Мышонок

      Кап…       Феофан накинул на голову черный капюшон. Внизу него и перед ним была сплошная тьма. Он старался смотреть себе под ноги, держа в одной руке масляный фонарь.       Кап-кап…       Эхом отдавались звуки в длинном и толстом тоннеле. Холодный ветер, несущий ароматы плесени и гнили щекотал обонятельные рецепторы. Под сапогами тянулся ручей. Тонкий. Черный. Будто опорочивающий Тейват самим своим существованием. Старые тоннели под Фонтейном привлекали к себе много всякого сброда. Возле ноги пробежала исхудавшая крыса. Феофан поджал губы.       Кап. — Ты сейчас взорвешься, — шепнули прямо над ухом.       Феофан непроизвольно дернулся, но его руку с фонарем перехватили до того, как тот прилетел прямо в чужой нос. Казалось, что у Феофана случилось дежа вю. Он захотел теперь стукнуть Омегу не случайно. — Ох, дорогой мой монстр из подвала, если ты хочешь заменять мне сердце прямо здесь, то можешь продолжать в том же духе, — процедил сквозь зубы Феофан. — Обнаружил что-нибудь?       Они разделились еще полчаса назад, чтобы лучше обследовать тоннели, но, видимо, те сходились в определенных местах. В отличие от Феофана, Омега фонарь не использовал. Ему хватало его маски. И у него было преимущество в скрытности из-за этого. Так что Феофан с одной стороны ожидал его появления, а с другой не был к нему готов. — Занятные образцы черной плесени, явление инбридинга на примере местных крыс и концентрацию метана чуть дальше по тоннелю, — принялся перечислять Омега, загибая пальцы. — Если говорить твоим языком: ничего, что стоило бы твоего внимания. — Включи свои радары и найди людей, — бросил Феофан через плечо. Он пошел вперед, продолжая так же высвечивать себе путь фонарем. — Ты же можешь это сделать. — Ты видишь здесь мои компьютеры? — усмехнулся Дотторе, следуя за ним практически бесшумно. — Да и технологии еще слишком сырые.       Фонарь начинал затухать. Масло… Неужели все прогорело? Феофану становилось все более неуютно. Ветер прекратился. Только темнота и запахи. И маленький огонек прямо под руками. Сердце начало стучать чуть чаще. Феофан обернулся, собираясь предложить Омеге вернуться на поверхность… И того не было. — Омега? — позвал Феофан шепотом. Тишина… — Дорогой мой, это не смешно.       Кап… — Дотторе? — громче позвал Феофан.       Кап… Кап… Кап…       Руки стали холодными. Феофан бросил взгляд на свой затухающий фонарь. Почему он остался один? Феофан увидел в метре от себя железный кусок какой-то конструкции. Ржавый. Но он торчал из камня так, будто его кто-то туда до этого воткнул. Одним движением Феофан выдернул его, распространяя по тоннелю долгий и противный звук металла.       Порывисто он стянул свой плащ, опустился на колено и порвал его, тут же наматывая ткань на палку в несколько слоев. Руки начинали трястись. Оставаться в темноте и сходить с ума он не планировал. Другой стороной металлического куска он разбил стеклянные стенки лампы и, пока огонек не угас до конца, окунул несколькими сторонами судорожно ткань в масло. Импровизированный факел в мгновение полыхнул.       Сотни красных глаз блеснули в тоннеле. На полу, на стенах, и даже на потолке. Феофан отшатнулся назад, и послышался громкий писк. Крысы. Голодные. Тощие. Ужасающие. Не те, которые жили под домами и питались кусочками хлеба, а те, что могли жрать друг друга, ступать по старым, покрытым слизью от бактерий хребтам.       Феофан побежал назад, и крысиная стая рванула за ним. Под ногами чавкал грязный черный ручей. Запах плесени кружил голову. Легкие болели от внезапной нагрузки. Тоннель петлял, и становился все уже…       И уже…       Кап.       Развилка.       Ноги сами понесли вперед, и тут же сбоку тело поймали чужие крепкие руки. Феофан едва не вскрикнул. Его прижали к стене, факел упал к ногам. Крысы пищали. Становились ближе. Их маленькие лапки скреблись по полу. — Феофан! — услышал он как сквозь вату. Он широко распахнул глаза. Дыхание не могло придти в норму. — Смотри на меня.       Омега… Лицо Феофана обняли теплые ладони, удерживая на месте. Маска… Что под ней? Точно ли Дотторе? Феофан сам приподнял ее трясущимися руками, всмотрелся в алые глаза. — Тш-ш-ш… Тише, тише, — шептал Дотторе, гладя его щеки большими пальцами. — Дыши. — Куда ты делся?! — выкрикнул Феофан слишком громко. — Ты бросил меня там! — Смотри на меня, — повторил Омега. — Слушай внимательно. Ты надышался газом. Я вижу тебя только сейчас с последней нашей встречи. — Он провел пальцами по лицу еще раз. — Не убегай никуда. Слышишь? — Слышу, — прошептал Феофан. — Нужно выбираться. Срочно.       Крыс не было. Огонь факела плескался у ног. Феофан накрыл руки Омеги своими, прикрыл глаза. Нужно было собраться. Сосредоточиться. Вернуться на прошлый путь и найти выход. Феофан сделал глубокий вдох. Ноги в мгновение ослабли. — Дотторе? — позвал он слабо.       В темном тоннеле был только он один.       Кап…

***

— Какая интересная картина, — задумчиво говорил Омега, скрестив руки на груди.       Прямо перед его лицом копошилось нечто. Бесформенное, кишащее чем-то, похожим на червей. Это нечто испускало гнилостное зловоние и все время хлюпало, как будто это была кипящая с густым соусом кастрюля. Нечто появилось внезапно, прямо посреди дороги. Через маску оно пробивалось помехами. — Не люблю дешевые трюки, — вздохнул он, доставая из-за пояса небольшой, но очень острый нож.       Лезвие вонзилось в плоть непонятного существа. Оно зашевелилось интенсивнее. Черви попадали прямо в черный ручеек. Начали извиваться во все стороны и наползать на сапоги. Дотторе только наступил на них перед тем, как прорезать существо насквозь и пройти сквозь него. Он не мог определить, казалось ему, или же нечто повстречалось ему на пути на самом деле. В этой проклятой местности слишком сильно воняло плесенью. Чем дальше идти — тем сильнее.       Некоторое время Дотторе шел вперед, пока не уткнулся в толстую решетку. Он пнул ее ногой. Вроде, настоящая.       Кап… — Пора заканчивать с развлечениями.       Омега обернулся, и тут же с другой стороны решетки что-то громыхнуло. Он сделал шаг назад, перехватил нож поудобнее. Через помехи пробивались нечеткие картинки. Плывущие, отчего и сознание начало плыть. Тонкие, сбитые в кровь пальцы обхватили железные прутья. Ладони обтерлись прямо о ржавый металл, а за ними по другую сторону попытались пробраться и предплечья.       Лицо… Дотторе поморщился. Избитое. С огромными отеками. На лицо спадали волосы, прилипали к мокрой коже, разорванной местами. И в этом лице узнавались знакомые черты. — Мой подвальный монстр, — позвал слабый, хриплый голос.       Рука протянулась к нему. Пальцы растопырились в разные стороны, в попытке ухватить Омегу за одежду. Сердце забилось чаще. Дотторе перевел дыхание, взял скользкую руку в свою. Пальцы крепко сжались. Феофан потянул его к себе, и Дотторе поддался, но только лишь за тем, чтобы рвануть его уже на себя. Нож уперся в подбородок, Омега не давал отстраниться Феофану от решетки. — Тц… Как низко, — усмехнулся Омега. Он надавил на тонкую кожу сильнее, пуская по лезвию ножа кровь. Горячая. Она стекла по его ладони. — Жаль, что ты там, а не здесь.       Дотторе всадил нож глубже, и кровь потекла из приоткрывшегося в удивлении рта. Тело обмякло, повисло на решетке.       Кап…       Кап…       Знакомые черты превращались в разукрашенные пластины и рваную шляпку. Внезапно стало видно лучше. Огромный гриб лежал перед Дотторе. Он не погиб. Лишь потерял на время сознание, пока переносил ядра по гифам дальше. — Дешево, — бросил Омега, оставляя это место в покое.

***

      Кап…       Феофан поднялся на ноги. Он не мог больше себе позволять сидеть, забившись к стене. В конце концов, с ним было все в порядке. А что с Омегой? В этих тоннелях могло водиться что угодно. От слаймов до драконов, если верить легендам. Ох, как же Феофан ненавидел не иметь всей информации на руках, и оставаться без защиты за плечами.       Маленький голодный мальчик с рыночной площади явно что-то знал, потому и дал наводку на это место. Убежище для бездомных? Как же… Нужно было прислушаться к Дотторе и не соваться в это место без разведданных. Но нет, Феофан решил довериться беспризорнику. Глупый.       Кусок железа оказался в руке, огонек дрогнул. Феофан пошел в сторону беспросветной тьмы. Он не слышал больше ничего. Только капель и звук своих собственных шагов. Даже его факел не шелестел. Очередная развилка… Феофан прислушался к внутреннему голосу. Куда мог запропаститься Дотторе? Какую бы сторону он выбрал?       Феофан тихо засмеялся. Скорее всего, он пошел бы направо. Феофан перехватил факел поудобнее, поправил спрятанный в чехле нож за поясом. В ближнем бою он мог бы дать отпор, если бы видел, куда можно было двигаться.       Снова появился ветер… — Феофан!..       Слышалось приглушенно. Слева… Феофан остановился. Обернулся. Нет, его не могли так звать. Он направился дальше. Ручей чавкал… Становился липким… Шорох… Справа. Феофан резко повернул туда голову. Отблеск. Маска.       Он перевернул свой импровизированный факел, выставляя железкой вперед. Дотторе поднял руки. Он медленно начал подходить. Феофан всматривался в его лицо. — Докажи мне, что это ты, — потребовал Феофан.       Губы растянулись в улыбке. Огонек плясал по маске. Блеснули острые зубы. Белые. Длинные. Дотторе бросился на него, и Феофан отскочил в сторону, чтобы затем ударить в спину и уронить это нечто на пол. Он сел на него, испачкав колени еще больше в черной воде, и одним резким ударом вонзил факел в череп. Сердце билось часто-часто. Феофан кусал свои губы. — Тц-тц, — раздалось за спиной. Феофан быстро обернулся. — Тише. Это я. — Знаешь ли, я сейчас очень сильно не доверяю докторам, — прищурился Феофан, вынимая факел из размозженного черепа. Труп начал деформироваться. В воздухе заискрилась пыль. — Либо ты мне говоришь что-то, что заставляет меня тебе верить, либо тебя будет ждать та же участь.       Он провернул факел и коснулся им трупа непонятной твари. Пламя заплясало на ее теле. Зашкворчало, поднимая вверх запах пали. — Мышонок, — ласково позвал Омега.       Феофан опустил факел, начал медленно подходить ближе. Омега протянул ему ладонь, и Феофан осторожно вложил в нее свою, будучи готовым снова применить свое оружие. Омега склонил голову. — Как зовут моего четвероногого товарища? — спросил Феофан, делая последнюю попытку разобраться в подлинности чужой личности. — Так и зовут, — засмеялся Омега. — Твоя фантазия на имена одновременно блистательная и совершенно ужасная. А теперь скажи мне ты. Почему ты называешь меня подвальным монстром? — Потому что мне так нравится, — улыбнулся Феофан. — Кто еще может быть с острыми зубами в подвале, как не монстр?       Омега притянул его к себе, заправил волнистые растрепавшиеся волосы за ухо. Феофан прижался к нему, опасаясь, что он снова пропадет. Но он был на месте. Ощутимый. Настоящий. Пахнущий духами Феофана, потому что с утра никак не мог от него отлипнуть. — Пойдем, — попросил Феофан. — У тебя появится новый материал для твоих экспериментов. — В Фонтейне поубавится детишек? — спросил Омега.       И Феофан коротко кивнул, все еще сжимая его руку в своей.

***

— Я хочу просто сжечь их, — ворчал Феофан, стягивая с себя одежду прямо у порога. — Мерзость. — М-м-м… Нет, — легко произнес Омега. — На тебе спор столько, что хватит на целую колонию грибов. Скинь в контейнер. — Мы не повезем это в Снежную, — возмутился Феофан. — Либо изучай здесь, либо сжигаем одежду и забываем эту историю, как страшный сон.       Феофан чувствовал себя отвратительно. Он был крайне раздражен случившейся историей. Плюсы находил только Омега. Якобы эти грибы он еще не встречал, и их эффект оказался более мощным, чем у аналогичных.       Одежда шлепнулась на пол. — Какой ты милый в гневе, — произнес Дотторе, скидывая свою одежду туда же. — Ох, и сделай что-нибудь с собой, — продолжил Феофан. — Очевидно, ты надышался сильнее меня. — Тебе просто редко доводится видеть меня в таком воодушевлении. Только представь… — Он взял Феофана за талию, прижал к себе, заглядывая в его прищуренные глаза. — Сколько можно выцепить из этих грибов… Моему мышонку из подполья понадобятся препараты, способные разговорить любого. Показать самый страшный кошмар… Или самую желанную фантазию… — Он коротко чмокнул Феофана в губы. — Не воспринимай все в штыки.       Феофан некоторые время смотрел на него, надеясь, что тот передумает тащить эту дрянь с собой, но все же сдался. Дотторе был прав. Такое богатство нельзя было упускать. Выгода маячила на горизонте. Наконец он кивнул, и Дотторе снова поцеловал его. — Ох… Еще и вымываться нужно, — вспомнил Феофан. — Боюсь, я не смогу достать до всех мест с предельной тщательностью. Мы ведь не хотим, чтобы заразные злые споры попали туда, куда не следует? — Да… Тебе потребуется помощь. Не знаешь никого, кто мог бы оказать содействие? — М-м-м… Придется поискать, — загадочно сказал Феофан, отстраняясь. — Есть идеи? — Невыносимый, — усмехнулся Дотторе.       Он перехватил Феофана за руку и повел за собой в ванную, чтобы наконец избавиться от всех остатков спор, странных жидкостей и ломоты в теле после сильного напряжения. Дважды приходилось намыливаться и отскребать кожу. Но в самом конце Феофан настоял на горячей расслабляющей ванне.       Аромат роз заполонил небольшое помещение. Феофан гладил руки Омеги, расположившиеся на бортиках, подставлял влажную шею под ленивые ласки и совершенно нагло лежал на его груди. Вода капала с душа не так, как в тоннелях с потолка. За небольшим окошком под потолком виднелся собиравшийся дождь. Руки соскользнули с бортиков ниже. Обняли Феофана поперек груди. Стало почти нечем дышать. — Испугался? — наконец задал мучивший вопрос Омега. — Как никогда, — прошептал Феофан, ведя по его пальцам своими. — В какой момент мы на самом деле разошлись в разные стороны? — Возможно, в самом начале, — ответил Дотторе. — Я придумаю что-нибудь, чтобы мы не терялись. Ты всегда будешь знать, где я. — У нас нет времени, — улыбнулся Феофан, чуть поворачивая голову к Омеге. — Можем друг к другу веревочкой привязываться. Дешево. Действенно. И нелепо. Подходит. — Что нелепо? Монстр на веревочке или мышонок? — утробно засмеялся Дотторе. — Оба варианта, полагаю, — в тон ему ответил Феофан.       Их пальцы переплелись между собой. Тревога уходила. И, тем не менее, следующие три дня Феофан поглядывал на Омегу чаще, чем обычно, а тот цеплялся за него при любой возможности. Вероятно, они поделятся своими видениями друг с другом позже. Пока еще раны были слишком свежи.