The Boy Who Died and Lived Again

Гарри вернулся на Площадь Гриммо из Замка Слизерин, портключ бесшумно переместил его в гостиную. Бьющееся сердце позабытого Темного Лорда, надежно уменьшенное и спрятанное в зачарованном мешочке, непривычно успокаивающе касалось его кожи. Он обнаружил Сириуса и Ремуса все еще в гостиной, на столе рядом лежали остатки праздничного торта. — Вернулся, щеночек? — спросил Сириус с небольшой улыбкой на лице. — Что за таинственный подарок? Гарри заколебался. Он не хотел лгать, но он знал, что реакция Сириуса будет... непростой. — Он... уникальный, — сказал он, доставая мешочек из своей мантии. Он увеличил сердце и аккуратно поставил его на кофейный столик. Эффект был незамедлительным. Глаза Сириуса расширились в ужасе, а лицо побледнело. Ремус тоже отшатнулся, с его губ сорвался сдавленный вздох. — Что, во имя Мерлина, это такое, Гарри?! — воскликнул Сириус, отползая назад в своем кресле. — Это... человеческое сердце?! — Это сохранившееся сердце забытого Темного Лорда, — спокойно объяснил Гарри, с отстраненным интересом наблюдая за их реакцией, — подарок Тома. Он усиливает мои некромантические способности. — Усиливает твои... Гарри, о чем ты говоришь?! — Сириус вскочил на ноги, его голос был наполнен нарастающей тревогой. —Том? Ты имешь в виду Волдеморта? Ты якшаешься с... с ним? И он дал тебе... это?! — он в ярости указал жестом на пульсирующий артефакт. — Он предпочитает, чтобы его называли Томом, — поправил Гарри ровным голосом, — и да, он дал мне его. Это могущественный инструмент. — Инструмент?! — взревел Сириус, его лицо исказилось в страхе и ярости. — Гарри, этот человек убил твоих родителей! Он разрушил мою жизнь! И ты принимаешь подарки от него? Подарки... темной магии? — Он извинился, — сказал Гарри лишенным эмоций голосом, — и объяснил свои причины. Он сбился с пути, движимый желанием защитить детей-волшебников от маггловского насилия. Неверный путь, возможно, но все-таки еще путь. — Неверным?! — Сириус практически вопил. — Он – массовый убийца, Гарри! Он – зло! В этом нет ничего «неверного»! — Сириус, успокойся, — Ремус, видя, что спор разгорается, встал между ними, умиротворяюще подняв руки. — Гарри, может быть, ты объяснишь этот... подарок... чуть более ясно. Гарри пытался. Он говорил о притягательности древней силы, об очаровании жизнью и смертью, о практичности усиления его способностей к некромантии. Он объяснил концепцию сердца как проводника, средства для понимания и контроля темных потоков магии. Но его слова, произнесенные с присущей ему бесстрастной логикой, казалось, не сдержали эмоционального возмущения Сириуса. — Ты говоришь о... темной магии, Гарри! — воскликнул Сириус, проводя рукой по своим и без того растрепанным волосам. — Это не... это не то, чего хотели бы Джеймс и Лили! Ты не тот, кем должен быть! — И кем я должен быть, Сириус? — в голосе Гарри послышались стальные нотки. — Золотым мальчиком Гриффиндора, слепо выполняющим все прихоти Дамблдора? Пешкой в его грандиозных планах? Героем, который игнорирует правду о своем собственном прошлом и о несправедливости, совершенной по отношению к его семье? Спор продолжился, столкновение точек зрения казалось непримиримым. Сириус, все еще не оправившийся от многолетней травмы и от шокирующих откровений Гарри, не мог понять его увлечения тьмой. Гарри, в свою очередь, находил эмоциональные всплески Сириуса и его привязанность к романтизированному прошлому удручающе нелогичными. Как только напряжение достигло предела, по гостиной разнесся яростный визг. Кричер, который стоял у двери и слушал с растущим негодованием, бросился Сириусу на ноги. — Предатель расстроил хозяина Гарри! — завизжал Кричер, взмахивая своими долговязыми руками. — Заставил хозяина Гарри грустить! Кричер накажет предателя! Кричер будет прятать все носки предателя! Кричер будет добавлять соль в чай предателя! Кричер подменит шампунь предателя на зелье для удаления волос! — Отстань от меня, ты, душевнобольной кухонный клоп! — Сириус взвизгнул, подпрыгивая на одной ноге, когда Кричер вцепился в его лодыжку. — Ремус, помоги! Ремусу, несмотря на серьезность ситуации, пришлось закусить улыбку. Он осторожно оторвал Кричера от Сириуса, который теперь яростно смотрел на домового эльфа. Кричер, однако, просто задрал нос с выражением самодовольства на лице и поспешил прочь, мрачно бормоча что-то о «неблагодарных предателях». Комичная передышка, какой бы короткой она ни была, разрядила напряжение. Гарри, почувствовав прилив раздражения от этого спора, решил, что ему нужно немного отвлечься. Он достал портключ, который дал ему Том. — Я ухожу, — заявил Гарри ровным голосом, — мне нужно... подумать. Прежде чем Сириус успел возразить, Гарри активировал портключ и исчез, оставив ошеломленного Сириуса и вздыхающего Ремуса в гостиной. — Неприятности в райском уголке, Гарри? — протянул Том, жестом указывая на удобное кресло. — Он нашел сердце, — Гарри опустился в кресло, проводя рукой по волосам, — он... расстроен. Он не понимает. — Конечно, нет, — Гарри издал низкий, звонкий смешок. — В конце концов, он Гриффиндорец. Их картина мира немного... ограничена. Только свет и никакой тьмы. — Он продолжал называть тебя серийным убийцей, — проворчал Гарри, — и говорил, что я не должен быть таким. Необходимость объяснять свои решения перед всеми утомительна. — Безусловно, — Том откинулся на спинку своего стула, его темные глаза были задумчивыми, — бремя непонимания. Однако, Гарри, подумай вот о чем: ему не все равно. Он переживает настолько, чтобы расстраиваться и бояться за тебя. Это редкость в нашем мире. — Он думает, что я проваливаюсь во тьму, — Гарри нахмурил брови, — что я предаю память своих родителей. — Возможно, — задумчиво произнес Том, — но его обеспокоенность проистекает из... привязанности. Возможно, это ошибочная привязанность, но, тем не менее, привязанность. Многие позавидовали бы такой связи, Гарри. Иметь кого-то, кто так сильно заботится о тебе, пусть и в такой довольно... грубой манере, — он сделал паузу, и его взгляд почти незаметно смягчился, — это хорошо, Гарри. Иметь того, кто переживает о тебе, даже если и не полностью осознает твой путь. Гарри обдумал его слова. В какой-то мере Том был прав. Гнев Сириуса, его страх, – все это было вызвано искренним беспокойством. Оно было неуклюже и раздражало, но все же оно было. После долгой беседы с Томом, в ходе которой они обсудили стратегию взаимодействия с Министерством и окончание расследования дела Сириуса, Гарри ощутил новую цель. Он активировал портключ и вернулся на Площадь Гриммо. Он нашел Сириуса расхаживающим по гостиной, пока Ремус пытался успокоить его. — Гарри! Ты вернулся! — воскликнул Сириус, бросаясь к нему. — Я… мне очень жаль, щенок. Я просто... испугался. За тебя. Что... что он развращал тебя. — Я знаю, Сириус, — Гарри встретил его взгляд, в бледных глазах светилось понимание, — и я понимаю твой страх. Но я не слаб. Меня не так-то легко развратить. Я просто... я сам по себе. И моя магия, мой путь... Мой собственный. И я не Джеймс. Не Лили. Я Адриан Блэк Поттер. И я слизеринец. Сириус посмотрел на него, и в его глазах смешались облегчение и беспокойство. Наконец он кивнул, медленно, нерешительно. — Окей, Гарри. Хорошо. Я... я могу принять это. Только... пообещай мне, что ты не будешь делать ничего... безрассудного. — Я не даю обещаний, которых не смогу сдержать, Сириус, — Гарри позволил маленькой, искренней улыбке тронуть его губы, — но я всегда буду защищать тех, кто мне дорог. — Хорошо, — Сириус заключил его в еще одни, более нежные объятия. — Потому что ты — все, что у меня есть, щеночек. Ремус, наблюдавший за этим робким примирением, мягко улыбнулся. Кричер, однако, выглядывал из-за пыльной занавески, все еще прищуренными глазами глядя на Сириуса, бормоча себе под нос о «ненужных проявлениях эмоций» и «деликатных чувствах хозяина Гарри». Фаворитизм домашнего эльфа оставался забавным и бесспорно очевидным.