Дорога домой

Как только мои дрожащие губы разомкнулись, британец не стал ждать. Его рука в скрипящей перчатке с силой надавила на мой затылок, безжалостно насаживая мое лицо на свою раскаленную плоть. Я подавилась первым же судорожным вдохом. Его массивная, налитая кровью головка протолкнулась за линию зубов, обжигая язык терпким вкусом мускуса и соленой предсеменной жидкости. Он заполнил мой рот целиком, до невыносимой ломоты растягивая челюсти. Жесткие волоски на его лобке оцарапали подбородок, а толстый, пульсирующий ствол уперся глубоко в гортань, перекрывая кислород. Джон, стоявший рядом, наконец отпустил мои затекшие запястья. Но сбежать я не могла — я была посажена на цепь их тотального, животного доминирования. Шотландец не собирался просто стоять и смотреть. Его горячие ладони легли на мои голые плечи, медленно и собственнически скользя вниз по покрытой мурашками спине. Британец задал ритм. Медленный. Сокрушительно глубокий. Он не обращал внимания на мои слезы и сдавленные, жалкие мычания, которые вырывались из меня каждый раз, когда он прошивал мое горло насквозь. Его каменные бедра толкались навстречу, а пальцы намертво контролировали угол моего наклона, не давая отстраниться ни на миллиметр. Пока я задыхалась от его чудовищных размеров давясь густой слюной и соленой смазкой, Джон перешел к активным действиям. Шотландец опустился на одно колено прямо позади меня. Его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло мою голую спину между лопаток. Одной рукой он перехватил меня поперек живота, прижимая к себе, а другой — грубо, без прелюдий нырнул между моих разведенных бедер. Мой позвоночник выгнулся дугой. Пальцы Джона нащупали абсолютно гладкий лобок, уже обильно покрытый скользкой, горячей влагой. Мой пульсирующий, набухший клитор горел от невыносимого, постыдного возбуждения, намертво сплетенного с животным страхом. Как только шотландец жестко надавили на эту сверхчувствительную точку, из моего горла, забитого огромным членом его напарника, вырвался громкий, сдавленный хрип. Мои глаза широко распахнулись. Британец почувствовал мою реакцию. Его бедра напряглись, и он с силой вонзился мне в глотку до самого основания, удерживая меня насаженной, пока друг безжалостно стимулировал меня сзади. Джон действовал профессионально и грубо. Два его пальца без предупреждения вошли в мое влагалище, мгновенно находя нужный угол. А большой палец свободной руки начал яростно, ритмично растирать мой воспаленный узел, размазывая по нему мою собственную густую смазку. — Look at her, Simon, — хрипло, тяжело дыша, произнес Джон, и его певучий акцент сейчас звучал как грубое урчание. — So tight. Wet like a fucking river. *(Посмотри на нее, Саймон. Такая тугая. Течет как чертова река).* Имя прошило мое затуманенное сознание словно разряд тока. Саймон. Теперь я знала, как зовут этот огромный, безжалостный кошмар. Но обдумывать это не было ни сил, ни кислорода. Саймон ответил напарнику глухим, вибрирующим рыком, который я физически ощутила своим горлом через его напряженную плоть. Его рука в перчатке намертво зафиксировала мой затылок, не позволяя отстраниться. Он начал двигаться быстрее, жестче. Каждый его выпад был пробивающим мою глотку насквозь. Я давилась, слезы безостановочно катились по лицу, смешиваясь с густой слюной, которая пачкала его лобок и мой подбородок. Челюсти сводило от невыносимой боли, вызванной его чудовищной толщиной. А сзади Джон яростно наращивал темп. Его пальцы грубо, ритмично растягивали мое переполненное влагой влагалище, пока большой палец безостановочно растирал мой центр возбуждения. Эта двойная, агрессивная стимуляция сводила меня с ума, выжигая остатки разума. Перед плотно сжатыми веками плясали цветные пятна от нехватки воздуха и накатывающего,безумия... и это всё внезапно прервалось. Саймон резко отстранился, вытягивая свой влажный, блестящий от моей слюны ствол из моего измученного горла. Я судорожно, со всхлипом вдохнула холодный воздух, закашлявшись. Мои челюсти невыносимо ныли, а по подбородку стекала вязкая нить слюны. Но передышки мне не дали. Как только британец отступил на шаг, его место мгновенно занял Джон. Шотландец пододвинулся ближе, и его напряженная, крепкая плоть тут же уперлась мне в щеку. — My turn, lass, — хрипло выдохнул он, и его мозолистые ладони легли на мои щеки, заставляя повернуть голову. (Моя очередь). Я покорно приоткрыла губы, впуская в себя его. Его размер был меньше, чем у Саймона, но всё равно пугающе крупным. Джон оказался куда более нетерпеливым. Он тут же взял жесткий, быстрый ритм, грубо насаживая меня на себя, заставляя давиться его терпким мускусом. Я вцепилась дрожащими пальцами в его тактические брюки на бедрах, пытаясь хоть как-то стабилизировать свое положение. Но настоящий ужас сковал меня в следующую секунду. Тяжелые шаги британца прозвучали у меня за спиной. Его массивная аура нависла надо мной, перекрывая тусклый свет фонаря. Огромные руки в кожаных перчатках легли на мои обнаженные бедра, с силой разводя их еще шире. Я инстинктивно попыталась сжать колени, но его хватка была непреодолимой. Затем холодная, грубая кожа перчатки провела по моему заднему проходу. Мое сердце остановилось. Воздух застрял в легких, несмотря на то, что член Джона всё еще ритмично двигался в моем рту. Саймон не спрашивал разрешения. Его пальцы, обильно смазанные моей же влагой, собранной с промежности, уверенно легли на мое узкое кольцо мышц. Паника ударила в голову с такой силой, что я замычала прямо в пах шотландца, отчаянно задергавшись всем телом. Я никогда в жизни не пробовала анальный секс. Одна мысль о том, чтобы впустить чудовищный член британца туда, вызывала у меня панический, животный ужас. Меня просто разорвет на части. Джон нахмурился, его руки жестко сжали мои щеки, удерживая меня на месте, пока он продолжал безжалостно трахать мой рот. — Easy, easy, — прохрипел шотландец, но в его тоне не было ни капли сочувствия, только предвкушение. Я попыталась вырваться, попыталась податься вперед, подальше от пугающих рук Саймона, но британец действовал с ледяным профессионализмом. Его огромная рука намертво вдавила мою поясницу, фиксируя таз в идеальном для него положении. Сначала внутрь моего сопротивляющегося, сжатого сфинктера протолкнулся один палец в перчатке. Боль была резкой, обжигающей, непривычной. Я захлебнулась глухим криком, подавившись членом Джона. Мои ногти впились в ткань его брюк, пытаясь найти хоть какую-то опору. Саймон не обращал внимания на мои попытки дернуться. Его движения были расчетливыми и грубыми. Он начал растягивать меня изнутри, медленно сгибая палец, заставляя мышцы гореть от непривычного вторжения. Затем к первому пальцу добавился второй. Меня распирало так, что перед глазами плясали темные пятна. Мой желудок сводило спазмами, я задыхалась от члена во рту и от обжигающей, тупой боли сзади. Густая смазка хлюпала под его скрипящей кожей перчаток, но этого было катастрофически мало для того, который он собирался в меня вбить. Я мычала, плакала, мотала головой, умоляя их остановиться, но для двух наемников мои слезы были лишь смазкой для их первобытного доминирования. — Open for me, — низкий, рокочущий голос Саймона провибрировал прямо над моей спиной, и его горячее дыхание коснулось моей шеи. (Откройся для меня). Он извлек пальцы. Резкий перепад давления заставил меня судорожно выдохнуть. Я замерла, парализованная ужасом, ожидая неизбежного. Резкий, влажный звук разрезал тишину прихожей. Саймон просто плюнул прямо между моих обнаженных ягодиц. Густая слюна растеклась по воспаленной коже, смешиваясь с остатками моей собственной смазки. Этот первобытный, унизительный жест обжег мой разум, но я не успела даже осмыслить происходящее. Огромные руки британца проскользнули мне под мышки и талию. С пугающей легкостью он оторвал меня от пола. Мои колени перестали касаться линолеума. Я повисла в воздухе полностью лишенная опоры и зависимая от его силы. В ту же секунду Джон отстранился, освобождая мой измученный рот. Я жадно, с громким всхлипом глотнула спасительный кислород. Челюсти невыносимо ломило, по подбородку стекала густая, липкая слюна, но шотландец не собирался давать мне передышку. Он подошел вплотную спереди. — That’s it, pet. Just breathe, — мягко, почти ласково проворковал Джон, его горячая ладонь нежно обхватила мою шею, поглаживая пульсирующую вену. (Вот так, детка. Просто дыши). Но эта мнимая нежность была лишь ширмой. В следующее мгновение его крепкий член скользнул по моему клитору и властно, глубоко погрузился в мое переполненное влагой влагалище. Я тихо охнула от резкого проникновения. И тут же, сзади, в мое нетронутое, узкое кольцо уперлась раскаленная, необъятная головка Саймона. Я закричала. Крик сорвался на хрип, когда британец медленно, с ледяной, сокрушающей неумолимостью начал проталкиваться внутрь. Боль была разрывающей на части. Меня распирало так сильно, что казалось, мои кости таза сейчас с треском разлетятся. Его размер, даже когда он вошел всего на четверть, был невыносимым для моего неподготовленного тела. Мои ногти судорожно впились в широкие плечи Джона. Я задыхалась, захлебываясь собственными слезами и прерывистыми, истеричными всхлипами. Мое тело было натянуто, зажатое между двумя огромными мужчинами, пробито ими с обеих сторон. — Тише, тише, девочка, — продолжал успокаивающе шептать шотландец, его акцент стал более мягким. Он прижался ко мне вплотную, его грудь поддерживала меня спереди. — Relax for him. Don't fight it. (Расслабься для него. Не сопротивляйся). Но как я могла расслабиться, когда Саймон безжалостно, миллиметр за миллиметром, вбивал в меня свой чудовищный размер? Мои мышцы инстинктивно сжимались, пытаясь вытолкнуть инородный объект, но это лишь усиливало агонию. Британец, удерживающий меня на весу, полностью контролировал процесс. Его огромные руки на моей талии жестко фиксировали меня, не давая ни вырваться, ни податься вперед, чтобы избежать его проникновения. Он использовал меня как живой механизм для своего удовольствия, идеально синхронизируя свои движения с Джоном. Саймон медленно толкался сзади, заставляя меня выгибаться с глухим, болезненным стоном, а когда он слегка отстранялся, Джон спереди заполнял меня до самых краев. Они регулировали глубину с пугающей, профессиональной точностью, не позволяя мне сорваться с их членов. Я висела между ними, абсолютно голая и беспомощная. Моя плоть горела огнем от двойного, безжалостного растяжения. Каждое движение британца внутри моего ануса отдавалось острой болью внизу живота, но там, где работал Джон, всё обильнее выделялась горячая смазка. Мой мозг, одурманенный страхом, болью и чудовищным переизбытком стимуляции, начал отказывать. Граница между невыносимой пыткой и темным, животным наслаждением стиралась с каждым их глубоким толчком. Саймон вошел до самого основания. Его твердый ствол уперся так глубоко, что я почувствовала его пульсирующие вены через тонкую стенку, разделяющую мое влагалище и анус. И в этот же момент Джон вонзился спереди, до упора. Их члены буквально столкнулись внутри меня. Оглушительный, первобытный крик сорвался с моих губ. Глаза закатились. Мое тело пронзила ослепительная вспышка белого света. Мой разум окончательно рассыпался на тысячи сверкающих осколков. В ту же секунду, когда они столкнулись внутри меня, растягивая мою плоть до предельной, немыслимой точки, мужские руки перешли к новой пытке. Это был тотальный перегруз всей нервной системы. Ладони Джона скользнули вверх по моему дрожащему телу. Шотландец безжалостно сжал мою небольшую грудь, а его пальцы грубо защипнули и потянули на себя твердые соски. Я выгнулась, срывая голос в новом, хриплом крике, но сзади меня ждал еще один удар. Саймон, чья правая рука всё еще была без перчатки, дотянулся до моего лобка. Его горячие, пальцы нырнули между моих разведенных бедер и безошибочно нашли набухший, пульсирующий клитор. Британец начал грубо, ритмично растирать его, заставляя мою собственную густую смазку хлюпать под его пальцами. Эта идеальная, жестокая синхронизация не оставляла мне ни малейшего шанса на сопротивление. Было пугающе очевидно, что они делают это не в первый раз. Они делили добычу, делили мое тело с пугающим, отточенным профессионализмом, зная, куда нажать и как ударить, чтобы выбить из меня все остатки человеческого разума. Вверх-вниз. Вперед-назад. Саймон толкался сзади, вбивая меня в Джона, а шотландец с глухим урчанием встречал меня мощным выпадом спереди. Мои внутренности горели. Мое тело билось в конвульсиях, подвешенное в воздухе, нанизанное на два огромных, раскаленных ствола. Слезы, слюна, пот — всё смешалось. Я уже не понимала, где заканчивается боль от анального проникновения и где начинается то темное безумие, которое затапливало мой рассудок. Я растворилась в их животном ритме. Каждое движение Саймона внутри моего узкого кольца обжигало дикой, распирающей болью, но его палец на моем клиторе превращал эту агонию в концентрированный экстаз. Он тер меня с безжалостной скоростью, заставляя тело извиваться на весу. Джон глухо рычал, встречая каждый толчок напарника мощным выпадом спереди. Его пальцы продолжали жестко скручивать мои соски, выбивая из меня непрерывный, высокий стон. В тесной прихожей стоял оглушительный шум: громкие, мокрые шлепки, скрип тактической экипировки британца, хлюпанье смазки и тяжелое, хриплое мужское дыхание. Они работали слаженно, как единый механизм, созданный специально для того, чтобы полностью уничтожить мою волю. Они довели меня до точки невозврата за считанные минуты. Моя нервная система просто сдалась. Напряжение внутри внезапно лопнуло. Ударная волна оргазма накрыла меня с такой разрушительной силой, что перед глазами всё померкло. Я действительно подумала, что прямо сейчас потеряю сознание от этого невыносимого, животного экстаза. Мои перерастянутые внутренние мышцы начали биться в жесточайших, неконтролируемых конвульсиях. Они намертво, словно стальные тиски, стиснули оба раскаленных лома — и спереди, и сзади. Из меня вырвался мощный, обжигающий поток. Горячая жидкость сквирта ударила толчками, заливая живот Джона, пропитывая ткань его расстегнутых брюк и густо стекая по пальцам Саймона, которые продолжали безжалостно терзать мой воспаленный клитор. Мой позвоночник выгнулся. Я широко распахнула губы, задыхаясь, собираясь выпустить наружу нечеловеческий, истошный вопль, который разорвал бы тишину всего многоквартирного дома. Но я не успела. Широкая, мозолистая ладонь шотландца мгновенно и грубо захлопнулась на моем лице. Он намертво перекрыл мне рот, вдавливая мои губы в зубы. Мой истеричный, срывающий связки крик превратился в глухое, задушенное мычание, вибрирующее под его пальцами. В нос ударил запах его кожи — терпкий пот, смешанный со свежим лосьоном. Я билась в его руках, захлебываясь собственным оргазмом, пока слезы градом катились по щекам, впитываясь в его ладонь. Позади меня Саймон физически отреагировал на мои конвульсии. Мои судорожные спазмы стали спусковым крючком. Позади меня массивное тело Саймона напряглось, превращаясь в камень. Я кожей ощутила, как расширилась его широкая грудная клетка под тактической экипировкой. Его пальцы перестали терзать мой клитор, вместо этого огромные руки с пугающей силой впились в мою талию, намертво фиксируя на весу для финального удара. Британец совершил последний, сокрушительно глубокий выпад, вбивая свою раскаленную плоть в мое узкое кольцо до предела. Из-под черной балаклавы вырвался глухой стон, вибрация которого прокатилась прямо по моей спине. В ту же секунду сдавленно, хрипло зарычал Джон. Шотландец с силой подался вперед, впечатываясь тазом в мой живот. Я почувствовала это. Ослепляющий, обжигающий жар ударил меня изнутри с обеих сторон одновременно. Толстый, пульсирующий член Саймона выстреливал тяжелыми, густыми порциями спермы глубоко. Каждое его извержение ощущалось как тупой, пульсирующий толчок, растягивающий измученные мышцы. А спереди Джон безостановочно заливал мое влагалище своим горячим семенем, заполняя меня до самых краев. Их жидкости хлынули внутрь меня непрерывным потоком, смешиваясь с остатками моего сквирта. Меня распирало так, что казалось, внутренности сейчас просто лопнут. Мои глаза закатились. Я обмякла, окончательно теряя контроль над собственным телом. Ладонь Джона всё еще намертво зажимала мой рот, глуша жалкие, задушенные мычания. Я задыхалась от свинцовой тяжести их спермы внутри себя, от их терпкого пота, от животного переизбытка стимуляции, выжегшего все мысли. Когда они наконец опустошили себя, в коридоре повисла тяжелая, вязкая тишина, прерываемая лишь нашим загнанным дыханием. Они одновременно вышли из меня. Оглушительный, мокрый чавкающий звук. Резкий перепад давления внутри заставил меня судорожно выдохнуть через нос. Без поддержки их членов мои ноги окончательно подкосились. Я бы рухнула прямо на линолеум, но огромные руки Саймона всё еще жестко удерживали меня на весу. Мои пульсирующие отверствия зияли открытыми, физически не в силах сомкнуться после их габаритов. Горячая, липкая смесь из их семени и моих соков тут же хлынула наружу. Густая влага обильно потекла по внутренней стороне моих дрожащих бедер, каплями срываясь вниз и пачкая пол прихожей. Джон медленно убрал ладонь с моего лица. Я судорожно, со всхлипом глотнула воздух, но не смогла произнести ни звука. Я уже не могла говорить. Мои голосовые связки онемели, разум плавал в токсичном, вязком тумане шока и постыдного, грязного насыщения. Я просто висела в руках огромного британца, абсолютно голая, опустошенная и до краев залитая спермой двух опасных наемников. Тяжелое, хриплое дыхание двоих мужчин заполняло тесную прихожую. Запах концентрированного секса, пота, табака и оружейной смазки стоял такой густой, как кисель. Я безвольно висела в огромных руках Саймона, не в силах даже поднять голову. Горячая сперма, с тихим шлепком падая на линолеум. Тело било крупной, безостановочной дрожью. Внезапно британец грубо перехватил меня. Его правая рука, всё еще свободная от перчатки, скользнула вверх по моей спине и намертво вплелась в волосы на затылке. Он с силой дернул мою голову назад, заставляя распахнуть затуманенные глаза и посмотреть прямо на него. Его лицо было всё так же скрыто черной балаклавой. В тусклом свете я видела только две ледяные бездны его глаз. В них не было ни капли насыщения — только холодный, контролирующий гнев хищника, который собирается напомнить своей жертве о правилах игры. Его пальцы больно натянули пряди у самых корней. Моя шея выгнулась под неестественным углом, я сдавленно пискнула, ожидая очередного низкого, рычащего приказа или удара. Но тут в напряжение вмешался звук застегиваемой молнии. Вжик. Джон небрежно заправил свой член обратно в тактические брюки, защелкнув ремень. Он был абсолютно спокоен, даже расслаблен, в отличие от нависшей надо мной тени. Шотландец сделал шаг вперед. Его рука, всё еще влажная от моих соков, легла прямо на напряженное, обтянутое черной тканью предплечье британца. Жест легкий, но останавливающий. — Leave it, mate, — ровно, без капли своей обычной дурашливости произнес Джон. (Оставь, дружище). Саймон не шелохнулся. Его ледяной взгляд метнулся на напарника. Пальцы в моих волосах не расслабились ни на миллиметр. В тесном пространстве коридора повисло удушающее напряжение — двое хищников, застывших над сломанной добычей. Джон не отвел глаз. Он медленно перевел взгляд своих светлых, потемневших от недавней похоти глаз на мое заплаканное, бледное лицо. На размазанный макияж, на дрожащие губы, на липкую слюну, всё еще блестящую на подбородке. — No need, — продолжил шотландец, и его голос снова приобрел тот мягкий, почти гипнотический певучий акцент. (Нет нужды). — She’s a good girl, obedient. She knows what’s coming to her. (Она хорошая девочка, послушная. Она знает, что ей будет). В этих спокойных словах крылась угроза, куда более страшная, чем грубое физическое насилие. Джон не кричал и не рычал. Он констатировал факт. Они оба знали, что сломали меня окончательно. Они вбили свое превосходство в каждую клеточку моего тела, залили меня своим семенем, доказав, что могут взять меня в любой момент, в любом месте, и я ничего не смогу с этим сделать. Саймон молчал. Я кожей чувствовала обжигающий зной, исходящий от его огромного тела, и слышала, как со скрипом сжались его челюсти под тканью маски. Секунда тянулась как час. Мой пульс бился о его пальцы, сжимающие мой затылок, как сумасшедший. Наконец, с тихим, недовольным выдохом, британец разжал пальцы. Он грубо отшвырнул меня от себя. Лишенная его поддержки, я тут же рухнула на пол. Мои голые колени с болезненным стуком ударились о жесткий линолеум, ладони скользнули по собственной луже смазки и спермы. Я съежилась, подтягивая дрожащие ноги к животу, отчаянно пытаясь прикрыться. Саймон даже не взглянул на меня. С ледяным, пугающим спокойствием он натянул черную тактическую перчатку обратно на правую руку. Хищный скрип кожи эхом разнесся по тихой квартире. Он застегнул свои брюки, спрятав тот самый пульсирующий кошмар, который только что разрывал меня на части, и молча развернулся к выходу. Джон задержался на секунду. Его тяжелые ботинки остановились прямо перед моим лицом. Я вжалась в пол, зажмурившись. Но шотландец лишь присел на корточки, оказавшись на одном уровне со мной. От него пахло моим сексом, его собственным мускусом и остывающим кофе. Его рука медленно, почти нежно заправила прилипшую от пота и слез прядь моих волос за ухо. От этого контраста — между его недавним животным насилием и этой мнимой, извращенной заботой — меня замутило. — Good girl, — повторил он тихо, почти ласково. — Lock the door after us. (Запри за нами дверь). Он выпрямился. Я слышала, как они открыли замок моей квартиры. Дверь тихо скрипнула, впуская в прихожую ледяной сквозняк из подъезда. Тяжелые, размеренные шаги двух наемников удалились, и раздался глухой хлопок закрывшейся двери. Я осталась одна. Абсолютно голая, избитая морально и физически, сидящая в луже их семени на полу собственного коридора. В квартире стояла звенящая, мертвая тишина, которую нарушали только мои прерывистые, хриплые всхлипы.