Гром, что принесет надежду

Глава 6 - Встреча Двух Драконов

Прошла неделя с тех пор, как Миражанна, Эльфман и Лисанна обосновались в «Хвосте Феи». Гильдия приняла их с той шумной, небрежной теплотой, которая была свойственна этому месту: Макао притащил для малышки Лисанны старого плюшевого мишку (найденного в подсобке), Вакаба каждый вечер показывал Эльфману, как пускать дымные кольца в виде драконов, а Елена, мать Лексуса, практически удочерила всех троих, накормив их до отвала домашними пирожками. Но сама Миражанна всё ещё держалась настороженно. Она вежливо улыбалась, помогала на кухне, следила за братом и сестрой, но в её глазах — больших, небесно-голубых — затаилась глубокая усталость. Она боялась своей правой руки. Даже когда та выглядела совершенно нормально, Мира носила длинные рукава и старалась не касаться ею других людей. Лексус видел это. Он видел, как Мира вздрагивает, если кто-то нечаянно задевает её плечо. Как она отводит руку за спину, когда подходит к столу. Как её дыхание сбивается, если кто-то громко смеётся рядом — будто она ждёт, что этот смех обернётся криком: «Чудовище!» И он знал, что справиться с этим в одиночку она не сможет. Лексус нашёл Кану там же, где и ожидал — у кованой решётки, отделявшей второй этаж. Она сидела на нижней ступеньке, положив подбородок на колени, и тупо смотрела на табличку «Только S-ранг». В руках она машинально перебирала колоду, вытаскивая одну и ту же карту — «Башню». Карту крушения, одиночества и изоляции. — Опять тут сидишь? — Лексус опустился рядом, бесшумно, как хищник. Его берцы не скрипнули — он уже научился контролировать каждое движение. — Кстати, ты знаешь, что за эту неделю Гилдартс три раза поднимался на второй этаж и каждый раз смотрел вниз, на лестницу? Кана вздрогнула и резко обернулась: — Что? Правда? А он… он искал кого-то? — Не знаю, — пожал плечами Лексус. — Но он смотрел именно на ступеньки. Туда, где ты обычно сидишь. Может, он привык видеть тебя там. Может, ему не хватает твоего взгляда. Кана покраснела до корней волос и уткнулась лицом в колени, пряча смущение. — Ты издеваешься, Лексус… — Ни капли. — Он легко тронул её за плечо. — Но я пришёл не только об этом. Мне нужна твоя помощь. Ты же помнишь Миру — ту девочку, которую я привёл? Кана подняла голову, нахмурившись: — Помню. Она всё время молчит. И смотрит на свою правую руку, как на змею. Я пробовала с ней заговорить, но она отвечает только «да» и «нет». Будто боится, что я испугаюсь её. — Вот именно, — Лексус кивнул. — Она боится, что все будут её бояться. Она думает, что её магия — проклятие, которое отравит любого, кто подойдёт слишком близко. И я хочу, чтобы ты доказала ей обратное. — Я? — Кана удивлённо приподняла брови. — Но я… я не умею убеждать. Я сама боюсь признаться Гилдартсу, кто я. — Именно поэтому ты — идеальный кандидат, — мягко, но твёрдо сказал Лексус. — Ты знаешь, что такое прятаться. Ты знаешь, что такое бояться, что тебя отвергнут, если узнают правду. Ты прошла через это — и выстояла. Ты единственная, кто может показать Мире, что чудовищем быть не стыдно. Кана долго молчала, крутя в руках карту «Башни». Затем, глубоко вздохнув, сунула её обратно в колоду и поднялась. — Хорошо. Но если она меня пошлёт куда подальше — будешь угощать меня соком целый месяц. — Идёт, — усмехнулся Лексус. Миражанна сидела на краю кровати в небольшой комнатке, которую выделила ей Елена, и смотрела на свою правую руку. Лёгкая, почти незаметная рябь пробегала по коже — магия демона ворочалась во сне, реагируя на тревожные мысли девочки. Она ненавидела эту руку. Ненавидела то, как она выглядит, когда просыпается. Ненавидела запах серы, который иногда исходил от неё. Ненавидела себя за то, что не может контролировать эту силу, которая когда-то спасла деревню, а теперь сделала её изгоем. В дверь постучали. — Мира? Это Кана. Можно войти? Мира вздрогнула, быстро спрятала руку под подушку и неуверенно ответила: — Да… заходи. Кана вошла — нерешительно, но с твёрдым намерением. Она села на стул напротив Миры, положила колоду карт на колени и несколько секунд просто молчала, давая Мире привыкнуть к её присутствию. — Знаешь, — начала Кана, глядя в окно, — когда я впервые пришла в «Хвост Феи», я думала, что я — самая одинокая девочка в мире. Моя мама умерла. Мой отец… он был здесь, прямо здесь, в этой гильдии, но я боялась подойти к нему. Я боялась, что он посмотрит на меня и скажет: «Ты мне не нужна. Ты ошибка». Мира замерла. Её глаза расширились. — Твой отец… он в гильдии? — Да, — тихо ответила Кана. — Это Гилдартс Клайв. Мира ахнула, прикрыв рот ладонью. Гилдартс — легенда, самый сильный маг королевства. И его дочь сидит перед ней, прямая, сжатая, как пружина. — Ты… ты никогда не говорила ему? — Нет. Я хотела. Каждый день. Но когда я вижу его — такого огромного, такого сильного, такого… недосягаемого, — я понимаю, что не могу. Я не хочу быть обузой. Я не хочу, чтобы меня жалели. Я хочу, чтобы он гордился мной. Чтобы он увидел, что я достойна стоять рядом с ним. — Кана сжала кулаки, и в её голосе прорезалась сталь. — Поэтому я стану магом S-ранга. Я докажу ему, что я не просто девчушка с картами. Я докажу, что я — его дочь. Мира молчала. Её губы дрожали. Она смотрела на Кану — на эту маленькую, хрупкую девочку, которая говорила о таких больших вещах. И впервые за долгое время Мира увидела отражение собственной боли в чужих глазах. — Значит… — прошептала Мира, — ты тоже боишься, что тебя отвергнут? — Больше всего на свете, — честно ответила Кана. — Но если я не попробую — я буду жалеть об этом всю жизнь. Поэтому я пробую. И я хочу, чтобы ты тоже попробовала. Мира медленно, словно боясь обжечься, вытащила правую руку из-под подушки. Кожа на ней была гладкой, человеческой — но под ней, глубоко внутри, пульсировала тьма. Кана не отшатнулась. Она спокойно посмотрела на руку, затем протянула свою ладонь и легко коснулась запястья Миры. — Она тёплая, — тихо сказала Кана. — Я думала, она будет холодной, как у демона. Но она тёплая. Как у человека. У Миры из глаз хлынули слёзы — крупные, горячие, долгожданные. — Ты… ты не боишься меня? — Нет. Я боюсь только того, что ты решишь, будто ты одна. Потому что это неправда. — Кана улыбнулась, сжимая её руку. — У тебя есть я. Есть Лексус. Есть Эльфман, Лисанна, Елена, старик Макаров. Ты теперь часть «Хвоста Феи». А в этой гильдии нет места страху. Есть только друзья. Мира шмыгнула носом, вытирая слёзы свободной рукой, и вдруг — впервые за всю неделю — искренне, широко улыбнулась. — Спасибо, Кана. Я… я не знаю, что сказать. — Ничего не говори. Просто будь рядом. И разреши мне показать тебе кое-что. — Кана поднялась, и её глаза загорелись азартом. — У нас тут скоро экзамен на S-ранг. И я собираюсь на него пойти. Ты тоже можешь. Твоя магия — одна из самых сильных в гильдии. Если ты научишься контролировать её, ты сможешь сокрушить любого противника. Хочешь тренироваться вместе? Мира задумалась. Внутри неё шевельнулась демоническая сущность, глухо заворчала, но Мира осадила её мысленным усилием. Она вспомнила ту ночь в амбаре — Лексус, протягивающий ей руку. И вот теперь Кана, тоже протягивающая ей руку. — Да, — тихо, но твёрдо ответила Мира. — Давай. Лексус стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал. Кана и Мира тренировались на небольшой поляне за городом — там, где когда-то Макаров учил его контролировать лакриму. Кана вытащила две карты: «Ветер» и «Земля». С тихим щелчком они засветились, и вокруг Каны поднялся небольшой вихрь, усыпанный песчинками. Она выбросила руку вперёд, и вихрь ударил в деревянную мишень, оставляя на ней глубокие царапины. — Неплохо, — одобрил Лексус с безопасного расстояния. — Но ты слишком долго заряжаешь. Если противник быстрый — он тебя достанет, пока ты тасуешь. Кана фыркнула, но кивнула: — Знаю. Работаю над этим. Мира стояла чуть поодаль, сжимая и разжимая правую руку. Она закрыла глаза, прислушиваясь к внутреннему голосу демона. Он был грубым, тягучим, но теперь — впервые — не враждебным. «Ты боишься нас, маленькая?» — прошелестел голос. — «Мы часть тебя. Мы — твоя сила. Не отталкивай нас. Используй нас.» Мира глубоко вздохнула и позволила магии вырваться наружу. Правая рука мгновенно покрылась тёмно-бордовой чешуёй, когти удлинились, мышцы взбугрились. Но Мира не закричала. Она не запаниковала. Она просто стояла, глядя на трансформированную конечность, и думала: «Я — не чудовище. Я — маг». Она ударила кулаком по земле — и в том месте взметнулся фонтан земли и камней. Воронка получилась глубокая, почти метровая. Мира открыла глаза, тяжело дыша, но на её лице сияла улыбка. — Это… это я сделала? Сама? — Ты, — подтвердил Лексус, подходя ближе. — Ты только что использовала магию Перевоплощения без страха. Это первый шаг. Теперь осталось научиться переключаться между формой демона и человеком без задержек. Кана восхищённо присвистнула: — Ничего себе… ну у тебя и сила, Мира! Если мы будем тренироваться вместе, я научу тебя фокусироваться, а ты научишь меня не бояться сильных ударов. Договорились? Мира посмотрела на свою чешуйчатую руку, затем — на Кану. Её глаза, ещё недавно полные ужаса, теперь горели решимостью. Прошло ещё два дня. Лексус, довольный тем, как Мира и Кана начали сближаться, отправился в город за припасами — Елена попросила его купить травы у Полюшки для нового отвара. Магнолия встречала его привычным шумом: торговцы выкрикивали цены, дети гонялись за кошками, а над крышами кружили чайки с реки. Но на окраине города, у старого каменного моста, Лексус вдруг замер. Его драконий слух уловил странный звук — прерывистое, взволнованное дыхание. И чужой, непривычный голос, бормочущий что-то на одной ноте. Он повернул за угол и увидел мальчика. Розоволосого, взлохмаченного, в грязной походной одежде. Тот стоял на мосту, прижав руки к перилам, и смотрел на запад, туда, где за лесом поднимались горы. Его плечи мелко дрожали — то ли от холода, то ли от чего-то другого. — Ну где же ты… — бормотал мальчик, стискивая пальцы так, что кости побелели. — Ты обещал вернуться. Сказал, что пойдёшь в путешествие на год. Прошло уже два, а тебя всё нет. Ты ведь… ты ведь не умер? Игнил? Игнил, где ты?! Лексус замер как вкопанный. Сердце пропустило удар. Игнил? Он моргнул, всматриваясь в фигуру мальчика. Розовые волосы, взъерошенный, словно после взрыва, вид. Плащ с поношенной меховой отделкой. И тот голос — громкий, взрывной, до боли знакомый. Нет. Не может быть. Лексус сделал шаг вперёд, и его берцы громко хрустнули по гравию. Мальчик обернулся, и Лексус увидел его лицо — тёмные, почти чёрные глаза, пылающие огнём несбывшейся надежды, и шрам на щеке, только начинающий заживать. — Ты кто? — насторожился мальчик, принимая боевую стойку. Нацу был на полголовы ниже и выглядел младше, но во взгляде читался дикий, упрямый норов. От него пахло серой и дымом, и в воздухе дрожал жар. — Чего вылупился? Ты из гильдии, да? Сильный небось? Думаешь, я тебя испугаюсь?! Слышь, ты Игнила видел? Говори! Лексус сглотнул. Его ладони покрылись испариной. Он узнал его. Конечно, узнал. Как можно не узнать Нацу Драгнила, даже в детстве, даже до того, как он стал тем, кем должен был стать. Но канон был сломан. И этот мальчик стоял перед ним на окраине Магнолии, искал своего дракона, которого по всем правилам должен был найти в гильдии через несколько лет, а не сейчас. — Ты Нацу? — медленно спросил Лексус, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нацу Драгнил? Мальчик вздрогнул, и его глаза стали огромными: — Откуда ты знаешь моё имя? Ты… ты точно видел Игнила! Говори, где он! Лексус открыл рот, но слова застряли в горле. Внутри него вспыхнула тревога. Это была не просто встреча — это был сигнал. Знак, что время ускоряется. Что канон трещит по швам быстрее, чем он предполагал. Он знал, что Игнил исчез. Знал, что Нацу будет искать его годами. Но он не знал, что их встреча произойдёт так рано. Что розоволосый мальчик окажется здесь, у ворот его нового дома, и будет смотреть на него с такой отчаянной надеждой, от которой у Лексуса сжалось сердце. — Я… я не видел его, — честно ответил Лексус. — Но я знаю, кто ты. И я знаю, что ты ищешь. — Он глубоко вздохнул, принимая решение. — Пойдём со мной. В «Хвост Феи». Там есть люди, которые могут помочь тебе. И там, возможно, ты найдёшь не только ответы… но и дом. Нацу нахмурился, его кулаки сжались в маленькие огненные шары. Характер так и так требовал драки или хотя бы вызова, но Лексус выглядел слишком спокойным и уверенным. — Дом? — буркнул Нацу, недоверчиво прищурившись. — Мне не нужен никакой дом, кроме Игнила! Но если у вас там есть сильные чуваки, которые могут что-то знать... ладно! Только учти, если ты меня обманул — я тебе всю гильдию по бревнышку разнесу! Лексус усмехнулся, и по его пальцам с тихим треском пробежали золотые искры. — Попробуй. Но сначала тебе придётся пройти через меня. А я знаю, как выглядит драконья магия. И я знаю, что ты — Убийца Драконов. Как и я. Нацу застыл. Его глаза расширились, когда он увидел золотые разряды, пляшущие на пальцах Лексуса. Жар, исходящий от его собственного тела, встретился с электрическим полем Лексуса, и воздух между ними зазвенел, как натянутая струна. — Ты… тоже Убийца Драконов? — прошептал Нацу, растеряв всю свою спесь. — Но… Игнил говорил, что я единственный… — Ты не один, Нацу. — Лексус протянул ему руку. — Я не знаю, что случилось с Игнилом. Но я знаю, что мы можем помочь друг другу. Пойдём. Я обещаю, что не причиню тебе вреда. Нацу посмотрел на протянутую руку, затем — в глаза Лексуса. Золотые, спокойные, не лживые. И в них, как в зеркале, он увидел себя — одинокого мальчика, ищущего отца. Он медленно, всё ещё с опаской, взял руку Лексуса. Его ладонь была горячей — почти обжигающей. Но электричество Лексуса мягко стекло к его коже, не причиняя боли, а скорее — приветствуя. — Хорошо, — глухо сказал Нацу, упрямо шмыгнув носом. — Пошли. Но если это ловушка… я тебя так подожгу, что от твоих модных шмоток один пепел останется! — Договорились, — спокойно ответил Лексус. Они повернулись к городу, где в лучах заходящего солнца сияли черепичные крыши Магнолии. Лексус знал, что этот день изменит всё. Он только что привёл в гильдию ребёнка, который должен был появиться в каноне через годы. Он только что сломал сюжет окончательно и бесповоротно. И в его груди молния гудела, как предчувствие. Когда Лексус и Нацу вошли в главный зал «Хвоста Феи», гул голосов мгновенно стих. Это было не то уважительное молчание, какое встречало Гилдартса, — скорее любопытство, смешанное с удивлением. Потому что рядом с Лексусом, известным уже всем как «Громовержец», стоял незнакомый розоволосый мальчик, от которого исходил такой жар, что воздух вокруг него слегка дрожал. Первой очнулась Лисанна. Она сидела за столом с Мирой и Эльфманом, доедая булочку с мёдом, и, увидев Нацу, восторженно захлопала в ладоши: — Ой! У него такие же волосы, как у меня! Только розовые, а не белые! А у тебя есть магия? Ты маг? Нацу, который до этого смотрел на всех с настороженной, почти звериной подозрительностью, неожиданно смутился от такого напора. Он резко выпятил грудь, пытаясь казаться грозным, потёр затылок и буркнул: — Ну… я могу дышать огнём! Если надо, могу и всю эту таверну спалить! Я сильный, поняла? — Какой огонь? Красный? Синий? А золотой бывает? — Лисанна уже спрыгнула со стула и подбежала к нему, разглядывая его как диковинную зверушку. — А ты умеешь делать огненные шары? А драконов видел? — Лисанна! — одёрнула сестру Мира, вставая из-за стола. Её голос звучал мягко, но твёрдо. — Не приставай к человеку. Он, наверное, устал с дороги. Но Нацу, глядя на белокурую девочку с огромными голубыми глазами, вдруг расслабился. В его мире было мало детей, которые смотрели на него с таким искренним восторгом, без страха или подозрения. — Да ладно, чего уж там, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время промелькнула тень улыбки. — Я могу показать. Смотри. Он щёлкнул пальцами, и над его ладонью вспыхнул крошечный огненный шар. Он был ярко-оранжевым, почти белым в центре, и от него исходило приятное, живое тепло. Лисанна ахнула и захлопала в ладоши, а Эльфман, стоявший рядом, невольно отшатнулся, прикрывая лицо рукой. — Не бойся, — быстро сказал Лексус, перехватывая взгляд Эльфмана. — Он держит силу под контролем. Огонь не вырвется. Нацу погасил шар и посмотрел на Эльфмана. В его взгляде мелькнуло недоумение — как можно бояться огня? Огонь — это жизнь. Огонь — это сила. Но он ничего не сказал, только дерзко ухмыльнулся. Тут из задней комнаты вышел Макаров, вытирая руки о свой клетчатый передник. Увидев Нацу, он приподнял бровь, но не сказал ни слова — только перевёл взгляд на Лексуса, ожидая объяснений. — Дедушка, — Лексус подошёл ближе, понизив голос, чтобы его слышал только мастер. — Это Нацу Драгнил. Он ищет своего дракона — Игнила. Он Огненный Убийца Драконов. Я нашёл его на окраине города. У него нет дома, нет гильдии, и, похоже, он один уже несколько месяцев. Макаров нахмурился, изучая мальчика. Его глаза — старые, мудрые, видевшие многое — внимательно скользили по грязной одежде, по свежим царапинам на руках, по напряжённым плечам. А затем он заметил шрам на щеке. — Драконий Убийца, говоришь, — пробормотал мастер. — И дракон исчез. Такое я уже слышал… — Он вздохнул и, подойдя к Нацу, положил руку ему на плечо. — Добро пожаловать в «Хвост Феи», мальчик. Я — Макаров, мастер этой гильдии. Если ты ищешь дом и готов быть с нами, мы примем тебя. Нацу поднял на него глаза. В них всё ещё светилась настороженность, но теперь к ней примешивалось что-то новое — надежда. Нацу шмыгнул носом и вызывающе уставился на старика: — Вы… вы правда меня примете? Даже если я не знаю никаких ваших правил? И если я случайно подпалю тут у вас что-нибудь, плакать не будете? Макаров усмехнулся и повёл рукой в сторону зала, где за столами сидели маги — кто-то пил, кто-то спорил, а кто-то, как Вакаба, уже показывал Эльфману, как пускать дымные кольца. — Посмотри вокруг, мальчик. Ты видишь хоть одного человека, который выглядит так, будто следует правилам? Мы все здесь немного… странные. Главное, чтобы у тебя было сердце. Всё остальное приложится. Нацу долго смотрел на шумный, безалаберный зал. На Макао, который только что по ошибке подпалил усы Вакабе. На Лисанну, которая весело хохотала, глядя на эту сцену. На Кану, которая сидела за дальним столиком, сосредоточенно тасуя карты, но при этом искоса поглядывая на решётку второго этажа. А затем он почувствовал руку Лексуса на своём плече. — Пошли, — сказал Лексус. — Я покажу тебе, где можно поесть. Ты, наверное, голоден. Нацу хотел возразить, проявить характер и заявить, что он не нуждается в чужой помощи и справлялся сам, но его живот предательски и очень громко заурчал на всю гильдию. Нацу густо покраснел. Лексус усмехнулся и потянул его к барной стойке. Нацу сидел за столом, окружённый магами, и уплетал вторую порцию мясного рагу. Рядом с ним сидела Лисанна, которая то и дело норовила стащить кусочек мяса с его тарелки, за что получала лёгкие шлепки от Миры. Эльфман сидел чуть поодаль, осторожно поглядывая на огненного мага. Лексус же стоял в стороне, облокотившись на колонну, и наблюдал за этой картиной. Его мысли, однако, были невесёлыми. «Нацу здесь. Не через несколько лет, а сейчас. Канон сломан окончательно. Это значит, что и другие события могут сдвинуться — и сдвинутся, скорее всего, в худшую сторону. Зачем ждать, когда Чёрный Дракон придёт на остров? Он может прийти гораздо раньше. И тогда… тогда гильдия не будет готова». Он перевёл взгляд на Эльфмана, который сидел, съёжившись, и старался не смотреть на Нацу. Бледный, худой, с вечно опущенными плечами. Тот самый Эльфман, который в будущем станет невероятно сильным магом, но до этого пройдёт через трагедию, чувство вины и почти полное уничтожение себя. Лексус знал, что произошло с Эльфманом в каноне, когда Лисанна исчезла. Он знал, как мальчик возненавидел свою магию и перестал её использовать, превратившись в безвольную тень. И хотя в этой новой реальности Лисанна была жива и здорова, Лексус не мог отделаться от мысли: «А что, если беда случится в другой раз? Что, если Чёрный Дракон или какой-то другой монстр заберёт её, и Эльфман сломается? Что, если я не смогу его защитить?» Он не знал, что «смерть» сестры в каноне была вызвана вовсе не неумением Эльфмана контролировать силу, а аномалией Эдоласа. И всё же Лексусу пришла новая мысль. — Эльфман, — позвал Лексус, подходя к столу. — Подойди на минутку. Эльфман вздрогнул, словно его позвали на расстрел, но послушно встал и приблизился. Он смотрел на Лексуса с трепетом и уважением — ведь этот парень спас их сестру, привёл их в гильдию, дал им крышу над головой. Он был для Эльфмана непререкаемым авторитетом. — Слушай, — Лексус присел на корточки, чтобы быть на уровне глаз с малым. — Я хочу тренировать тебя. Каждый день, по часу. Ты согласен? Эльфман округлил глаза: — Меня? Но… но я же слабый. Я не умею драться. Я даже магию свою не могу контролировать… — Именно поэтому я буду тебя тренировать, — твёрдо сказал Лексус. — Я научу тебя не бояться своей силы. Ты станешь сильным, Эльфман. Я обещаю. Он протянул руку, и Эльфман, поколебавшись, неуверенно пожал её. В его глазах мелькнула искра — крошечная, робкая, но живая. «Я сделаю его сильным, — подумал Лексус, глядя на мальчика. — Я не дам ему сломаться. Ни ему, ни Мире, ни Лисанне. Я изменю этот чёртов канон, даже если мне придётся самому стать громом, который перепишет историю». Но в его голове всё ещё звучал голос тревоги: «А что, если я не успею?» Поляна за городом, та же самая, где когда-то Макаров учил Лексуса управлять статикой, теперь стала местом новых уроков. На этот раз в роли учителя выступал Лексус, а учеником — семилетний Эльфман. Мальчик стоял в центре поляны, дрожа от холодного ветра. Его руки были сжаты в кулаки, но в них не чувствовалось силы — только напряжение и страх. Рядом сидели Мира и Лисанна, наблюдая за тренировкой. Нацу тоже пришёл, просто из любопытства, и теперь сидел на бревне, периодически выпуская из ноздрей тонкие струйки дыма. — Первое упражнение, — сказал Лексус, вытаскивая из кармана горсть мелких камешков. — Разбей их. Одним ударом. Эльфман посмотрел на камешки, затем на свою руку, и побледнел: — Но я… я не могу. У меня нет такой силы. — Можешь, — спокойно ответил Лексус. — Просто ты никогда не пробовал. Сделай глубокий вдох, представь, что вся твоя мана собирается в кулаке, и ударь. Просто ударь, не думая о результате. Эльфман закрыл глаза, дрожа. Он чувствовал, как внутри него что-то шевелится — тёмное, тягучее, чужое. Но это была его магия. Магия Души Демона. Та самая, которую он так боялся. Он размахнулся и ударил по камешкам. Кулак с глухим стуком столкнулся с камнем — и ничего не произошло. Камешки даже не шелохнулись. А Эльфман вскрикнул от боли, потирая покрасневшие костяшки. — Я же говорил… — прошептал он, и на глаза навернулись слёзы. — Я слабый. Я всегда был слабым. Лексус не разозлился. Он подошёл к Эльфману, сел на корточки рядом с ним и мягко, но настойчиво сказал: — Ты не слабый, Эльфман. Ты просто не доверяешь себе. Вспомни ту ночь в амбаре. Когда крестьяне пытались сжечь вас, ты встал перед сёстрами. Ты не убежал. Ты закрыл их собой. Это — сила. Настоящая сила. Магия придёт потом. Но если ты не научишься верить в себя — она никогда не проснётся. Эльфман шмыгнул носом, вытирая слёзы рукавом. — А как… как мне научиться верить? — Сделай это снова, — сказал Лексус. — Но на этот раз не думай о том, что у тебя не получится. Думай о том, что ты — маг. Что ты сильный. Что ты сможешь защитить своих сестёр, когда им будет угрожать опасность. Эльфман глубоко вздохнул, сжал кулак и, собрав всю свою волю, ударил по камешкам снова. На этот раз раздался хруст. Один камешек треснул пополам. Не все, но один. В глазах Эльфмана вспыхнуло удивление, а затем — робкая, но искренняя улыбка. — Я… я сделал это? Я разбил его? — Ты разбил его, — подтвердил Лексус, и в его голосе звучала гордость. — А теперь повторим. Десять раз. Пока не разобьёшь все. Эльфман кивнул, снова поднял руку, и в его взгляде появилась решимость, которой не было раньше. В стороне Мира наблюдала за этим с благоговением. Она смотрела на своего брата — слабого, робкого, вечно забитого, — и видела, как он меняется. Как в нём просыпается что-то новое. Что-то, чего она никогда раньше не замечала. — Лексус… — прошептала она, когда он отошёл в сторону, чтобы дать Эльфману отдохнуть. — Как ты это делаешь? Как ты заставляешь людей верить в себя? Лексус повернулся к ней. Его глаза, золотые и спокойные, смотрели на неё с мягкой усталостью. — Потому что я знаю, каково это — когда никто не верит в тебя, — тихо сказал он. — И я не хочу, чтобы кто-то другой проходил через это. Мира хотела что-то ответить, но в этот момент раздался шум. Нацу спрыгнул с бревна и уверенно подошёл к Эльфману, который пытался разбить третий камешек. Нацу заносчиво задрал нос, демонстрируя характер перед новеньким: — Эй, мелкий! — крикнул Нацу, отчего Эльфман вздрогнул. — Ты слишком медленно бьешь, плетешься как черепаха! Смотри, как надо, учись у лучших! Нацу размахнулся и с грохотом ударил кулаком по камню — тот рассыпался в пыль. Эльфман изумлённо уставился на результат, а Нацу, гордо вскинув голову и победно ухмыляясь, добавил: — Огонь даёт скорость! Но у тебя другая магия. Ты должен бить резче, жестче, не бойся кулаки испачкать! Ты не девчонка какая-то — ты маг! Давай, покажи, на что способен! Эльфман растерянно моргнул, а затем вдруг рассмеялся. Смех был лёгким, освобождающим. — Ты прав… я действительно слишком боюсь испачкаться. — Он снова поднял кулак. — Ладно. Ещё раз! Лексус наблюдал за этой сценой, и внутри него шевельнулось что-то тёплое. Нацу, который сам ещё не привык к гильдии, уже вовсю проявлял характер и пытался задирать, но одновременно подталкивать других. Это был хороший знак. И всё же в голове Лексуса оставался тихий голос тревоги. Он знал, что канон сломан. Он знал, что перемены могут быть непредсказуемыми. И самое главное — он пока не понимал причуд пространственной магии, которая в будущем свяжет эту реальность с Эдоласом. Но до этого откровения было ещё далеко. А пока — он просто тренировал мальчика, который нуждался в вере. Поздним вечером, когда гильдия уже затихла, Лексус сидел на подоконнике своей маленькой комнаты и смотрел на звёзды. В руках он держал старую книгу по теории магии — подарок Макарова, которую перечитал уже раз десять. В дверь постучали. — Войдите. Вошёл Макаров, держа в руках две кружки тёплого молока. Он протянул одну внуку и сел напротив, кряхтя. — Хорошая была тренировка сегодня, — сказал он, отпивая глоток. — Эльфман заметно повеселел. Мира говорит, что он впервые за месяц улыбнулся по-настоящему. — Он способный, — ответил Лексус, беря кружку. — Просто ему нужно время. Макаров пристально посмотрел на внука. — Ты переживаешь о чём-то, Лексус. Я чувствую это. Ты стал слишком… серьёзным. Как будто пытаешься подготовить всех к войне, которая ещё не началась. Лексус замолчал. Он не мог сказать деду правду — что знает о Чёрном Драконе, о том, что гильдия будет уничтожена на острове, если они не подготовятся. Он не мог сказать, что канон сломан и что теперь он сам не знает, чего ожидать. — Я просто хочу, чтобы все были в безопасности, — тихо сказал он. — Чтобы никто не пострадал. Макаров вздохнул и положил руку на плечо внука. — Ты не можешь защитить всех, Лексус. Но ты можешь сделать их сильнее. И ты это делаешь. Ты уже изменил судьбы Миры, Эльфмана, Каны… даже этого огненного мальчика. Продолжай в том же духе. Но не забывай отдыхать. Ты тоже всего лишь ребёнок. Лексус слабо улыбнулся, но в его глазах всё ещё светилась тревога. «Я постараюсь, дедушка, — подумал он. — Но я не могу позволить себе расслабиться. Пока я не буду уверен, что мы готовы». Продолжение следует…