Roots

— Как именно у вас наказывают? Привязывание за ногу вверх тормашкой? Изолятор? — Что?! — от шока Кас запнулся одной ногой о другую и чуть не покатился со склона кубарем. Они с Меиссой сбежали с ужина, прихватив еду, и направлялись к озеру. Блэк хотелось подышать воздухом, прежде чем идти на отбывание наказания, да и стены замка начали давить за целый день. — Нет? Ничего из этого? — будничным тоном спросила девушка. — Хочешь сказать, в Дурмстранге наказывают так? — Ну… не меня, но бывает. В более лёгких случаях могли просто заставить вручную мыть целый этаж замка. — Это… просто ужасно… — Зато мы научились не попадаться. Так что у вас? — В самом тяжелом случае тебя заставят вручную драить котлы. В остальных — работа в библиотеке или трофейном зале. — Что там делать? — Сортировать записи и натирать кубки. — Лучше бы подвесили за ногу, — поморщилась Меисса. Кас остановился и опешивше посмотрел на неё. — Ненавижу монотонную работу. — Наверное, поэтому у тебя так плохо с зельями. Блэк кивнула. — Мне нужен простор для воображения. — Мне жаль, что тебе назначили наказание. Меисса недовольно цокнула языком. — Не надо мне сочувствовать. — Я просто хотел сказать, что они это заслужили. Девушка улыбнулась уголком губы, но тут же опять оказалась проглочена роем своих мыслей. Несмотря на то, что она была согласна с Касом, что-то в этой ситуации гложило её. По сути, она добилась того, чего хотела. Сегодня, по мере того, как слухи расползались по замку, на неё пялилось всё меньше и меньше людей. А когда она шла на обед — все уже обходили её за два метра, боясь лишний раз попасть в её поле зрения. Рыжих недоумков ей тоже не было жалко. Они появились на заклинаниях и травологии живее, чем прежде, и показательно кидали на Меиссу полные отвращения взгляды. Наверное, дело было во Флоренс. На нумерологии она даже не поздоровалась с Меиссой и весь день забито поглядывала на неё. Что-то в этой девушке успело зацепить Блэк, и ей не хотелось, чтобы Эллингем боялась её. Кас остановился у невысокой ивы, растущей очень близко к воде, и уселся на землю под ветвями. Меисса последовала его примеру. Солнце практически скрылось за верхушками деревьев, и небо переливалось оттенками розового и оранжевого. Последние лучи мягко сбегали по зелёным склонам, подгоняемые сумерками осеннего вечера. С озера доносилось кваканье лягушек, а свежая прохлада приятно поглаживала кожу. — Я достал сигареты, — Кас порылся в кармане и выудил оттуда открытую пачку, — Пока не выяснил, кто их продаёт, но вот, конфисковал у одного старшекурсника. Меисса прыснула. — И всё же мне повезло, что ты староста. — Больше не будешь издеваться? — Конечно, буду, — улыбнулась девушка. — Но чуть пореже. Кас покачал головой, но Блэк заметила, что он сдерживает улыбку. — Я могу отправить через тебя письмо? — Почему через меня? — Боюсь, что почта проверяется. Люциус наверняка подкупил кого-то, чтобы следить за мной, иначе он просто не умеет. Я хочу написать Рею. — Хорошо. — Спасибо, — благодарно улыбнулась девушка. — И за сигареты, — добавила она, доставая одну из пачки. — Не хочешь сама написать Вальбурге или хотя бы Люциусу? Меисса замотала головой. — О чём? Они уже всё знают. Раз не пишут — им нечего сказать… А может, они так меня наказывают, — девушка закурила и отвела взгляд вдаль. Дым, идущий от сигареты, растворялся в полотне её черных волос. На носу проступила пара морщинок от того, как она нахмурилась. Кас сочувственно поджал губы. Хоть Меисса и старалась этого не показывать, парень видел, что её чувства к семье не ограничивались обидой за плохое отношение. В глубине души она всё ещё любила их всех, и тем делала себе больнее, потому что они не были способны полюбить её так же в ответ. Она грустила не только от того, что они могут наказать её, но и из-за того, что они её бросили. Бёрк не знал, как помочь ей в этой ситуации. Слова поддержки Блэк не любила, на каждое «всё будет хорошо» отвечала скептичным, если не злым, взглядом. Практически же парень посоветовать ничего не мог. Его отношения с семьёй были лучше, чем у Меиссы. Бабушка и дедушка заботились о нём, его сестре и маме. Причём последней обеспечивали специальный дорогостоящий уход. Три года назад Бёрки-старшие буквально спасли их после смерти отца Каса, своего сына, и парень был им за это безмерно благодарен. Меиссе, тем не менее, они категорически не нравились. Она не говорила об этом открыто, но это можно было понять по её взгляду. Глаза всегда выдавали её истинные эмоции. Бёрки строго придерживались чистокровных идеалов, и девушка недолюбливала их именно за это. Кас не осуждал её. Вообще-то, даже наоборот — принципиальность была одним из тех качеств, которые парень любил в Меиссе, потому что сам ими не обладал. К ним же относилась и её стойкость. Он не представлял, как Блэк выживала в своём доме, как выдерживала всё, что навалилось на неё сейчас. Из сложностей в жизни Каса были только потеря отца и болезнь матери, а на Меиссу несчастья сыпались одно за другим. И он так отчаянно хотел помочь ей, но не знал, чем. Она и сама не знала. Поэтому Кас просто был рядом настолько, насколько это было возможно. Меиссе этого было достаточно. *** Блэк пришла в кабинет чуть позже назначенного времени, засидевшись с Касом на улице. — Профессор, извините за… Какого Мерлина? — вбежав в комнату, Меисса увидела перед столом профессорки однокурсников и застыла на месте. — Добрый вечер, мисс Блэк. — Что они тут делают? — Вы будете отбывать наказание вместе. Брови Меиссы подлетели вверх. Они издеваются? Зачем? — Это нужно для того, чтобы наладить обстановку в коллективе, — будто прочитав её мысли, отчеканила женщина. У Блэк и одного из близнецов одновременно вырвались смешки. Что ж, радовало, что она не одна считала это откровенной тупостью. — Почему тогда здесь нет моих соседок? — Как вы верно отметили, мисс Джонсон и мисс Спиннет живут с вами в одной комнате, так что вы уже проводите достаточно времени вместе. Вы, — женщина обвела взглядом троицу, — отправитесь в подземелья, оттирать один из кабинетов без помощи магии. Шестикурсники готовили вспыльчивое зелье и умудрились свалить один из котлов на другой. Меисса устало вздохнула, предвкушая ноющую боль в мышцах. Радовало то, что мытьё котлов хотя бы не такое скучное, как перебирание библиотечных книг. Профессорка повела их вниз, и уже по пути близнецы начали жутко раздражать Меиссу, перешептываясь и смеясь. Они вообще когда-нибудь замолкали? Блэк не представляла, как она осилит провести с ними несколько часов. Вид кабинета зельеварения оказался поистине кошмарным. Красная засохшая каша была размазана по стенам и полу, перемешанная с ошмётками, видимо, недоваренных ингредиентов зелья. Благо, хоть не было неприятного запаха. Профессорка забрала у них палочки, вручила вёдра с мыльной водой, тряпки и щётки. Когда она покинула комнату, в ней воцарилась давящая тишина. Меисса, не поворачиваясь к близнецам и решив полностью игнорировать их существование, приступила к мытью. На удивление, эти обалдуи выполняли работу практически молча, лишь иногда перекидываясь односложными фразами. Не хотели, чтобы она подслушивала? Или это была часть бойкота? В тишине кабинета слышались только тяжелое дыхание троих учеников, усиленно натирающих стены. Они все понимали: чем быстрее закончат — тем быстрее смогут оказаться вне компании друг друга. Фред изредка поглядывал на новенькую. Ей было явно тяжелее работать руками, чем им с Джорджем, поэтому лицо у неё было очень сосредоточенным, злым и недовольным. Это раздражало. Она раздражала. С первой же секунды, как он увидел её в большом зале. На бледном лице выделялись тёмные злые глаза и тонкие губы, уголки которых были недовольно опущены вниз. Несмотря на красоту, в её внешности было что-то абсолютно неестественное. На лицо глиняной маской ложилось выражение надменности, до ужаса вымораживающее Фреда. Он видел его каждый день на мордах слизеринских снобов. И каждый раз он не мог понять, откуда в них столько яда. Они все росли в тепличных условиях, на всём готовом. Так что во всём ёбаном мире может вызывать у них такое недовольство? Блэк видели на перроне вместе с Малфоями и она постоянно моталась с Каспаром Бёрком, значит явно принадлежала не к последнему кругу лиц в чистокровном мире и была такой же, как они. Со злости Фред слишком резко опустил тряпку в ведро, и вода из него брызнула наверх, разлетаясь по полу. Девушка обернулась и смерила парня отвращённым взглядом. Уизли попытался ответить тем же, но Блэк уже отвернулась. Однако через секунду она подорвалась с места и громко завизжала, отбегая оттуда. — Что такое? — встрепенулся Джордж. — Паук! Девушка выглядела по-настоящему напуганной. Фред чуть не рассмеялся. Вот, значит, как легко обезвредить чистокровную снобку. Нужен всего лишь маленький паучок. Однако, подойдя к месту, Уизли обнаружил, что паук был достаточно большим. Тут же ему в голову пришла замечательная идея. Фред никогда не боялся насекомых, даже самых больших и мохнатых. В детстве они его настолько занимали, что он постоянно пугал маму, принося их ей, чтобы показать, какие они забавные. В итоге в доме было введено правило не приближаться к другим членам семьи ближе, чем на три метра, если у тебя что-то сидит в руке. Наклонившись, парень аккуратно пересадил паука себе на ладонь, и повернулся к девушке, вжавшейся в стену на противоположной стороне комнаты. — Что ты делаешь? — настороженно спросила она. — Хочу познакомить вас поближе, — улыбнулся Фред, начав приближаться к Меиссе. — Нет! — девушка рванула с места в сторону, и парень понесся за ней. Он был намного быстрее неё, но она была более юркой и могла лавировать между столами легче, чем он. — Уизли, прекрати это! — закричала Блэк, застряв в положении прямо напротив Фреда со всего двумя партами между ними. В какую бы сторону она ни пошла — он бы рванул за ней. — Почему? Мне кажется, ты незаслуженно его невзлюбила. Он очень милый, мохнатый и черный, — Фред тоже стоял на месте, выжидая, какое направление она выберет. — Уизли, я нашлю на тебя такие проклятия, что ты будешь умолять меня о смерти, потому что она будет приятнее них. — Без палочки? — Когда выйдем отсюда. — Но для того, чтобы выйти, тебе нужно сначала познакомиться с ним, — парень ловким движением бросил паука прямо на девушку. Меисса ринулась в сторону, визжа на всё подземелье. Фред зашёлся в хохоте, как и Джордж, до этого с интересом наблюдавший за развернувшейся погоней. Блэк прыгала по кабинету, судорожно трясясь, в попытках скинуть паука. А убедившись, что его на ней нет, повернулась к Уизли с диким взглядом. Не думая ни секунды, она шагнула к ведру с мыльной водой и, подняв его, с размаху выплеснула прямо на Фреда. Парень настолько опешил, что несколько секунд просто стоял на месте, глупо открыв рот. Но затем выражение его лица изменилось. В карих глазах загорелся недобрый огонёк. Фред сплюнул мыльную воду и рванул к своему собственному ведру. Меисса побежала вокруг парт, подальше от него, а он ринулся за ней. Когда девушка была совсем близко, парень выплеснул мыльный раствор на неё, но она резко пригнулась и спряталась под партой. Вся вода попала на Джорджа. Фред не растерялся и тут же побежал к ведру брата, но Блэк была быстрее. Она проползла под партой и выхватила ведро прямо у Фреда из-под носа, обдавая его новой порцией холодной воды. Близнецы стояли перед Меиссой разозлённые и мокрые с головы до ног. Настала её очередь смеяться. Однако Фред, теперь доведённый до предела, не собирался сдаваться: он шагнул к девушке и, обхватив руками, прижал к себе, чтобы вода с его одежды попала на неё. Блэк снова завизжала и начала вырываться, но парень вцепился в неё только сильнее, специально подняв в воздух, чтобы ей было сложнее отбиться. Уже через полминуты он об этом глубоко пожалел — колено девушки влетело ему прямо в пах, и Фред, расцепив руки, согнулся вдвое, сводя ноги от боли. Меисса повалилась на пол рядом с ним, пыхтя от злости. Джордж, хоть ему и было жалко брата, прыснул с этой картины. Однако его смех прервался уже через пару секунд, когда дверь кабинета открылась, и в него вошла Макгонагалл. Лицо профессорки вытянулось в изумлении, а глаза выпучились за стёклами очков. — Что здесь происходит?! Комната, несмотря на то, что на стенах практически не осталось зелья, выглядела ужасно. Каменный пол превратился в мыльное озеро, а парты и стулья были перемешаны настолько хаотично, что сложно было сказать, в какую сторону они вообще смотрели до этого. — Это… недоразумение, — начал Джордж. — Ещё какое, мистер Уизли! Парень опустил глаза в пол. — Как вы умудрились?! — Уизли побежал на меня с пауком! — Она облила нас водой! — Ты сам облил своего брата! — Замолчите! Вы сейчас же уберёте тут всё и доведёте класс до такого состояния, в котором он бывал в последний раз ещё сразу после строительства замка! Даже если это займёт у вас всю ночь! Вам всё понятно?! Троица вымученно кивнула. Макгонагалл молча взмахнула палочкой, высушив одежду на троице, и вышла из класса, грозно хлопнув дверью. — Это ты виновата, — подал голос более наглый близнец. Меисса открыла было рот, чтобы начать препираться с ним, но передумала. — Да иди ты нахуй, — с отвращением выплюнула Блэк, после чего молча взяла тряпку и начала вытирать пол. Фред хотел ответить девушке, но Джордж остановил его, схватив за плечо и помотав головой. Следующие три часа гриффиндорцы убирались молча. *** На выходных Макгонагалл не стала повторять своей ошибки и послала их уже на разные отработки. Меиссу так и оставили работать в подземельях, только теперь нужно было драить старые котлы. Уже через два дня руки Блэк начали ужасно ныть, и Кас настоял на том, чтобы она попросила восстанавливающее зелье в больничном крыле. Целительница, работавшая там, долго причитала, что девушке не должны поручать такие изнуряющие задания, и дала Меиссе ещё зелья с собой, чтобы на следующий день боль не вернулась. Однако ноющие мышцы были последним, что действительно волновало Блэк. В субботу ей наконец пришло письмо от Люциуса. «Дорогая Меисса, Поздравляю тебя с началом учёбы в Хогвартсе. Хоть ты и не попала на Слизерин, я верю, что ты знаешь, что делаешь, и не будешь совершать никаких глупостей. Ты молодец, что навестила брата в больничном крыле. Вам нужно держаться друг друга в такое сложное для нас всех время. Меня также радует, что ты общаешься с Каспаром Бёрком. Это доказывает, что твои ориентиры находятся в правильном месте. К сожалению, твоей бабушке труднее это понять. Не расстраивайся из-за того, что она тебе не пишет. Ей нужно время, чтобы убедиться, что твоё попадание на Гриффиндор ничего не изменит. Постарайся ей это показать. Я узнал, что ты уже успела заслужить наказание, прокляв однокурсника. Что произошло? Тебе нужна какая-то помощь с этим? У нас всё хорошо. Никаких новостей нет, кроме того, что Нарцисса наконец добавила в палисадник звенящие хризантемы. Теперь, когда прогуливаешься, можно слышать их перезвон на ветру. Тебе обязательно стоит это проверить, когда приедешь на Рождество. Как ты себя чувствуешь? Нет ли чего-то, что ты хотела бы мне рассказать? Помни, ты всегда можешь ко мне обратиться. С любовью, Твой дядя Люциус» Меисса так устала притворяться. Отчасти она даже скучала по тем временам, когда верила словам Малфоя. По уверенности и безопасности. По любви. Но эта вера разбилась и впилась осколками под кожу так больно, что теперь все попытки Люциуса играть роль заботливого дяди вызывали отвращение. Однако портить с ним отношения сейчас было нельзя. Он был единственной тростинкой, благодаря которой у Блэк оставался хоть какой-то контроль над своей жизнью. «Дорогой Люциус, Спасибо за твоё письмо. Я чувствую себя нормально. Хогвартс не так плох, как я думала. Я просила директора перевести меня на Слизерин, но он сказал, что это невозможно. Однокурсники на Гриффиндоре ужасны. Пришлось проучить одного из них. Не переживай, сейчас всё хорошо. Кроме этого новостей у меня нет. С лучшими пожеланиями, Меисса» Теперь было точно понятно, что Люциус за ней следит. Не удивительно, что Драко так на неё взбесился — видимо, его заставляют докладывать о каждом её шаге. Вслед за этим письмом девушка отправила ещё одно, но уже не со школьной совой, а с филином Каса. «Рей, Как ты? Ты в Дурмстранге? Там всё нормально? У меня всё в порядке, я в Хогвартсе. Они заслали меня сюда, чтобы я была под наблюдением. Не знаю, доходят ли до континента новости — мой отец сбежал из тюрьмы. Я ничего об этом не знаю, но он всё ещё на свободе и его ищут, вокруг школы куча дементоров. Мы можем переписываться через этого филина. Он принадлежит Касу и его зовут Стрикс. Можешь погладить его, он очень любвеобильный. Я ужасно скучаю. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Не смей винить себя и волноваться за меня. С любовью, Меисса» Блэк долго и нервно гладила грудку Стрикса, прежде чем он вспорхнул с жёрдочки и вылетел из совятни. Девушка вышла на улицу и проследила за птицей, пока она окончательно не слилась с серым небом со сгущенными тучами. Приближалась гроза. *** Понедельник начался с урока по Защите от тёмных искусств. Его вёл тот самый профессор из поезда, и Меиссе было интересно, так же ли плохо он преподаёт, как выглядит. Кас рассказывал, что должность учителя ЗОТИ была проклята, и никто не задерживался на ней дольше, чем на год, но Люпин выглядел так, будто не протянет и месяца. В школе уже начались разговоры о том, что он чем-то болен, и Меиссе даже стало его жаль. — В свете того, что в этом году вы сдаёте экзамен, — начал профессор, и в классе сразу раздались обречённые вздохи. Каждый урок в этом семестре начинался с разговоров о СОВ, и всех это ужасно достало. Люпин понимающе улыбнулся. — Сегодня мы с вами займёмся повторением того, что вы уже знаете, — мужчина подошёл к шкафу, стоящему посередине кабинета. — Как вы думаете, что может быть внутри этого шкафа? — дверца затряслась и профессору пришлось придержать её рукой. — Боггарт, — ответила какая-то когтевранка. — Верно, мисс, это боггарт. Вы также должны знать, как он выглядит. Кто-то хочет рассказать? — Для всех по-разному, сэр. Боггарт превращается в то, чего человек боится больше всего, — ответила профессору Алисия. — И это тоже верно. Ну и наконец, как вы будете бороться с боггартом? — Надо представить его, как что-то смешное, взмахнуть палочкой и произнести заклинание «Ридикулус», — продолжила девушка. — Очень хорошо, мисс… — Спиннет. — Мисс Спиннет. Пять очков Гриффиндору. Меисса с ленивым видом подпирала стену, но в ней уже начала зарождаться тревога. Они проходили боггартов в Дурмстранге, и тогда у всех на глазах её превратился в Вальбургу. Это было ужасно. — А теперь предлагаю вам построится в ряд и по-очереди показать свои умения. Я уверен, вы всё прекрасно помните! Кабинет наполнила энергичная мелодия, льющаяся из старинного граммофона, после чего Люпин распахнул шкаф. — Но профессор, — подала голос высокая когтевранка, — когда мы проходили боггартов в прошлый раз, у нас не было практики. Мужчина удивлённо обернулся на неё. — Как так вышло? — Профессор Квиррелл, который вёл у нас предмет на третьем курсе, боялся боггартов… — Он боялся всего, — добавил парень-когтевранец, стоявший рядом с девушкой. — Кроме Того-кого-нельзя-называть! Его он носил на своём затылке, — задорно дополнил один из близнецов Уизли. — Да, мы с Фредом однажды здорово надавали ему снежками по лицу, сами того не зная, — подхватил брата второй близнец. По классу покатились смешки. Люпин тоже слегка улыбнулся, уведя взгляд в пол. — Что ж, в таком случае, для вас этот урок станет отличной возможностью проверить себя перед экзаменом. Не волнуйтесь, если у вас не получится с первого раза. Это задание кажется легким из-за простоты заклинания, но сталкиваться со своими страхами может оказаться крайне неприятным. Если вы не сможете побороть их сегодня — я найду время позаниматься отдельно со всеми, кому это понадобится. Ученики, слегка напряженные, выстроились в шеренгу. Чёрная пустота шкафа пугала и одновременно притягивала взгляд, маня своей неизвестностью. Кому не интересно узнать свой главный страх? Наверное, тому, кто уже его знает. Меисса встала в самый конец шеренги и начала встревоженно следить за происходящим. Первыми осмелились выполнить задание соседки Блэк. Когда Джонсон приблизилась к шкафу, оттуда выступил мужчина. Сначала он ничего не делал, лишь исподлобья смотрел на девушку, а потом резко двинулся на неё, замахнувшись кулаком. Анджелина отступила назад и тут же выкрикнула заклинание. На лице мужчины появился грим мима, и он впечатался в невидимую стену перед собой. Повалившись на пол, он начал беззвучно артистично плакать, потирая ушибленную голову. В классе воцарилось молчание. Все резко поняли, что их страхи не ограничиваются пауками и крысами, и боггарт может вскрыть что-то действительно тёмное, о чём они сами могут и не подозревать. — Вы отлично справились, мисс, можете отдохнуть, — мягко сказал профессор. Анджелина, старающаяся скрыть испуг в своих глазах, отошла к окну. Следующей отправилась выполнять задание Алисия. Она неуверенно подошла к миму, и он превратился в старую низенькую женщину. В её руках лежала скрипка. — У вас абсолютно ничего не получается! Вы — бездарность! Так и передайте своим родителям! — разошлась старуха скрипучим голосом. Спиннет, застывшая с широко распахнутыми глазами, тряхнула головой и запустила в боггарта заклинание. Скрипка в руках женщины начала деформироваться и превратилась в огромного пушистого кота. Зверь тут же закричал и впился когтями в держащую его руку. Старуха начала носиться по комнате кругами, пытаясь скинуть его, сопровождая это громким визгом. Со стороны учеников послышались смешки. — Отличная работа, мисс Спиннет, можете быть свободны, — подбодрил девушку профессор. Алисия направилась к Анджелине. На её место тут же вышел один из близнецов, тот, что выглядел более наглым. Старуха вмиг исчезла, а из темноты шкафа вновь вылез человек. Это был мужчина, в точности похожий на Уизли, но более старый и потрёпанный. Он был одет в лохмотья и держал в руке драже-вонючки. Меисса сразу узнала их по упаковке — они с Реем часто использовали эти драже для отвлечения внимания от более серьёзных нарушений правил в Дурмстранге. Так чего именно боялся этот обалдуй? Состариться и остаться таким же недоумком? — Ридикулус! Старшая версия парня, словно пластилин, начала превращаться в школьного завхоза, одетого в балетную пачку и пуанты. Он начал скакать из стороны в сторону, элегенто взмахивая руками, как в магловском «Лебедином озере». Меисса не выдержала и усмехнулась, присоединяясь к вовсю смеящемуся классу. Следующим пошёл второй Уизли. Смотритель школы, всё ещё элегантно прыгающий на носочках, резко переформировался в зеркало. В нём стояло отражение гриффиндорца с единственным отличием — оно улыбалось, а он — нет. Меисса нахмурилась. Что это? Страх самого себя? Но, присмотревшись, девушка заметила, что улыбка была не единственным отличием между отражением и реальным парнем. Кажется, в зеркале был вовсе не он сам, а его близнец. Теперь Блэк понимала ещё меньше, но развить мысль она не успела — парень произнёс заклинание, и зеркало превратилось в ростовой портрет рыцаря. Однако из рыцарского в нём были лишь меч и шлем, в остальном мужчина был абсолютно голым. Он начал прикрывать пах двумя руками и пытаться найти, за что спрятаться, но пейзаж на картине был пустым. Волна смеха, такая же, как при прошлом близнеце, прокатилась по классу. Следующим пошёл однокурсник Меиссы, который был старостой вместе с Флоренс, — Ли Джордан. Портрет рыцаря испарился, и на его месте материализовались женщина, маленький мальчик, похожий на неё, и старшая версия самого парня. Блэк усмехнулась. Боязнь обязательств, так банально. Джордан завис даже на дольше, чем предыдущие ученики, но в итоге взмахом палочки поставил троицу на ролики, и они неуклюже покатились в разных направлениях, растворившись в воздухе через пару метров. За Ли отправился выполнять задание староста Когтеврана. Из шкафа вылезла красивая девушка и начала показывать на него пальцем и хохотать. Меисса не сдержала громкого смешка. Вот оно, хрупкое мужское эго во всей своей красе. Парень со второй попытки превратил девушку в маленькую обезьянку, продолжавшую тыкать пальцем и смеяться, но теперь более противно. За Дэвисом настала очередь Флоренс. Она осторожно подошла к обезьянке, и та тут же начала увеличиваться в размерах и раздвоилась. Перед классом предстали две девочки, одна постарше, лет тринадцати, другая — лет десяти. Старшая была очень похожа на Эллингем, только её волосы были намного темнее. Младшая же была блондинкой, но сильно отличалась от Флоренс чертами лица. Обе девочки плакали и выглядели довольно измождёнными. Были ли это родственницы девушки? Сёстры? — Ты оставила нас, — сказала старшая из них. — Как ты могла оставить нас? Флоренс застыла с широко распахнутыми глазами, и Меисса заметила, что её рука задрожала. Блэк и сама напряглась. Что-то в этих взглядах девочек неприятно отозвалось у неё в груди. Она вспомнила маленького Драко. — Ридикулус, — тихо, но твёрдо произнесла Эллингем. На головах девочек начали распускаться крупные цветы. Они повернулись друг к другу и начали хихикать над этим, забыв про Флоренс. Профессор подбадривающе зааплодировал девушке, и она скромно улыбнулась. За Эллингем последовали четыре ученицы Когтеврана. Одна из них увидела компанию подростков их возраста. Они разговаривали друг с другом и смеялись, полностью игнорируя существование девушки, стоявшей перед ними. Перед другой возникла она сама, только потолстевшая раза в три. Девушка справилась с заданием, но расплакалась после этого так сильно, что сокурсницам пришлось её успокаивать. Перед третьей материализовался парень с похабной улыбкой. Он ничего не делал, только внимательно смотрел на неё, но этот взгляд был настолько жутким, что даже у Меиссы встал ком в горле. Это задание становилось откровенно жестоким. Зачем вообще проводить его при всех? Что в Дурмстранге, что здесь — это крайняя тупость чисто стратегически. Никакой смех не поможет от того, что все узнают твои слабости и тайны. Перед четвёртой девушкой образовалась глубокая яма, и она оказалась на самом её краю. На фоне всего остального этот страх показался Меиссе самым безобидным. Когтевранка превратила дыру в профессора Снейпа. Сначала Блэк не поняла задумки, но тут мужчина расправил свои руки и начал взмахивать полами своей мантии, словно птица, пытающаяся взлететь. Класс зашёлся смехом, и когтевранка, довольная своей работой, отошла в сторону. Меисса осталась одна посередине комнаты. — Мисс Блэк, прошу вас, — мягко сказал Люпин, подняв руку в приглашающем жесте. — Я хочу отказаться от выполнения задания, — отрезала девушка, не двинувшись с места. — Мы проходили это в прошлой школе, и мне не нужно повторение. Профессор слегка нахмурился, будто о чём-то задумавшись. — Что ж, если вы уверены в своих силах, я не в праве вас заставлять. Главное, чтобы на экзамене при встрече с боггартом вы не испугались из-за недостатка опыта. — Этого не случится, — заверила девушка. — В таком случае, урок на сегодня окончен! Вы отлично поработали и заслужили отдых. — Спасибо, сэр, — раздалось почти дружно со стороны класса. Меисса, находившаяся ближе всех к выходу, быстро смылась из кабинета. — Строит из себя хрен пойми что, — выплюнула Анджелина, смотря вслед девушке. — Будто она лучше всех нас. — Может, она боится чего-то нелепого? Типа… козы? — спросила Алисия. Джонсон наградила её непонимающим взглядом. — У них очень страшные глаза… — неуверенно пояснила Спиннет. — А это интересно, — раздался над головами девушек голос Фреда. — Очень интересно, — повторил за ним близнец. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — повернулся к брату Уизли. — Да, Фредди. Пришла пора показать новенькой, что такое настоящие шутки. *** «Звёздочка, Я так рад, что ты написала. Я ужасно волновался, думал, они что-то с тобой сделают. Ты не недоговариваешь, у тебя правда всё хорошо? Как они наказали тебя? И не пиши, что никак, это будет откровенной ложью. Хогвартс — странный выбор с их стороны, учитывая историю с твоими родителями. Я предполагал, что они отправят тебя в Шармбатон. На какой факультет ты попала? Я всегда думал, что тебе подходит тот, который для храбрых. Как тебе сама школа? К тебе нормально относятся с учетом побега отца? Новости до меня дошли, но только потому, что я сам за всем следил. Думал, про тебя может что-то появиться в газетах. Как ты себя чувствуешь касательно его побега? Как ты себя вообще чувствуешь с учётом всего, что произошло? Хотел бы я быть рядом с тобой, чтобы помочь и поддержать. Моё лето прошло в волнениях за тебя, но есть и приятные новости. Я рассказал отцу правду о том, что произошло (не волнуйся, он никому ничего не скажет), и в его голове будто переключили тумблер. Он бросил пить, снова начал работать. Думаю, испугался потерять меня вслед за мамой. Я рад снова видеть его живым. В какой-то степени мы даже стали ближе, чем были до смерти мамы. Я повзрослел, а он на время сбросил с себя роль взрослого, и мы оказались на равных. Теперь между нами царит незримое взаимопонимание. Прошлых отношений нам не вернуть, но это новое нечто тоже неплохое, мне даже нравится. Маме бы тоже понравилось, чем мы стали. И за это мне стоит благодарить тебя. Помню, ты просила этого не делать, но я не мог не написать. Ты спасла не только меня, но и его, Мэй. Это невообразимо. Тебе что-то нужно? Я могу чем-то помочь? Проси что угодно, теперь у меня снова есть и возможности, и деньги. Могу выкрасть тебя из школы, если нужно! В Дурмстранге ходят слухи, но не выливаются ни во что крупное, и сомневаюсь, что это дойдёт до руководства. Все слишком боятся за свои задницы. Нам же лучше. Я ужасно скучаю. Прости, что всё повернулось так. И прости, что извиняюсь. Это последний раз, обещаю. Без тебя в школе делать совершенно нечего, я даже взялся за учёбу. Пиши почаще, а то превращусь в зануду! Не знаю, когда у нас получится увидеться, но у меня есть новые наработки песен. Подредактирую тексты и приложу к следующему письму, а то сейчас в них полный бардак. Будет даже забавно попробовать сочинить с тобой что-то на расстоянии. А пока послушай новые альбомы The Smashing Pumpkins и Slowdive. Кассеты завернул отдельно от письма, если их нет — все вопросы к филину (он и правда очень любвеобильный!) Жду подробного ответного письма! Люблю, Рей» *** — Мы можем использовать выручай-комнату, — прошептал брату Джордж, наклонившись к его уху. — Выручай-комната? Что это? — встряла в разговор Анджелина, видимо, постоянно подслушивающая их. Со вчерашнего дня она не отлипала от близнецов — ей не терпелось снова сделать что-то новенькой. Фред понимал это желание, но Джонсон начинала ему надоедать. Он привык планировать розыгрыши только с братом. Да и у этой кухни имелись свои секреты, как, например, существование волшебной комнаты, которую они с Джорджем обнаружили год назад, когда им нужно было спрятаться от Филча посреди ночи. Чем больше учеников о ней знало, тем чаще комната была бы занята, поэтому он не хотел рассказывать о ней даже подруге. — Это одно место, которое мы используем для розыгрышей… иногда, — попытался уйти от ответа Джордж. — Где оно? — В школе, — отрезал Фред. — Давайте уже есть, — он бросил на Джорджа выразительный взгляд, говорящий о том, что не стоит ничего обсуждать при других, и близнец замолчал. Фред переключил своё внимание на тарелку с завтраком, но вскоре его отобрала новенькая. Ей пришла почта и она, развернув длиннющее письмо, глупо улыбалась, пробегаясь по нему глазами. Кажется, это был первый раз, когда Фред видел улыбку на её лице. Оно очень менялось. Недовольного снобского выражения будто никогда на нём и не было, Блэк выглядела очень живой и милой. Девушка ещё раз счастливо посмотрела на письмо в своих руках, а затем поспешно сложила обратно в конверт и сунула в карман. Туда же отправилась посылка, приложенная к письму. Погладив грудку филина, принесшего письмо, Блэк приступила к еде, всё ещё держа улыбку на лице. Фреда раздражало, как она ела. Очень аккуратно и неохотно, будто есть такое дерьмище было выше её достоинства. Она возила еду по тарелке и никогда не доедала. Вдруг, улыбка сползла с лица девушки. Оно вмиг приняло сосредоточенное, а затем напуганное выражение. Она резко обернулась и начала осматривать слизеринский стол. Что, резко осознала, с какими подонками общается и живёт? Как оказалось, она была близкой родственницей Малфоев — Люциус был её дядей. Теперь у Фреда появилось ещё больше прав на то, чтобы ненавидеть её. Джордж был с ним солидарен, хоть и больше волновался за безопасность остальных гриффиндорцев, нежели имел претензии непосредственно к девушке. Блэк тем временем уже успела осмотреть и учительский стол, за которым, как и за слизеринским, не происходило ничего экстраординарного, после чего вскочила с места и выбежала из зала. Её слизеринский дружок тут же последовал за ней. На самом деле, Фред никогда не имел претензий к Каспару Бёрку. Он, пожалуй, был самым нейтральным или даже приятным из всех слизеринцев. Но раз он общался с ней — значит, ничего хорошего в нём быть не могло. Вот куда они понеслись? Опять ведут себя подозрительно. Что-то замышляют? Почему тогда не скрываются? Слишком много чести? Вчера они с Джорджем заметили новенькую и Бёрка в пустом кабинете на карте Мародеров и решили подслушать, но эти двое просто делали домашнее задание. — Ты чего? — раздался голос Джорджа над ухом. Фред завис в одном положении, наблюдая, как дверь в Большой зал никак не могла встать на место после выхода Каспара. — А? Нет, ничего. Просто странно. Блэк и Бёрк куда-то резко унеслись. — Думаешь, что-то планируют? — Может быть. — Мы могли бы проследить. — Опять? Больно много чести. Я думаю, они просто выглядят так… подозрительно. С неприятной аурой. Джордж прыснул. — Аурой? Поменьше общайся с Ли после прорицания. Фред улыбнулся. — А что? Он мог бы погадать на чаинках или разложить на таро, что скрывает эта Меисса, — Фред намеренно произнёс имя девушки, будто выплёвывая его. — Вот что за имя у неё? Даже оно с выебонами. — Ты уделяешь мыслям о ней слишком много времени. Просто игнорируй её существование. Мы проучим её — и всё. Не трать силы. — Да я и так… не трачу. Джордж был прав. Фред явно думал о девушке больше, чем ему хотелось. Нужно было просто не обращать на неё внимание. Ей же будет хуже — как же это на неё, холёную, не смотрят! Фред схватился за вилку и с особым рвением начал доедать свой завтрак. Джордж покосился на брата, усмехнувшись себе под нос. Анджелина, следившая за всем происходящим, ненавистно посмотрела на дверь, за которой до этого скрылись новенькая со слизеринцем. *** — Что случилось? — Кас вышел из зала и сразу подбежал к Меиссе, стоящей у лестницы с испуганным, даже паникующим лицом. — Кто-то копался в моих мыслях, — тихо ответила девушка. — Что? — парень подступил поближе и наклонил голову, чтобы лучше слышать Блэк. — Я почувствовала, как кто-то роется в моих мыслях. Ты знаешь, есть ли в Хогвартсе легилименты? — Нет, не знаю. Почему ты не смогла закрыться? — Просто не смогла. Я пыталась, сделала всё, как обычно, очистила сознание. Но этот человек будто… сам начал вытаскивать фрагменты. Я не знаю, как объяснить. Воспоминания сами возникали в моей голове, но их точно вызывала не я. — О чём были воспоминания? — Сначала — о письме Рея. Я очистила голову как раз после этого, но они начали лезть дальше, в моменты с однокурсниками и соседками по комнате. Они не успели ничего рассмотреть, я быстро убежала. — Насколько хороша в легилименции Вальбурга? — Видимо, явно хуже этого человека, раз против него моя окклюменция не сработала. Думаю, кто бы это ни был, его подослал Люциус. — На тебя смотрел кто-то из слизеринцев или учителей? — Нет. Я проверила. Кас обречённо выдохнул. — Значит, никаких зацепок. Меисса опустила взгляд в пол и попыталась успокоить панические мысли. Она была уверена, что защищена от вторжения кого-либо в свою голову с тех пор, как научилась окклюменции несколько лет назад. Это давало ей ощущение контроля и покоя. Теперь их не стало. — Нужно научиться более продвинутой окклюменции, — сказала девушка после нескольких минут размышлений в молчании. — Я могу помочь. Блэк подняла взгляд на друга. — Думаешь, ты владеешь ей лучше, чем я? — Сомневаюсь. Но мы можем поучиться вместе. Уверен, в библиотеке что-то найдётся. — Ты не обязан мне помогать. — Но я хочу тебе помочь. Девушка пристально всмотрелась в глаза Каса, постепенно замедляя дыхание. Его присутствие рядом успокаивало. Она была не одна. Двери большого зала резко распахнулись, и сквозь них начали выходить компании людей. Завтрак подошёл к концу. — Как мне идти на урок? Вдруг и там они продолжат это делать, а я никак не смогу защититься? — вновь запаниковала Меисса. Кас взял её ладони в свои, отводя в сторону от лестницы и подальше от чужих глаз. — Тихо, успокойся. Что у тебя сейчас? — Заклинания. — Сомневаюсь, что у твоего дяди есть связи на Когтевране. А тем более, что кто-то из пятикурсников владеет легилименцией, да ещё и лучше, чем твоя бабушка. — А если это учитель? — Профессор Флитвик, насколько мне известно, никак не связан с чистокровными семьями. К тому же, ему невыгодно выдавать себя, читая твои мысли в маленьком классе. Думаю, поэтому это и началось в большом зале — тут больше всего подозреваемых. — Отлично, теперь я не смогу есть. — Я буду приносить тебе еду. — А если они прочитают твои мысли обо мне? Кас задумался. — Значит, попрошу Натаниэля или Ричарда. — Розье точно не согласится мне помогать. — Он относится к тебе не так плохо, как ты думаешь. Да и согласится на что угодно ради конспектов по истории магии. Как и Пайк. Так что голодными мы не останемся, — улыбнулся Бёрк. Блэк выдала слабую улыбку в ответ. — Не волнуйся, мы разберёмся с этим. Главное — что ты вообще заметила, что кто-то читал твои мысли. Остальное — решаемо. Меисса кивнула, хоть и несмело. Было тяжело сохранять надежду, когда проблемы наваливались одна за другой. Она думала, что в Хогвартсе у неё будет больше контроля, чем на Гриммо, но пока что ожидания не оправдывались, начиная с попадания не на тот факультет, заканчивая тем, что теперь в её мысли могут проникнуть практически в любой момент. Успокаивало только то, что у неё был Кас. И Рей. И новые альбомы, которые она заслушает до дыр во время всех перерывов между уроками.