Когда падает мир.

Гарри стоял у окна кухни, зажав телефон между ухом и плечом, и смотрел на серое лондонское небо, которое обещало дождь. За окном проходила обычная жизнь: люди с зонтами, красные автобусы, спешащие куда-то прохожие. Всё как всегда. Будто мир не рушился прямо сейчас в его руках. — Ты серьёзно? - голос Гарри был ровным, почти безразличным, хотя внутри что-то скручивалось в тугой узел. — Прямо сейчас ты решил мне это сказать? По телефону? На другом конце линии послышался вздох — долгий, усталый. Том всегда вздыхал так, когда считал, что Гарри ведёт себя иррационально. Словно Гарри был ребёнком, которого нужно успокоить и объяснить, как устроен мир. — Я не хотел говорить это по телефону, - ответил Том, и голос его был таким знакомым, что Гарри на секунду забыл дышать. Семь лет вместе. Семь лет, и вот так просто? — Но я не мог ждать. Не после... не после всего. — После чего? - Гарри развернулся от окна, прислонившись спиной к холодному подоконнику. На кухонном столе лежали детские рисунки — яркие, неровные, с подписями кривыми буквами: "Папе Гарри" и "Папе Тому". Алан рисовал их вчера вечером, старательно выводя каждую линию. Тедди сидел рядом, делая вид, что помогает, хотя на самом деле просто смотрел в телефон. — После того, как мы взяли Алана? После того, как Тедди переехал к нам? Или, может, после того, как я потратил семь лет своей жизни, думая, что мы строим что-то настоящее? — Гарри, не надо... — Не надо чего? - Голос Гарри был острым, как осколок стекла. — Не надо злиться? Не надо чувствовать себя преданным? Или, может, не надо задавать вопросы, потому что ты, как всегда, уже всё решил за нас обоих? Тишина на том конце линии была тяжёлой, и Гарри почти физически ощущал, как Том сжимает челюсти. Они ссорились редко, но когда ссорились, это было... разрушительно. Том всегда был рациональным, собранным, контролирующим ситуацию. А Гарри — эмоциональным, импульсивным, тем, кто говорил то, что чувствовал, не фильтруя слова. — Я не принял это решение легко, - наконец сказал Том, и в его голосе прозвучало что-то похожее на сожаление. Но сожаление не меняло сути. — Мы оба знаем, что это не работает. Я постоянно в командировках, ты один с детьми... — Я справляюсь. — Я знаю, что ты справляешься. Но это не... — Не то, чего ты хочешь? - перебил Гарри, и усмешка его была горькой. — Понятно. Значит, проблема не в том, что я не справляюсь. Проблема в том, что ты больше не хочешь этого. Семьи. Меня. — Гарри... — Нет, всё в порядке. - Гарри оттолкнулся от подоконника и прошёлся по кухне, стараясь не смотреть на рисунки, на магниты на холодильнике с фотографиями — их семейные снимки, улыбающиеся лица, моменты счастья, которые теперь казались такими далёкими. — Я понял. Ты хочешь развода. Хорошо. Подавай. — Гарри, я не хочу, чтобы это превратилось в войну. Мы можем решить всё цивилизованно... — Цивилизованно, - повторил Гарри, и голос его дрогнул, но он сжал зубы, заставляя себя не сорваться. Не сейчас. Не при детях. Где они, кстати? Тедди наверху, в своей комнате, наверное, с наушниками, как всегда. Алан... Алан играл в гостиной, строил что-то из конструктора. Гарри слышал тихое бормотание — мальчик всегда разговаривал с игрушками, когда думал, что его никто не слышит. — Я не буду за тебя цепляться, Том. Если ты хочешь уйти — уходи. Но не жди, что я буду тебя умолять остаться. - Гарри закрыл глаза, прислонившись лбом к холодильнику. Металл был прохладным, почти освежающим. — Дети останутся со мной. Я справлюсь. — Я не собираюсь бросать детей... — Ты собираешься бросить меня. Разве это не одно и то же? Молчание. Долгое, давящее, невыносимое. Гарри слышал, как Том дышит — ровно, размеренно, словно считал до десяти, прежде чем ответить. Он всегда так делал, когда хотел сохранить контроль над ситуацией. — Я вернусь через три дня, - сказал наконец Том. — Мы всё обсудим. Нормально. Без криков. — Я не кричу. — Гарри... — Три дня, - повторил Гарри, открывая глаза. — Хорошо. Возвращайся. Обсудим. А пока что, наслаждайся своей командировкой. Он не стал ждать ответа. Просто нажал красную кнопку и бросил телефон на стол, где тот упал на детские рисунки, смяв один из них. Гарри уставился на смятую бумагу, на яркие краски, на неровные буквы — "Папе Тому" — и почувствовал, как внутри что-то трескается. Семь лет. Семь долгих, сложных, но счастливых лет. И вот так вот, по телефону, за три дня до возвращения, Том решил, что всё кончено. Гарри провёл рукой по лицу, стараясь успокоиться. Не сейчас. Не здесь. Алан в соседней комнате, и Гарри не хотел, чтобы мальчик услышал. Алан только начал привыкать к ним, только начал называть их "папа Гарри" и "папа Том" без запинки, только начал верить, что его не вернут обратно в детдом. А теперь... — Папа? Гарри обернулся. Алан стоял в дверях кухни, держа в руках пластиковую фигурку динозавра. Его большие тёмные глаза смотрели на Гарри с тревогой, и Гарри понял, что мальчик слышал. Не всё, но достаточно. — Эй, малыш, - Гарри заставил себя улыбнуться, присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребёнком. — Всё хорошо. Просто... папа Том задержится в командировке ещё на пару дней. Но он вернётся. Обещаю. Алан молчал, сжимая динозавра так сильно, что костяшки пальцев побелели. Гарри знал этот взгляд — мальчик не верил. Или боялся поверить. В детдоме ему обещали много чего. И почти ничего не сбылось. — Правда вернётся? - наконец спросил Алан тихо, и голос его дрогнул. Гарри кивнул, протянув руку и мягко коснувшись плеча мальчика. — Правда. Он обещал. А папа Том всегда держит слово, помнишь? Алан кивнул, но тревога в глазах не исчезла. Он развернулся и побежал обратно в гостиную, и Гарри услышал, как мальчик снова начал что-то бормотать своим игрушкам. Защитный механизм. Когда Алану было страшно или тревожно, он уходил в свой мир, где всё было под контролем, где никто не мог его ранить. Гарри медленно выпрямился, чувствуя тяжесть в груди. Он не мог позволить себе развалиться. Не сейчас. Не при детях. Тедди и Алан... они были его приоритетом. Том хотел уйти? Пусть уходит. Гарри справится. Он всегда справлялся. Он взял телефон со стола, разгладил смятый рисунок и повесил его обратно на холодильник. Потом посмотрел на часы. Половина шестого вечера. Нужно готовить ужин. Алан любил пасту с сыром, а Тедди... Тедди ел почти всё, но последнее время всё чаще запирался в комнате, отказываясь спускаться к столу. Подростки. Гарри открыл холодильник, достал пачку пасты, сыр, молоко. Механические движения, знакомые до боли. Он готовил ужин каждый вечер, пока Том был на работе. Или в командировке. Или... где угодно, кроме дома. Может, Том был прав. Может, это действительно не работало. Может, Гарри цеплялся за иллюзию семьи, которой на самом деле не было. Нет. Гарри покачал головой, включая плиту. Это была семья. Пусть не идеальная, пусть со своими проблемами, но это была их семья. Он, Том, Тедди, Алан. И если Том решил, что больше не хочет быть её частью... Гарри сжал зубы, мешая пасту в кипящей воде. Тогда пусть уходит. Но дети остаются здесь. С ним. Ужин прошёл тихо. Тедди спустился вниз, но почти не разговаривал, уткнувшись в телефон. Алан ковырялся в тарелке, съел половину порции и попросил разрешения выйти из-за стола. Гарри позволил. Он сам почти не притронулся к еде — в горле стоял ком, и каждый кусок давался с трудом. Когда дети разошлись по комнатам, Гарри остался на кухне, глядя на три тарелки — одну пустую (Тедди всё-таки съел), одну полупустую (Алан), и свою, почти нетронутую. Четвёртая тарелка осталась в шкафу. Обычно он накрывал на четверых, даже если Тома не было дома. Привычка. Надежда, что он вернётся и сядет за стол вместе с ними. Сегодня Гарри не стал доставать четвёртую тарелку. Он убрал со стола, помыл посуду, вытер столешницу. Всё механически, на автопилоте. Когда закончил, посмотрел на часы. Восемь вечера. Время укладывать Алана спать. Тедди сам решит, когда ему лечь — он достаточно взрослый, чтобы контролировать свой режим. Хотя Гарри знал, что подросток, скорее всего, просидит до полуночи, уткнувшись в телефон или компьютер. Гарри поднялся на второй этаж, остановился у двери Алана и тихо постучал. — Алан? Малыш, пора готовиться ко сну. — Ещё пять минут! - донёсся из-за двери голос мальчика, и Гарри невольно улыбнулся. Алан всегда просил "ещё пять минут". Каждый вечер. — Хорошо, пять минут. Но потом сразу в ванную, чистить зубы. — Хорошо! Гарри прошёл дальше по коридору, остановился у двери Тедди. Свет горел, из-за двери доносилась тихая музыка. Гарри постучал. — Тедди? — Да? — Можно войти? Пауза. Потом: — Да. Гарри открыл дверь. Тедди лежал на кровати, уткнувшись в телефон. Комната была типичной подростковой — плакаты на стенах, разбросанная одежда, учебники на столе, которые, судя по всему, не открывались уже неделю. Тедди поступил в старшую школу в этом году, и Гарри волновался, что мальчик не справится с нагрузкой. Но Тедди был умным — как его отец. Ремус всегда был самым умным. — Как дела? - спросил Гарри, присаживаясь на край кровати. Тедди пожал плечами, не отрывая взгляда от экрана. — Нормально. — Тедди, - Гарри мягко коснулся его плеча, и подросток наконец поднял глаза. — Правда. Как дела? Тедди долго смотрел на него, и Гарри видел в его глазах что-то похожее на тревогу. Мальчик всегда был чутким, слишком чутким. Он чувствовал, когда что-то было не так. — Ты и папа Том поругались? - наконец спросил Тедди тихо. Он не хотел врать. Никогда не врал детям. Но как объяснить семнадцатилетнему подростку, что его семья разваливается? Что человек, которого он считал близким последние два года, решил уйти? — Мы... - Гарри вздохнул, провёл рукой по волосам. — У нас есть некоторые... разногласия. Но мы их решим. Обещаю. — Он не вернётся, да? Гарри моргнул, поражённый прямотой вопроса. — Что? Конечно, вернётся. Он обещал. — Гарри, - Тедди сел, отложив телефон в сторону. — Я не маленький. Я слышал, как вы разговаривали по телефону. Ну, не всё, но... я понял. Он хочет развода, да? Молчание. Гарри не знал, что ответить. Часть его хотела отрицать, защитить Тедди от правды. Но другая часть знала, что мальчик заслуживает честности. Он потерял родителей два года назад. Он имел право знать, что происходит с его новой семьёй. — Да, - наконец сказал Гарри тихо. — Он хочет развода. Тедди кивнул, отводя взгляд. Гарри видел, как подросток сжал кулаки, как челюсть его напряглась. — И что теперь будет? - спросил Тедди, и голос его был глухим. — Мы останемся здесь? Или нам придётся переехать? Или... или меня отправят куда-то ещё? — Что? - Гарри схватил Тедди за руку, сжал крепко. — Нет. Ни за что. Ты остаёшься здесь. Со мной. И Алан тоже. Мы не разваливаемся, Тедди. Мы — семья. Том... Том может уйти, если хочет. Но мы с тобой и Аланом — мы остаёмся вместе. Понял? Тедди смотрел на него долго, и Гарри видел, как в глазах подростка боролись эмоции — страх, облегчение, гнев, боль. Наконец, Тедди кивнул, и плечи его немного расслабились. — Хорошо, - сказал он тихо. — Хорошо. Гарри обнял его — крепко, отчаянно, словно боялся отпустить. Тедди ответил на объятие, уткнувшись лицом в плечо Гарри, и на секунду Гарри почувствовал, как мальчик дрожит. Плачет? Нет, Тедди не плакал. Не при нём. Подростки не плачут. Они держат всё внутри, пока не взорвутся. — Я люблю тебя, - прошептал Гарри. — Ты мой племянник, мой крестник, и я никогда, слышишь, никогда тебя не брошу. Что бы ни случилось. — Я знаю, - прошептал в ответ Тедди, и голос его дрогнул. — Я тоже тебя люблю. Они сидели так несколько минут, просто держась друг за друга, и Гарри чувствовал, как что-то внутри него ломается и одновременно укрепляется. Том мог уйти. Том уйдёт. Но Гарри останется. Для Тедди. Для Алана. Для своей семьи. Когда они наконец разомкнули объятие, Гарри улыбнулся — устало, но искренне. — Ложись спать. Завтра школа. Тедди кивнул, снова беря телефон. — Ещё часок посижу. — Не засиживайся. — Угу. Гарри вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. В коридоре было тихо, только тиканье часов внизу нарушало тишину. Гарри прислонился к стене, закрыв глаза. Три дня. Том вернётся через три дня. И тогда... тогда что? Они подпишут заявление на развод? Поделят имущество? Решат, кому достанутся дети? Нет. Дети останутся с Гарри. Он не позволит Тому забрать их. Тедди — его крестник, его ответственность. Алан — их приёмный сын, и если Том собирается уйти, то пусть уходит один. Гарри открыл глаза, выпрямился. Нужно уложить Алана спать. Нужно держаться. Нужно быть сильным. Ради детей.

***

Ночью Гарри не мог уснуть. Лежал в кровати — их кровати, которую они делили семь лет, — и смотрел в потолок. Том спал на правой стороне. Гарри на левой. Так было всегда. Но сегодня правая сторона была пуста, холодна, и Гарри чувствовал эту пустоту как физическую боль. Он взял телефон с тумбочки, посмотрел на экран. Половина второго ночи. Никаких сообщений. Никаких звонков. Том, скорее всего, спал. Или нет. Может, он тоже лежал без сна, думая о том, что сказал, о том, что сделал. Гарри открыл сообщения, нашёл чат с Томом. Последнее сообщение было от вчерашнего дня: "Встреча затянулась. Вернусь позже. Не жди ужинать." Гарри начал печатать. Стёр. Снова начал. Снова стёр. Что он мог сказать? "Не уходи"? "Я люблю тебя"? "Мы можем всё исправить"? Но Гарри не из тех, кто умоляет. Никогда не был. Если Том хотел уйти — пусть уходит. Гарри справится. Он заблокировал телефон, положил обратно на тумбочку и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Нужно отвести Алана в школу, убедиться, что Тедди не прогуляет, поехать на работу. Дети в детском саду ждали его. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. И Гарри будет продолжать жить. Ради Тедди. Ради Алана. Ради себя.

***

Утро началось как обычно — с будильника, который прозвенел в половине седьмого. Гарри выключил его, заставил себя встать. Душ, одежда, завтрак. Он приготовил яичницу для Тедди (подросток ел всё, но яичница была его любимым блюдом по утрам), кашу для Алана (мальчик был привередлив в еде, но кашу с мёдом ел всегда). Сам выпил только кофе — чёрный, горький, обжигающий. Тедди спустился вниз первым, сонный, с взъерошенными волосами. Он буркнул "доброе утро", сел за стол и начал есть, уткнувшись в телефон. Гарри не стал комментировать. У них было правило — никаких телефонов за столом, — но сегодня Гарри не хотел спорить. Алан появился через несколько минут, уже одетый в школьную форму. Рубашка застёгнута криво, одна половина воротника торчала вверх. Гарри подошёл, поправил, застегнул как надо. — Хорошо выглядишь, малыш, - сказал он, пригладив волосы мальчика. Алан улыбнулся — робко, но искренне. — Спасибо, папа. Гарри почувствовал, как что-то внутри сжимается. "Папа". Алан начал называть его так несколько месяцев назад, и каждый раз это слово звучало как маленькое чудо. Они позавтракали в тишине. Тедди доел и поднялся, забрав рюкзак. — Я пошёл. Увидимся вечером. — Тедди, подожди, я отвезу... — Не надо. Я на автобусе. — Тедди... Но подросток уже вышел, хлопнув дверью. Гарри вздохнул. Тедди всегда был независимым, но последнее время это переходило в упрямство. Наверное, подростковый возраст. Или реакция на происходящее. Дети чувствуют, когда что-то не так. — Папа, а когда папа Том вернётся? - спросил Алан, доедая кашу. Гарри замер, сжимая чашку с кофе. — Через три дня, малыш. Обещаю. Алан кивнул, но глаза его оставались тревожными. — Алан, - Гарри присел рядом с мальчиком, взял его за руку. — Что бы ни случилось, ты остаёшься с нами. Со мной и Тедди. Мы — твоя семья. Навсегда. Понял? Алан кивнул, и на этот раз в глазах его промелькнуло что-то похожее на облегчение. — Понял, папа. — Хорошо. Тогда допивай сок и пойдём. Я отвезу тебя в школу.

***

Тедди ненавидел утренние уроки. Особенно математику. Особенно с мистером Филчем, который, казалось, получал садистское удовольствие от того, что вызывал учеников к доске и заставлял решать уравнения, которые никто не понимал. Тедди сидел на своём месте у окна, уткнувшись в тетрадь, и делал вид, что конспектирует. На самом деле он рисовал — бессмысленные линии, геометрические фигуры, всё что угодно, чтобы не думать о том, что произошло вчера вечером. Тедди сжал карандаш сильнее, продолжая рисовать. Он знал, что такое потеря. Два года назад его родители погибли — мгновенно, в автокатастрофе, и Тедди даже не успел попрощаться. Гарри забрал его тогда, дал дом, семью, стабильность. А теперь... теперь всё могло снова развалиться. Он не мог пережить это ещё раз. Не мог. — Мистер Люпин! Тедди вздрогнул, поднимая голову. Мистер Филч стоял у доски, скрестив руки на груди, и смотрел на него с обычным своим недовольством. — Может быть, вы соизволите уделить внимание уроку, а не своим художествам? Несколько человек в классе хихикнули. Тедди почувствовал, как щёки горят, но промолчал, закрывая тетрадь. — Извините, сэр. — Вот именно. А теперь откройте учебник на странице сорок три и... Мистер Филч не закончил фразу. Из коридора донёсся крик. Тедди замер, как и все остальные в классе. Крик был... странным. Мистер Филч нахмурился, направляясь к двери. — Сидеть на местах. Я сейчас вернусь. Он открыл дверь и вышел в коридор. Класс замер в тишине, все переглядывались, недоуменно пожимая плечами. Тедди напрягся, вслушиваясь. Что-то было не так. Коридор обычно был шумным между уроками, но сейчас... сейчас там была какая-то странная тишина, прерываемая только отдалёнными звуками. Шаги. Быстрые, торопливые. И ещё один крик — на этот раз ближе. — Что там происходит? - прошептала Лаванда Браун, сидевшая за соседней партой. Тедди не ответил. Он встал, подошёл к двери, выглянул в коридор. Мистер Филч стоял в нескольких метрах от класса, разговаривая с кем-то. Тедди не видел собеседника — тот был скрыт за углом, — но слышал голос: низкий, напряжённый, почти истеричный. — ...не знаю, что с ней! Она просто... напала на него! Вырвала кусок из шеи, и он... он не двигается, и... — Успокойтесь, - прервал Филч, поднимая руку. — Где это произошло? — В столовой! Там... там их уже несколько! Они... Тедди не услышал остального. Из другого конца коридора донёсся грохот — звук падающих столов, разбивающегося стекла. И снова крик. Но на этот раз их было много. Десятки голосов, смешавшихся в единый хаос. Филч резко обернулся к классу. — Закрыть дверь! Немедленно! Тедди отступил назад, но не успел. Из-за угла показалась фигура — женщина в форме школьной медсестры. Тедди узнал её: миссис Помфри, добрая пожилая дама, которая всегда держала в кабинете конфеты для учеников. Но сейчас она не была доброй. Её лицо было бледным, почти серым, глаза мутными, а рот... рот был залит кровью. Она шла странной, дёрганной походкой, и когда увидела Филча, издала тот же гортанный крик, что раздавался раньше. — Помфри? - Филч сделал шаг назад, его голос дрогнул. — Что с вами? Она не ответила. Просто бросилась на него. Тедди видел всё как в замедленной съёмке: как женщина сбила Филча с ног, как её руки вцепились в его плечи, как она наклонилась, и... — ЗАКРЫТЬ ДВЕРЬ! - заорал кто-то из класса. Тедди дёрнулся, захлопывая дверь, но увидел ещё одну фигуру, появившуюся в коридоре. Потом ещё одну. И ещё. Все они двигались так же странно, все были в крови, все издавали эти жуткие звуки. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и Тедди повернул ключ в замке дрожащими руками. В классе началась паника. — Что происходит?! — Это шутка? Какой-то розыгрыш? — Она его убила! Она убила Филча! — Тихо! - крикнул Тедди, оборачиваясь. — Все, заткнитесь и отойдите от двери! Ученики отшатнулись, некоторые девушки всхлипывали, парни переглядывались с ужасом. Тедди подошёл к окну, выглянул на улицу. То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть. Школьный двор был полон людей. Учеников, учителей, охранников. Но они не просто стояли — они дрались. Нападали друг на друга. Кто-то убегал, кто-то падал, кто-то... кто-то не двигался вообще. — Господи, - прошептала Лаванда, подходя к окну. — Что это? Он схватил свой рюкзак, вытащил телефон. Попытался позвонить Гарри. Не прошло. Попробовал ещё раз. Сеть была перегружена. — Тедди, что ты делаешь? - спросил Дин Томас, один из его одноклассников. — Ухожу, - коротко ответил Тедди, направляясь к двери. — Ты с ума сошёл?! Там... — Мой брат в соседнем корпусе, - перебил Тедди, разворачиваясь. Глаза его горели решимостью, руки сжались в кулаки. — Ему шесть лет. И я не оставлю его там одного, пока... пока ЭТО происходит. — Тедди, не надо... Но Тедди уже открывал дверь. Коридор был пуст. Филч... Тедди старался не смотреть на то, что осталось от Филча. Тело лежало неподвижно, в луже крови, и Тедди чувствовал, как желудок сжимается, но заставил себя двигаться дальше.