База крепких отношений

Феликс невольно заделался настоящим сталкером и большую часть начавшегося отпуска таскался за… Хван Хёнджином. Ну, не совсем так. В основном он просто ходил за братом по пятам на работе. Ликси не очень-то любил путешествовать один, а Сеул оказался не таким уж большим и полным достопримечательностей городом. К тому же Ликси здесь учился и немного ориентировался. Минхо за пару дней показал ему несколько красивых мест, и больше Феликс не захотел никуда идти. Встречаться со знакомыми ради поверхностного общения не входило в его планы. Он уже давно никого не видел и не собирался возобновлять отношения. К тому же Феликс приехал в отпуск, чтобы провести время с братом, а не ждать в одиночестве его редких свободных минут. Минхо буквально жил на работе, всегда был доступен для своего подопечного как офлайн, так и онлайн по телефону, даже в редкие и нестабильные выходные. Хёнджин постоянно беспокоил того по мелочам. Феликс понимал, что проблема не только в айдоле. Работа Минхо, пусть и необычная и интересная, отнимала у него много сил и времени. Возможно, если бы Хёнджин реже проявлял свой характер по отношению к его брату, было бы проще. Ликси казалось, что айдол в целом ведёт себя с окружающими людьми слишком раздражённо и резко. Но, возможно, так принято в их профессии. Феликс не знал, как работают другие менеджеры и какие у них отношения с подопечными. Минхо беспокоился за Феликса, переживал, что ему скучно, и боялся, что он больше не приедет в такой отпуск. Поэтому брат был не против того, чтобы они проводили большую часть его рабочих часов вместе, тусуясь в компании. Феликсу было всё равно, где общаться с Минхо и восстанавливать любые, в том числе тактильные отношения. Брат, кажется, понимал и охотно принимал его желание постоянно прикасаться (в том числе, зачастую Ликси применял на том полезные практические знания по массажу, которые когда-то в рамках своей любознательности получил), хоть и удивлялся внезапным переменам. Они с Минхо словно вернулись в прошлое, в далёкое и беззаботное детство, когда в Феликсе ещё не было этой безмерной боли от необходимости принимать себя таким неправильным и выстраивать границы, отталкивая самых близких людей. Ликси решил дать себе поблажку хотя бы в отпуске. Пару месяцев он сможет сдержаться и не проявить эти отталкивающие стороны себя перед Минхо. А потом, насытившись ласковыми прикосновениями и заботой брата, он сможет спокойно вернуться в свой скучный, одинокий, но безопасный, мирок. Хёнджин на их постоянные объятия и сеансы массажа подозрительно и недовольно косился, но молчал. Ликси, конечно же про себя, спонтанно заметил, что, в отличие от них с братом, айдол прикосновений избегал и с трудом терпел даже от стилистов и визажистов, вечно недовольно дёргался от любого контакта и, не стесняясь, высказывал всем своё недовольство. Разумеется, правила в компании были достаточно строгие, и никаких лишних людей по территории не шаталось. Но Ликси был трудоустроен, благодаря брату, официально, подписал все бумаги о конфиденциальности, а где он проводит свободное время между занятиями с подопечным, никого особо не волновало. Минхо был основным менеджером Хёнджина, айдол и являлся его работой, а на остальных брат внимание почти не обращал. Со стаффом близко не общался, других айдолов практически не замечал (за одним редким странным исключением), но Феликс не заострял внимание на личном общении брата, давая тому пространство и не подглядывая на взаимодействия с коллегами в компании, старался не мешаться и уделял это время подопечному того (залипал на игнорирующего его во время своих съёмок и мероприятий Хёнджина). Пообщаться с кем-нибудь самостоятельно очень стеснялся, хотя в компании встретил несколько своих кумиров, даже потрясающего и талантливого айдола Хан Джисона из группы «Трирача». Хёнджин не выражал протеста против постоянного присутствия Феликса, особенно когда Минхо всё же снизошёл и пояснил тому, что Ликси его двоюродный брат. Айдол как-то подуспокоился и стал полояльнее, не на занятиях, конечно, но хотя бы просто так не грубил в присутствии Минхо. Хёнджин в принципе не обращал внимания на практически незаметную тень. Снисходительные улыбки в сторону Феликса можно не считать. Ликси решил, что тот в некотором роде давно привык к тому, что за ним наблюдают, откровенно пялятся и сталкерят. Иногда Феликсу всё же казалось, что айдол и сам смотрит в его сторону, но он списывал всё на свою богатую фантазию, ведь ему ни разу не удалось поймать чужой пристальный взгляд. Стоило повернуться или покоситься на Хёнджина, тот уже смотрел в свой телефон или камеру, направленную на него. В целом, менеджер и его подопечный были слишком заняты мелкими перепалками по поводу всего на свете, начиная от личного расписания с частым переходом на образ жизни Хёнджина и похуистичного отношения того к предстоящей неделе моды до банальных споров по поводу не убранной чашки от кофе на туалетном столике, чтобы замечать тихонько пристраивающегося в уголке с книгой Феликса. Образ, рисуемый поклонникам этой всемирной звезды, совершенно не совпадал с реальностью. Хёнджин и правда был принцем, но в самом неприятном смысле этого слова. Всем грубил, хамил, высокомерно разговаривал со стаффом. Вежливости и учтивости никакой ни к кому не проявлял. Постоянно собачился с руководством и бедным Минхо. Которому доставалось за проёбы подопечного. Его брат не реагировал на детские выходки… Молча выслушивал, иногда орал на Хёнджина, но чаще стискивал зубы и хлопал дверью. Ликси оставался лишь наблюдателем. То, что айдол со всеми такой, успокаивало. Хёнджин часто являлся на съёмки помятым, явно после «весёлых ночей», иногда даже с засосами, но смотрел нагло на ворчащих стилистов и Минхо, ухмылялся и не оправдывался. Ликси боялся об этом думать, но ещё ему казалось, айдол существовал в двух настроениях: чересчур эйфоричный, как будто под чем-то, или дисфоричный, всем недовольный без чего-то. Спросить он боялся, тем более всё происходило за кулисами. Стоило камере включиться и Хёнджин становился собранным, улыбчивым, сексуальным и притягательным. Как будто не скандалил пять минут назад с менеджером по поводу своего опоздания на полчаса. Айдол активно (пассивно и благодаря пинкам Минхо) готовился к камбеку, записывал песни, тренировался в танцевальной студии и постоянно снимался в рекламе или шоу. Феликс удивлялся, как при этом графике у того хватает времени на развлечения. Зато Минхо не удивлялся, а орал и злился за отставание от графика и помятый вид. Крайне редко Хёнджин прислушивался к менеджеру или делал вид, что смирился, и они почти мирно сосуществовали целые пару часов — вместе смеясь, обсуждали какую-нибудь ерунду. К полному шоку Феликса, который был уверен, что те не выносят друг друга. Минхо с Феликсом это не обсуждал. Скорее, вопреки всему что происходило в компании, с Ликси брат был расслабленный и весёлый. В свободное время, точнее его крупицы, возил его на кемпинг и активно старался вернуть их доверительные отношения. И Феликс тоже старался, выключил режим, как называл это брат, «злой буки», и включил свой любимый — «милой и доброй феи». Ему не хватало этих чувств и тепла, дружеского общения и прикосновений. Поэтому он брал от Минхо всё, что тот предлагал, тем самым очень радуя. Ещё они с Минхо танцевали. Ликси занимался танцами, как хобби, а его брат был профессионалом, который не выбрал карьеру, но до сих пор тренировался. Минхо с удовольствием обучал и немного тренировал Феликса. Иногда, очень странно, но к ним присоединялся Хёнджин. Они с Минхо большую часть свободного времени игнорировали друг друга. Но айдолу была нужна помощь с некоторой частью новой хореографии, и брат Ликси ему помогал. Хван и в танцевальной студии не обращал внимания на его присутствие. И Феликс оставался посмотреть. Правда, он в основном краснел и прятал лицо в ладонях, ибо сексуальность Хёнджина его очаровывала. Но и уходить казалось преступлением. Когда ещё он позалипает на такого потрясающего танцора. Пусть и с говнистым характером, отталкивающим поведением и вредными привычками. Плохие мальчики… Так, не подходят для правильных, консервативных и подавляющих себя. Хёнджин явно догадывался о подавляемом влечении и ему это льстило. Тот специально подмигивал, ухмылялся или, глядя прямо в глаза Феликсу, делал всякие развратные движения бёдрами или хватался за свой… А, ой, он определённо не туда смотрел. Но по крайней мере, Хёнджин хоть и издевался над Ликси, делал это тайно от Минхо и глаза закатывал, и останавливался если они вдвоём выглядели подозрительно. Поскольку брат полностью сосредотачивался на том, чтобы вбить что-то или какое-то движение айдолу, не замечал этого странного напряжения между ними. А может Ликси и это всё придумал в своей голове, он же склонен к фантазированию. Хёнджин никогда ничего не говорил, не намекал, не флиртовал и не делал напрямую. Лишь снисходительно смотрел на краснеющего Ликси и закатывал свои прекрасные глаза. Феликс копил эти непонятные редкие моменты в своей памяти и давал себе волю в мечтах только перед сном. Работу и личные отношения Минхо они молча и обоюдно никогда не обсуждали. Любопытно было, но брату явно больно в этих отношениях, ковыряться в ранах и портить обоим настроения не хотелось. Больше ничего интересного не происходило. Совсем. Феликс немного привык к ослепительному образу Хван Хёнджина, прекратил залипать на него и отлично подавлял в себе все неправильные мысли и фантазии. По крайней мере, старался публично не позориться. Тем более айдол оказался максимально отталкивающим для его скромных гейских мечтаний о мужчинах. Минхо оставлял их наедине только во время занятий по английскому языку. На которых верный себе Хёнджин почти всегда Ликси игнорировал, задания выполнял через раз, занятия самостоятельно посещал редко, постоянно опаздывал, либо вовсе не появлялся, до того момента, как злой Минхо за шкирку не затаскивал айдола в выделенную для этого студию. Но Феликс не жаловался, работал с тем, что есть. И даже Минхо не ябедничал, ведь и так отношения у его брата с Хёнджином всё же оставались не очень. И явно держались на титаническом терпении Минхо. Что бы не было причиной, Ликси не собирался лезть. Но очень бы хотел вспомнить тренировки по тэквандо и двинуть этому избалованному принцу за такое обращение с братом. Но быть терпилами, в данном случае, у них с Минхо оказалось семейным. *** Ликси молча дожидался, когда Хёнджин закончит истерику по поводу своей залитой кофе белой кофты и протянул очередные материалы для закрепления знаний. Которых заметно не было, потому что Хёнджин опять ничего не выучил. — Мне нужно выпустить пар, не хочешь сбросить немного унылости и сходить на вечеринку дома у моего друга? Мини корпоратив среди… Своих. — Ты мне?.. Но в гримёрке больше никого не было. Чего вдруг Хёнджин зовёт его куда-то с собой? Они же только по учёбе общаются, в остальное время Феликса несколько демонстративно игнорируют. И айдол прямым текстом говорил, а своими действиями ещё и показывал, что ему не нравится брат менеджера. — А что? Тебя никто никогда никуда не звал? Не то чтобы я не понимал почему… — Что за вечеринка? — не расстроился Ликси, его много куда звали, просто он редко соглашался на сомнительные мероприятия. — Тебе понравится, латентный, — фыркнул айдол. Феликс не обиделся. Хёнджин его раскусил, но никому не рассказал. Да и сам… В общем, Ликси надеялся, у них один секрет. Им обоим есть, что скрывать, поэтому париться не стоит. Это даже странно будоражило внутри, что хоть кто-то знает и относится к этому нормально. Не осуждает и не болтает повсюду. Не то чтобы он хоть капельку доверял айдолу, но формально ни в чём не признавался, поэтому привычного страха не испытывал. Минхо сегодня очень извинялся, что не сможет подбросить до гостиницы, и пораньше уехал по каким-то своим, не связанным с работой, делам. Так что вечер у Феликса был полностью свободен. Ему стало интересно, несмотря на то, что дурное предчувствие не заставило себя долго ждать. Он кивнул Хёнджину. «Просто потрясающая вера в людей», — голосом Минхо раздалось в голове. Но Ликси было немного интресно, чем живут айдолы и какие закрытые секретные вечеринки компании посещают. Познакомиться с новыми людьми. Где-то в глубине души, несмотря на отталкивающий характер, ему всё же хотелось узнать этого мужчину, имеющего целую армию фанатов. Ведь за привлекательной картинкой пока не удалось разглядеть ничего, достойного внимания. Но может он так предвзят из-за брата или своей правильности. Ликси и раньше был на вечеринках. Правда, обычно там были дети или старушки. Они играли в настольные игры и смотрели фильмы, делились сладостями, иногда дурачились под музыку. Хёнджин с какой-то насмешкой подмигнул и открыл двери своей машины перед Феликсом. Но в кои-то веки на его лице была не кривая, а вполне искренняя, предвкушающая, улыбка. Впрочем, тот пребывал в отличном настроении и не козлил оставшуюся часть занятия, после того, как Ликси согласился с ним поехать. Казался более приземлённым, чем обычно, когда сосредоточенно и осторожно выехал на дорогу. Феликс, к сожалению, опять на него залип. Но айдол не возражал, недовольства не высказывал, тупо ухмылялся своим мыслям. Ликси расслабился, пусть и продолжал пялиться, но старался выглядеть хоть каплю не заинтересовано. — Я думал, айдолам нельзя водить машину и вас повсюду возят водители агентства. Хёнджин фыркнул. — Оно не настолько ограничивает мою свободу передвижения. Но ты прав, не сильно одобряется. Мне с трудом разрешили получить права, а водить, кстати, что забавно, научил твой брат, — на словах о менеджере айдол поморщился, но Феликс решил не фиксироваться на этом, он пообещал себе не лезть в их отношения. Просто принял к сведению, что его догадки верны. Хёнджин и Минхо раньше общались в разы лучше, чем в настоящее время. Ещё, Ликси через сплетни (которые он не собирал, но иногда невозможно было пройти мимо, они словно сами его настигали в компании, ведь та была словно большая деревня, окружающим ничего нельзя рассказывать, строгая конфиденциальность, а вот внутри обсуждали всё и всех) узнал, что, придя в агенство трейни, брат был в одной танцевальной команде с вредным айдолом. Вот только дебютировал лишь один из них и причин никто не знал. — О, Минхо мне тоже предлагал с ним учиться, но я не смог… Вырваться. Точнее, как всегда, отказался приезжать даже на недельку попрактиковаться. — Откуда ты всплыл? Я даже не знал, что у Минхо есть брат. А мы несколько лет друж… Общаемся. Феликс сделал вид, что не заметил оговорку, стараясь обойти эту сложную тему чужих взаимоотношений. Ведь когда в этом замешан твой любимый брат, сложно соблюдать нейтралитет. А Ликси хотелось самому узнать Хёнджина, не опираясь на сплетни и, очевидно, предвзятое мнение брата о том. — Я живу в маленьком городке рядом с Сеулом, давно сюда не приезжал. А во время учёбы в универе уделял внимание получению знаний, а не общению с ним. Минхо и сам пребывал в постоянной занятости, после того, как попал в компанию трейни. Конечно, тот прилагал массу усилий возобновить их общение, выкраивал крупицы времени на звонки и даже в общагу приезжал, но Феликс, движимый страхом осуждения, сводил все усилия брата на нет, двигаясь в абсолютно противоположном, в желании Минхо снова сблизиться, направлении. Вспоминать и думать об этом было до сих пор больно. Возможно, он насколько устал от своего вынужденного одиночества за эти годы борьбы с самим собой, поэтому и сразу принял сомнительное предложение Минхо. И, несмотря на трудности сдерживать себя, особенно, в присутствии ослепительного Хёнджина, начал активное сближение с братом. Проскальзывали даже мысли признаться… Хоть одному человеку в мире. Но вдруг отношения Минхо и Хёнджина дали трещину из-за возможной неправильной ориентации айдола. Брат яростно не одобрял образ жизни подопечного и, особенно, вот этого — «ему всё что движется нравится». Хёнджин, конечно же, не говорил никому открыто о своей ориентации и не кричал об этом по углам, но постоянно зло шутил над «закомплексованностью» и «консервативностью» Минхо, или, чтобы побесить, во время работы начинал заигрывать со стаффом любого пола у того на глазах. — По тебе сразу заметно, что заучка. Кто из современных людей вообще читает книги, а не зависает в телефоне во время свободной минутки?.. Сколько ты успел прочитать за неделю?..— закатил глаза Хёнджин. — Четыре, — не смутился Феликс, радостно отметив про себя, что Хёнджин не так уж и не обращает на него внимание, как кажется. С большим трудом удалось прогнать от себя приятное тепло, разливающееся внутри грудной клетки от этого умозаключения. Хёнджин в ответ как-то осуждающе хмыкнул и покачал головой, еле слышно пробормотав себе под нос что-то нелестное про «ещё и на английском языке поди» и «скучность и унылось — это у вас семейное». — А Минхо знает, что ты, ну… Гей?.. Неожиданно даже для него самого, вырвался вопрос у Ликси, мысли которого снова были о другом, и он не зацикливался на очередные оскорбления. — Да. Это всего лишь слово, почему ты весь покраснел и замялся?.. Насколько ты закомплексованный? А как ты вообще такой странный знакомишься и сексом занимаешься с парнями?.. — Я не!.. — ощутимо вздрогнул Феликс, не ожидая настолько личных вопросов. — Ты не?.. Гей?.. Не знакомишься с парнями?.. Не занимаешься сексом?.. — Хёнджин продолжал задавать вопросы, не замечая, как страх всё сильнее искажает лицо Феликса с каждым его вопросом. — Мы играем в «две правды одна ложь»?.. Давай, пожалуйста, закроем тему, — Ликси захотелось провалиться под землю, понятно было, что если ты задаёшь такие неудобные вопросы, то и в ответ полетят аналогичные, но он к такой открытости с едва знакомым человеком не готов морально. — Мы живём в такой консервативной стране, почему ты этого совсем не стесняешься?.. — Потому что это только твой мозг придумал проблему, которой нет, — криво ухмыльнулся Хёнджин. — Но тебе даже страшнее попасться, ведь ты айдол! — На самом деле, всё можно вывернуть в свою пользу, — пожал плечами мужчина, в противовес разволновавшемуся Феликсу, тот выглядел спокойным. — Мне нельзя иметь никакие открытые отношения, а кого я тайно трахаю на вечеринках — это только моё дело. Феликс вздохнул, а ему казалось, единственный выход, который существовал для таких, как он, — молчание. На кону стояла практически вся его с таким трудом выстроенная жизнь. Всё тайное когда-нибудь становится явным, поэтому никогда не рисковал. Но вот Хёнджин превратил недостаток в своеобразный выход. — То есть, ты просто скрываешь неправильные отношения? — Я делаю проще и не завожу отношения, — снисходительно посмотрел на него Хёнджин. — Воспользовались друг другом для обоюдного удовольствия и никаких обязательств. Идеальная рабочая схема. В том числе, помогает сохранить секрет. — Разве не проще быть с одним партнёром? Тем более такая возможность для твоего партнёра хранить свой секрет, потому что встречаешься с айдолом? Он в шкафу, а ты с контрактом и все довольны? Феликс почему-то покраснел и приложил ладошки к своим горящим щекам. Как такое вырвалось из его рта? Проклятая открытость и отсутствие фильтров между мозгом и ртом. Он ни на что не намекал, но его слова словно обладали скрытым смыслом и предложением. Феликса озарило новой идеей. Может не этот айдол, Хван Хёнджин явно не уровень скучного учителя английского, но кто-то из этого агентства? Кому тоже выгодно иметь скрытые отношения. — Ты такой глупый и наивный Феликс. Меньше читай свои романтичные книги, они на тебя плохо влияют. Люди даже не моногамные создания. Я могу получить любого и в любое время, а буду ограничен одним?.. Зачем?.. У гетеропар это хотя бы оправдывается воспитанием детей. А мужикам оно нафига? — откровенно засмеялся Хёнджин. — Ну, если тебя поймают, опозорят, начнут поливать грязью в СМИ, то это будет хотя бы из-за того, кто тебе дорог. А не банальной интрижки, — буркнул Феликс. Он и правда наивный, ведь ему захотелось ответить — «А как же любовь? Она существует между людьми, а не их полом». — Какая разница, с чем именно тебя опозорят? — Действительно, — формально согласился Феликс, — но лучше уж пострадать из-за чего-то значимого в твоей жизни. — Любые отношения, даже самые прекрасные, легко разрушаются, — проворчал Хёнджин. — Стоит ли прилагать усилия ради них? Так, приехали, мне надо быстро поздороваться с хозяином дома. Найду тебя потом. — Быть одному тоже тяжело, — вздохнул Феликс. Но Хёнджин его уже не слышал — стоило им проехать шлагбаум и остановиться перед большим элитным домом, откуда даже с улицы доносились громкие крики, смех и музыка, как айдола и след простыл. Идти, тем более одному, уже никуда не хотелось. Но швейцар или дворецкий, открыл дверь машины с его стороны и настойчиво улыбался. Представления о вечеринке у них оказалось совершенно разным с Хёнджином. Феликс совсем этого не ожидал, точнее своей реакции на происходящее, ведь он жил в абсолютно другом мире, осуждающем и ненавистном, погружённый в свои наивные новеллы и фанфики о крепкой мужской дружбе, где герои… Ну, почти дамские романы. Но то, что он увидел перед собой: свободная, раскованная обстановка, громкая, заглушающая даже собственные мысли музыка, нетрезвые, а иногда и совершенно обдолбанные, полураздетые, и повезло, если Ликси успел отвести взгляд, занимающиеся петтингом с разными партнёрами во время танца, люди. Вся эта обстановка вседозволенности и откровенности, была совсем не той, о которой он грезил во снах, а другой — телесной, вызывала в нём разочарование, боль и совсем ни капли возбуждения. Познакомился с другими геями называется. Он гей, да, в шкафу, но его фантазии были не об этом. Разумеется, он глупо надеялся познакомиться с кем-нибудь, кто увидит в нём большее, чем забавное развлечение на пару ночей. Нет, в его мыслях не было ни капли осуждения, он был лишь слегка смущён, напуган и разочарован тем, что опять не вписывается. Захотелось обратно в свой уютный тихий мирок с книгами и детскими мечтами о любви. Эти свободные мужчины, которые смеялись и терлись друг о друга, больше о похоти, чем об отношениях. Если отношения между мужчинами и правда не похожи на крепкую мужскую дружбу из его снов и новелл, то лучше он вернётся к ним. Возможно, Хёнджин видит отношения только такими, и тогда понятно, почему не хочет прилагать никаких усилий в поиске постоянного партнёра. — Эй, Ликси, чего ты растерялся? Зато Хёнджин идеально вписывался в эту обстановку, тот был уже слегка опьянён (и возможно не только из-за алкоголя, но и чего-то посильнее), весел и возбуждён. Феликс отстранённо наблюдал путь того от одного знакомого с тисканьем, лапаньем и глупым хихиканьем, до другого мужчины, пока наконец тот не оказался рядом. О том, что помогло айдолу преодолеть обычную не тактильность так быстро, Феликс старался не задумываться, чтобы сходу не навесить ярлыков. Ликси решил: ну, это он не такой, он не вписывается, он не понимает, а не окружающие и айдол. Очередной не его мир, он чужой и дома в компании правильных, консервативных и осуждающих близких, и здесь среди мужчин в мире похоти и разврата. Не латентных геев, но и не открытых, ибо это было явно чем-то секретным и люди друг друга хорошо знали. Один он случайный. Неужели Хёнджин ему настолько доверяет? Может быть, Феликс никогда не найдёт своего места. Но это его проблемы. Поэтому он постарался не показывать свою растерянность, не портить атмосферу и не быть обиженным мальчиком. — Всё нормально, Хёнджин, — даже выдавить из себя улыбку получилось. Но, судя по злому блеску, появившемуся в чужих глазах, она была не такой естественной, как хотелось бы. Ну, Ликси никогда врать не умел с его-то говорящим лицом. Отличное настроение Хёнджина как будто испарилось за пару минут, что они не виделись, сменившись выраженным раздражением. — Не нравится, маленький консервативный мальчик? Отлично, вижу брезгливость и пренебрежение на твоём лице. — Нет, я… — Но знаешь, истинная суть когда-нибудь вырвется. Не удастся себя подавлять, ты отвратительный и мерзкий гей, Ликси, сколько бы ни пытался это скрывать своей формальной добротой, всепрощением и покладистостью. Никакие достойные партнёры и «отношения» не помогут это скрыть. Сам позвоню Минхо, чтобы он тебя забрал, вдруг к тебе посмеют прикоснуться, к такому наивному, чистенькому и светленькому, — отвернулся от него снова агрессивно настроенный Хёнджин. В соответствии своим словам тот достал телефон и открыл быстрый набор. Феликсу, несмотря на неприятные слова, стало немного забавно от абсурдности происходящего, ведь он не навязывал себя, свой образ жизни, своё мнение никогда и никому. Пусть его жизнь не такая уж захватывающая, а простая, с фантазиями и мечтами. Но в ней больше реальности, чем у Хёнджина. У него есть замечательные малышарики, в которых он вкладывает светлое, доброе и не только знания, видит результат. Ему даже предложили стать воспитателем в небольшом частном саду. Да, среди мужчин редко, но ему доверяли, и он зарекомендовал себя замечательно среди родителей. Он не притворялся, делал это от сердца. Хёнджин хотел, чтобы он признался в своих внутренних демонах и выпустил это наружу. Но никаких демонов нет. Ему не нравится обстановка, да, он среди своих, но такой же чужой, как и всегда. Он не хочет этого образа жизни, иллюзии свободы, разного опыта и экспериментов, даже если они будут незабываемыми и без последствий. Ему было интересно посмотреть на мир Хёнджина. Он оказался таким, каким и представлялся Феликсу, как бы он не старался убежать от этих мыслей. Что ж, обидно, но он не ошибался. По крайней мере, Феликса принимали в его унылом и скучном мире. Да, может, они и не знали о его маленькой тайне, но имеет ли она значения? Никак не связана с его работой, личностью и мечтами. Это просто его предпочтения при возбуждении, он фантазирует не о девушках, а о мужчинах. Но во всех грёзах его просто любят, целуют, гладят, принимают и понимают. Это явно не то, что происходит здесь. А забавно, что они словно демон-искуситель и ангелок. Но Феликс не ангелок, он просто немного запутавшаяся добрая и искренняя фея, Минхо был прав, когда дразнил его в детстве. Ликси комфортно в этом немного кажущемся со стороны высокомерным и лживом образе. Все ждут каких-то чертей, но он правильный не потому, что подавляет и заставляет себя, чтобы казаться, а он такой есть. Ему нравится быть добрым, помогать людям и ждать свою прекрасную сказочную любовь. Ну, может проблема в «ждать», а «не искать», да и сразу навсегда не бывает, но… Ладно, он старался не думать об этом, а просто «ждать». И Хёнджин такой какой он есть. Зря его брат так напрягается и считает, что айдол вступил на путь зла. Тому явно комфортно, он принимает себя таким какой есть. И не стесняется этого. Феликс решил промолчать. Хёнджин раздражённо курил на улице, типа провожал, пока они ждали Минхо, и на Ликси не смотрел. Минхо выскочил на улицу из машины и сразу бросился на Хёнджина, подталкивая его к стене этого шикарного дома. — Какого хера ты его сюда привёл?.. — Минхо! Ничего не случилось! Феликс не остался в стороне, осторожно вклиниваясь между разозлёнными мужчинами. Ему внезапно стало стыдно за своё дурацкое любопытство. Он согласился на вечеринку из-за мгновенной, но сильной симпатии, желания узнать Хёнджина поближе и, возможно, добавить себе баллов в глазах айдола, чтобы не было такого отторжения к нему и их занятиям. А в итоге, разозлил и сделал их формальным отношениям ещё хуже, вмешивая своего, и так настрадавшегося с айдолом, брата. — Он притащил тебя сюда!.. Минхо хоть и больше не прикасался к Хенджину, продолжал стоять на месте и сверлить того взглядом. — Как смешно, испугался за своего братика? Что его развратят и испорят? — Пошёл ты. Поехали, Ликси. *** Феликс долго не решался нарушить молчание в машине. Минхо ощутимо злился, крепко сжимал руль двумя руками и с силой вдавливал педаль газа в пол. Ликси запереживал, что не только на Хёнджина. А у него с братом едва налаживались отношения. Поэтому первым заговорил, чтобы сгладить причину такой выраженной злости. — Ох… Мне неловко. Ты зря так разозлился на Хёнджина. Он сразу вызвал тебя, когда понял, что мне не нравится происходящие вокруг. — Ликси, не оправдывай его, знаешь сколько невинных хороших мальчиков он туда приводил и испортил? — Минхо на него даже не посмотрел. — Вряд ли это Хёнджин виноват. Люди сами соглашаются и выбирают свой путь, — неуверенно пробормотал Феликс в ответ. — Ты даже не представляешь, как легко заменить картинку истинных желаний и стремлений на вот такие доступные и пустые удовольствия. Хёнджин тоже таким раньше не был. — Оправдываться за свои решения другими людьми и их влиянием разве правильно? — Мы живём в социуме, дурачок, и подстраиваемся под него, как бы не хотелось нам выражать протест и делать обратное. Мало кто выберет сложный и долгий путь для обретения чего-то ценного, когда можно легко скользить по жизни и не париться, — наконец Минхо немного успокоился и вновь ласково, но снисходительно посмотрел на брата. — Зачем тогда и правда париться? — не растерялся и парировал Феликс. — Ахах и правда. Почему тогда тебе не понравилось?.. Из-за ориентации этих людей?.. — Нет! — почти подпрыгнул на сиденье испуганный Феликс. — Это совсем ни причём. Скорее, я быстро осознал, про собственную наивность… — Оставайся наивным, Ликси, — улыбнулся Минхо, расслабляя плечи и снимая одну руку с руля. — Мне идёт? Ты не считаешь, что я подавляю своих демонов и прочее? — Нет, конечно. Ты счастлив? — неожиданно серьёзно спросил Минхо. — Ну, в целом да. Мне немного одиноко, но нравится моя простая жизнь. Особенно, когда в неё постепенно возвращаешься ты. — А Хёнджин, выпустивший или думающий, что выпустил своих демонов — нет. Как бы он не старался вписаться в это. Поэтому не бери с него пример, — вздохнул брат. — Ты пытался ему помочь и не вышло? — всё же осторожно спросил Феликс. — Проницательный. Да, он был тоже милым мальчиком, а потом на него свалилась слава, деньги и поклонники. Мог выбирать любого, вот и не стал себя ограничивать в самых извращённых желаниях. Там были бесконечные беспорядочные знакомства, и он подсел на это. Я пытался с ним поговорить, но, как видишь, ничего не вышло. Хёнджин заявил, что я никогда его не пойму, что у него есть всё, чего нет у меня, и злюсь, потому что завидую его «свободе». Ну, по его версии, я подавляю себя в истинных желаниях и лицемер. И я опустил руки. Не против, если я отвезу тебя к себе? И так, задержался. — Конечно. Но не думаю, что ты прав. Хёнджин сам сделал выбор и ему комфортно, — не то чтобы мнение Феликса по этому поводу кого-то волновало, но почему-то хотелось хоть немного оправдать айдола. — Но должны ли окружающие страдать от его «комфорта»? Если бы не работа, я бы с тобой согласился. Разные взгляды и приоритеты на жизнь, мы не в праве судить. Но он привык, что я, как друг, покрываю его проёбы и храню секреты. Долго мы так существовать не сможем. Его свобода заканчивается там, где начинается моя, — не согласился с ним Минхо. И Феликс не стал продолжать тему, тем более, они уже сворачивали в сторону новомодного жилого комплекса в одном из самых престижных районов Сеула. Он лишь немного пожалел, что испугался близких отношений с двоюродным братом и ведёт себя отстранённо с подросткового возраста. Минхо сначала пробовал пробиться через этот панцирь, но потом отпустил, натыкаясь на бесконечно вежливую улыбку. А, оказывается, они очень похожи подходом к жизни. И, как оказалось, не только им…