Мышонок

      Густой пар поднимался вверх от чашки с янтарным чаем. Жужжали лампы, дул грозный ветер за окном. Мягкая обивка кресла приятно обнимала спину. Сплошное умиротворение. Феофан сидел, закинув ногу на ногу и подперев висок пальцами. Стойко выдерживал взгляд ледяных глаз, что почти казались пустыми. Он старался сдерживать себя и не говорить лишнего хотя бы в этот раз. Ему не было страшно. Рядом, по его левую руку, находился Омега, и сверлил взглядом Царицу в ответ. Приглашение во дворец пришло не в той форме, в которой можно было ожидать. Не в виде приказа. А, скорее, и правда в виде просьбы. — Удивительно, — произнесла Царица, осматривая их обоих. — Могу ли я поинтересоваться, что же так удивляет Ваше величество? — расслабленно произнес Феофан.       Омега был насторожен. Справедливо. Прошлая встреча Феофана и Царицы закончилась неприятно. Царица медленно пошла в их сторону. Подол ее длинного платья размеренно шуршал по паркету. Каблуки стучали так, будто звенели льдинки. Феофан пытался не отслеживать каждый ее шаг, в отличие от Омеги. Тонкие едва ли не белоснежные пальцы огладили спинку кресла Феофана, скользнули к креслу Дотторе. Царица встала за ними и прищурилась. — При вашем первом явлении в Заполярный дворец вы были такими же, как и сейчас, — сказала задумчиво Царица. — Но не так давно иль Дотторе навестил меня без тебя, Феофан Вексель. И он был другим. Тогда у меня возник вопрос: не могло ли мне показаться? Вы оба снова здесь. Сомнения отпали. — Люди меняются, попадая в компанию своих старых знакомых, — отозвался Омега, и Царица стиснула спинку его стула сильнее. Так, что обивка заскрипела. — Но нельзя исключать и психоэмоциональное состояние меня и Вас при моем прошлом визите. — Гениальный иль Дотторе пытается убедить архонта в том, что она ошибается? — засмеялась Царица, отчего у Феофана начала кровь стынуть в венах. Этот смех не предвещал ничего хорошего. Он бросил взгляд на Омегу, затем на Царицу. — Возможно, все мы немного устали, — миролюбиво произнес Феофан, привлекая к себе внимание. — Анастасия Федоровна не позволила нам даже отоспаться с долгой дороги. Мы можем быть не слишком разборчивы в репликах. — Хватит увиливать, — сказала Царица строже. — Ты — не Зандик. Это все, что мне требовалось узнать. — Она наконец отошла от них, обошла массивный стол и встала напротив. — Слова Феофана Векселя не прошли мимо меня. Я прислушалась, и птички поют не только для вас. Тем и лучше. Дотторе и его ум нужны мне в Фонтейне, но мне не хотелось бы оставлять и главную лабораторию без надзора. Стоит только Зандику отлучиться, как начинается разруха. — К сожалению, не могу оказать никакого содействия, — развел руками Омега, даже не пытаясь как-то сгладить ситуацию. — В Вашем подчинении находится Зандик, а не я. Я волен действовать так, как сам считаю нужным. А я считаю, что в Фонтейне мне на данный момент делать нечего. — Смутные времена наступают в регионе справедливости, — произнесла Царица, глядя прямо в глаза Феофана. Он прищурился, чувствуя, что их зажимают в угол. — Где справедливость, там и сопротивление. Судебная система разлучает семьи… А гидро архонт не заботится о том, куда деваются дети всех осужденных. Снежной требуются птички не только среди льда и мороза. — Вы только вернули нас назад, — не выдержал Феофан, чувствуя, как злость начинала закипать внутри него. — Неужели Царица так неразумно распоряжается ресурсами? Потратить деньги на то, чтобы перенести все подразделение ближе к Снежной, а затем отправить в Фонтейн — самая бесполезная растрата. — Я перенесла подразделение, а не тебя, — улыбнулась Царица. Феофан прикусил щеки изнутри. — Ты обязан мне, Феофан Вексель. Ты отправишься в Фонтейн не в качестве вербовщика, а в качестве дипломата со стороны Снежной. И, судя по всему, в одиночестве. — Ваши слова только убеждают меня в том, что архонты полны подлости, — процедил Омега, но Царица не стерла улыбки со своего лица. — У меня нет времени таскаться во Вашим поручениям, как какому-то рядовому Фатуи. — Тише, доктор, — шепнула Царица. — Я ведь и не заставляю. Вы уже дали свой отказ. Ваш драгоценный Феофан Сергеевич Вексель отправится туда через неделю самостоятельно.       Феофан сделал глубокий усталый вдох. Он был скован по рукам и ногам. Он видел плюсы в задании, порученном ему, но не мог повлиять на Дотторе. Если тот желал остаться в Снежной, в том было его право. В любом случае, невозможно было сопротивляться воле Царицы, находясь прямо перед ней. — В чем будет заключаться моя задача? — спросил Омега, очевидно, все же уступая. — Возможно, Вы сумеете меня заинтересовать.

***

      Улицы Снежнограда были к вечеру полупустыми. Рабочий день был холодным и весьма тяжелым, оттого люди предпочитали проводить досуг, сидя по домам. Феофан шел рядом с Омегой и ждал, когда мороз сможет его охладить. Как же Дотторе ненавидел, когда его зажимали и не давали свободно действовать… Феофан уже услышал парочку нелестных слов в сторону Царицы, когда они покинули Заполярный дворец. — Нужно искать во всем выгоду для себя, — попробовал завести разговор Феофан, отчего получил косой недовольный взгляд. — Тебе предложили изучать древние механизмы… Даже финансируют полностью любые твои действия… Позволили распоряжаться со всеми находками самостоятельно… — В чем твоя выгода? — бросил Омега. Снег скрипел под ногами, фонари перемигивались друг с другом, будто передавая какой-то шифр. — Ты имел возможность отговорить ее. Зная твой гибкий ум, я могу сказать, что ты увидел в этом какие-то плюсы. — В Фонтейне будем только мы из старшего состава. Остальные — рядовые, которые обучены исполнять приказы, благодаря Капитано, — говорил Феофан спокойно. Он подхватил Омегу под локоть, вынуждая того чуть замедлиться. — Можно повернуть эту вылазку так, как хочется нам. Наладим систему Фатуи в регионе, найдем что-то важное в твоих исследованиях, и сможем вернуться назад. И Фонтейн — не то место, о котором стоило бы сильно переживать. Богатый регион, где можно приемлемо существовать некоторое время. — Ты уже придумал целый план, как нам вытрясти с Царицы побольше? — усмехнулся Омега. — Ах, дорогой мой… Какой же это план? Так… Наброски на будущее, — засмеялся Феофан. — Расслабься. Сейчас нам лучше немного прогнуться, чтобы стать несгибаемыми чуть позже. Заслужи доверие Царицы. И она даст тебе больше, чем ты можешь себе представить. — И все же, в тебе присутствует немного наивности, — сказал Дотторе, прижимая его еще ближе к себе. — Она знает, как давить на меня. И, пока ты рядом, она будет продолжать это делать. — Что я слышу? Ты теперь винишь меня в том, что Царица может оказывать на тебя влияние? — будто бы в шутку произнес Феофан.       Омега остановился. С неба валил снег. Пушистый. Красивый. Феофан закусил нижнюю губу, ожидая ответа. Он видел, как на чужом лице появилась тень смятения.       Сам себе Омега признавался, что его раздражало обнаружение Царицей его внезапной слабости. Ему было бы проще уходить из-под ее взора и заниматься своими исследованиями, если бы Феофана не было. Из-за Феофана он был обнаружен, как отдельный сегмент. Многие планы на будущее должны были теперь видоизмениться.       Он сделал глубокий вдох, перевел взгляд на Феофана, и внутри что-то отдалось болью. Феофан отпустил его руку, сделал шаг назад, но Дотторе не позволил провести черту меж ними. Он притянул его к себе, обнял ладонями холодное лицо и коротко поцеловал в губы. — Не позволяй себе больше говорить, что я тебя в чем-то виню, — сказал Омега, ведя большими пальцами по раскрасневшимся щекам. — Твоей вины нет в том, что эта божественная дрянь пытается нас использовать. — Но ты теперь жалеешь, — тихо произнес Феофан.       Он накрыл руки Омеги своими, прикрыл глаза, чтобы собраться мыслями. Возможно, ему не следовало так привязывать Дотторе к себе. — Не жалею, — ответил Омега. — Брось накручивать себя, это негативно сказывается на здоровье, а мы сейчас ограничены в лекарственных препаратах, — говорил он уже мягче. — Ты просто устал. — Омега. Просто дай мне знать, если… — заговорил Феофан, и его тут же снова заткнули поцелуем.       В попытке удержать равновесие он ухватился за плащ Дотторе. Ему захотелось просто забыться. Выкинуть этот разговор из головы. Чем дальше шло время, тем сложнее ему становилось не думать о том, что он неудобен во многом. В его жизни появилась стабильность в лице Омеги, и он бы не хотел лишаться ее. По крайней мере, не внезапно. — Твое «если» не случится, — заверил его Омега. — Скорее ты меня оставишь, чем это сделаю я. — Подсчитай процентную вероятность. Там выйдет ноль, — в тон ему ответил Феофан. — Пойдем. Иначе превратимся новую достопримечательность.       Но все же, теперь сомнения терзали и Феофана. Он сжимал чужую руку в своей и отметал картинки того, как однажды сжимать будет уже нечего.

***

      В лаборатории было, на удивление, тихо. Вероятно, Зандик просто решил приостановить исследования на людях. Либо же он озаботился улучшением звукоизоляции. Феофан решил занять себя чем-то, чтобы не думать о прошлом разговоре с Омегой, задевшем его до глубины души. Читать не получалось. Вместо букв он видел только будущие проблемы и от раздумий кусал губы. Омега еще с утра ушел ставить какой-то очередной эксперимент, заявив, что нечего Феофану рядом с ним тереться и вдыхать ядовитые пары от мощных реактивов.       Так он и оказался на кухне. Со склада он выудил мясо, овощи и несколько банок консервированного салата, чтобы приготовить из этого что-то похожее на нормальный прием пищи. Его навыки готовки не были на высоте, но для комфортного житья хватало. Поэтому он стоял перед глубокой старой сковородкой и помешивал обжаривающиеся тонкие кусочки говядины, вслушиваясь в шкворчание масла. — Сколь редкое явление довелось мне наблюдать, — раздался смешок со стороны двери. — Кто-то пользуется этим помещением не для того, чтобы играть тайком в карты. — И Вам добрый день, — ответил Феофан, не оборачиваясь. — Я думал, Вы вместе с Омегой режете лягушек. О, простите, проводите опыт по выявлению особенностей строения форменных элементов крови земноводных.       Зандик утробно засмеялся. Он отодвинул стул, занял место за столом, будто бы кто-то звал его к обеду. Феофан накрыл сковороду крышкой и обернулся к нему, тут же опираясь бедрами на столешницу рядом. — Язвительный, злой и задумчивый. Еще немного, и можно было бы приписать тебе весьма стервозный характер. Хотя… Он уже в наличии, — весело говорил Зандик. — Касаемо твоих слов… Не нужно целых два меня, чтобы проводить один маленький опыт. Что гложет тебя, Феофан? — Прошу прощения, в моих карманах совершенно не завалялось платы для личного психотерапевта, — натянуто улыбнулся Феофан. — Не прибедняйся. Я знаю, как ты умеешь умножать мору. Возможно, сейчас ты богаче меня и Омеги вместе взятых. — Не сложно быть богаче тех, кто все деньги спускают на пробирки, — развел руками Феофан, замечая, как смягчается Зандик. — Я Вам потребовался зачем-то или же Вы просто решили придти и полюбоваться на меня? — Тц… Какой ты невыносимый, — беззлобно заметил Зандик. — Неужели не может скромный ученый просто захотеть составить тебе компанию?       Феофан дотянулся до моркови, и кинул ту в Зандика, вынудив ее поймать. Он засмеялся, отвернулся. — За мою компанию приходится платить. Режьте морковь кубиками, Зандик, если умеете обращаться с ножом, а не со скальпелем, конечно же. Но принцип схож. — Он приподнял крышку, перемешал мясо, не дав ему сгореть. — Теперь я понимаю, — вдруг сказал Зандик, поднимаясь со своего места. Он взял деревянную повидавшую жизнь разделочную доску и не самый острый нож, остановился возле Феофана и заглянул ему через плечо, чтобы увидеть содержимое сковороды. — В тебя невозможно не вцепиться, если ты имеешь глупость подпустить кого-то ближе. — Ох, и почему же? — решил поинтересоваться Феофан. — С тобой не соскучишься, — спокойно ответил Зандик. Феофан выгнул бровь, его взгляд заострился. — О, не воспринимай все так близко к сердцу. Мне лишь интересно наблюдать. — Мне поставить кресло у кровати? — усмехнулся Феофан. Зандик засмеялся, отошел от него, чтобы больше не нервировать человека, рядом с которым находилась горячая сковородка. — Боюсь, Омега будет очень недоволен, если рядом появится кто-то еще. Да и я не люблю, когда на меня пялятся посторонние лица. — Нет ничего странного в том, что тебя отправили в глухой лес, — продолжил Зандик. Наконец нож застучал по доске, отрезая от моркови ровные части. — Омега не ранится о твой язык? — Мы будем обсуждать то, как я целую Вашу копию, или перейдем наконец к делу?       Мясо оказалось почти готово, отчего Феофан приглушил огонь. В сковороду залилась чистая вода. Феофан добавил немного соли и перца. Заслышалось бульканье. — Может быть, я являюсь не самым прямолинейным человеком, — заговорил Зандик. Он закончил с морковью, передал доску с ней Феофану. В сковороде стало совсем тесно. — Но все же честным.       Феофан прислушался к нему, поджал губы, чтобы не сказать ничего лишнего. Ему было и правда интересно. Зандик наконец шел на контакт, а не стремился отогнать Феофана подальше от себя. — У меня никогда не было никого близкого, и никто не вызывал моего доверия, — продолжал Зандик, чуть понижая голос. — С этим багажом прошлого и появился Омега. А затем вскоре появился и ты. Постарайся сделать так, чтобы его сердце не разбилось. Второго тебя уже не будет. — Сделаю все возможное, — мягко улыбнулся Феофан. — Спасибо, Зандик. — Схожу за ним. Пусть оторвется от опытов и оценит стряпню своего стервозного зазнобы. — А Вы? — удивился Феофан. — Не люблю пересоленую пищу, — произнес напоследок Зандик, отмахиваясь от Феофана.       Он прищурился. Выудил кусочек мяса из сковороды и осторожно откусил. Нет… Ему казалось, что все было в порядке.

***

      Конечно же, Омега ел его стряпню. Даже ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он жевал достаточно мягкое мясо. Феофан за ним внимательно следил, пытаясь выявить, на самом ли деле он не перестарался с солью. Готовить приходилось не так часто, так что Феофан немногим волновался за результат. Не хотелось ударить в грязь лицом. — Морковь резал не ты, — заметил Омега. — Все кубики одинаковые. — Мог бы и промолчать, — фыркнул Феофан. Дотторе видел, как Феофан обращается с ножом, когда тот помогал ему лаборатории делать срезы. — Зандик любезно предложил свою помощь. — А об этом уже мог промолчать ты, — усмехнулся Омега.       Он забрал грязную посуду у себя и Феофана, чтобы сгрузить ее в узенькую неудобную раковину. Феофан чувствовал себя неловко. Никакого отзыва он на свою готовку не получил. Так что, скорее всего, это был последний раз, когда он пытался применить свои кулинарные навыки не с целью выживания в диких условиях.       Омега вдруг оказался рядом. Феофан сдержал улыбку, когда тот опустился на одно колено и взял его за руку, чтобы поцеловать. Настроение приподнялось. Еще несколько раз губы коснулись его тыльной стороны ладони, и на последнем задержались подольше. — Не строй такое лицо, — произнес Омега. — Вкусно. Но я пойду обратно. — Недолго тебе осталось целовать мои нежные руки. Сам знаешь… Вода и мыло в большом количестве неблагоприятно сказываются на коже, — с напускной печалью проговорил Феофан.       Поэтому совсем скоро он мирно пил чай, пока из-под крана лилась вода, а посуда становилась чистой без его участия. Возможно, он слышал недовольный бубнеж под нос со стороны Омеги… Или же это так капли воды разбивались о дно сковородки… Кто знает?..

***

      В одном Зандик был слишком догадлив… Феофан смог скопить себе немного денег, но не для того, чтобы они просто лежали у него под подушкой. Он улизнул из лаборатории, как только появилась такая возможность. У него до сих пор не было его собственной нормальной одежды, и раз его представляли послом со стороны Снежной, то следовало немного обновить себе гардероб — форма Фатуи его знатно уже доконала.       Пока что он не имел возможности себе позволить шить одежду на заказ, но базовые вещи подобрать мог. Торговцы насторожились, когда он появился в их поле зрения. Может быть, их напрягали шевроны Фатуи. Может быть, они видели Феофана когда-то в его далеком прошлом… Его не сильно волновало.       Он выбрал для себя тонкие штаны в нескольких вариациях, рубашки и накидки. Наконец нашел нормальные сапоги, которые не болтались без двух пар теплых носков. На хорошие украшения все еще не хватало денег, но он нашел дешевые варианты с искусственными камнями и серебром. Так как он прибыл на коне, нельзя было увозить с собой много пакетов. Но подарок для Омеги он все же тоже смог урвать напоследок. Не мог ведь он позволить своему дорогому доктору расхаживать в Фонтейне так, будто он и в самом деле вылез из подвала?       Поэтому, когда Феофан вернулся в лабораторию и попал в свою палату, он сразу упаковал все для будущей поездки, чтобы ничего не забыть. По мелочи собирались вещи то тут, то там… Книги, перчатки, казенный зонт… Он считал, что он был готов отправляться в путь. Омега лишних вопросов не задавал. Только косился на большой мешок — на чемодан не хватило денег — и понимал, что это потом нужно будет куда-то разложить.

***

      Фонтейн встретил их густым, теплым дождем. Феофан стоял рядом с Омегой и старался никак не показывать, что он отслеживал его состояние. Долгая качка на воде без возможности скрыться и выйти на твердую землю едва не сгубила Дотторе. Он просто лежал пластом в каюте и даже не позволял Феофану прикасаться к себе, чтобы не стало еще хуже. Он два дня не ел и очень мало пил, поэтому теперь выглядел злее вишапа.       Не счесть, сколько еще неблагозвучных слов вылилось в сторону Царицы, отправившей их в это путешествие. Когда перед глазами предстал аквабус, Феофан едва ли не кожей смог ощутить, как помрачнел Омега. — Пешком, — коротко бросил он, бросая и Феофана, и встречавшую их делегацию местных чиновников. — Отвратительно. — Прошу прощения, аллергия на воду, — миролюбиво произнес Феофан. — Мы сами доберемся до отеля. Благодарим за теплый прием. — Но программа… — попытался возразить один из чиновников, и Феофан только развел руками, тут же следуя за Дотторе.       Тот стоял в самом низу новехонькой станции и пытался отдышаться. Омега заметил, что его нагнали, поэтому взял себя в руки. Он не мог заставлять Феофана волноваться еще больше. И без того их путь до Фонтейна прошел в напряжении. Над головой раскрылся зонт. Омега постарался улыбнуться, и вышло скверно. — Прекрати. Выглядит жутко, — засмеялся Феофан. Он взял Омегу под локоть, медленно повел за собой, делясь зонтом. — Я подожду, пока мой подвальный монстр не превратится в цивилизованного человека. — Одна только любовь местного населения к водному транспорту должна быть уничтожена на корню вместе с ним, — ответил Омега. — Ну-ну, поворчи. У тебя забавно морщится нос, когда ты такой злой, — игриво произнес Феофан.       Омега взглянул на него. И его немного попустило. Крупные капли дождя ударялись о купол зонта, лужи текли под ногами ручьями. Горели яркие фонари, и в воздухе пахло цветами, а не снегом. В этом месте их никто не знал, и нашивки на одежде никому ни о чем не говорили. Поэтому Омега чувствовал себя свободнее. Пока что они были просто лишь послами. И больше никем.