Седьмой этаж

Воздух в кабинете пах озоном и чужими снами. Таким запахом обычно встречают палаты интенсивной терапии или комнаты, где людям выдирают из головы самое ценное. Ликс стоял у пульта, пальцы замерли над голографической клавиатурой. Светящиеся клавиши дрожали в такт его дыханию — слишком быстрому, слишком громкому в этой стерильной тишине. На кушетке лежал парень. Двадцать с чем-то лет. Худые запястья, тёмные волосы разметались по белому пластику, глаза смотрят в потолок — и в них нет ни боли, ни радости. Только пустота. Абсолютная, как выключенный экран. — Объект 7, — произнёс Ликс вслух, хотя знал, что система зафиксирует каждое слово. — Уровень стирания: полный. Инициация через пятнадцать секунд. Позади него, прислонившись к косяку двери, стоял Чанбин. Руки скрещены на груди, челюсть сжата — он всегда так стоял, когда внутри что-то кипело. Сегодня он был напряжён сильнее обычного. Линзы его очков-сканеров отражали бесконечные строки кода, но взгляд был прикован к объекту. — Заметно, — хрипло сказал Чанбин. — У него уровень энцефалограммы на три пункта выше нормы для полного стирания. — Что ты хочешь сказать? — Только то, что он сопротивляется. Даже не зная, кто он. Ликс дёрнул плечом. «Сопротивляется» — громкое слово для того, кто даже не моргает. Он провёл пальцем по панели, активируя предварительный сканер. Голограмма вспыхнула, и в воздухе закружились оранжевые нити нейронных карт. Имя объекта высветилось заглавными буквами: ХАН ДЖИСОН. Далее шли сухие цифры: рост, вес, группа крови, дата последнего эмоционального всплеска — 328 дней назад. — Имя красивое, — тихо сказал Феликс. Он стоял слева, у стерильного столика с инструментами, и перебирал длинные серебряные зонды. Его голос всегда звучал мягче, чем у других, но сегодня в нём прорезалась странная хрипотца. — Хан Джисон. Почти музыкально. — Заткнись, — бросил Чанбин без злобы. — Ты знаешь правила. Мы не называем их по именам. Мы стираем их. — А ты смотришь на них, — парировал Феликс, не оборачиваясь. — Ты всегда смотришь слишком долго. Ликс почувствовал, как между ними повисла искра. Это было опасно — эмоции в рабочие часы. Корпорация не прощала даже намёка на человечность. Он глубоко вздохнул, пытаясь отогнать странное чувство дежавю, которое преследовало его с той минуты, как он увидел объект 7. Что-то в линии скул, в изгибе губ — будто он видел это лицо раньше, в другой жизни, в другом свете. Но воспоминаний не было. Потому что «Стиратели» не помнят. Они — чистые инструменты. — Три, — скомандовал Ликс. — Два. Один. Начинаем. Он нажал клавишу активации. Из купола над кушеткой вырвался тонкий луч фиолетового света и пополз к вискам Джисона. Система загудела — знакомый низкий звук, от которого у Ликса всегда немели кончики пальцев. Оранжевые нити нейронов начали темнеть, сворачиваться, как листья на морозе. Процесс пошёл. Но что-то пошло не так. Монитор замигал, потом залился белым. Энцефалограмма взлетела в красную зону, вычерчивая судорожные пики. Объект 7 дёрнулся — первый раз за час. Его веки дрогнули, пальцы сжались в кулаки, по позвоночнику прошла судорога. — Останови! — крикнул Чанбин, отрываясь от стены. — Останови, идиот! Ликс молотил по клавишам, но система не реагировала. Она сама взбесилась. Код поплыл, как размытая тушь. А затем объект 7 открыл глаза. И в них был огонь. Не пустота. Не молчание. А настоящее, обжигающее, бешеное пламя, которое вырывалось наружу, ломая все протоколы. Джисон сел на кушетке так резко, что пластик треснул. Его рот раскрылся — и оттуда вырвался крик. Нет, не крик — звук. Чистая нота, пронзительная, как лезвие, которая ударила по стенам, заставила замигать все лампы, и Ликс почувствовал, как у него внутри что-то оборвалось. Он знал эту ноту. Он не мог её помнить — но он знал. — Ликс! — прохрипел Джисон, хватая его за запястье. Пальцы впились в кожу с силой, которой не может быть у человека, только что вышедшего из комы. — Ликс, очнись! Сердце пропустило удар. Его настоящее имя — не «Стиратель номер 4», а Ликс — прозвучало так естественно, так больно, что у него подкосились ноги. Он упал на колени рядом с кушеткой, не в силах отвести взгляд от этих горящих глаз. — Мы не «Стиратели», — Джисон тряс его, и голос его ломался от слёз, которых не было, но они душили его изнутри. — Это они стёрли нас. Ты, я, Чанбин… — он перевёл взгляд на остолбеневшего Чанбина, потом на Феликса, который выронил зонды и попятился к стене. — …Хёнджин… Мы были группой. Мы — Stray Kids. Это не корпорация, это ад. И мы должны выбраться. В тот же миг за дверью загрохотали шаги. Множество шагов. Тяжёлые ботинки, металлический лязг — охрана. Автоматический сигнал тревоги прорезал воздух противным воем, и красные лампы залили кабинет кровью. — Код красный! — заорал динамик над дверью. — Объект 7 проявил аномальную активность! Немедленно нейтрализовать всех «Стирателей»! Ликс не двигался. Он смотрел на Джисона, и сквозь шум в ушах пробивался его голос: «Мы — Stray Kids». Это слово отдавалось в груди знакомой болью, как будто там, где положено быть душе, кто-то разбил стекло. Чанбин действовал первым. Быстро, без лишних движений, он выхватил из наплечной кобуры табельный пистолет — обычный инструмент для «экстренного прерывания». Ликс уже видел, как он поднимает ствол, и на секунду подумал: «Сейчас он выстрелит в Джисона». Но Чанбин выстрелил в монитор. Плазма разлетелась осколками, система взвыла и захлебнулась. Красный свет погас, замигав аварийным оранжевым. Охранники за дверью заколотили в бронированную сталь. — Держись! — крикнул Чанбин, протягивая руку Ликсу. В его глазах больше не было спокойствия — только то же пламя, что горело у Джисона. — Мы уходим. Все. Феликс уже стоял у служебного лифта, пальцы дрожали над панелью вызова. Джисон спрыгнул с кушетки, пошатнулся, но устоял. Он снова схватил Ликса — за плечо, за ткань форменной куртки — и прошептал так тихо, что никто не услышал, кроме них двоих: — Ты обещал, что не дашь мне забыть. Я помню только твоё обещание. Остальное — ты мне расскажешь сам. Лифт открылся. Они ввалились внутрь — четверо, сбитых, потерянных, но живых. Двери сомкнулись за секунду до того, как первый удар штурмовиков расколол дверь кабинета. Ликс нажал на кнопку ближайшего этажа — но панель не загорелась. Вместо этого засветилась единственная кнопка внизу, подписанная корявым, словно детским почерком: «7». Лифт дёрнулся и начал опускаться. В тишине кабины было слышно только их дыхание. Джисон прислонился к зеркальной стене и закрыл глаза. Чанбин всё ещё сжимал пистолет. Феликс смотрел на отражения — их лица, искажённые, чужие, но почему-то родные. А Ликс смотрел на свои руки. Они дрожали. Он не помнил, чтобы когда-нибудь дрожал. Но внутри, где-то глубоко, под слоями стёртого, просыпалось что-то древнее и сильное. Что-то, что пело. Он не знал слов. Но он знал, что скоро вспомнит.