Безумная комбинация

От лица Пика: Я хочу назад. В свою рутину. Где нужно тренировать солдат, заполнять документы, ругаться с министрами, подписывать смертные приговоры (шучу, но звучит красиво). Где я король. Где меня боятся. Где меня уважают. А не вот это всё. Я подошёл к Джокеру. Он сидел на диване, листал какую-то книгу, лениво потягивал пиво. Салатовые кудри растрёпаны, бледная рука с длинными пальцами переворачивает страницы. — Джокер... — Сказал я. — М? — Не поднял головы. — Сколько я буду у тебя в заточении? В днях. Он наконец посмотрел на меня. Кошачьи зрачки сузились, на лице появилось выражение «сейчас будет весело». — Три года... — Сказал он. — Ты отбыл один месяц. Осталось два года и одиннадцать месяцев. Если считать в днях... — Он сделал паузу, демонстративно шевеля губами. — Около тысячи шестидесяти. Плюс-минус. Тысяча шестьдесят дней. Я стоял и переваривал эту цифру. Мои уши из волос опустились. Даже они были в отчаянии. Я знал: если просто начну драку окажусь на потолке. Этот зелёный ублюдок уже выработал у меня условный рефлекс. Поднял кулак летишь. Дёрнулся паришь. Чихнул в его сторону уже под люстрой. У меня идеи закончились. Честно. Абсолютно. Я перепробовал всё: Майонез вместо мыла, слабительное, гвозди под простынёй, вазу в стену, торшер в качестве оружия. Ничего не работает. Он либо смеётся, либо злится, но в итоге всегда побеждает магией. Я стоял и тупо смотрел на него. А он снова начал. — Пик. — Позвал он сладким голосом, указывая на подоконник. — Это кактус. Его нужно поливать, а не есть. Я вижу, как ты на него смотришь. Зелёный, сочный, но колючий это не еда. Это растение. Для красоты. Я посмотрел на кактус. Маленький, круглый, в горшочке с черепом. Колючки торчат во все стороны. — Я не собирался его есть. — Сказал я сквозь зубы. — Ага. — Джокер ухмыльнулся. — А на мыло ты тоже не собирался. И на цветок. И на одеяло. Я тебя знаю. — ТЫ МЕНЯ НЕ ЗНАЕШЬ! — Заорал я. — ТЫ НИЧЕГО ОБО МНЕ НЕ ЗНАЕШЬ! — Знаю, что ты голодный всегда. — Пожал он плечами. — Даже когда сытый. Это, наверное, у клонов такое. Бесконечная пустота внутри. Он попал в точку. Я ненавижу, когда он попадает в точку. Я не долго думая схватил кактус за горшок Колючки впились в ладонь, больно, но по фигу и запустил его в Джокера. Кактус прилетел прямо в лицо. Горшок разбился, земля рассыпалась, колючки застряли в его салатовых кудрях и бледной щеке. Джокер взвыл не от боли, скорее от неожиданности. — ААА! ТЫ СУКА! — Заорал он, выдирая колючки из волос. — ЭТО БЫЛ МОЙ ЛЮБИМЫЙ КАКТУС! — А Я ТВОЙ ЛЮБИМЫЙ РАБ! — Рявкнул я в ответ. — ТЕРПИ! Он дёргал колючки и ругался так, что стены тряслись. А я стоял и слушал. Звуки его криков просто рай для моих ушей. Но потом магия щёлкнула и я снова был под потолком. — Ну вот. — Вздохнул Джокер, вытаскивая последнюю колючку из щеки. — Опять. Ты неисправим. — Горжусь этим. — Ответил я, скрестив руки на груди. Он опустил меня на пол и ушёл в ванную заклеивать царапины. А я остался стоять посреди гостиной, смотреть на осколки горшка и думать. Тысяча шестьдесят дней. Я не вывезу. От лица автора: Попытка свержения. Семь клонов сидели за круглым столом. Габриэль крутил в руках бубнового валета (пустого, потому что карта была у Фёдора, но привычка), Феликс нервно теребил жёлтую кофту, а Вару поправлял зелёные очки и ухмылялся. — Короче! — Начал он. — Пик сдохнет там. Или не сдохнет. Но его империя наша. — Что значит «наша»? — Спросил Зонтик, кутаясь в шарф. — Я не хочу ничьей империи. — Ты всегда боишься. — Отмахнулся Вару. — Пиковая империя — самая большая под куполом. Если мы её захватим... — То нас убьёт Фёдор. — Закончил Куромаку, поправляя очки. — Ты забыл про него? — Фёдор сейчас занят. — Отрезал Вару. — Он даже на звонки не отвечает. Джокер отвлёк его на Пика. А мы свободные птицы. — Свободные птицы в клетке. — Меланхолично заметил Данте, перебирая красные волосы. — Красивая метафора. — Ой, да заткнись. — Хором сказали Вару и Ромео. Ромео поправил розовый парик и мечтательно вздохнул: — А если мы свергнем Пика, я сделаю его империю розовой. И назову «Ромеоленд». — Идиот. — Сказал Куромаку. Но идея зависла в воздухе. Габриэль, который обычно был за мир, вдруг поднял руку: — А давайте? Ну, правда. Пик всё равно не вернётся. А империя большая. Там есть трон. Я хочу посидеть на троне. — Я первый! — Крикнул Вару. — Нет, я! — Крикнул Феликс. — А можно я? — Робко спросил Зонтик. — ТЫ? — Удивились все. — Ну... Просто спросил. Так начался заговор. Они не знали, что Пиковый чувствует свою империю ментально. Что-то вроде пуповины король связан с королевством. И когда восемь клонов собрались у границ Пиковой империи с криками «Долой тирана!» и «Пик тряпка!», Пикуша это почувствовал. Даже через купол. Даже через тысячи километров. Даже через магическую блокировку Джокера. Его империя звала его. И он услышал. От лица Пика: Я сидел на кухне и пил пиво (третье за день, потому что больше в холодильнике ничего съедобного не было, а Джокер запретил трогать мыло). И вдруг удар под дых. Не физический. Ментальный. Кто-то топчет мою землю. Кто-то ступает на мои черные знамена. Кто-то смеет поднимать руку на мою империю. Я замер, поставил бутылку. В груди стало горячо не от злости, от тревоги. Мои солдаты... Нет, не солдаты. Мои клоны. Те, кого я считал союзниками. Они идут на мой трон. — Нет... — Прошептал я. — Нет, только не это... Я вскочил, чуть не опрокинув стул, и побежал искать Красного. Он был в спальне, перебирал свою одежду видимо, искал, что надеть на прогулку. — Верни меня! — Сказал я, влетая в комнату. Джокер поднял бровь: — Что прости? — Верни меня под купол! Срочно! Его идиоты-клоны пытаются свергнуть мою империю! Я чувствую! Они уже на границе! Джокер посмотрел на меня. Потом на часы. Потом снова на меня. — Нет. — Сказал он. — ЧТО ЗНАЧИТ НЕТ?! — Ты мой раб. — Напомнил он спокойно. — Твои проблемы с империей, не мои проблемы. Сиди здесь. Пей пиво. Не ешь кактусы. — НО ЭТО МОЯ ИМПЕРИЯ! — Заорал я, чувствуя, как глаза заливаются красным. — МОЯ! САМАЯ БОЛЬШАЯ! Я НЕ ХОЧУ ЕЁ ТЕРЯТЬ! — Тогда зря ты в неё не посадил нормальных наследников, — пожал плечами Джокер. — Или не обучил своих друзей уму-разуму. Твои проблемы. Я хотел его ударить. Прямо сейчас. В его бледную рожу, в эти глазища. Но знал поднимусь в воздух. Я без сил. Без вариантов. Без империи. Я просто рухнул на его кровать и уткнулся лицом в подушку. — Ты жестокий ублюдок! — Сказал я в ткань. — Знаю. — Ответил он. И, помолчав, добавил: — Но Фёдор сегодня придёт. Может, поговоришь с ним. Он твой создатель. Пусть разбирается с твоими клонами. Я поднял голову. — Фёдор придёт? — Да. Через пару часов. Паника накрыла меня с головой. Фёдор. Тот, кто отдал меня этому зелёному монстру. Тот, кто смотрит на меня своими уставшими карими глазами и видит не короля, а ошибку эксперимента. Тот, кто знает, что я сейчас — никто. Мне стало стыдно. Стыдно за то, что я ношу его одежду (потому что мою забрали в стирку «воняет майонезом», сказал Джокер, и был прав). Стыдно за то, что я проигрываю каждый день. Стыдно за то, что мою империю топчут какие-то клоны. Я вскочил и заметался по комнате. — Мне нужно спрятаться. — Нервно озирался я. — Что? — Джокер удивился. — Фёдор не должен меня видеть. Я... Я не готов. Не в таком виде. Я распахнул шкаф. Там висели кожаные куртки, худи, джинсы всё чёрное, всё большое, всё воняющее уродом. Я влез внутрь, сел на корточки и задвинулся глубже, заваливая себя вешалками. — Ты серьёзно? — Спросил Джокер, заглядывая в шкаф. — Иди в задницу. — Ответил я из темноты. — Закрой дверцу. — Пик, вылезай. — НЕТ! Я сидел в шкафу, среди его одежды, и чувствовал, как горят щёки от стыда. Я Пиковый король. А прячусь от своего создателя в шкафу. В шкафу у мудака, который держит меня в рабстве. Если бы это увидел кто-то из клонов, я бы умер на месте. От лица автора: Приход Фёдора. Джокер открыл дверь. На пороге стоял Фёдор в своей жёлтой рубашке поверх чёрной куртки, и круглых очках. Выглядел он так же уставшее, как обычно. Каштановые растрёпанные волосы торчали во все стороны. — Здравствуй. — Сказал Фёдянатор3000. — Как клон? — Жив. — Ответил Кудряш. — Прячется в шкафу. — Чего? — Стыдно ему. Ты же идёшь. Фёдор снял очки, протёр их и зашёл в квартиру. Осмотрелся разбитый горшок на полу, кактус без колючек на столе, пятна майонеза на стенах. — У вас тут весело. — Заметил он. — Не жалуемся. — Где Пик? Красный молча подошёл к шкафу и распахнул дверцу. — Вылезай. — Шепнул он. — НЕ ВЫЛЕЗУ! — Раздалось из-за курток. — Пик, вылезай, я сказал. — ОТСТАНЬ! Фёдор подошёл ближе и заглянул внутрь. Там, в куче чёрной одежды, сидел фиолетовый клон, сжавшийся в комок, с горящими красными глазами (стыд перешёл в злость) и в... Нелепой огромной чёрной худи, которая свисала с плеч, как парашют. Рукава болтались, подол волочился по полу шкафа. — Ты в чём это? — Спросил Фёдор. — Моя одежда в стирке! — Рявкнул Пикуша. — А эта зелёная тварь не даёт мне свою, потому что «тебе идёт»! — Идёт. — Подтвердил Джо с каменным лицом. — Очень. Особенно когда он спотыкается о штанины. — Я НЕ СПОТЫКАЮСЬ! — Ты упал три раза только этим утром. Пиковый вылез из шкафа не потому что захотел, а потому что Джокер схватил его за капюшон и вытащил, как котёнка. Он стоял посреди комнаты, надутый, красноглазый, в огромной чужой одежде. Худи доходила ему почти до колен, рукава закрывали пальцы, джинсы были подвёрнуты в шесть слоёв. Черный Джокер смотрел на него. Потом перевёл взгляд на хозяина квартиры. — Ты его кормишь? — Пытаюсь. Но он предпочитает мыло. — Я ОДИН РАЗ ОШИБСЯ! — Дважды. — Поправил Джокер. — Мыло и цветок. — ЦВЕТОК БЫЛ СЪЕДОБНЫЙ! — Фикус не съедобен, Пикуша. Фёдор вздохнул и сел на диван. Жестом пригласил клона сесть рядом. Пик не сел. Он стоял, скрестив руки на груди, и сверлил Фёдора взглядом. — Зачем пришёл? — Спросил он. — Проверить, как ты. — Ответил Фёдор. — Мои клоны под куполом бунтуют. Говорят, хотят свергнуть твою империю. Ты это чувствуешь? — ДА ЧУВСТВУЮ Я! — Взорвался Пик. — А этот козёл! — Он указал на Джокера. — Не пускает меня обратно! — Потому что ты раб. — Напомнил Кучеряшка. — Рабы не ездят спасать свои королевства. Рабы моют полы. — Я НЕ МЫЛ ПОЛЫ НИ РАЗУ! — Я заметил. Фёдор потёр переносицу. У него был вид человека, который устал быть папой для восьми клонов и одного джокера. — Пик... — Начал он мягко. — Ты не виноват, что так вышло. Джокер выиграл честно. Я отдал карту честно. Ты должен отбыть три года. А что происходит под куполом, это твоя проблема, но только после освобождения. — ЧЕРЕЗ ТРИ ГОДА ИМПЕРИИ НЕ БУДЕТ! — Заорал Пикулик, и его глаза стали совсем красными такими, что Фёдор отшатнулся. — ОНИ РАЗНЕСУТ ЕЁ ПО КУСОЧКАМ! — А ты не хочешь, чтобы они разнесли? — Спросил Красный, присаживаясь на подлокотник дивана. — НЕ ХОЧУ! — Тогда... — Джокер улыбнулся, обножая клыки. — Может... Перестанешь кидаться в меня предметами, по типу кактусов, и начнёшь вести себя хорошо? Тогда, может, я отпущу тебя на пару часов под купол. Понаблюдать. Пик замер. — Ты... Ты серьёзно? — Нет. — Ответил Джокер. — Но звучало убедительно. — АХ ТЫ... — Шучу! — Перебил Джокер, видя, что Пиковый снова наливается красным. — Отпущу. Но только если ты пообещаешь не убивать своих клонов. Они всё-таки твоя семья. — Они мои враги. — Прошипел Фиалка. — Теперь. Рогалик дёрнулся, но промолчал. Фёдор встал. — Я поговорю с ними. — Сказал он. — Успокою. А ты... — Он посмотрел на Пика, на его огромную худи, на дрожащие уши. — Ты держись. — Я держусь... — Буркнул Пик. Фёдя Кивнул и вышел. Дверь закрылась. Наступила тишина. Пикулёнок стоял посреди комнаты, чувствуя себя глупо в этой огромной одежде. Джокер смотрел на него. — Иди сюда. — Сказал Джокер. — Зачем? — Обниму. — ЧТО?! — Шучу. Сядь. Будем смотреть телевизор. У тебя стресс, у меня кактус сломан. Нужно успокоиться. Пик хотел возразить, но почему-то не стал. Он сел на диван на самый край, подальше от Джокера. Скрестил руки на груди. Насупился. Джокер включил какой-то фильм. Чёрно-белый, старый. — Что это? — Спросил Пик. — Кино. Про любовь. — Фу. — Молчи, раб. Они сидели так два часа. Пик сначала бубнил, потом замолчал, потом... Потом он не заметил, как положил голову на плечо Джокеру. Просто устал. Просто худи была тёплой, а кудри пахли как-то успокаивающе. Джокер,на удивление не отодвинулся. Только когда Пикуша уже почти заснул, он тихо сказал: — Твоя империя никуда не денется. Клоны дураки, но они не разрушат то, что строили годами. — Откуда знаешь? — Сонно спросил Пик. — Потому что Габриэль даже свою империю не знает, Вару не умеет управлять даже собой, а Зонтик вообще из королевства не вылезает. Они не свергнут даже песочный замок. Пиковый хотел возразить, но не успел уснул. И во сне прижался к кудряшу ближе. А Красный... Джокер просто смотрел на его фиолетовую макушку и думал о чём-то своём. Может, о том, что раб из Пика никудышный. Но клоун хороший. И как человек, ну почти. Он не убрал руку с его плеча. И всю ночь они просидели так... *** Под куполом. Фёдор поговорил с клонами. Коротко, жёстко, без лишних эмоций. — Если Пиковый король узнает, что вы тронули его империю, он вернётся. И убьёт вас всех. Не магией руками. Вы знаете его характер. Клоны притихли. Вару молча протёр очки. Даже Зонтик высунул нос из одежды. — А когда он вернётся? — Спросил Феликс тихо. — Через два года и одиннадцать месяцев. — Ответил Фёдя. — Если доживёт. И вышел из купола, оставив семерых в белой тишине. Они больше не пытались свергнуть империю. Но трон Пика стоял пустым. И никто не смел на него сесть.