Жемчуг Мира

***

Фрегат адмирала Кана шёл на сближение быстро, его чёрные паруса надувались ветром, а на мачте реял имперский штандарт — золотой орёл на кровавом фоне. Хонджун сжал рукоять сабли и бросил короткий взгляд на Сонхва. Тот стоял у борта, бледный, но с горящими глазами. — Он убьёт нас всех, если мы не атакуем первыми, — голос русала дрожал в голове капитана. — У нас есть пушки и шесть лучших бойцов, — ответил Хонджун. — Держись за мной. Первый залп грянул с имперского корабля — ядро пробило борт «Иллюзии», взметнув щепки. Уён ответил выстрелом из пушки, снаряд разнёс часть фальшборта врага. Завязалась перестрелка. Дым, крики, треск дерева. Хонджун скомандовал абордаж. «Иллюзия» подошла вплотную, пираты перебросили крючья и доски. Первым на палубу фрегата прыгнул Юнхо, за ним Сан и Чонхо. Хонджун рванул следом, и Сонхва, несмотря на слабость, попытался за ним, но капитан рявкнул: — Нет! Оставайся на нашем корабле! — *Я не беспомощен, — огрызнулся Сонхва, но остался. Хонджун врубился в строй имперских солдат. Сабля пела в его руках, он косил врагов одного за другим, но адмирала Кана нигде не было. Внезапно с кормы раздался голос — низкий, насмешливый: — Король пиратов собственной персоной. А где твоя маленькая русалка? Я чую её запах. Кан вышел из дыма — высокий, седой, с холодными голубыми глазами. В руке он держал длинный меч, покрытый рунами. — Ты убил его семью, — прорычал Хонджун, бросаясь на него. Они столкнулись в центре палубы. Клинки сверкали, искры летели в стороны. Адмирал был сильным и опытным, но Хонджун дрался с яростью загнанного зверя. Он думал о Сонхва — о фиолетовых глазах, о том, как тот смотрел на него, о поцелуе под луной. Внезапно с «Иллюзии» раздался крик. Хонджун обернулся — двое солдат прорвались на его корабль и схватили Сонхва. Русал отбивался, но они тащили его к борту. — Нет! — заорал Хонджун, но Кан воспользовался моментом и полоснул его по плечу. Боль была острой, но Хонджун не остановился. Он бросился назад, перерубив одного солдата, второго отшвырнул пинком. Схватил Сонхва за руку и прижал к себе. — Ты в порядке? — *Я цел, — выдохнул русал. — Но он… он не уйдёт просто так. Кан уже командовал отступление. Фрегат отходил, оставляя за собой дымную завесу. Но перед тем как скрыться, адмирал крикнул: — Ты не удержишь его, Хонджун! Я вернусь за Жемчугом, и тогда вы оба умрёте! Корабль исчез в тумане. Битва была выиграна, но не окончательно. Хонджун, истекая кровью, упал на колени на палубе «Иллюзии». Сонхва тут же опустился рядом, прижал ладонь к ране. От его прикосновения боль утихла — магия русала начала затягивать порез. — *Ты спас меня, — прошептал он. — Ты рисковал собой. — Я обещал, — хрипло ответил Хонджун. — Я всегда держу слово. Их взгляды встретились, и в тот миг они оба поняли, что связаны не только договором.

***

Два дня они шли к Глубинной пещере. Хонджун залечивал рану, но больше он думал о Сонхва. Русал стал тенью капитана — всюду ходил за ним, молчал, но в его глазах читалось что-то большее, чем благодарность. Команда заметила это, но не лезла. Юнхо лишь хмыкал, глядя, как они сидят вдвоём на корме, прижавшись друг к другу. Вечером второго дня, когда корабль бросил якорь у скалистого острова, Хонджун и Сонхва остались на палубе одни. Луна светила ярко, ветер стих, океан был тих, как зеркало. — Завтра мы войдём в пещеру, — сказал Сонхва. — Там меня ждёт Жемчуг, а тебя — сокровище. Но я боюсь. — Чего? — спросил Хонджун, беря его за руку. — Что после этого мы больше никогда не увидимся. Ты получишь своё золото и уйдёшь, а я… я не знаю, захочу ли я жить без тебя. Хонджун сжал его ладонь. — Сонхва, я не возьму ни монеты. Я плыву с тобой ради тебя. Ты — сокровище, которое я искал всю жизнь. Русал поднял на него глаза, и в них блеснули слёзы — настоящие, человеческие. — Ты правда так думаешь? — Я никогда не был так уверен ни в чём, — сказал Хонджун и поцеловал его, на этот раз крепче, жаднее, с отчаянием и нежностью. Сонхва ответил, его холодные губы дрожали под напором тёплых губ капитана. Руки скользнули по плечам, к спине. Хонджун накрыл его тело своим, и они упали на палубу, не разрывая поцелуя. — Не здесь, — прошептал Сонхва. — В каюте. Там, где никто не увидит. Хонджун подхватил его на руки — Сонхва был лёгким, как пена, — и понёс в свою каюту. За ними закрылась дверь, и в темноте остались только их дыхания и шёпот моря за бортом.

***

Каюта была залита тусклым светом масляной лампы. Хонджун опустил Сонхва на свою койку и навис над ним, вглядываясь в его лицо. Фиолетовые глаза блестели влажно, волосы разметались по подушке, обнажая длинную шею и ключицы. — *Я боюсь, — прошептал Сонхва, но в голосе его звучало не сопротивление, а ожидание. — Чего? — *Что после этой ночи я уже не смогу быть просто русалом. Ты изменишь меня, Хонджун. — Тогда пусть так, — ответил капитан, склоняясь и целуя его в шею. — Я хочу изменить тебя. И я хочу, чтобы ты изменил меня. Он расстегнул свою рубашку, обнажая широкую грудь и перевязанное плечо. Сонхва провёл пальцами по шраму, и рана затянулась под его касанием — магия работала безотказно. — *Ты красивый, — прошептал русал, пробегая ладонями по груди Хонджуна. — Твёрдый и тёплый. Хонджун выдохнул, когда холодные пальцы коснулись его живота. Он медленно снял с Сонхва рубаху, обнажая бледную кожу, которая отливала перламутром в полумраке. На груди ещё виднелись следы от ран, но они затянулись, оставив лишь розовые полосы. — Ты тоже красивый, — сказал Хонджун, и его голос сел. — Будто из сказки. — *Мы в сказке, — улыбнулся Сонхва. — Сказке о пирате и русале. Хонджун накрыл его губы своими, и поцелуй стал глубже, напористее. Их языки встретились, сплелись, и Хонджун ощутил странный, пряный вкус — смесь соли и магии. Он скользил ладонью по телу Сонхва, изучая каждый изгиб: тонкую талию, острые бёдра, чувствительную кожу под рёбрами. Сонхва выгнулся навстречу, и Хонджун уловил, как внизу живота русала чешуя начинает проявляться — серебристые искры на коже, но Сонхва с усилием подавил превращение, оставаясь человеком. Он хотел быть полностью человеком в этот миг. — *Я хочу тебя, — прошептал он прямо в разум Хонджуну, и капитан вздрогнул от прямоты. — Сделай меня своим. Хонджун не заставил себя ждать. Он стянул с себя штаны, помогая Сонхва избавиться от его одежды. Их обнажённые тела соприкоснулись — горячее и холодное, твёрдое и гибкое. Хонджун накрыл Сонхва собой, вжимая его в матрас, и тот обхватил его бёдра своими ногами, притягивая ближе. — Я не сделаю тебе больно, — пообещал Хонджун, целуя его в плечо. — *Я знаю. Просто будь со мной. Хонджун взял масляную лампу, накапал немного масла на пальцы и медленно, осторожно подготовил Сонхва. Тот шипел сквозь зубы, но его глаза горели желанием. Наконец, когда он был готов, Хонджун снова навис над ним и, глядя в фиолетовые глаза, вошёл в него. Сонхва вскрикнул — беззвучно, но в голове Хонджуна разнёсся звук, похожий на песню. Капитан замер, давая ему привыкнуть, но Сонхва прикусил губу и мотнул головой: — *Не останавливайся. Пожалуйста. И Хонджун начал двигаться — медленно, глубоко, каждый раз касаясь той точки, которая заставляла Сонхва выгибаться и дрожать. Он целовал его губы, шею, грудь, покусывал ключицы. Русал царапал его спину, оставляя тонкие белые полосы, но Хонджуну было не больно — он чувствовал только жар и влагу, и как их дыхания сливаются в едином ритме. — Хонджун… — выдохнул Сонхва, и это было первое произнесённое вслух слово. Голос прозвучал глухо, хрипло, но отчётливо. — Люблю тебя… Капитан замер на миг, осознав, что русал заговорил человеческим голосом. Это было как чудо. Слёзы текли по щекам Сонхва, и Хонджун слизал их солёные капли, после чего ускорил движение, доводя их обоих до предела. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул он, когда волна наслаждения накрыла их одновременно. Сонхва кончил с тихим стоном, сжимаясь вокруг него, и Хонджун последовал за ним, уткнувшись лицом в его влажные волосы. Они лежали, обессиленные, сплетённые в объятиях. Сонхва дрожал, прижимаясь к груди Хонджуна, и тот накрыл его одеялом, гладя по спине. — Ты заговорил, — прошептал Хонджун. — Вслух. Сонхва поднял на него затуманенные глаза и улыбнулся. — Я не знаю, как это получилось. Но с тобой… я чувствую себя человеком. — Оставайся человеком. Со мной, — ответил Хонджун, целуя его в макушку. За бортом шумело море, и в пещере, которая ждала их завтра, лежало сокровище. Но они оба знали, что главное сокровище уже у них. Идём дальше. Продолжаем с середины 7-й главы — утро после первой ночи, и дальше к пещере.

***

Солнце ещё не взошло, когда Хонджун открыл глаза. В каюте царил полумрак, масляная лампа догорела, но сквозь иллюминатор пробивался серый предрассветный свет. Он повернул голову и увидел Сонхва — тот спал, прижимаясь щекой к его плечу, с влажными ресницами и чуть приоткрытыми губами. Его дыхание было ровным, тёплым — человеческим. Хонджун не шевелился. Он боялся разрушить это мгновение. Сонхва выглядел беззащитным, почти хрупким, и капитан вдруг понял, что готов отдать всё — корабль, золото, титул, — лишь бы этот русал всегда спал рядом с ним. Сонхва шевельнулся, открыл глаза — фиолетовые, ещё сонные, и улыбнулся. — *Доброе утро, — прошептал в голову Хонджуна, но затем, словно вспомнив что-то, прочистил горло и сказал вслух: — Доброе… утро. Голос был тихим, хрипловатым, но отчётливым. Сонхва удивился сам себе и коснулся пальцами горла. — У тебя получается, — улыбнулся Хонджун. — Ты говоришь. — Только с тобой, — ответил Сонхва, и его голос дрогнул от волнения. — Ты даёшь мне силы быть человеком. Хонджун перевернулся на бок, притянул его к себе и поцеловал в лоб, в переносицу, в кончик носа. Сонхва засмеялся — тихо, почти неслышно, но это был смех, а не телепатический шёпот. — Утро, — сказал он. — Я никогда не любил утро. Под водой оно не отличается от ночи. Но здесь… с тобой… оно прекрасное. — Мы ещё увидим много рассветов, — пообещал Хонджун. — Если ты захочешь. Сонхва ответил долгим поцелуем, и только стук в дверь прервал их. — Капитан! — голос Юнхо был бодрым и чуть насмешливым. — Мы уже у входа в пещеру. Ты как, живой? — Иди к чертям, Юнхо! — крикнул Хонджун, но беззлобно. Сонхва хихикнул, пряча лицо в подушку. Они оделись быстро, но Хонджун задержался на мгновение, глядя на Сонхва. — Ты идёшь под воду? — спросил он. — Ты сможешь? — Мои раны почти затянулись, — ответил Сонхва, и в его голосе зазвучала уверенность. — Я верну себе хвост, как только коснусь воды. Не бойся за меня. — Я всегда буду бояться за тебя, — сказал Хонджун и взял его за руку. — Это теперь моя работа. На палубе команда уже готовилась к спуску. Шлюпка была спущена на воду, рядом с ней плавал небольшой плот с факелами и верёвками. Сонхва подошёл к борту, посмотрел на тёмную воду, и его тело дрогнуло — одежда исчезла, уступив место переливающейся чешуе, которая покрыла ноги, превратив их в мощный серебристо-синий хвост с длинным плавником. Он легко скользнул в воду, взметнув фонтан брызг, и вынырнул с сияющими глазами. — *Я готов, — сказал он в голову Хонджуна, на этот раз телепатически, потому что под водой голос не проходил. — Спускайтесь. Я покажу путь. Хонджун прыгнул в шлюпку, за ним Юнхо, Сан и Чонхо. Остальные остались на борту «Иллюзии» для прикрытия. Шлюпка медленно вошла в тёмный проём пещеры, где вода была чёрной, как нефть, а своды нависали в нескольких метрах над головой. Сонхва плыл впереди, его хвост светился слабым голубым свечением, освещая путь. Пещера расширялась, и вдруг они оказались в огромном подземном озере, освещённом светящимися медузами, которые плавали под сводами. В центре воды возвышался каменный алтарь, на котором лежала шкатулка из перламутра. Но как только шлюпка приблизилась к алтарю, вода вокруг взбурлила. Из глубины поднялась фигура — огромный морской змей с чешуёй, переливающейся всеми цветами радуги. Глаза змея горели золотом, и он зашипел на древнем языке. Сонхва встал между змеем и шлюпкой. — *Не бойтесь, — сказал он в головы всех сразу. — Это Хранитель. Он пропустит нас, если я назову имя моей матери. Он повернулся к змею и произнёс длинную фразу на своём языке — низкую, певучую. Змей медленно опустил голову, словно кланяясь, и отошёл в сторону, исчезнув в глубине. — Всё, — сказал Сонхва вслух, обернувшись к Хонджуну. — Жемчуг ждёт. Хонджун ступил на каменный алтарь, дрожащей рукой открыл шкатулку. Внутри лежала жемчужина размером с кулак — белая, с переливами, как северное сияние. От неё исходило тепло и странный, тягучий звон, похожий на песню кита. — Возьми, — сказал Сонхва. — С её помощью я смогу воскресить свой клан. Но есть цена: я должен отдать её океану — положить на дно в самом глубоком месте. Тогда души моих сородичей вернутся. — Ты отдашь её? — спросил Хонджун. — Это не моё, — грустно улыбнулся Сонхва. — Я лишь хранитель. Но я хочу, чтобы ты видел, как я это сделаю. Он взял Жемчуг в руки, и на мгновение его тело озарилось ярким светом. Но в тот же миг в пещеру ворвался грохот — взрыв разорвал вход, и снаружи раздался голос адмирала Кана: — Стоять, русалка! Жемчуг мой! В проёме показались фигуры имперских солдат на шлюпках, а за ними — сам Кан, с поднятым мечом. Хонджун выхватил саблю. — Сонхва, прыгай в воду! Кан, иди сюда, я разберусь с тобой раз и навсегда!