меня, однако теперь становилось очевидно, что он говорил абсолютно серьёзно с самого начала. — Именно поэтому ты и являешься проблемой. На мгновение сердце словно пропустило удар. В этих словах не было ни злости, ни угрозы, ни даже раздражения, однако именно это делало их по-настоящему жуткими. Я не сомневалась, что Иллуми говорит абсолютно серьёзно. Для него я действительно была проблемой. Не потому что представляла опасность, не потому что обладала какой-то особой силой и даже не потому что сделала что-то лично ему. Всё было гораздо проще. Я находилась рядом с Киллуа. Я разговаривала с ним, поддерживала его и считала своим другом. Одного этого оказалось достаточно, чтобы Иллуми увидел во мне препятствие. От этого понимания внутри неприятно похолодело, однако отступать было уже поздно. Я хорошо видела выражение лица Киллуа и понимала, насколько важен для него этот разговор. Поэтому, несмотря на страх, я продолжала стоять на месте и смотреть Иллуми прямо в глаза. Однако прежде чем я успела придумать ответ, рядом раздался громкий скрип отодвигаемого стула. Леорио резко вскочил на ноги с таким видом, словно ещё секунда — и он просто перестанет себя сдерживать. Судя по выражению его лица, терпение у него наконец закончилось, а это означало, что следующие несколько минут обещали стать ещё более напряжёнными. — Эй! Леорио вскочил так резко, что его стул с громким скрипом отъехал назад. Не обращая внимания ни на взгляды окружающих, ни на то, что находится посреди финального этапа экзамена охотников, он решительно ткнул пальцем в сторону Иллуми и возмущённо повысил голос: — А ну заткнись! Несколько участников удивлённо обернулись в его сторону. Кто-то недоверчиво моргнул, явно не ожидая, что найдётся человек, который решит разговаривать с Иллуми подобным образом. Однако самого Леорио это совершенно не смутило. Напротив, казалось, что с каждой секундой он распаляется всё сильнее. — Если они друзья, значит друзья! И вообще, какое тебе до этого дело?! — Леорио... — устало произнёс Курапика, уже прекрасно понимая, что остановить его в таком состоянии практически невозможно. — Нет, подожди! — тут же перебил его Леорио, даже не оборачиваясь. — Если кто-то здесь и является проблемой, то точно не она! Несмотря на всю эту вспышку возмущения, Иллуми даже не посмотрел в его сторону. Любой другой человек хотя бы отреагировал на подобные слова, однако Иллуми словно вообще не замечал происходящего вокруг. Он не выглядел раздражённым, не проявлял злости и даже не удостоил Леорио взглядом. Всё его внимание по-прежнему было приковано исключительно к Киллуа. Впервые за весь экзамен мне показалось, что настоящий бой происходит вовсе не на арене. Он не имел никакого отношения к правилам, победителям или проигравшим. Настоящее противостояние началось гораздо раньше и сейчас разворачивалось прямо у нас на глазах. Иллуми больше не смотрел ни на Нетеро, ни на экзаменаторов, ни на остальных участников. Для него словно перестали существовать все люди в этом огромном зале. Остался только Киллуа. Словно именно сейчас решалось что-то гораздо более важное, чем результат экзамена. Наконец Иллуми снова заговорил. — Ответь мне честно, Киллуа. Его голос оставался спокойным и ровным. Почти ласковым. Именно это делало ситуацию ещё более тревожной, потому что в этой мягкости не было тепла, а в этой заботе не было никакой заботы. Создавалось ощущение, будто каждое слово заранее рассчитано и продумано, будто он точно знает, что хочет услышать в ответ. — Что ты чувствуешь, когда смотришь на этих людей? После этого вопроса в зале снова воцарилась тишина. Все присутствующие неосознанно ждали ответа, потому что вопрос прозвучал странно и серьёзно для обычного разговора. Я заметила, как Киллуа слегка нахмурился. Это было настолько незначительное изменение, что большинство людей, вероятно, даже не обратило бы на него внимания. Однако за время нашего знакомства я успела понять, что для Киллуа подобная реакция уже говорит о многом. Впервые за весь разговор он выглядел так, словно вопрос действительно заставил его задуматься. Несколько долгих секунд он молчал, продолжая смотреть на старшего брата. Его лицо оставалось спокойным, однако что-то в его взгляде постепенно менялось. Словно он вспоминал что-то важное. Словно мысленно видел не зал экзамена и не стоящих вокруг людей, а все события последних недель. А потом он наконец ответил. — Ничего. Иллуми слегка улыбнулся. Эта улыбка была настолько слабой и едва заметной, что большинство людей, вероятно, даже не обратило бы на неё внимания, однако почему-то именно она показалась мне гораздо страшнее его обычного безразличия. В ней не было ни тепла, ни радости, ни чего-то им похожего на человеческие эмоции. Создавалось ощущение, будто он только что получил подтверждение тому, в чём был уверен с самого начала. — Ложь. После этого слова в зале снова воцарилась тишина. Никто не перебивал его, никто не пытался вмешаться, а все присутствующие словно ждали продолжения, потому что чувствовали, что этот разговор давно перестал быть обычной перепалкой между родственниками. — Ты привязался к ним. Киллуа ничего не ответил. Иллуми продолжал смотреть на него своим спокойным и неподвижным взглядом, после чего заговорил снова, словно просто перечислял очевидные факты, которые невозможно отрицать. — Ты стал проводить с ними время. Ты разговариваешь с ними, смеёшься вместе с ними и защищаешь их. Ты начал делать то, чего раньше никогда не делал. Каждое новое слово попадало точно в цель. Создавалось ощущение, будто Иллуми заранее знает, куда именно нужно ударить, чтобы причинить боль. И хуже всего было то, что он говорил правду. Я видела всё это сама. Видела, как Киллуа постепенно менялся рядом с нами. Видела, как человек, который в начале экзамена держался от всех на расстоянии и выглядел абсолютно равнодушным ко всему происходящему, начал улыбаться чаще, чем раньше. Видела, как он спорил с Леорио, тренировался вместе с Гоном, разговаривал с Курапикой и всё чаще забывал притворяться, что окружающие ему безразличны. Иллуми тоже это видел. Именно поэтому он сейчас говорил всё это вслух. — Ты забываешь, кто ты такой. — Нет. Ответ прозвучал быстро и почти мгновенно, однако Иллуми словно вообще не услышал возражения. — Тогда скажи. Впервые за весь разговор в его голосе появилась жёсткость.  — Кто ты? После этого вопроса Киллуа неожиданно замер. Пауза длилась всего мгновение, однако именно она испугала меня больше всего. Словно ответ на этот вопрос был для него гораздо сложнее, чем должен был быть. Словно где-то внутри него прямо сейчас сталкивались две совершенно разные части его жизни. Та, которую для него выбрала семья, и та, которую он начал выбирать самостоятельно. Наконец Киллуа ответил. — Убийца. Слово прозвучало тихо. Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Мне совершенно не понравилось, как именно он это сказал. Создавалось ощущение, будто он повторяет не то, во что действительно верит, а то, что слышал слишком много раз за свою жизнь. Иллуми удовлетворённо кивнул. — Верно. Однако в следующий момент произошло то, чего он явно не ожидал. — Но... Киллуа неожиданно поднял голову и впервые за весь разговор посмотрел на брата по-настоящему прямо. Он больше не выглядел человеком, который просто отвечает на вопросы. В его взгляде появилось что-то новое. Что-то упрямое. — Это не значит... Он запнулся. Слова словно застряли где-то на полпути. Будто он пытался объяснить что-то очень важное, но никак не мог подобрать нужные выражения. Иллуми заметил это мгновенно. — Не значит что? Киллуа молчал. Тишина становилась всё тяжелее с каждой секундой. — Что? Повторил Иллуми. И именно в этот момент произошло что-то странное. Я не смогла бы объяснить это словами. Воздух вокруг словно стал тяжелее. Словно на плечи внезапно опустился невидимый груз, от которого стало труднее дышать. Я не понимала, что именно происходит, однако чувствовала это совершенно отчётливо. И не только я. Я увидела, как напрягся Ханзо, как нахмурился Курапика. Даже несколько экзаменаторов обменялись короткими настороженными взглядами. Создавалось ощущение, будто по залу прокатилась невидимая волна давления, источник которой невозможно было увидеть. И в этот момент Киллуа вздрогнул. — Что это?.. — тихо прошептал Леорио. Однако никто ему не ответил. Впрочем, ответа никто и не ждал. Всё внимание присутствующих было приковано к арене, к двум фигурам, стоящим друг напротив друга.  — Ты не можешь дружить с людьми. Голос Иллуми стал ещё тише, однако от этого его слова звучали только отчётливее. Казалось, что каждый звук без труда достигает любого уголка огромного зала. — Потому что однажды они умрут из-за тебя. Киллуа продолжал молчать. — Посмотри на них. Иллуми едва заметно кивнул в сторону трибун. Его взгляд на мгновение скользнул ко мне. По спине сразу пробежал холод. — Как думаешь, что произойдёт, если они окажутся в опасности? Я увидела, как пальцы Киллуа снова сжались в кулаки. — Замолчи. Однако Иллуми словно вообще не услышал его. — Ты бросишься спасать их. Верно? Ты не сможешь просто стоять и смотреть со стороны. Ты всегда будешь пытаться помочь им, даже если это будет означать риск для собственной жизни. Ответа не последовало. — А потом умрёшь сам. Или ещё хуже. Позволишь умереть им. Потому что именно такой выбор тебе придётся делать каждый раз, когда кто-то из них окажется в беде. После этих слов я заметила, как побледнел Леорио. Даже он наконец перестал пытаться перебивать Иллуми и просто смотрел на происходящее с непривычно серьёзным выражением лица.  — Хватит. Голос Киллуа прозвучал намного тише прежнего. Настолько тихо, что в нём впервые послышалась усталость. Однако Иллуми продолжал говорить, словно именно этого и ждал. — Ты слабый, добрый и эмоциональный. Слишком привязанный к людям, которые однажды станут твоей слабостью. Именно поэтому ты никогда не сможешь стать тем, кем должен быть. С каждым новым словом напряжение в зале становилось всё тяжелее. Даже те, кто не понимал всей сути разговора, чувствовали, что происходит нечто очень неправильное. Создавалось ощущение, будто Иллуми намеренно давит на самые болезненные точки, заставляя Киллуа сомневаться в себе и во всём, что он успел обрести за время экзамена. — Замолчи! На этот раз Киллуа почти сорвался на крик. Его голос эхом разнёсся по залу, заставив многих присутствующих вздрогнуть. Потому что никто ещё не видел его таким. Впервые за всё время Киллуа выглядел человеком, которого загнали в угол. Однако Иллуми лишь слегка улыбнулся. И именно эта едва заметная улыбка напугала меня больше всего. Потому что в ней не было ни удивления, ни раздражения, ни злости. Словно именно этого он и добивался с самого начала. Будто каждое сказанное им слово было шагом к заранее известному результату. И, судя по его взгляду, он был уверен, что уже почти добился своего. — Значит, я прав. Голос Иллуми оставался таким же спокойным и ровным, словно всё происходящее лишь подтверждало то, в чём он был уверен с самого начала. Он не выглядел довольным и не пытался скрыть торжество, однако именно это спокойствие почему-то казалось особенно пугающим. Создавалось ощущение, будто для него этот разговор уже давно закончился и теперь он просто озвучивает неизбежный результат. А потом он произнёс слова,от которых внутри всё похолодело. — Если сейчас я решу убить твоих друзей, Гона, Леорио, Курапику и Лину, ты ведь не сможешь мне помешать. В зале воцарилась абсолютная тишина. Казалось, что время на несколько секунд просто остановилось. Я слышала собственное сердцебиение, слышала дыхание людей вокруг и даже тихий скрип кресел где-то в дальних рядах. — Киллуа... Иллуми продолжал смотреть только на брата. — Ты проиграешь, потому что ты слабее меня. А значит однажды они умрут из-за тебя. Именно тогда я увидела это. Что-то внутри Киллуа дрогнуло. Не сломалось окончательно, не исчезло и не растворилось, однако изменилось настолько заметно, что это невозможно было не увидеть. Его взгляд дрогнул. Руки медленно опустились. Плечи вдруг показались тяжелее, чем раньше. Словно передо мной снова стоял не тот Киллуа, который прошёл весь экзамен вместе с нами, а тот мальчик, которого годами учили подчиняться, сомневаться в себе и принимать чужую волю как единственно правильную. От этого зрелища мне стало по-настоящему страшно. Потому что именно в этот момент я наконец поняла, что Иллуми вовсе не пытается победить Киллуа. Он не пытается выиграть этот бой и даже не пытается доказать своё превосходство. Всё это время он добивался совершенно другого. Он пытался вернуть его назад. Туда, откуда Киллуа только начал выбираться. Туда, где за него принимали решения. Туда, где ему объясняли, кем он должен быть. Туда, где у него не было права выбирать собственный путь. — Киллуа... Мой голос прозвучал неожиданно тихо. Настолько тихо, что я сама едва его услышала. Однако Киллуа не ответил. Создавалось ощущение, будто он вообще перестал замечать происходящее вокруг. Он больше не видел ни арену, ни зрителей, ни экзаменаторов. Его взгляд был прикован только к Иллуми. К человеку, который шаг за шагом разрушал всё, что успело появиться за время экзамена. — Ты ведь знаешь, что я прав. Иллуми говорил спокойно и уверенно, словно объяснял очевидные вещи, которые невозможно оспорить. — Убийца не может иметь друзей. — Хватит... После этих слов Киллуа медленно опустил голову. Именно тогда я впервые заметила, как дрожат его руки. За всё время нашего знакомства я ни разу не видела, чтобы Киллуа боялся. Я видела его спокойным перед смертельной опасностью, видела его насмешливым в ситуациях, от которых другие впадали в панику, видела его уверенным тогда, когда большинство людей давно бы потеряло самообладание. Сейчас же передо мной стоял человек, который изо всех сил пытался удержаться под тяжестью чего-то невидимого. И хуже всего было то, что Иллуми тоже это видел. Именно поэтому он продолжал говорить. Потому что был уверен, что ещё немного, и Киллуа снова начнёт верить каждому его слову. — Ты всегда это знал. Просто забыл. Иллуми продолжал говорить тем же спокойным голосом, и именно это спокойствие делало происходящее настолько невыносимым. В нём не было ни злости, ни раздражения, ни угроз. Он не кричал, не пытался запугать и даже не повышал голос. Вместо этого он шаг за шагом разбирал чужую уверенность на части, словно заранее знал, где находятся самые болезненные точки и как именно на них нужно надавить. — Нет... — Тогда скажи мне. Впервые за всё время его голос стал жёстче. Не громче, а именно жёстче. В нём появилось что-то холодное и опасное, от чего по спине сразу пробежал неприятный холодок. — Если сейчас я прикажу тебе убить одного из них, кого ты выберешь первым? Произнеся это, Иллуми медленно перевёл взгляд в сторону трибун, словно речь шла не о живых людях, а о случайных предметах. От этих слов у меня перехватило дыхание. Леорио резко поднялся со своего места и так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. — Да ты псих! Курапика мгновенно схватил его за руку. — Подожди. — Какое ещё подожди?! Он угрожает им! Однако Иллуми даже не посмотрел в нашу сторону. Для него по-прежнему существовал только Киллуа. Только его реакция, страх. Только тот ответ, который он пытался из него вытянуть. — Отвечай. Киллуа молчал. — Киллуа. Он продолжал молчать. — Отвечай. И именно тогда произошло самое страшное. Киллуа действительно задумался, и в его глазах промелькнул ужас, вызванный не желанием ответить и не попыткой выбрать кого-то из нас, а воспоминаниями о годах, проведённых рядом с человеком, который сейчас стоял перед ним. Годах приказов, страха и постоянного подчинения, когда ему не позволяли самостоятельно принимать решения. — Перестань! Я сама не заметила, как это сказала. Голос прозвучал намного громче, чем мне хотелось. Несколько человек удивлённо обернулись в мою сторону, однако мне было совершенно всё равно. — Перестань говорить так, будто он уже сделал что-то плохое! Иллуми медленно повернул голову, и я сразу узнала этот взгляд — пустой, холодный и пугающе равнодушный. Словно перед ним стоял не человек, а всего лишь очередное препятствие, не заслуживающее ни сочувствия, ни интереса. — Ты всё ещё не понимаешь. — Нет. Это ты не понимаешь. Слова вырвались раньше, чем я успела подумать. — Всё это время ты говоришь, каким он должен быть, что он должен делать, с кем должен общаться и кем должен стать. Ты всё время решаешь за него, будто он вообще не имеет права выбирать самостоятельно. Я шагнула вперёд и заставила себя выдержать его взгляд. — А ты хоть раз спросил, чего хочет он сам? После этих слов в зале воцарилась абсолютная тишина, настолько глубокая, что даже экзаменаторы предпочли промолчать Иллуми несколько долгих секунд не сводил с меня взгляда, после чего уголок его губ едва заметно дрогнул. Это не было улыбкой, по крайней мере не такой, какой улыбаются обычные люди. В этом выражении лица было что-то настолько холодное и неприятное, что по спине невольно пробежал холод. — Я предупреждал тебя. И всё же ты продолжаешь вмешиваться. — Потому что ты не прав. — Правда? — Да. Я посмотрела на Киллуа. Он всё ещё стоял неподвижно, словно застрял между двумя разными мирами. Между тем, кем его заставляли быть. И тем, кем он хотел стать сам. — Киллуа мой друг. А также у него есть Гон, Курапика и Леорио. — Замолчи. Голос Иллуми прозвучал тихо. — Нет. Где-то рядом кто-то резко вдохнул воздух. Кажется, это был Леорио. Однако я уже не обращала внимания ни на кого вокруг, потому что впервые за всё это время увидела, как взгляд Киллуа начинает меняться. Словно он снова начинает слышать происходящее вокруг. Снова начинает вспоминать, кто находится рядом с ним и видеть людей, которые не собираются уходить. И именно тогда Иллуми нанёс последний удар. — Хорошо. Его голос снова стал спокойным и почти доброжелательным — Тогда я просто убью их всех одного за другим и посмотрю, что ты сможешь с этим сделать. После этих слов Киллуа побледнел настолько резко, что это стало заметно даже издалека. Словно вся кровь разом ушла из его лица. — Нет... — Ты не сможешь меня остановить. — Нет... — Потому что ты слабее меня, недостаточно жесток и слишком сильно привязался к ним. Каждое слово попадало точно в цель. Каждое слово било туда, куда Иллуми и собирался ударить с самого начала. И тогда Киллуа медленно закрыл глаза на несколько секунд. А когда открыл их снова, я почувствовала, как сердце проваливается куда-то вниз. Потому что его взгляд изменился. Из него исчезло сомнение, злость, внутренняя борьба. Осталась только пустота. Такая же пустота, которую я уже видела раньше. В глазах Иллуми. — Я сдаюсь. После этих слов зал накрыла абсолютная тишина, и все присутствующие словно оцепенели, не сводя взглядов с арены, потому что никто не был готов услышать нечто подобное. А Иллуми впервые за весь этот бой улыбнулся по-настоящему. — Молодец. Улыбка Иллуми показалась мне страшнее любой угрозы, потому что это была не насмешка и не злорадство. Это была улыбка человека, который получил именно тот результат, которого добивался с самого начала, и от осознания этого становилось только хуже. Создавалось ощущение, будто всё произошедшее за последние несколько минут было частью заранее продуманного плана, а сейчас он просто наблюдает за его успешным завершением. Я смотрела на Киллуа и не узнавала его. Всего несколько часов назад он спорил со мной, закатывал глаза и отпускал колкости, а сейчас в его взгляде не осталось почти ничего. Создавалось ощущение, будто Иллуми забрал не победу, а самого Киллуа. — Киллуа... Мой голос прозвучал неожиданно тихо и почти потерялся в окружающей тишине, однако даже этого оказалось достаточно, чтобы я поняла одну неприятную вещь. Он меня не услышал. Или не захотел услышать. Киллуа даже не повернул голову в мою сторону. Он вообще никак не отреагировал, словно никого вокруг больше не существовало. Создавалось ощущение, будто между ним и остальным миром внезапно выросла невидимая стена, через которую больше невозможно достучаться. Нетеро некоторое время молчал, внимательно наблюдая за происходящим. Впервые за весь экзамен мне показалось, что даже председатель не знает, что нужно сказать в такой ситуации. Он больше не выглядел человеком, который развлекается, наблюдая за участниками. Исчезла привычная улыбка, исчезло лёгкое веселье, которое сопровождало его практически весь экзамен. Наконец его голос нарушил затянувшуюся тишину. — Победителем объявляется Иллуми Золдик. Иллуми спокойно развернулся и направился обратно к своему месту, оставляя после себя тяжёлую тишину, которая никуда не исчезала даже после его ухода и продолжала давить на зал так же сильно, как несколько секунд назад. — Следующий бой. Голос председателя прозвучал неожиданно громко и резко, словно возвращая всех обратно к реальности и напоминая о том, что экзамен ещё не закончился, несмотря на всё произошедшее несколько минут назад. — Бодоро против Леорио. Слова Нетеро заставили зал снова зашевелиться, однако мне казалось, что после разговора между Иллуми и Киллуа уже никто по-настоящему не думал об экзамене. Люди переглядывались, перешёптывались и невольно продолжали смотреть в сторону Киллуа, словно пытались понять, что именно только что произошло у них на глазах. Леорио поднялся со своего места, однако вместо того, чтобы сразу выйти на арену, сначала посмотрел на Киллуа, затем перевёл взгляд на Иллуми и только после этого тяжело вздохнул. — Ну и семейка у вас... Ответа не последовало. Киллуа даже не повернул голову в его сторону. Он сидел совершенно неподвижно и выглядел так, будто вообще не слышал происходящего вокруг. От этого становилось только хуже. Недовольно цокнув языком, Леорио всё-таки направился к арене, где его уже ждал Бодоро. Несмотря на недавний бой с Хисокой, пожилой охотник держался удивительно уверенно. Следы полученных ударов были заметны даже отсюда, однако его осанка оставалась прямой, а взгляд спокойным и сосредоточенным. — Удачи, — тихо произнёс Курапика. Леорио лишь махнул рукой в ответ, однако даже он выглядел непривычно серьёзным. Похоже, произошедшее выбило из колеи абсолютно всех. Я снова посмотрела на Киллуа, после чего медленно подошла ближе. — Киллуа. Никакой реакции не последовало. — Эй. Он продолжал молчать. — Я всё равно считаю тебя своим другом. После этих слов сердце болезненно сжалось, потому что Киллуа всё-таки вздрогнул. Настолько слабо, что большинство присутствующих наверняка ничего не заметило бы, однако я увидела это движение. Более того, мне показалось, что на одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло что-то живое. Что-то похожее на надежду. Что-то, что ещё не успел окончательно уничтожить Иллуми. Однако уже через секунду всё исчезло. Киллуа отвернулся ещё сильнее, словно пытался оказаться как можно дальше от нас всех. В этот момент Нетеро поднял руку, давая понять, что следующий бой должен начаться. И именно тогда произошло то, чего не ожидал никто. Иллуми спокойно прошёл мимо арены, двигаясь так естественно, словно просто возвращался на своё место. Проходя рядом с Бодоро, он остановился всего на одно мгновение, настолько короткое, что большинство людей даже не обратило на это внимания. А затем всё изменилось. Сначала я вообще не поняла, что произошло. Я только увидела, как Бодоро резко дёрнулся, словно его ударили чем-то невидимым, после чего пошатнулся и тяжело рухнул на пол. По залу прокатился потрясённый вздох. Леорио застыл прямо посреди арены. — Что... Бодоро не двигался. В этот момент внутри всё похолодело. Я уже видела смерть раньше и поэтому поняла всё гораздо быстрее многих остальных. Он был мёртв. — Что за чёрт?! Судя по реакции окружающих, услышанное шокировало не только меня: Леорио резко отшатнулся назад, Курапика вскочил со своего места, и даже Ханзо поднялся на ноги, не сводя взгляда с арены. По залу мгновенно поднялся шум. Люди вскакивали с кресел, задавали вопросы, пытались понять, что произошло, и не могли поверить собственным глазам. Однако я почти ничего не слышала. Всё моё внимание было приковано к Киллуа. Он тоже смотрел на тело Бодоро. Потом очень медленно опустил взгляд на собственные руки. В этом движении было что-то настолько неправильное, что сердце неприятно сжалось. Словно только сейчас он осознал что-то ужасное. Что-то, что уже невозможно исправить. Иллуми молча стоял рядом и наблюдал за происходящим с тем же спокойствием, которое не покидало его весь этот день. Нетеро медленно поднялся со своего места. И впервые за всё время экзамена на его лице не осталось ни малейшего намёка на улыбку. — Киллуа Золдик. Голос Нетеро прозвучал негромко, однако в наступившей тишине его услышал каждый. Шум, который ещё несколько секунд назад заполнял зал, мгновенно стих, а взгляды присутствующих снова устремились к арене. Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжимается от нехорошего предчувствия ещё до того, как председатель произнёс следующие слова. — За убийство другого участника экзамена ты дисквалифицирован. Экзамен для тебя окончен. На несколько секунд мир словно остановился. Я смотрела на Киллуа и не могла заставить себя поверить в происходящее. После всего, через что он прошёл, после всех попыток вырваться из-под контроля семьи, после всего того, что произошло сегодня, конец не должен был выглядеть именно так. — Киллуа... Он медленно поднял голову, однако взгляд оставался таким же пустым, каким был несколько минут назад. Создавалось ощущение, что слова Нетеро его совершенно не задели, словно этот исход давно был для него очевиден и сейчас он просто услышал подтверждение того, во что уже успел поверить. Несколько долгих секунд никто не двигался, а потом Киллуа просто развернулся и направился к выходу. Он не стал спорить, не задал ни единого вопроса и даже не попытался возразить. Он уходил спокойно и молча, будто заранее знал, что всё закончится именно так. — Киллуа! Я сорвалась с места раньше, чем успела подумать. — Стой! Однако он даже не обернулся. Он продолжал идти вперёд спокойным размеренным шагом, постепенно удаляясь от арены, от экзамена и от всех нас. Именно тогда я поняла, что если сейчас позволю ему уйти, то потом никогда себе этого не прощу. Поэтому я побежала следом, не обращая внимания на голоса за спиной и не задумываясь о том, что делаю. Мне просто нужно было догнать его. Хотя бы попытаться остановить. Хотя бы попробовать сказать что-то прежде, чем станет слишком поздно. — Лина! — донёсся чей-то голос позади. Кажется, это был Леорио, однако я даже не обернулась. Коридор за пределами зала оказался почти пустым. Впереди мелькала знакомая белая макушка. Киллуа шёл быстро, словно хотел оказаться как можно дальше отсюда, как можно дальше от экзамена, друзей и всего, что связывало его с последними неделями. — Киллуа! Я наконец догнала его и замерла в нескольких шагах, пытаясь восстановить дыхание. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга, и именно в этот момент мне отчаянно захотелось, чтобы он снова стал собой. Чтобы закатил глаза, усмехнулся, отпустил какую-нибудь язвительную шутку или раздражённо спросил, зачем я вообще побежала за ним. Что угодно было бы лучше того человека, который сейчас стоял передо мной. — Не уходи. Слова прозвучали глупо и совершенно беспомощно, однако ничего лучше я придумать не смогла. Киллуа молчал. — Пожалуйста. Гон потом с ума сойдёт. Леорио тоже. Только после этого он наконец заговорил. — Лина. Его голос прозвучал настолько спокойно и пусто, что по спине пробежал холод. Казалось, будто все эмоции остались где-то далеко позади и теперь он просто произносит слова по привычке. — Вернись. — Нет. Это короткое слово прозвучало тихо и совершенно равнодушно, однако именно от него стало больнее всего. Не от злости, не от раздражения и не от крика, а от этого спокойного отказа, в котором не осталось даже желания спорить. — Почему? На этот раз Киллуа отвёл взгляд. Впервые с тех пор, как я догнала его. — Потому что так будет лучше. — Для кого? После этого вопроса между нами повисла долгая и тяжёлая тишина. И почему-то мне казалось, что ответ на него Киллуа боится произнести не меньше, чем я боюсь услышать. — Для всех. Я стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. — Это неправда. — Правда. — Нет. Он снова посмотрел на меня, и от этого взгляда стало холодно. Не потому, что в его взгляде читались злость, раздражение или презрение, а потому, что там почти ничего не осталось, кроме пугающей пустоты. — Иллуми прав. Сердце болезненно сжалось. — Нет. Киллуа устало покачал головой. — Ты просто не понимаешь. — Тогда объясни. Он несколько секунд молчал, словно действительно пытался подобрать слова. — Не могу. — Почему? — Потому что ты всё равно не поймёшь. Я сделала ещё один шаг вперёд и заставила его снова посмотреть на меня. — Попробуй. Киллуа закрыл глаза всего на секунду, а затем медленно выдохнул, словно собираясь с силами для чего-то неприятного. — Я убийца. — И что? Он замер. Кажется, такого ответа он ожидал меньше всего. — Что значит «и что»? — То и значит. Я пожала плечами, будто речь шла о чём-то совершенно очевидном. — Я это и так знала. На этот раз удивление действительно мелькнуло в его глазах. Настолько неожиданное, что на мгновение даже вытеснило ту пустоту, которая поселилась там после разговора с Иллуми. — Что? — Ты думаешь, я не заметила? Несколько секунд он просто смотрел на меня. — Когда? — Давно. На самом деле это было не совсем правдой. Полностью я поняла всё далеко не сразу. Однако сейчас это не имело никакого значения. — И тебе всё равно? — Нет. Он нахмурился. — Тогда... — Мне всё равно, что ты убийца. Мне не всё равно, что из-за этого ты считаешь себя чудовищем. После этих слов между нами повисла тишина. Киллуа застыл так, словно просто забыл, что собирался сказать дальше. — Потому что это не так. — Ты не понимаешь. — Опять ты за своё. Я устало покачала головой. — Знаешь, что самое смешное? Он молчал. — Ты сейчас говоришь почти как Иллуми. Впервые за весь разговор на его лице появилась эмоция. — Не сравнивай меня с ним. — Тогда перестань повторять его слова. Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом Киллуа неожиданно отвёл взгляд, и именно в этот момент я поняла, что наконец попала в цель. — Гон считает тебя своим другом. Киллуа ничего не ответил. — Я тоже считаю тебя своим другом. Он продолжал молчать. — Курапика и Леорио тоже. Никто из нас не собирается просто взять и отказаться от тебя из-за того, что сказал твой брат. Никто не собирается делать вид, будто последних недель никогда не было. Никто не собирается забывать всё, что ты для нас сделал, только потому, что Иллуми решил за всех остальных, каким человеком ты должен быть. Киллуа опустил голову, и на этот раз мне показалось, что он уже не выглядит таким потерянным, как несколько минут назад. По крайней мере теперь он действительно слушал. Киллуа медленно сжал кулаки, и я заметила это сразу, потому что за время нашего знакомства успела научиться замечать даже самые незначительные изменения в его поведении. Я видела сомнение, внутреннюю борьбу и то, насколько крепко слова Иллуми всё ещё держали его. Они засели слишком глубоко и не собирались отпускать так просто. Создавалось ощущение, что прямо сейчас внутри него продолжается невидимый бой, о котором никто из нас не знает и который он отчаянно пытается выиграть в одиночку. Именно в этот момент за спиной раздались шаги. Судя по звукам, нас наконец догнали остальные. Однако прежде чем кто-либо успел что-нибудь сказать, Киллуа неожиданно сделал шаг вперёд. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела понять, что происходит. Что-то резко ударило меня по шее, мир мгновенно качнулся, а перед глазами всё поплыло. Последним, что я успела увидеть, было лицо Киллуа. На одно короткое мгновение пустота исчезла. В его глазах мелькнула настоящая, живая боль. Кажется, он всё-таки что-то сказал, всего одно короткое слово, которое я едва успела расслышать. Возможно, мне это только показалось, однако я была почти уверена, что услышала тихое: «Прости». А потом темнота накрыла всё вокруг. Сначала вернулся звук, глухой и далёкий, словно голоса доносились из-за нескольких стен одновременно. Потом пришла тупая, пульсирующая боль, от которой сразу захотелось снова закрыть глаза. Она растекалась где-то в затылке и заставляла морщиться каждый раз, когда я пыталась пошевелиться. Я медленно открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь понять, где нахожусь. Над головой был знакомый потолок дирижабля. Память возвращалась постепенно, но стоило отдельным фрагментам начать складываться в единую картину, как всё обрушилось разом: экзамен, Иллуми, разговор на арене, смерть Бодоро, дисквалификация Киллуа, погоня и удар. Стоило попытаться подняться, как знакомый голос заставил меня остановиться. — Не дёргайся. Я повернула голову и увидела Леорио. Он выглядел так, словно не спал уже несколько часов. Под глазами залегли заметные тени, волосы были растрёпаны сильнее обычного, а выражение лица говорило о том, что последние события дались ему ничуть не легче, чем всем остальным. — Ты очнулась. — Где он? Леорио тяжело вздохнул и устало потёр переносицу. — Даже «привет» не скажешь? — Где Киллуа? На самом деле я уже знала ответ, просто отчаянно не хотела его принимать и до последнего избегала подтверждения того, что давно поняла сама. Несколько секунд Леорио молчал, а потом отвёл взгляд, и этого оказалось достаточно, чтобы в груди неприятно сжалось. — Ушёл? — Да. Это короткое слово прозвучало тяжелее любого длинного объяснения. — Мы не успели. Я медленно закрыла глаза всего на несколько секунд, но даже этого хватило, чтобы тяжесть внутри стала ещё сильнее. Перед глазами снова возникло лицо Киллуа: его взгляд и тихое «прости», прозвучавшее незадолго до того, как он ушёл. И вместе с этим пришло понимание: Киллуа ударил меня не из злости, не из желания причинить боль и уж точно не потому, что ему было всё равно. Он сделал это потому, что иначе я бы не позволила ему уйти. И именно поэтому произошедшее болело сильнее всего. Некоторое время в каюте стояла тяжёлая тишина. Слышался только ровный шум двигателей дирижабля и редкие голоса где-то далеко за стенами. Наконец я открыла глаза и посмотрела на Леорио. — Как отреагировал Гон? После этого вопроса Леорио поморщился так, словно вспомнил что-то крайне неприятное. В его взгляде одновременно появились раздражение, усталость и какое-то странное сочувствие, из-за которого внутри сразу возникло ещё более тревожное чувство. И именно в этот момент я окончательно поняла, что ответ мне совершенно не понравится. — Говорит, что пойдёт спасать его. Я усмехнулась. Это было настолько по-гоновски, что другого ответа я и не ожидала. Гон никогда не умел оставлять друзей в беде и никогда не принимал поражение как окончательный результат. Если кто-то уходил, он отправлялся следом. Если кто-то попадал в неприятности, он пытался помочь. Если кто-то говорил ему держаться подальше, Гон обычно делал ровно наоборот. — Где он сейчас? — Злится. — На Киллуа? — На Иллуми. Я снова едва заметно улыбнулась. Это тоже было очень похоже на него. Гон всегда болезненно реагировал на несправедливость, а то, что произошло на арене, он наверняка считал именно несправедливостью. Осторожно поднявшись, я села на кровати, и голова тут же напомнила о себе тупой пульсирующей болью. Перед глазами ненадолго потемнело, а в затылке неприятно заныло именно в том месте, куда пришёлся удар. — Тебе лучше ещё полежать. — Не хочу. — Лина. — Не хочу. Леорио устало потёр переносицу и посмотрел на меня так, будто заранее знал, чем закончится этот разговор. Судя по его лицу, спорить со мной ему сейчас хотелось ничуть не больше, чем мне лежать здесь без дела, поэтому через несколько секунд он просто махнул рукой, признавая поражение. — Ладно. Я медленно спустила ноги на пол и только тогда заметила, насколько тихо вокруг. После всего произошедшего эта тишина казалась неправильной и даже немного пугающей. — Что с экзаменом? — Закончился. Скоро будут вручать лицензии. Я резко подняла голову и несколько секунд просто смотрела на Леорио, пытаясь понять, не ослышалась ли. — Что? — После твоего отключения оставаться уже было особо нечему. Некоторое время я молчала, пытаясь осознать услышанное. Экзамен закончился. После всех этапов, через которые нам пришлось пройти, после башни, болот, острова и охоты за номерками, после всех опасностей, переживаний и испытаний он просто закончился. Мы достигли цели, ради которой столько времени двигались вперёд, однако никакой радости я почему-то не чувствовала. Перед глазами снова возникло лицо Киллуа. Его взгляд перед самым ударом. На одно короткое мгновение настоящий Киллуа снова вернулся, и именно поэтому произошедшее болело особенно сильно. Потому что я была абсолютно уверена: он не хотел этого делать. Дверь неожиданно открылась, и в комнату буквально влетел Гон. Увидев, что я уже сижу, он мгновенно остановился, словно только сейчас вспомнил, что вообще-то должен был волноваться не только о Киллуа. — Лина! — Привет. — Ты как? — Живая. — Это хорошо. Однако почти сразу его лицо стало серьёзным. Настолько серьёзным, что я невольно удивилась. Для Гона такое выражение было редкостью. — Я найду его. Несколько секунд я непонимающе смотрела на него, а потом всё-таки уточнила: — Киллуа? — Да. Я найду Киллуа. Он сжал кулаки и посмотрел на нас с такой уверенностью, будто вопрос уже был решён. — Он не хотел этого. Гон говорил спокойно, но в его голосе звучала такая убеждённость, что спорить с ним было бессмысленно. — Я знаю. — И я знаю. Поэтому найду его. Леорио тяжело вздохнул и уже собирался что-то сказать, однако Гон перебил его раньше. — Он наш друг. От этих слов внутри что-то болезненно дрогнуло. — Мы вернём его. Несколько секунд все молчали. Потом Курапика, который всё это время стоял у стены и внимательно слушал разговор, наконец заговорил: — Тогда для начала нам нужно понять, куда именно он ушёл. Гон сразу повернулся к нему. — Придумаем. — Конечно придумаем. На лице Курапики появилась слабая улыбка, и впервые за долгое время напряжение в комнате немного ослабло. Я посмотрела на них: на Гона, Леорио и Курапику. На людей, которые даже не рассматривали возможность просто забыть о Киллуа и жить дальше. Для них всё выглядело просто. Киллуа был их другом, а друзей не оставляют одних. Именно тогда я вдруг вспомнила вопрос Нетеро о том, что важнее — экзамен или друзья. Тогда я не смогла ответить, но теперь могла. Потому что лицензия охотника была уже практически у меня в руках, потому что цель, к которой мы шли столько времени, наконец была достигнута, а экзамен остался позади. Но человек, ради которого я без колебаний отказалась бы от этой лицензии ещё утром, сейчас находился где-то далеко, совсем один, и именно поэтому мне казалось, что эта история вовсе не закончилась. Наоборот, она только начиналась. **Конец арки Экзамена Охотников.** https://i.supaimg.com/cb58328d-e098-4b85-bddb-b13b8f5a9c9d/effada82-5eac-462f-b6e5-42b64bc5008f.png