Жемчуг Мира

Прошло три дня. Они взяли имперский фрегат без особого труда — золото, порох, провизия, пара пленных офицеров. Но Хонджун не испытывал радости. Команда праздновала в трюме, а он стоял на корме и смотрел на закат. Внутри всё ныло. — Капитан, — подошёл Юнхо, протягивая кружку с ромом. — Ты сам не свой. И не говори, что это из-за дел. Я знаю тебя пятнадцать лет. Хонджун взял ром, но не пил. — Юнхо, ты веришь в русалок? Первый помощник удивлённо поднял брови. — В русалок? Ну... сказки. А что? — В ту ночь, у рифов, я видел одну. — Хонджун повернулся к нему. — Она говорила со мной. Без звука. Просто в голове. Юнхо долго молчал, потом вздохнул. — Капитан, может, тебе отдохнуть? Сменить курс, на месяц в порт? — Нет. Я хочу её найти. Юнхо не стал спорить — он знал, что когда Хонджун что-то решает, его не переубедить. На следующее утро они подошли к небольшому острову, чтобы пополнить запасы пресной воды. Хонджун лично возглавил высадку. Он ступил на белый песок и сразу почувствовал — здесь что-то не так. Пахло железом и гнилью. Они прошли по тропе вглубь, к лагуне, и увидели её — резню. Трупы русалок, десятки тел, изрубленных мечами, хвосты отрезаны, чешуя разбросана. Вода в лагуне была красной от крови. И среди всего этого ужаса — живой. Сонхва лежал на берегу, придавленный обломком скалы. Его хвост — прекрасный серебристо-синий — был глубоко порезан, на груди зияла рваная рана, лицо бледное, губы посинели. Он тяжело дышал, глаза были полузакрыты. Хонджун бросился к нему. — Сонхва! Русал вздрогнул, узнал его, и в глазах блеснула надежда. — Ты... пришёл... — голос в голове звучал слабо, как угасающий свет. — Молчи, я вытащу тебя, — сказал Хонджун, пытаясь сдвинуть камень. Команда стояла в шоке. Юнхо первым опомнился: — Ребята, помогайте капитану! Вшестером они сдвинули камень, Хонджун взял Сонхва на руки — тот был лёгким, почти невесомым, и пах морем и кровью. — Есан! — крикнул Хонджун. — Готовь лазарет! Живо! Лекарь подбежал, осмотрел раны и покачал головой. — Капитан, он русал, я не знаю, как лечить... но попробую. Они перенесли Сонхва на борт, уложили в каюте Хонджуна на его собственную кровать. Есан промывал раны морской водой — единственное, что, по его мнению, могло помочь. Сонхва терял сознание, но иногда приходил в себя и шептал в разум капитана: — Они убили всех... мою мать... сестёр... за артефакт... — Кто они? — спрашивал Хонджун, сидя рядом и сжимая его холодную ладонь. — Имперцы... адмирал Кан... он охотится за нашим сокровищем... он ищет Жемчуг Мира... Хонджун побледнел. Жемчуг Мира — легенда, говорят, он способен исполнять желания. Но за ним охотятся все. — Ты хочешь отомстить, — понял Хонджун. Сонхва с трудом открыл глаза — фиолетовые, влажные, полные боли. — Да. И ты мне поможешь. А взамен... я приведу тебя к сокровищу русалок. Там золото, драгоценности... больше, чем ты видел за всю жизнь. Хонджун посмотрел в эти глаза и понял: ему плевать на золото. Но он не сказал этого. Он только кивнул. — Договорились.

***

Сонхва восстанавливался медленно. Его раны затягивались, но не до конца — он был слаб, не мог плавать, и, что самое странное, в человеческом облике он не мог говорить. Только телепатией. Хвост он убирал по желанию — это оказалось магией, которую он контролировал. Команда поначалу отнеслась к нему с подозрением. Чонхо смотрел волком, Минги чертил схемы и спрашивал о картах, Сан крутил нож и отпускал мрачные шутки. Но постепенно они привыкли. Особенно Юнхо — он часто приносил еду (Сонхва ел рыбу, сырую) и пытался разговорить его. Сонхва отвечал вежливо, но смотрел только на Хонджуна. В каюте капитана они проводили вечера. Хонджун сидел за столом, изучал карты, а Сонхва лежал на койке, укрытый одеялом, и рассказывал о своём клане, о подводном королевстве, которое разрушили люди. Голос в голове капитана звучал тихо и мелодично, как далёкая песня. — Адмирал Кан убил мою мать на моих глазах. Он вырвал из её груди Жемчуг — он думал, что это он. Но это была подделка. Настоящий Жемчуг спрятан в Глубинной пещере, которую знаю только я. — И ты поведёшь нас туда? — спросил Хонджун. — Да. Но путь опасен. И имперцы выследили меня. Они могут быть близко. Хонджун откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. — Мы сильны. У нас шесть лучших воинов Семи морей. Мы справимся. Сонхва слабо улыбнулся. — Я знаю. Поэтому я обратился к тебе. Ты — король пиратов. И у тебя доброе сердце, хотя ты этого не показываешь. Хонджун усмехнулся. — С чего ты взял? — Ты спас меня. Ты мог бы продать меня, использовать, выведать тайны. Но ты лечишь меня, кормишь, охраняешь. Я чувствую твою пустоту, Хонджун. Она похожа на мою. Мы оба потеряли то, что любили. Хонджун резко поднялся, подошёл к койке и сел на край. — Ты прав, — сказал он. — Я потерял семью десять лет назад. Их убили в порту, когда я был в море. Я стал пиратом, чтобы отомстить. Но месть не принесла покоя. Сонхва протянул руку и коснулся его щеки — холодные пальцы, но прикосновение было нежным. — Мы отомстим вместе. А потом... может быть, найдём что-то, чего искали оба. Хонджун накрыл его ладонь своей и прижал к губам — поцелуй в запястье, почти невесомый. — Хорошо. Мы плывём к Глубинной пещере. Завтра на рассвете. За бортом шумело море, а в каюте стало тихо. Впервые за много месяцев Хонджун чувствовал, что он на правильном пути.

***

«Иллюзия » шёл на всех парусах к юго-востоку, туда, где, по словам Сонхва, находился вход в Глубинную пещеру. Ветер был попутным, небо ясным, но на корабле висело напряжение. Команда приняла русала, но не до конца. Слишком много тайн, слишком много крови на песке того острова. Особенно недоволен был Чхве Чонхо. Он стоял на баке, скрестив руки на широкой груди, и исподлобья смотрел, как Сонхва сидит на палубе рядом с Хонджуном. Русал уже мог передвигаться самостоятельно, хотя ещё хромал — хвост не до конца зажил, и он предпочитал оставаться в человеческом облике, чтобы не привлекать внимания. — Капитан, — наконец не выдержал Чонхо, — ты уверен, что это не ловушка? Русалы хитры, они заманивают в глубину, а там — акулы, водовороты, смерть. Хонджун поднял глаза и посмотрел на боцмана так, что тот невольно отступил на шаг. — Чонхо, я доверяю ему. Если ты сомневаешься в моём решении — ты всегда можешь покинуть корабль на первой же земле. Чонхо стиснул зубы, но промолчал. Юнхо положил ему руку на плечо и шепнул: «Остынь, старик, капитан знает, что делает». Сонхва сидел неподвижно, глядя на горизонт. Его тёмные волосы, всё ещё влажные, струились по плечам, и Хонджун заметил, как на солнце они отливают синевой, как морская гладь. Иногда, когда ветер касался лица Сонхва, тот прикрывал глаза, и в его облике было что-то такое... древнее, вневременное. — Они боятся, — шепнул он в мыслях Хонджуну, не поворачивая головы. — Это нормально. Я бы тоже боялся. — Они привыкнут, — ответил вслух Хонджун. — Не все. Но мне не нужна их любовь. Мне нужен ты. От этих слов сердце капитана пропустило удар. Он ничего не ответил, но наклонился ближе, коснувшись своим плечом плеча Сонхва.

***

Ночь опустилась на океан тёплая и звёздная. Команда разошлась по каютам, и только Хонджун остался на палубе — он снова не мог уснуть. Но теперь он знал, почему. Сонхва сидел на поручнях кормы, свесив ноги в воду. Его ступни были обнажены — бледные, тонкие, почти прозрачные. Он смотрел на лунную дорожку и тихо, почти беззвучно, напевал что-то на своём языке. Голос был мягким, тягучим, как течение. Хонджун подошёл сзади и остановился в двух шагах. — Не спится? — спросил он. Сонхва обернулся. В темноте его глаза сияли слабым фиолетовым светом — нечеловеческим, завораживающим. — Тебе тоже. У нас обоих такая привычка. — Это не привычка, — сказал Хонджун, садясь рядом на поручни. — Это проклятие. — Какое? Хонджун долго молчал. Потом вздохнул: — Всегда искать что-то, что не можешь найти. Сонхва наклонил голову, изучая его лицо. — Ты уже нашёл? Хонджун повернулся к нему. Они сидели так близко, что капитан мог пересчитать ресницы русала. От него пахло солью и водорослями — резко, но приятно. — Не знаю, — прошептал Хонджун. — Может быть. Сонхва медленно поднял руку и коснулся его щеки — так же, как тогда в каюте. Но теперь в прикосновении не было боли, только нежность. — Ты дрожишь, капитан. — От холода, — соврал Хонджун, хотя ночь была тёплой. Сонхва улыбнулся — впервые настоящей улыбкой, не грустной, а тёплой, почти озорной. — Ты лжёшь мне. Но я прощаю. Ты спас мне жизнь, и я отдам тебе свою, если потребуется. — Не надо отдавать, — выдохнул Хонджун. — Просто останься. И он потянулся к нему. Их губы встретились — мягко, неуверенно, как будто они оба боялись, что это сон, что они разобьют его неловким движением. Сонхва был холодным, как глубина, но его рот раскрылся навстречу, и Хонджун почувствовал на языке солоноватый привкус моря, смешанный с чем-то сладким — может быть, магия, может быть, сам Сонхва. Поцелуй длился мгновение или вечность. Хонджун обнял его за талию, притянул ближе, чувствуя под тонкой рубашкой прохладу кожи. Сонхва выдохнул — тепло, несмотря на его природу, — и прижался лбом ко лбу капитана. — Никогда не думал, что смогу поцеловать человека, — прошептал он в разум Хонджуна. — Я тоже не думал, что поцелую русала, — хрипло усмехнулся капитан. Они сидели на поручнях, глядя на луну, и впервые за долгие годы Хонджуну не хотелось никуда плыть. Он хотел просто остаться здесь, в эту ночь, с этим странным существом, которое стало для него важнее любого сокровища. Но утро пришло слишком быстро.

***

В шесть утра Уён, стоявший на вахте, закричал: — Корабль по курсу! Имперский флаг! Идёт прямо на нас! Хонджун вылетел на палубу за секунду. На горизонте, быстро приближаясь, шёл большой фрегат с чёрно-золотыми парусами — тот самый адмирал Кан. Сонхва появился рядом, бледный как полотно. — Это он, — в голосе русала была смесь страха и ярости. — Он нашёл меня. Хонджун схватил его за руку, сжал крепко. — Не бойся. Я обещал тебе — мы отомстим. Команда! К бою! «Иллюзия » развернулась, пушки зарядили, пираты заняли места. Юнхо вытащил саблю, Сан натянул лук, Есан проверил свой хирургический набор — на всякий случай. Хонджун стоял на баке, прищурившись. Он знал, что битва будет жестокой. Но теперь у него был не просто корабль и команда. У него была цель. И человек, за которого он готов был сжечь весь флот империи. — Сонхва, — сказал он вслух, не оборачиваясь. — Держись рядом. Сзади прозвучал тихий шёпот в голове: — Всегда рядом, капитан.