The Boy Who Died and Lived Again

Путешествие до Лондона прошло сквозь размытые незнакомые лица и оживлëнные голоса, которые у Гарри не вызывали ничего, кроме смутного чувства раздражения. Он пялился в окно, наблюдая, как мимо проносится обыденный мир, от которого он чувствовал себя всë больше оторванным. Кричащая реклама, повседневные разговоры, которые он время от времени подслушивал, — всë это казалось таким... безжизненным. По сравнению с необузданной, могущественной энергией, которая теперь гудела внутри него, повседневный мир казался выцветшей акварелью. Он сжимал письмо из Хогвартса в кармане, хрустящий пергамент которого резко контрастировал с потëртой тканью поношенных штанов Дадли. Хогвартс. Школа магии. Место, где он, возможно, наконец-то поймёт ту странную силу, которая овладела им. И всë же даже предвкушение ощущалось приглушённым, скорее с оттенком отстранённого любопытства, нежели подлинной радостью. Теперь нужно найти эту Косую Аллею. Он смутно припоминал название из своего письма из Хогвартса, где она упоминалась как место, где можно приобрести школьные принадлежности. У него не было ни карты, ни чётких указаний, он полагался исключительно на зарождающийся инстинкт и слабый гул магии, который, казалось, усиливался в определённых направлениях. После недолгих блужданий по обычным улицам Лондона, которые резко контрастировали с магической энергией, которую он теперь ощущал, он заметил его — с виду обычный паб, расположенный между пыльной книжной лавкой и магазином музыкальных плёнок с выцветшими плакатами. «Дырявый Котёл», — гласила вывеска. Должно быть, это оно. Войдя внутрь, он словно преодолел невидимый барьер. Воздух сгустился, звуки сменились с обыденного гула пробок на приглушённые разговоры, прерываемые звоном бокалов. Волшебники и волшебницы в развевающихся мантиях всех мыслимых оттенков сидели за потёртыми деревянными столами, оживлённо беседуя, и их жесты часто сопровождались едва заметными взмахами палочек. Гарри наблюдал за происходящим со своим обычным отстранённым любопытством. Сама по себе повседневность магического мира была... интригующей. Он не чувствовал особого родства с этими людьми, их дух товарищества и общие истории были чужды его собственному изолированному существованию. Он был наблюдателем, одиноким существом, ориентирующимся в незнакомом пейзаже. Он подошёл к барной стойке, дерево которой за столетия использования стало гладким. Морщинистый мужчина с весёлой, слегка щербатой улыбкой протирал пивную кружку. — Чем могу помочь, молодой человек? — спросил он, и в уголках его глаз появились морщинки. — Мне нужно попасть на Косую Аллею, — заявил Гарри тихим и решительным голосом. — Первый раз, да? — бармен усмехнулся. — Меня зовут Том. Просто постучите по правильным кирпичам в стене на заднем дворе. Три вверх, два поперёк. Вы точно не пропустите. Следуя указаниям Тома, Гарри нашёл ничем не примечательную кирпичную стену на маленьком захламлëнном заднем дворе паба. Он осмотрел кажущееся случайным расположение кирпичей, и его зарождающееся магическое чутьë затрепетало. Он сосредоточил своё намерение, слабый импульс его собственной магии потянулся, и часть стены начала мерцать. От осторожного прикосновения приобретëнной им волшебной палочки — удивительно гибкой палочки из боярышника и волоса единорога — кирпичи задрожали и изогнулись внутрь, открывая оживлённую, мощëную булыжником улицу, залитую тёплым светом волшебных ламп. Косая Аллея была смесью необычного и удивительного. В магазинах с изогнутыми фасадами были выставлены сверкающие зелья, самоперемешивающиеся котлы и клетки с причудливыми созданиями. Волшебники и волшебницы сновали вдоль улицы, их мантии развевались, а в разговорах смешивались магические термины и повседневные заботы. Воздух вибрировал от магии, осязаемой энергии, которая одновременно и придавала сил, и интриговала Гарри. Он двигался сквозь толпу с почти пугающим спокойствием, его тусклые глаза с отстранëнной напряжённостью смотрели по сторонам. Теперь у него есть цель, место, где можно найти ответы, и, как он подозревал, дальнейшие откровения. Банк Гринготтс. Внушительное здание из белого мрамора, высокое и гордое, возвышалось в конце Аллеи, являясь символом древней силы и незыблемого закона. Он подошёл к высоким ступеням банка. Два охранника-гоблина, стоявших по бокам от входа, внимательно изучали его своими проницательными, умными глазами, которые бы заставили нервничать большинство одиннадцатилетних детей. Гарри, однако, выдержал их пристальный взгляд, не дрогнув. — Я хотел бы поговорить с кем-то о моих фамильных хранилищах, — заявил он чистым голосом, лишённым какой-либо детской дрожи. — У вас есть ключ, человек? — один из гоблинов, с острыми чертами лица и царственной осанкой, устремил на него пронзительный взгляд. Гарри достал маленький, вычурный ключ, который пришёл вместе с его письмом из Хогвартса, и хитроумная резьба показалась ему смутно знакомой. Гоблин взял ключ, его длинные, стройные пальцы изучали его с педантичной заботой. — Очень хорошо, — гоблин наконец-то уступил, его голос был низким, скрипучим. — Следуйте за мной. Гарри провели через огромный, наполненный гулом зал банка, мимо рядов других гоблинов, усердно работавших за своими высокими столами. По мере того как они спускались в глубины банка, воздух становился всë холоднее, а единственным звуком был ритмичный скрежет невидимых молотков и мягкий стук их шагов по каменному полу. Наконец они подошли к внушительно выглядящей двери, за которой сидел другой гоблин. Его стол был завален толстыми бухгалтерскими книгами в кожаных переплëтах. — Грипхук, — объявил сопровождающий гоблин, и его голос эхом раздался по большому кабинету. — Это мистер Гарри Поттер. Он владеет ключом от хранилища Поттеров. — Мистер Поттер, — проницательные чёрные глаза Крипхука, умные и оценивающие, остановились на Гарри. — Это заняло... некоторое время. Пожалуйста, присаживайтесь. Он указал длинным костлявым пальцем на тяжёлый деревянный стул. — Я хочу в полной мере оценить состояние моей семьи. И знать, как я могу управлять своими делами, — Гарри сел, его взгляд не дрогнул, когда он встретился глазами с гоблином. — Безусловно, — тонкие губы Грипхука слегка изогнулись, и в глазах промелькнуло нечто похожее на веселье. — Ваши запросы слегка... запоздалые. Ваш магический опекун, Альбус Дамблдор, до этого момента занимался вашими финансовыми вопросами. При упоминании Дамблдора в груди Гарри похолодело. — Занимался? Каким образом? — взгляд Грипхука заострился, изначальный намёк на веселье исчез. — Прежде чем мы погрузимся в детали, мистер Поттер, мне нужно подтверждение Вашей личности, помимо ключа от хранилища. У вас есть что-нибудь для подтверждения? Гарри сунул руку во внутренний карман своей безразмерной куртки и достал письмо из Хогвартса. Грипхук взял его, длинные пальцы прошлись по гербу Хогвартса. Затем он совершил серию быстрых, незамысловатых движений своей палочкой, и слабый серебристый свет на мгновение озарил пергамент. Выражение его лица, и без того суровое, помрачнело. — Мистер Поттер, — начал Грипхук низким и лишённым какой-либо теплоты голосом. — Похоже, что произошли... значительные разночтения в управлении имуществом Вашей семьи и раскрытии информации о Вашем полном наследстве. — Разночтения? Объясните, — Гарри наклонился вперёд, его тусклые глаза внимательно уставились на гоблина. — Вы не просто наследник Джеймса и Лили Поттеров, — Грипхук сцепил свои длинные костлявые пальцы, его взгляд был непоколебим. — По отцовской линии вы — единственный выживший наследник древнего и благородного рода Певерелл. Гарри почувствовал толчок, странный отклик внутри, стоило ему услышать эту фамилию. Певерелл. Она отозвалась в глубинах его существа, как шёпот древней силы, который перекликался с новоприобретённой магией внутри него. — Кроме того, — Грипхук продолжил серьёзным голосом. — По материнской линии, а именно в семье Блэк, через Вашу бабушку Дорею, урождённую Блэк, Вы имеете право на древний и самый благородный род Блэков, до тех пор, пока не возникнут... определённые семейные обстоятельства. Блэк. В этой фамилии скрывалось некое тёмное очарование, шëпот мятежной магии и аристократического пренебрежения, и это казалось... подходящим. — Это наследство, — произнёс Гарри на удивление ровным голосом, несмотря на откровения. — Что оно влечëт за собой? — Внушительное состояние, собственность, имеющую важное историческое и магическое значение, и солидное влияние в волшебном мире, — как ни в чëм не бывало заявил Грипхук. — Однако... наши бухгалтерские книги указывают на тенденцию... несанкционированного снятия и систематического перенаправления средств из ваших основных хранилищ. — Несанкционированное? Кем? — холодная ярость, медленно тлеющий уголёк, грозивший поглотить его, разгорелся внутри Гарри. — Вашим магическим опекуном, Альбусом Персивалем Вульфриком Брайаном Дамблдором, — пронзительные глаза Грипхука встретились со взглядом Гарри. Это имя повисло в воздухе, отягощëнное предательством. Дамблдор. Внешне доброжелательный директор, знаменитый герой Магического мира, систематически расхищал его наследство. — Куда... были направлены эти деньги? — спросил Гарри опасно мягким голосом, едва удерживая контроль над собой. — За последнее десятилетие значительные суммы были направлены семье Артура и Молли Уизли, — Грипхук сверился с одной из толстых бухгалтерских книг, водя пальцем по строчкам, выведенным причудливым почерком. — Классифицированные как «финансовая помощь» и «поддержка семьи». Гарри стиснул зубы. Уизли. Огромная, шумная семья с их неизменной преданностью Дамблдору. Значит, их безбедное существование было спонсировано его правом по рождению, бесстыдно украденным. Приторная сладость их мнимой доброты теперь отдавалась пеплом во рту. — А снятие средств на мое «содержание»? — настаивал Гарри, и в его голосе был слышен горький сарказм. — Суммы, выделенные на заботу о вас, не имеют никакого отношения к документально подтверждённым условиям жизни, которые предоставляли ваши маггловские родственники, — взгляд Грипхука был мрачным. — На самом деле, изъятых сумм хватило бы на то, чтобы обеспечить вас частным поместьем и лучшими преподавателями. Вся тяжесть манипуляций Дамблдора обрушилась на Гарри. Годы пренебрежения, голодания, эмоционального и физического насилия со стороны Дурслей — всë это было спланировано, организовано и обеспечено человеком, который должен был его защищать. Несправедливость была ошеломляющей. — Я хочу провести полную проверку, — заявил Гарри холодным и твёрдым голосом, в котором зашевелилась тьма. — Каждая транзакция, каждое снятие средств. Я хочу в полной мере узнать о его воровстве. И я хочу, чтобы это было исправлено. — Естественно, мистер Поттер, — Грипхук кивнул с выражением мрачного удовлетворения на лице. — Гринготтс относится к таким вопросам с полной серьёзностью. Мы немедленно проведём полное расследование. Вы, как законный наследник, имеете полное право вернуть то, что изначально принадлежало вам. По мере того, как Грипхук скрупулёзно описывал масштабы финансовых преступлений Дамблдора, в голове Гарри начал вырисовываться план. Месть больше не была смутным желанием. Это была конкретная цель. Дамблдор заплатит. Уизли, осознанно или неосознанно вовлечённые, также встретятся лицом к лицу с последствиями действий своего покровителя. Но, несмотря на жгучий гнев, в его мысли закралась другая, более тревожная нить — любопытство. Грипхук упоминал о ночи, когда умерли его родители, о нападении лорда Воладеморта и отразившимся от него Убивающем Проклятии. — Расскажите мне о Воладеморте, — попросил Гарри тихим голосом, в котором сквозила нездоровая озабоченность. — О Том-Кого-Нельзя-Называть? Что вас интересует? — проницательные глаза Грипхука сузились. — Моё выживание, — ответил Гарри, его взгляд оставался непоколебимым. — Моя связь с ним. Подробности той ночи. — Точные обстоятельства остаются... обсуждаемыми, — Грипхук долго колебался, его взгляд был оценивающим. — Вы были младенцем, мистер Поттер. Но проклятие... оно отскочило, как вы знаете. Считается, что часть его души, ослабевшая и ищущая сосуд, возможно, могла... привязаться к единственному тогда живому существу. Частичка души Воладеморта, живущая в нём. Открытие не ощущалось ужасающим, но было... странно притягательным. Тёмная, интимная связь с самым страшным волшебником своего времени. — Я этого не помню, — сказал Гарри со слабой, тоскливой ноткой в голосе. — Я был поражён Убивающим Проклятием. На что это похоже? — Это проклятие смерти, мистер Поттер, — Грипхук уставился на него с нечитаемым выражением лица. —Мгновенное. Окончательное. Немногие пережили это. Ещё меньше людей выразили бы сожаление о недостатке памяти. Но Гарри выразил. Он жаждал интуитивного опыта, соприкосновения с забвением. Это было нездоровое любопытство, стремление понять саму суть смерти — царства, с которым он чувствовал сейчас неразрывную связь. Пока Грипхук продолжал рассказывать о сложностях его наследия и законных способах вернуть украденное состояние, в разуме Гарри бушевал водоворот гнева, заинтересованности и растущего осознания своего уникального положения в магическом мире. Он был не просто сиротой Гарри Поттером. Он был наследником древней силы, выжившим после Убивающего Проклятия и неохотно принявшим в себя частичку разбитой души Воладеморта. В тот день он покинул Гринготтс другим человеком. Пассивное смирение с судьбой сменилось холодной, непоколебимой решимостью. Он вернёт себе то, что принадлежит ему по праву рождения. Он разгадает тайны своего прошлого. И Альбус Дамблдор поймёт, что манипулирование Гарри Поттером обошлось ему очень дорого. Вернувшись в оживлённый хаос Косой Аллеи, Гарри окинул взглядом суетливую толпу. Они пребывали в блаженном неведении о шторме, назревающем прямо у них под носом, – о тихой ярости мальчика, который был предан. Мальчик-Который-Выжил больше не был символом надежды; он был силой, полной тихих, смертоносных намерений. Ему нужны были знания, те, которые Дамблдор намеренно скрывал от него. Он подозревал, что учебной программы Хогвартса будет крайне недостаточно. Его взгляд упал на тускло освещённый магазин, спрятанный в тёмном углу переулка, на вывеске которого едва виднелась надпись: «Боргин и Бёркс». Место, в котором, по слухам, торговали тёмными артефактами и запретными знаниями. Слабая улыбка, лишённая тепла, тронула губы Гарри. Возможно, самое время углубиться в тёмные, более увлекательные аспекты магии. Возможно, пришло время принять тёмное наследие своих предков. Игра началась, и Гарри Поттер не играл по чужим правилам. Он пересёк булыжную мостовую и ступил в тускло освещённый магазин, в воздухе которого витала пыль, разложение и едва уловимая злобная энергия. Колокольчик над дверью зазвенел, оповещая невидимого владельца о новом покупателе.