Жемчуг Мира

Ночь встала над океаном тяжёлой, маслянистой чернотой. Ни единого облака — только звёзды, рассыпанные как соль по бархату, и луна, огромная, желтоватая, похожая на старую монету. « Иллюзия » покачивался на едва заметной зыби, его паруса были убраны, якорь надёжно вцепился в песчаное дно у рифовой гряды. Команда спала — кто в гамаках, кто на бочках с порохом, кто просто на палубе, накинув плащ на голову. Капитан Ким Хонджун не спал. Он стоял на баке, опершись ладонями о гладко отполированное ветрами дерево, и смотрел вперёд. Взгляд его был пустым, но внутри всё кипело — странное беспокойство, которого он не мог объяснить. За двадцать семь лет он привык к морю, к бою, к крови и золоту. Он был королём пиратов — не потому что коронован, а потому что никто в Семи морях не осмеливался перечить ему. Его имя вырезали на пулях, чтобы те летели быстрее. Его флаг внушал ужас даже имперским адмиралам. Но сегодня, стоя здесь, в тишине, он чувствовал себя мальчишкой, который впервые увидел море и понял, что оно огромнее его самого. — Чего тебе не хватает? — шепнул он в темноту. Ответа не было. Только плеск воды о борт. Хонджун уже собрался уйти, когда краем глаза заметил движение — на рифе, в сотне метров от корабля. Белое пятно на чёрных камнях. Он замер, вглядываясь. Пятно шевельнулось, и лунный свет упал на фигуру. Это был человек. Или нет. Хонджун различил длинные, мокрые пряди волос, обнажённые плечи, тонкий стан. Незнакомец сидел на камне, свесив ноги в воду, и смотрел прямо на корабль. Или на самого капитана? Расстояние было слишком большим, но Хонджун почувствовал, как чей-то взгляд коснулся его души. Он не верил в легенды. Русалки, сирены, морские девы — сказки для пьяных матросов. Но сейчас он видел это своими глазами. Существо было прекрасным — неестественно, болезненно прекрасным. Кожа светилась в лунном сиянии, глаза казались тёмными провалами, а губы — чуть приоткрытыми, будто он хотел что-то сказать. Хонджун не двинулся. Он просто смотрел, и странное тепло разливалось в груди. Существо вдруг наклонило голову, и голос — беззвучный, но отчётливый — прозвучал прямо в мозгу капитана: — Ты тоже ищешь то, чего нет? Хонджун вздрогнул, но не подал виду. — Кто ты? — спросил он, сам не зная, зачем. Он знал, что русалы заманивают голосом, но этот не пел. Он просто говорил — и говорил с ним, Ким Хонджуном, пиратом, убийцей, королём. — Пак Сонхва, — прозвучало в ответ. — А ты — тот, кому не спится. Русал улыбнулся — грустно, почти невесомо. И затем, плавно, словно вода сама несла его, скользнул с камня в океан. Его хвост — чешуйчатый, переливающийся серебром и синевой, — мелькнул на мгновение, и исчез. Хонджун остался стоять, глядя на круги, расходящиеся по чёрной воде. Сердце колотилось, как после долгого бега. Он провёл ладонью по лицу, потер глаза. — Сонхва, — повторил он шёпотом имя. Оно было незнакомым, но отчего-то родным. В ту ночь он так и не уснул. Но пустота внутри, которая грызла его последние месяцы, вдруг стала меньше — будто её кто-то занял собой.

***

Утро пришло серое, с низкой облачностью и мелким, противным дождём, который, казалось, проникал даже под одежду. Хонджун спустился в кают-компанию, где уже собрались все его шесть офицеров. За длинным столом из чёрного дерева, уставленным глиняными кружками с горячим чаем и остатками вчерашнего ужина, кипела жизнь. — Капитан! — Чон Юнхо, первый помощник, высокий, широкоплечий мужчина с вечно растрёпанными каштановыми волосами, поднялся при его появлении. — Ты выглядишь как призрак. Опять не спал? — Спал, — соврал Хонджун, садясь во главе стола. — Плохо, но спал. — Наш капитан влюбился, — лениво протянул Сон Минги, штурман и картограф, сидевший у иллюминатора с картой в руках. Он не поднял головы, но в голосе звучала усмешка. — У него глаза как у кота, который увидел рыбку. — Заткнись, Минги, — беззлобно бросил Хонджун. — Лучше скажи, мы на месте? — Почти. К вечеру будем у Скалистого архипелага. Там, по слухам, имперский фрегат с грузом золота. Хорошая цель. — Золото подождёт, — вдруг сказал Хонджун. Команда переглянулась. — Что? — удивился Чхве Сан, рулевой и мастер на все руки, которого называли «Бродягой» за его вечную тягу к приключениям. — Капитан, мы же ради этого шли две недели! — Я знаю, — Хонджун постучал пальцами по столу. — Просто... не знаю. Чувствую, что там что-то другое. Чон Уён, двадцатитрехлетний стрелок с вечно горящими глазами, подал голос: — Может, это знак? Старые легенды говорят, что если капитану снится русалка, значит, впереди сокровище. Все засмеялись, но Хонджун вздрогнул. Снится? Чёрт, да он вообще не спал, но видел её наяву. — Какие русалки, Уён, — фыркнул Кан Есан, корабельный лекарь, спокойный и рассудительный. — Морской бес, просто голову забиваешь. — А я слышал, — вмешался Чхве Чонхо, суровый боцман — что у северных островов русалки правда есть. И что они мстят за убитых сородичей. — Хватит, — оборвал их Хонджун. — Сегодня отдыхаем, завтра — идём на фрегат. Всё по плану. Он резко встал, чувствуя, как взгляды команды прожигают его спину. Он вышел на палубу, подставив лицо мелкому дождю. Воспоминание о прошлой ночи — о фиолетовых глазах и голосе, проникшем прямо в душу, — не отпускало. — Сонхва, — прошептал он снова. — Кто ты?

***

Дождь усилился, скрыв горизонт. Хонджун стоял у борта и смотрел на воду, будто надеялся увидеть там серебристый хвост. Но вода была пуста.