Звёздное дитя пика Цинцзин

Цанцюн. Лю Цингэ, наследник пика Байчжань, был молод, горяч и честен до мозга костей. Он не умел лгать, не умел хитрить и терпеть не мог лицемерия. Поэтому, когда он впервые увидел Шэнь Цзю на межпиковом турнире, он почувствовал мгновенное отвращение. Тот стоял в стороне от других учеников пика Цинцзин, сложив руки, и смотрел на происходящее с таким видом, будто всё вокруг него грязь под ногами. Его одежды были простыми, но безупречными, осанка идеальной, а на губах играла лёгкая, язвительная усмешка. — Кто это? — спросил Лю Цингэ у старшего ученика Байчжань, не скрывая неприязни. — Шэнь Цзю, — ответил тот. — Говорят, он очень талантлив, но характер у него... своеобразный. — Своеобразный? — фыркнул Лю Цингэ. — Он просто высокомерный павлин. Шэнь Цзю, словно услышав, повернул голову. Их взгляды встретились на мгновение и Лю Цингэ почувствовал странный толчок в груди. Одновременно притяжение и отвращение. Словно его тело знало что-то, чего не знал его разум. «Что за наваждение?» — подумал он, отводя взгляд. *** Первая дуэль — Шэнь Цзю, выходи! — заорал Лю Цингэ, врываясь на площадку для дуэлей пика Цинцзин. — Я вызываю тебя! Шэнь Цзю медленно отложил кисть и поднялся из-за стола, за которым изучал свитки. Он взял веер, раскрыл его, рассматривая молодого воина с лёгкой насмешкой. — Зачем наследнику Байчжань тратить время на такого ничтожного ученика, как я? — спросил он язвительно. — Или тебе просто скучно? — Ты оскорбил моих братьев на общем собрании! — рявкнул Лю Цингэ. — Сказал, что ученики Байчжань бездарные увальни, которые только и умеют, что махать мечом! — Я сказал правду, — пожал плечами Шэнь Цзю. — Или ты предпочитаешь ложь? — Выходи! — Лю Цингэ обнажил меч. Шэнь Цзю вздохнул с таким видом, будто его отрывают от важного дела, и вышел на площадку. Он не взял меч — только веер. Это было оскорблением для Лю Цингэ. — Ты не уважаешь меня? — взбесился тот. — Я просто не вижу смысла марать клинок, — улыбнулся Шэнь Цзю, и в этой улыбке было столько яда, что Лю Цингэ готов был зарычать. Они сражались. Лю Цингэ был сильнее, но Шэнь Цзю был быстрее и хитрее. Он уклонялся, дразнил, заставлял бога войны терять самообладание. Каждое движение было рассчитано на то, чтобы унизить, чтобы вывести из себя. Но в один миг Шэнь Цзю допустил ошибку, он зазевался, и Лю Цингэ, не думая, схватил его за запястье, намереваясь выбить веер. В этот миг Шэнь Цзю вздрогнул так сильно, что выронил веер. Его лицо побелело, дыхание сбилось, а в расширенных зрачках мелькнула такая паника, что Лю Цингэ застыл на месте. — Отпусти! — прошипел Шэнь Цзю, и голос его сорвался на хрип. — Отпусти, слышишь?! Он отдёрнул руку так резко, словно обжёгся, и отступил на три шага, прижимая запястье к груди. Пальцы дрожали. Веер лежал на земле, и он даже не попытался его поднять. Лю Цингэ смотрел на него, потеряв дар речи. Он ожидал увидеть высокомерного злодея, а увидел... испуганного ребёнка. — Что с тобой? — спросил он, делая шаг вперёд. — Я тебя не ранил! — Не подходи! — Шэнь Цзю поднял голову, и в его глазах, чёрных звёздах, которые Лю Цингэ видел впервые,была такая смесь ужаса и ненависти, что он замер. — Не смей ко мне прикасаться. Никогда. Слышишь?! Он рванул с места, исчезая в доме, и хлопнул дверью так сильно, что с бамбуковой крыши посыпались сухие листья. Лю Цингэ остался стоять на площадке, глядя на закрытую дверь. Он чувствовал себя так, будто только что ударил беззащитного зверя. «Что это было? — думал он, поднимая с земли забытый веер. — Почему он так испугался простого прикосновения?» Он сжал веер в руке. Он вернёт его. Позже. Когда успокоится. *** Годы вражды После той дуэли их встречи стали регулярными. Лю Цингэ постоянно искал повод вызвать Шэнь Цзю на дуэль. Но каждый раз, когда он приближался слишком близко, Шэнь Цзю либо отступал, либо обрушивал на него такой поток яда, что Лю Цингэ отшатывался. Они враждовали открыто, на глазах у всей секты. Ученики Байчжань и Цинцзин перешёптывались, старейшины вздыхали, а Юэ Цинъюань, ставший главой секты, пытался их мирить. Но никто не знал настоящей причины этой вражды. Шэнь Цзю не мог признаться, что боится прикосновений. Не мог сказать, что каждое случайное касание возвращает его в ту конюшню. И не мог позволить себе признать, что его тянет к Лю Цингэ сильнее, чем к кому-либо ещё. Поэтому он язвил. Оскорблял. Провоцировал. И каждый раз, когда Лю Цингэ уходил, он оставался один, сжимая веер и чувствуя, как внутри пульсируют чёрные звезды. *** Слухи и бордель Несколько лет спустя К тому времени, когда Шэнь Цзю стал лордом пика Цинцзин и получил имя Шэнь Цинцю, слухи о нём уже разошлись по всей секте. Он был высокомерен, холоден, ядовит... И ходил в бордели. Никто не знал правды. — Ты слышал? Лорд Цинцзин опять ходил в «Дом вечерней луны», — шептал один ученик другому. — Да ну? Как только у него хватает наглости? Он же бессмертный! — Значит, не такой уж он и бессмертный. Лю Цингэ, услышавший этот разговор, стиснул кулаки. Он помнил тот панический взгляд. Он знал, что Шэнь Цинцю не мог быть развратником. Что-то здесь было не так. Он решил проследить. В «Доме вечерней луны» он застал Шэнь Цинцю в отдельной комнате. Тот сидел в углу, закрыв глаза, и слушал музыку. На столе стоял нетронутый чай. Девушки сидели у дверей и тихо перешёптывались, не приближаясь. Лю Цингэ приоткрыл дверь и заглянул. Он ожидал увидеть разврат, а увидел лишь уставшего человека, который слушает музыку, чтобы уснуть. Хозяйка, появившаяся рядом, сказала: — Этот господин платит только за музыку, не трогает девушек. Странный он. Лю Цингэ ушёл, но в голове у него засела картина: Шэнь Цинцю, один в комнате, с закрытыми глазами, слушает музыку. «Кто ты на самом деле, Шэнь Цинцю?» — думал он. *** Ледяная стена Он попытался заговорить с ним. Загнал в угол у бамбуковой рощи. — Ты не трогаешь женщин, — сказал Лю Цингэ. — Ты боишься прикосновений. Кто тебя так сломал? Шэнь Цинцю застыл. Чёрные звёзды его глаз на мгновение расширились, а потом сузились. Он сжал веер так, что костяные пластины хрустнули. — Зачем тебе это? — спросил он, и голос его дрогнул. — Я твой враг. Ты должен ненавидеть меня. — Я и так тебя ненавижу, — сказал Лю Цингэ. — Но я хочу знать, почему ты такой. Шэнь Цинцю закрыл глаза. На мгновение Лю Цингэ показалось, что он сейчас сломается. Но Шэнь Цинцю открыл глаза, и в них снова была только пустота. — Уходи, — сказал он тихо. — И никогда не прикасайся ко мне. Иначе я убью тебя. Он развернулся и ушёл, оставляя Лю Цингэ одного в бамбуковой роще. Лю Цингэ смотрел ему вслед. Он знал, что это был не просто враг. Это был человек, который носил в себе такую боль, что она превратила его в ледяную стену. «Я всё равно пойму тебя, — пообещал он мысленно. — Даже если это займёт всю жизнь». *** Веер Лю Цингэ так и не вернул тот веер. Он держал его у себя, иногда доставал и рассматривал. Простой бамбуковый веер, без украшений, но с искусно вырезанными иероглифами на внутренней стороне. Он не знал, что этот веер Шэнь Цинцю носил с собой много лет, с самого начала ученических дней. Что это был единственный предмет, который он взял из поместья Цю перед тем, как сжечь его дотла. Он не знал, что за этими иероглифами скрывалось имя, которое Шэнь Цинцю никогда никому не говорил: «Сяо Цзю». _________________________________________ Ребята, как вам глава? Делитесь впечатлениями. Сябки что читаете мою работу ❤️