The Boy Who Died and Lived Again

Гарри, Сириуса и Ремуса вызвали в кабинет Дамблдора вскоре после фиаско на Дне Святого Валентина. Это была краткая, официальная записка, лишённая обычных причудливых завитушек директора. Любовное зелье, публичное выступление Рона и тревожная одержимость Джинни. Молли и Артур были уже там, когда прибыли Гарри, Сириус и Ремус в сопровождении мрачного профессора МакГонагалл. На пятнистом лице Молли выступили слёзы, её глаза горели знакомым праведным гневом, которые сразу устремились на Гарри. Артур, выглядящий бледным и растерянным, заламывал руки. Дамблдор сидел за своим столом, на лице его застыла тщательно скроенная маска печали, хотя Гарри заметил едва заметный блеск удовлетворения в его глазах, когда Молли тут же разразилась тирадой. — Гарри Поттер! — завопила Молли, указывая на него дрожащим пальцем. — Как ты мог? Развращаешь моего сына тёмной магией! Наполняешь голову Джинни... дрянью! Это всё твоих рук дело, не так ли? С тех самых пор, как ты начал общаться с... с ними! — она жестом указала на Сириуса и Ремуса, а затем на слизеринскую мантию Гарри. — Молли! — слабо вставил Артур, но у Молли уже помутился рассудок. — Он оказывает дурное влияние, Альбус! Он отвернулся от всего хорошего и чистого! Он должен быть исключён из школы для своего же блага! До того, как он превратится в... в другого Темного Лорда! — Действительно, Молли, — Дамблдор драматично вздохнул, его взгляд скользнул по Гарри с выражением глубокого разочарования. — Это очень прискорбная ситуация. Гарри, может быть, ты объяснишь...? — Здесь нечего объяснять, директор, — заявил Гарри холодным и лишённым эмоций голосом. — За исключением того, что ваши попытки манипулировать мной привели к неприятным последствиям. А обвинения Молли Уизли также примитивны, как и интеллект её сына. — Достаточно, Молли, — Сириус шагнул вперед, выражение его лица стало суровым. — Прекрати беспочвенные обвинения в сторону моего крестника. И, Альбус, до того, как ты сделаешь поспешные выводы, я требую надлежащего расследования. Вся эта ситуация попахивает чем-то гораздо более зловещим, чем шалостью школьника. — Действительно, Альбус, — Ремус, как всегда голос разума, добавил. — Происхождение зелья, сила реакции Рональда и... необычное поведение Джинни. Всё это требует тщательного расследования. Мы должны вызвать Авроров. — Конечно, в этом нет необходимости, — Дамблдор заколебался, вспышка раздражения отразилась на его лице. — Простое дисциплинарное взыскание... — Нет необходимости? — Сириус усмехнулся. — Мой крестник обвиняется в тёмной магии, а ваш собственный студент был под воздействием сильнодействующего любовного зелья. Это дело Департамента Магического Правопорядка, Альбус, а не твоего личного усмотрения. Дамблдор неохотно согласился. Несколько минут спустя прибыли два аврора, расторопные и с мрачными лицами. Они быстро приступили к расследованию. Магический след на оставшихся конфетах из кармана Рона безошибочно выявил признаки амортенции. Затем была доставлена Джинни Уизли, бледная и испуганная. После осмотрительного введения веритасерума она призналась во всём. Она рассказала о своих сильных чувствах к Гарри, о своем желании привлечь его внимание. Она призналась, что подмешала любовное зелье в шоколад Гарри, её голос был ровным и бесстрастным под воздействием сыворотки. Она даже с тревожащим отсутствием угрызений совести описывала свои жуткие «подарки» в виде мёртвых животных, считая их знаками привязанности, и своё безжалостное преследование. Пока Молли Уизли слушала, её лицо теряло все краски, а изначальный гнев сменился ужасом и стыдом. Артур выглядел совершенно опустошённым. Рон, которого пригласили присутствовать при этом, уставился на свою сестру, и на его лице застыло выражение растерянности и предательства. — Это... чудовищно, — заявила Амелия Боунс, прибывшая для наблюдения за расследованием, резким и бескомпромиссным голосом. — Использовать приворотное зелье на сокурснике, пытаться манипулировать чувствами и вести себя таким... вызывающим образом... Мисс Уизли, это серьезное правонарушение. Разговор перешел к наказанию. Молли, всхлипывая, умоляла о снисхождении. Артур беспомощно посмотрел на Дамблдора. — Учитывая обстоятельства, — начал Дамблдор, и к его голосу вернулась часть его обычной властности, хотя Гарри заметил слабый блеск в его глазах из-за галлюциногенов, — и очевидную... эмоциональную нестабильность, возможно, отстранение от занятий и период... отработок... У Гарри, однако, были другие планы. Он шагнул вперёд, не сводя светлых глаз с Джинни, которая теперь беззвучно плакала. Он не испытывал жалости, только холодное, расчётливое желание добиться соответствующих последствий. — Нет, — заявил Гарри твёрдым и ясным голосом. — Отстранения недостаточно. Эта девушка пыталась нарушить свободную волю другого человека. Её действия были её собственными. И они были преднамеренными. — Я требую, чтобы Джинни Уизли было запрещено когда-либо занимать какую-либо должность в Министерстве Магии или любом другом учреждённом правительством магическом учреждении, — Гарри повернулся к Амелии Боунс. — Её суждения явно скомпрометированы. Я также требую, чтобы её палочка подвергалась регулярным, необъявлённым проверкам на предмет любой тёмной или манипулятивной магии. И, — добавил он, понизив голос до леденящего душу шепота, — она должна пройти тщательное психологическое обследование у квалифицированного целителя разума, чтобы убедиться, что она больше не представляет угрозы ни для себя, ни для других. Молли ахнула, её рыдания усилились. — Ты не можешь этого сделать, Гарри! — взревел Рон. — Она всё ещё ребенок. — Она – волшебница, которая использовала тёмную магию, чтобы манипулировать другими, — возразил Гарри, не отводя взгляда. — Ее действия имеют последствия. Это не вспышка, Уизли. Это пропорциональные меры для обеспечения безопасности других и предотвращения причинения ею дальнейшего вреда. — Мистер Поттер-Блэк приводит убедительные аргументы, — Амелия Боунс внимательно слушала с задумчивым выражением. — Учитывая серьёзность правонарушения и представленные доказательства, эти меры кажутся... уместными. Министерство примет их. Джинни подняла голову, её лицо было опустошено, глаза широко раскрыты и полны дикой, отчаянной боли. На неё обрушилась вся тяжесть её действий и последствий, о которых только что рассказал Гарри. Рон с искажённым от бессильной ярости лицом уставился на Гарри, но едва заметные кивки Сириуса и Ремуса, которые молча поддержали требования Гарри, удержали его от выпада. Дамблдор, тем временем, казалось, то приходил в себя, то снова терял рассудок. — Ах, да, последствия, — пробормотал он, уставившись на чересчур вычурную чернильницу. — Как последствия для особенно упрямого гнома, который отказывается носить свои крошечные очки! Такая трагедия. Вся эта прекрасная проза, непрочитанная... — он замолчал, печально покачав головой. Взрослые обменялись тревожными взглядами. Психическое состояние Дамблдора явно ухудшалось. Когда встреча закончилась, Молли и Артур увели плачущую Джинни и разъяренного Рона. Гарри смотрел им вслед с мрачным удовлетворением. Справедливость восторжествовала, и авторитету Дамблдора был нанесен ещё один серьёзный удар. Волшебный мир, казалось, медленно, но верно начинал замечать трещины в своем, казалось бы, непогрешимом лидере. И Гарри, создатель большей части этого развала, испытывал тихое чувство триумфа.