Когда я сражаюсь с настоящими монстрами, я вдруг понимаю, что я всего лишь обычный человек.

Абсолютный щит. Это была странная часть их запутанной теории. Единственное, что их связывало, это то, что у Грида был так называемый «Абсолютный щит». Использование подобных названий заслуживало внимания, хотя «Абсолютный щит», судя по всему, был чем-то вроде самопровозглашённой человеческой трансфигурации, которая позволяла Гриду делать свою кожу твёрдой, как алмаз, и сражаться с василиском лицом к лицу. Гораздо более продвинутая магия, чем та, на которую они были способны, но не повод для немедленной тревоги. Однако Абсолютный Глаз, похоже, был скорее предметом, чем заклинанием. В конце концов, Гарри видел, как мистер Хьюз искал его, получив ордер на обыск магазина мистера Борджина в Косой аллее с конкретной целью — изучить историю покупок оптических приборов за последние пятьдесят лет. Они пытались предположить, на что мог быть способен Абсолютный Глаз в прошлом, но их теории на этом и заканчивались. Даже Рон, который всю жизнь прожил в семье волшебников, плохо представлял, как можно использовать волшебный глаз. Что ж, как бы то ни было, глаз Грозного Глаза, похоже, подходил для этой цели. Следующие несколько дней Гарри, Рон и Гермиона пытались наблюдать за Грюмом. И, может быть, это была просто паранойя, но Гарри был почти уверен, что Грюм наблюдает за ними в ответ. Его волшебный глаз двигался независимо от обычного и, похоже, не подчинялся законам биологии. Иногда Гарри казалось, что Грюм смотрит на предметы через затылок или через стены замка. Это было немного жутковато. То, что глаз Грюма был Абсолютным Глазом, конечно, имело бы смысл, но кое-что не сходилось. Если Сириус не ошибался, Мустанг проходил стажировку у Грюма в рамках обучения на аврора, и у Гарри не было причин в этом сомневаться. И Мустанг был другом или, по крайней мере, напарником мистера Хьюза, так зачем же мистеру Хьюзу было искать Абсолютный Глаз. В конце концов, он был у Грюма. Гермиона попыталась осмыслить эту информацию. — Это было два года назад. Может быть, за это время они нашли его и отдали Грюму — либо на хранение, либо для использования. Или и то, и другое. — И давно у него этот глаз? — спросил Рон. — Я хочу сказать, что он много сражался с тёмными волшебниками, но уже какое-то время на пенсии. Не понимаю, зачем ему этот глаз, если он не собирается сражаться. Он хорош для дуэли, но в повседневной жизни бесполезен. — Не думаю, что такие люди когда-либо по-настоящему прекращают сражаться… — заметил Гарри. Действительно, Грюм больше, чем кто-либо другой, выглядел постоянно на взводе. Он не ел и не пил ничего из того, что подавали в Большом зале, и что-то подсказывало Гарри, что это связано скорее с паранойей, чем с защитой прав домашних эльфов. Он сверлил взглядом почти всех. До такой степени, что Снейп, самый злобный и отвратительный учитель во всем Хогвартсе, выглядел перед ним по-настоящему напуганным. На самом деле весь факультет Слизерин, казалось, был настроен против него, особенно те, кто уже изучал защиту от темных искусств. Малфой определенно выглядел взвинченным в течение нескольких дней после… инцидента с хорьком. Это была не та теория, которую они могли бы эффективно опровергнуть, учитывая отсутствие у них конкретных временных рамок. Но, с другой стороны, было мало того, что могло бы однозначно связать ее с их общей сетью. Сама Гермиона была убеждена, что Грюм был частью заговора Аместриса, хотя Эд и Линг, похоже, не были с ним знакомы. — В любом случае они бы нам не сказали. — сказала она, когда Гарри указал на это. Гарри хотел возразить, Эд знал, что их интересует заговор, и ему хотелось верить, что он не станет лгать им в лицо. Но… он бы солгал, не так ли? Он ясно дал понять, что не хочет, чтобы они копали в этом направлении, так что все, что он скажет по этому поводу, вполне может быть попыткой увести их в сторону. — Ты же сам сказал, что аврор Мустанг проходил стажировку у Грюма. — сказала Гермиона. — Если Грюм тоже участвует в этом заговоре Аместриса, то это открывает Мустангу прямой путь в самое сердце Министерства. Помните, что Бэгмен сказал о нем во время чемпионата мира? Друзья во всех отделах. У Мустанга много связей. Гарри поежился от этой мысли. В конце Кубка Мустанг разговаривал с Хоэнхаймом так, будто они были знакомы лично, и это объясняло… странные взгляды, которыми они с Эдом обменивались. Мустанг также упомянул, что обратился за помощью, чтобы обеспечить дополнительную безопасность. Это… немного нервировало, если честно. Их последняя попытка заговора ни к чему не привела, но дала Гарри много пищи для размышлений. Он полагал, что получит больше информации, только когда сам увидит Грюма. Такая возможность представилась в первый четверг семестра, в первой половине дня после обеда. Утренние уроки заклинаний и истории магии были утомительными и ужасно скучными. Под руководством Флитвика они начали изучать чары призыва, и у Гарри с ними возникали необъяснимые трудности. А лекции профессора Биннса за время каникул не стали менее скучными. Но что мог предложить Грюм? У них было три предыдущих профессора Защиты, на которых можно было опереться. Квиррелл преподавал в основном теорию, хотя однажды попытался убить ученика. Занятия Локхарта больше походили на автобиографию, чем на урок Защиты, и он тоже пытался стереть память нескольким ученикам. Люпин был великолепен, и они много узнали от него о различных темных существах, но, хотя он не пытался причинить вред ученикам, пока работал в Хогвартсе, из-за того, что он был ликантропом, ему все же пришлось покинуть школу. На самом деле Грюм мог пойти в любом из этих направлений. Поэтому после обеда в четверг большинство гриффиндорцев заранее выстроились у кабинета Защиты, желая увидеть Грюма в деле. Единственным, кто не проявлял особого энтузиазма, был Эд, который стоял, глубоко засунув руки в карманы. Он не собирался переходить черту в неэтичном использовании трансфигурации, чего бы это ни стоило. Даже если бы это был Малфой. Кстати, слизеринцы явно не горели желанием идти на урок, и только Линг и Дэвис пришли пораньше и о чем-то болтали. Наконец дверь в класс открылась, Гермиона вернулась из библиотеки, запыхавшись сильнее обычного, и все вошли. Гарри, Рон и Гермиона заняли места в первом ряду, а Эд и Линг сели ближе к выходу. Большинство слизеринцев расположились на задних рядах, как будто боялись оказаться слишком близко. Прозвенел последний звонок, и им оставалось только ждать. Минуту спустя до них донесся грохот неровных шагов Грозного Глаза, и профессор вышел через заднюю дверь класса. Комментарий Эда о фальшивой хромоте промелькнул в голове Гарри. Конечно, казалось, что Грюм сильно хромает на одну ногу. Но… действительно ли это что-то значило? Автоброня Эда, насколько помнил Гарри, выглядела более или менее как обычная нога, только металлическая, с настоящими, функционирующими пальцами. Из-за этого его походка стала немного неуклюжей, и он сказал, что теперь, когда его центр тяжести постоянно смещен, он может забыть о полетах на метле, но за последние два года остаточные травмы, похоже, полностью зажили. Протез ноги Грюма заканчивался металлической ступней с когтями, которая больше походила на лапу зверя. Выглядело более впечатляюще, но Гарри предположил, что из-за этого ему было сложнее ходить. И… Линг был прав. Это, безусловно, делало его фигуру устрашающей. Видеть, как кто-то, известный своей борьбой с темными волшебниками, покрытый шрамами и лишенный нескольких частей тела, хромает навстречу, словно говоря: «Даже самые могущественные темные волшебники не смогли меня одолеть». В каком-то смысле это вдохновляло. По крайней мере, это сработало на слизеринцах. Грюм, не теряя времени, зачитывал их имена из регистрационной ведомости, и его голос звучал как грозный рык. Его волшебный глаз устремлялся на обладателя имени, которое он называл, и казалось, что его изучают под микроскопом. Малфой, Крэбб, Гойл и Теодор Нотт удостоились злобных, пристальных взглядов, на имени Невилла он задержался с любопытством, а что касается Эда и Линга… казалось, что он пытается залезть к ним в душу. Даже если Эд и Линг не знали о Грюме, Грюм точно знал о них. — Можете убрать это. — проворчал Грюм, откладывая в сторону журнал посещаемости. — Книги. Сегодня они нам не понадобятся. Их первый урок с Люпином был практическим. Все шло хорошо, пока Эд и Линг не столкнулись с боггартами, из-за чего Грид в панике выбежал из класса. Гарри оставалось только надеяться, что этот урок будет менее… травматичным. — Профессор Люпин проделал отличную работу, чтобы вы наверстали упущенное по части тёмных существ. — сказал Грюм, расхаживая по классу за учительским столом. Протез его ноги стучал по полу. — Но вы сильно отстали по части проклятий. Так что у меня есть год, чтобы подтянуть вас всех до нужного уровня… — Вы здесь всего год? — спросил Рон. Мысль о том, что должность преподавателя Защиты проклята, была распространена повсеместно, это была своего рода универсальная теория заговора, в которую все верили. Но Гарри впервые слышал, чтобы профессор косвенно признал это. — Да, один год, в качестве личной услуги профессору Дамблдору. — сказал Грюм. — А потом снова на покой. — Он окинул Рона взглядом своего единственного глаза. — Сын Артура Уизли, да? Твой отец вытащил меня из передряги несколько дней назад, да… Его лицо словно исказилось в улыбке. Это не обезоруживало, но было приятно осознавать, что хмурый взгляд — не единственное выражение лица, которое знает Грюм. — Итак, вернемся к проклятиям. Обычно Министерство хочет, чтобы вы изучали только контрзаклятия, а сами проклятия вам не нужны до шестого курса. Но Дамблдор считает, что вы сделаны из более прочного материала, и вам нужно увидеть их. Чтобы понять, каково это на самом деле. При этих словах он, казалось, уставился прямо на слизеринцев. — Темный волшебник не будет любезничать и не станет объяснять, какое проклятие на вас наслал. Он не даст вам возможности усомниться. Если вы не будете готовы, у вас не останется шансов. Уверен, некоторые из вас уже это знают. Его магический глаз, который двигался независимо от тела и следил за всеми, остановился прямо на Эде. Гарри предположил, что тот, должно быть, слышал о ситуации с Квирреллом либо от одного из других профессоров, либо от кого-то в Министерстве. Эду не понравилось, что его так пристально изучают, и он откинулся на спинку стула. — Кто-нибудь знает о самых страшных проклятиях? О тех, за которые по волшебному законодательству полагается самое суровое наказание? Несколько рук поднялись вверх, но выше всех была рука Гермионы. Даже Рон нерешительно поднял руку, и Грюм обратился к нему. — Кажется, мой отец рассказывал мне об одном таком… — сказал Рон, глядя в сторону. — Кажется… кажется, оно называется Империус. — Да, твой отец знает об этом, в прошлом оно доставило Министерству немало хлопот. Грюм потянулся под стол и достал стеклянную банку, в которой сидел паук средних размеров. Рон отпрянул, когда Грюм достал паука из банки и положил на стол. Он направил на него палочку. — Империус. Паук двигался в такт движениям палочки Грюма, словно танцуя на нитях марионетки, прыгал по столу, поднимал передние лапки и махал ими… Симус и Дин смеялись, многие слизеринцы хихикали при виде паука. Гарри тоже усмехнулся, повернув голову, чтобы посмотреть на реакцию класса. Эд выглядел крайне недовольным, а Линг… ну, он не мог понять, кто из них двоих контролирует ситуацию, потому что выражение их лиц было пустым и рассеянным, они полностью отстранились от происходящего. — Над чем вы все смеетесь?! — рявкнул Грюм, заставив их замолчать. — Было бы смешно, если бы я сделал это с кем-то из вас? Полный контроль — вот что такое Империус. Я могу заставить этого паука утонуть, выпрыгнуть в окно… укусить кого-то из вас. Империус обеспечивает полный контроль над жертвой. Министерству было сложно разобраться, кто действовал самостоятельно, а кто находился под контролем. И многие, я бы сказал, многие… — он снова бросил взгляд на слизеринцев. — Смогли избежать Азкабана, заявив, что находились под Империусом. Будь начеку, Яо! Линг очнулся от оцепенения и покачал головой. — С Империусом можно бороться, и я научу вас, как это делать, но лучше вообще не попадаться под его действие. НЕ ТЕРЯЙТЕ БДИТЕЛЬНОСТЬ!!! От его внезапного крика весь класс подпрыгнул. — А теперь еще одно запрещенное проклятие. Кто-нибудь знает еще одно? Гермиона снова подняла руку, и Невилл тоже, дрожа всем телом. — Долгопупс? — К-круциатус… — тихо сказал он. — Верно. — сказал Грюм, снова обращая внимание на паука, который выглядел застывшим от страха. — Круцио! Эффект проявился мгновенно. Паук свернулся в клубок и забился. Гарри был уверен, что он бы кричал от боли, будь у него голосовые связки. На этот раз никто не засмеялся. Парвати ссутулилась, Гринграсс отпрянула, Невилл зажмурился, его дыхание участилось… — Прекратите! — Довольно! Гермиона и Эд закричали в унисон, а Эд сделал еще кое-что: он ударил руками по столу, и звук эхом разнесся по комнате. Грюм поднял палочку, и паук расслабился. — Боль. Проклятие пыток. Было очень популярно в свое время. Сейчас Империус и Круциатус считаются двумя из трех. Кто-нибудь знает последнее заклинание? Гермиона подняла руку, и Грюм наконец обратился к ней. — Авада Кедавра… — прошептала она. — Да, Смертельное проклятие. — Грюм снова направил палочку на паука, и на этот раз паук попытался сбежать, но… — Авада Кедавра! Вспышка зеленого света — и паук мертв. Гарри уставился на существо, которое теперь лежало на спине, поджав лапы. В животе у него похолодело. Ему вдруг захотелось, чтобы он не ел так много за обедом. Вот так погибли его родители. — Не существует щита, достаточно сильного, чтобы защитить тебя от Смертельного проклятия, и контрзаклятия, способного обратить его действие вспять. — мрачно сказал Грюм. — Только один человек когда-либо выживал после этого, и он сидит прямо передо мной. Все взгляды в комнате, как настоящие, так и волшебные, устремились на Гарри. Остаток урока прошел как в тумане. Грюм рассказывал о последствиях применения Непростительных проклятий, как их называли все вместе, о наказаниях за их использование, о некоторых предварительных мерах защиты — которые по большей части сводились к тому, чтобы не попадать в ситуацию, когда в тебя могут их применить. Атмосфера была напряженной. Пока Грюм был рядом, никто не осмеливался заговорить, но Гарри чувствовал волнение — такое же, о каком говорили Фред и Джордж. И все же внутри у него была странная пустота. Гермиона была подавлена, Эд сверлил Грюма взглядом со своего стола, Линг снова витал в облаках, а Невилл… Невилл так сильно дрожал, что его почерк стал неразборчивым. Когда прозвенел звонок и все вышли из класса — кроме Невилла, которого Грюм пригласил к себе в кабинет на чай, — гриффиндорцы были вне себя от восторга, всем не терпелось обсудить мастерство Грюма в использовании проклятий и то, как легко он справился с пауком. — Не понимаю, почему вас это так радует! — прошипел Эд, проходя мимо вместе с Лингом. — Я имею в виду… — начал Симус, слегка смутившись. — Это всего лишь паук, и он прав, знаете. Мы должны быть готовы — после чемпионата мира… — Да, должны. — согласился Эд, все еще чувствуя себя немного неловко. — Но если он смог так легко справиться с пауком, то можно только гадать, сколько раз он проделывал это с людьми. Лаванда пошевелилась. — Я имею в виду… он сам это сказал. Если бы он использовал их раньше, то сейчас был бы в Азкабане… — Он был мракоборцем. — добавил Эд. — К таким людям не предъявляют таких же требований. С этими словами они с Лингом ушли. Похоже, урок никак не повлиял на их негативное первое впечатление о Грюме. После ужина Гермиона ушла в библиотеку. Гарри и Рон вернулись в гостиную, чтобы приступить к домашнему заданию. Невилл выглядел немного спокойнее, но его глаза были странно красными и слезящимися. Он почти ничего им не сказал, прежде чем подняться в спальню. Гарри и Рон достали свои звездные карты для задания по прорицаниям, но оно было обречено на провал еще до того, как они приступили к работе. — Знаешь, может, прорицания и существуют! — фыркнул Рон после пятнадцати минут ничегонеделания. — Но Трелони - просто мошенница. Не понимаю, как ее до сих пор не уволили. Гарри пожал плечами. Большая часть того, что говорила Трелони, была полной чушью, и он не собирался с этим спорить. Но… во время его экзамена она произнесла настоящее пророчество. Дамблдор, безусловно, верил в его реальность, и Сириус тоже отнесся к нему серьезно. Ему действительно стоит рассказать им об этом в какой-то момент. — Я предлагаю по старинке – соврать. — сказал Рон. — Она никогда не узнает! Гарри, чей разум все еще был затуманен после урока Защиты, не мог должным образом сосредоточиться на чем-то вроде прорицаний, но согласился, и следующие полтора часа они придумывали все новые и новые фальшивые трагедии, чтобы заполнить свой календарь. Гермиона пролезла в портретную дыру как раз в тот момент, когда они заканчивали, держа в руках маленькую коробочку. — Вы, похоже, заняты, — заметила она, подходя к ним. — Вкалываем, как домовые эльфы! — сказал Рон и вздрогнул, увидев сердитое выражение лица Гермионы. — Это просто фигура речи. — Что это? — спросил Гарри, глядя на коробочку. Гермиона просияла, явно гордясь собой. — Я работала над этим всю неделю. Взгляните. — Она сняла крышку с коробки и показала им содержимое. Внутри было несколько значков, на каждом из которых были одни и те же пять букв. Г.А.В.Н.Э. — Гавнэ? — спросил Гарри. — Не гавнэ, а Г.А.В.Н.Э. — нахмурилась Гермиона. — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов. Рон подавил смешок. — Серьезно? Ты все еще не передумала? — Нет. — ответила Гермиона так, будто это было очевидно. — И я не собираюсь останавливаться. Мы втроем будем первыми участниками, и я попрошу Эда и Мэй, когда увижу их в следующий раз… — Я не собираюсь это носить! — возразил Рон. — Это… это… — Я изучала вопрос в библиотеке, порабощение домашних эльфов длится веками! — воскликнула Гермиона. — Это уже слишком. — Им нравится это, сколько раз тебе нужно это повторять… — Кто это сказал? Волшебники? Это заставило Рона замолчать, хотя его рот открывался и закрывался, как у вытащенной из воды рыбы. Гарри взял один из значков и рассмотрел его на свету. Надпись явно была сделана вручную, а в коробке их было около пятидесяти. Гермиона усердно работала над ними, чтобы успеть сделать все меньше чем за неделю. — Послушай, Гермиона… — сказал Рон, которому стало еще более неловко. — Я понимаю, что для тебя это, наверное, странно, но здесь это совершенно нормально. Не все семьи такие, как Малфои… — Ну, может быть, вам всем нужен кто-то, кто считает это странным! — усмехнулась Гермиона. — Волшебники слишком свыклись с рабством. — Она сделала паузу, и ее губы задрожали. — Подумайте об этом. Единственные два домовых эльфа, которых мы знаем лично - это Добби и… и Винки. И их истории ужасны. Гермиона была права. В памяти Гарри снова всплыли большие, как теннисный мяч, глаза Добби и маленькое, хрупкое тело Винки, истекающее кровью на руках у Уинри. — Сколько еще домовых эльфов страдают из-за того, что никому нет дела до расследования? Сколько еще Добби и Винки там, кому никто не хочет помочь? Гарри снова посмотрел на значок. — Но что мы можем сделать? — спросил он. — Ты же слышала, как мистер Крауч и мистер Диггори об этом говорили. Не думаю, что что-то изменится. — Ну, ничего не изменится, если мы просто будем сидеть сложа руки и ничего не делать! — возразила Гермиона. — Вот почему это Общество. У меня есть ряд краткосрочных и долгосрочных целей, которые мы собираемся… — Опять же, сначала нужно, чтобы люди вступили в Общество! — возразил Рон. — Никто не будет носить эти значки. — Ты хотя бы выслушаешь наши цели по… Не успела она договорить, как портретная рама снова распахнулась, и в ней появились Эд и Мэй. Вся команда «Аместрис», вероятно, обсуждала ситуацию с Грюмом, как они обычно делали, когда возникали трудности. — Что происходит? — спросил Эд, подходя ближе. Сяо Мэй слезла с плеча Мэй и побежала рядом с ней. — Гермиона сошла с ума! — сказал Рон, показывая Эду один из значков. Гермиона покраснела и пробормотала. — Это аббревиатура. Она расшифровывается как «Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов»! — Гермиона, это безнадежно! — попытался возразить Рон, но Эд внимательно рассматривал значок. Мэй тоже подошла и взяла один из них. — Никто не захочет его носить! — сказала Мэй. — Я бы хотела! — настаивала Гермиона. — Эд, ты на моей стороне… — Гермиона, это же просто. — сказал Эд. — Я знаю, что это аббревиатура, но Мэй права. Никто не захочет носить значок с надписью ГАВНЭ. Гермиона дернула себя за волосы. — Ну… я… люди должны понимать, что это аббревиатура… — Люди не поймут или им будет все равно. — вздохнул Эд. — Так ты хочешь серьезно отнестись к вопросу прав эльфов? — Конечно! — Тогда тебе нужен реальный план. — Ага! — ответила Гермиона. — Мы собираемся продавать значки по два сикля за штуку, что также является вступительным взносом в наше общество. Наша первая цель — добиться для домовых эльфов достойной оплаты труда и свободы занятости, а затем мы бросим вызов действующему законодательству об использовании волшебных палочек и… — И как ты собираешься это сделать? — спросил Эд. Гермиона замерла. Она явно не подумала об этом. Эд вздохнул. — Я куплю значок, как только ты сменишь название. Это повысит вероятность того, что люди отнесутся к нему серьезно. У него может быть похожее значение, просто другая аббревиатура. Нравится… Комитет за права и свободу эльфов, или К.П.С.Э. — И тебе нужно будет иметь место для встреч, планирования и обсуждения! — сказала Мэй. — Бюрократия высшего уровня – это не шутка, поэтому вам нужно быть организованным заранее, прежде чем вы выйдете на большие улицы. — Как клуб! — поняла Гермиона. — Я могу организовать клуб, и мы сможем проводить собрания в определенное время! — Гермиона, для начала нужно, чтобы люди действительно вступили в клуб! — сказал Рон. — Я уверен, никто так не заинтересован в правах эльфов. — Ты уже с кем-нибудь говорила? — спросил Эд. — Ну, не совсем… — ответила Гермиона. — Я… я просто не знаю, с кого начать, кроме вас всех. — Что ж, лучше всего начать с политически настроенных студентов, которые не пляшут под дудку Малфоя. — задумчиво произнес Эд. — Члены клуба, скорее всего, будут старше, потому что младшие ученики обычно не интересуются политикой. Для начала попробуй поговорить с кем-нибудь из семикурсников или шестикурсников. Гермиона кивнула. Мэй все еще задумчиво рассматривала значок. — Знаешь! — сказала она, и на ее лице появилась озорная улыбка. — Если ты действительно хочешь довести дело до конца, возможно, тебе стоит обратиться за советом к кому-то с опытом. — Что ты… не-е-ет… — сказал Эд, и его осенило какое-то неведомое понимание. — Нет, только не он! — Что? Это идеально! Я буду ее связным… — Ты знаешь кого-то, кто мог бы помочь? — взволнованно спросила Гермиона. — Он из Министерства Китая? О, мне нужно изучить международную политику в отношении домовых эльфов, это может стать хорошей отправной точкой для реформ… Гарри и Рон чувствовали, что их разговор больше не касается, но при этом не были уверены, что их не попросят уйти. — Клянусь, не он! — настаивал Эд. — Он не поможет! Он просто скажет Гермионе, чтобы она убила министра! — Ну, может, он этого заслуживает! — Это не поможет домовым эльфам! — Я совсем запутался! — наконец подал голос Гарри. — О ком вы говорите? Мэй ухмыльнулась. Эд хлопнул себя ладонью по лицу. — Мистер Шрам!