Увидеть тебя

Я открыл глаза и осмотрелся. Находился я в Больничном крыле, судя по антуражу. Было сумрачно, тихо, пахло лекарствами и озоном. В стрельчатые окна лился бледный свет луны. Кажется, сейчас ночь. «Всё же Поттериана» решил я, таращась в высокие готические своды помещения. Понимания попадания сюда мне эта информация не добавила, но стало некой точкой отчёта. Я прислушался к себе. Мне было тепло, сухо, и ничего не болело. В памяти тоже больше не было кавардака. Я знал, что владельца этого тела звали Эндрю МакДауэлл. Наполовину шотландец, наполовину француз, шестнадцать лет. Маг. Полукровка. Поступил в Хогвартс в 1991-м. Гриффиндор. Родился вне брака. Мама — маггла. Отец — подлец. О том, что соблазнивший её парень оказался волшебником, Амелия Роше узнала лишь после первого магического выброса у малыша. Да и то исключительно потому, что горе-папаша, бросивший девушку ещё беременной, неожиданно появился на пороге её дома, заявляя на меня права. На всё готовое явился, козлина. Каллум МакДауэлл признал отцовство, ввёл ребёнка в род и даже номинально присутствовал в его жизни. А именно — исправно платил алименты, поздравлял с днём рождения и Рождеством, сводил на Косую аллею, открывая сыну мир магии. Я, вернее Энди, получил статус бастарда рода. Да, в архаичной системе рангов чистокровных существовал и такой. Но устойчивой эмоциональной связи между лордом МакДауэллом и его нежеланным отпрыском так и не возникло. Что неудивительно. Энди был мальчиком умненьким и эмпатичным. И видел, что для отца он ценен не как личность, а как наследник. Как носитель крови — не более. Так что парень не обольщался и на внимание отца смотрел с зеркальным отцу прагматизмом. Тем более признал его папаша исключительно потому, что официальная жена лорда МакДауэлла так и не смогла родить тому детей. В общем, если Энди и переживал из-за своего незадачливого отца, то мне самому было совершенно плевать на Каллума Хэмиша МакДауэлла — лорда древнего рода, чистокровного мага и форменного мудака. Папаша в мою жизнь особо не лез, деньги платил — и на том спасибо. Более того, в сложившейся ситуации это было даже идеально. Чем меньше у владельца тела близких, тем выше мои шансы ассимилироваться в этом мире без эксцессов. Собственно, из родственников у меня была только мама. Она же — самый близкий человек. Родня из Франции, которую Энди видел две недели в году летом, в расчёт не шла. Друг-маггл, с которым дороги разошлись сразу после поступления в Хогвартс, остался в детстве. Приятельские отношения с Невиллом Лонгботтомом, которые дружбой не назовёшь, тоже давали мне шанс проскочить между струйками. Впрочем, неожиданно изменившийся характер всегда можно списать на временную смерть. И частичную амнезию. Она, кстати, действительно наличествовала. Я помнил места, события, имена, характеры. Но не лица. Даже собственного лица вспомнить не мог. Когда я это осознал, меня накрыл короткий приступ паники. Вцепившись в одеяло, я крепко зажмурился, усилием воли замедлил сбившееся дыхание, мысленно досчитал до десяти и обратно, после чего сумел взять себя в руки. Успокоившись, я вновь обратился к памяти доставшегося мне тела. Мир, в который меня занесло, отличался от канона. Главное отличие заключалось в том, что Тёмный Лорд не налепил крестражей и потому бесславно почил в бозе 31 октября 1981 года, самоубившись о мальчика-который-выжил. Центральная фигура данного мира — Гарри Поттер — вырос сиротой у родственников-магглов, но больше никто не пытался его убить. Слава прописала его имя в веках. Сделала Гарри популярным. Но не испытывала на прочность каждый учебный год. Ведь Поттера не окружал флёр социальной истерии — просто парень, избавивший мир от гнёта Тёмного Лорда. Да, человек, вошедший в учебники истории как единственный, кто пережил Аваду Кедавру. Но не персона, на которой сфокусированы надежды или мечты общества. И это было просто прекрасно. Потому что сейчас стоял 1996 год — самое начало канонического пиздеца. Здесь же царили мир и благоденствие. Уже прошли Чемпионат мира по квиддичу и Турнир Трёх Волшебников, победителем которого стал Седрик Диггори. Министром магии — Корнелиус Фадж, избранный на второй срок. В условиях мира это был самый оптимальный политический деятель: умеренно инициативный, умеренно амбициозный и, что немаловажно, умеренно интеллектуальный. Ровно настолько посредственный, чтобы не наломать дров в мирное время. Директором Хогвартса оставался пресловутый Альбус Дамблдор, но он не играл в опасные игры чужими жизнями. Клика Волдеморта проиграла давно и основательно. Даже если у Тёмного Лорда и оставались последователи, не выявленные авроратом по горячим следам в 1981 года, то они не демонстрировали своих взглядов на социум. А значит: никаких дементоров на улицах, никакой Амбридж у руля, никакого Ордена Феникса, троллей в подземельях и сошедших с ума домовиков. Значит школа, в которой я оказался, относительно безопасна. В пределах разумного, естественно. Скопление подростков-магов априори быть устойчиво безвредным не может. Одно зельеварение чего стоит. Или квиддич. Не стоит забывать о том, что предыдущий владелец моего тела утонул. При попытке вспомнить события вчерашнего дня, в голове рипело. Я решил не насиловать сознание, если это важно — вспомню. Если нет — так тому и быть. Беспокоило меня больше другое: избирательность амнезии. Я помнил жизнь Энди, его социальные связи, программу обучения и даже вкус тыквенного сока. Но совершенно не мог воспроизвести в памяти ни одного лица. Перед глазами стояли лица актёров из Поттерианы, но не внешность реальных людей. Строго говоря, не так я много и видел после «заселения». Собственно только близнецов Уизли, и они заметно отличались от тех, кто воплотил их в кино. Поэтому я сразу и не сообразил, кто именно меня спас. Даже образ мамы в памяти был эфемерным: голос, запах, ощущение принятия и любви, но не цвет волос или цвет глаз. Самое ужасное и одновременно прекрасное заключалось в другом: я совершенно ничего не помнил о себе. Вообще. Ни имени. Ни возраста. Ни пола. Ни внешности. Будто кто-то аккуратно стёр всю мою жизнь, оставив белое пятно, но сохранив саму личность. Странно. Непонятно. Абсолютно нелогично. Впрочем погружаться в экзистенциальный кризис я не собирался. Для этого было сразу несколько причин: Во-первых, поделать с этим я ничего не мог. Во-вторых, я ничего про себя не помню. Тогда зачем мне переживать? Когда ты не знаешь, что ты потерял, то и самой потери не существует. В-третьих, я молод, здоров, обеспечен и у меня есть семья. Пусть она состоит всего из одной мамы — это уже очень много. И уж тем более я не собирался отказываться ни от новой жизни, ни от «плюшек», которые подкинула мне Вселенная, ни оскорблять давшие мне второй шанс высшие силы унынием и нытьём. Я чётко ощущал — в прошлом моей личности магии не существовало. И собирался сполна насладиться новизной ощущений. А ещё... Ширма вдруг загремела металлическими колёсиками по каменному полу, вырывая меня из размышлений. Закуток, где я лежал, осветил тёплый свет живого огня. — Эндрю? Я прикрыл глаза ладонью и, лишь привыкнув к свету, посмотрел на вошедшую. Надо мной стояла невысокая полная женщина с седыми волосами и добрым, обеспокоенным лицом. На ней были чепец, платье и передник. Узнавания, как и с близнецами, не произошло, но по контексту я предположил, что это колдомедик Поппи Помфри. Сейчас мы проверим, не ошибся ли я. — Мадам Помфри? — Да, милый, — мгновенно отреагировала женщина на свою фамилию. А значит — я не ошибся. — Как ты себя чувствуешь? Я пожал плечами. Физически я себя чувствовал хорошо, а морально. Вот уж точно я не собирался делиться ни с кем своим попаданчеством. Потому промолчал, собираясь с мыслями. Честно говоря, я не ожидал, что моё уединение нарушат до утра. И не успел выработать чёткую версию. Но колдомедика моё молчание не смутило. Она, не дождавшись ответа, продолжила: — Я так и не поняла, что с тобой произошло помимо утопления. По описанию всё похоже на ментальную атаку, вроде насильственной легилименции, но рядом не было никого, кто мог бы её применить. Директор Дамблдор и профессор Снейп осмотрели тебя и сказали, что... — колдомедик пожевала губами, вспоминая точную формулировку, — «твой разум шокирован атакой». Ты помнишь, кто на тебя напал? — Я даже не помню, как оказался в воде, — признался я. А потом решил что немного правды не повредит — меньше шансов завраться: — про себя помню всё. Кроме внешности. Кто вы, я догадался по контексту. У медички вытянулось лицо. — Мерлин... — видимо поняв, что пугает меня реакцией, мадам Помфри тут же легко похлопала меня по предплечью. — Не беспокойся, милый. В нашей школе два сильных менталиста. Они тебе помогут. — Я бы не хотел больше подобных манипуляций... — сразу постарался откреститься я от подобной помощи. — О... Хорошо. Это действительно неприятно, даже может быть травмирующе. В остальном как ты себя чувствуешь? Я прислушался к себе для вида. На самом деле отлично я себя чувствовал. — Нормально. А что? Колдомедик вздохнула и начала перечислять: — У тебя были сломаны рёбра. Ты утонул. И подвергся ментальному насилию. Как ты оказался в Озере, никто не знает. Нашли тебя близнецы Уизли. Прямо у них на глазах тебя выбросил из воды гигантский кальмар. Буквально им под ноги. Ты был синий и не дышал. Джордж не придумал ничего лучше, чем начать делать тебе лёгочную реанимацию, которую когда-то видел в кино у магглов. Потом Фред применил Энервейт, и ты пришёл в себя. Я впитывал информацию как губка, чтобы потом использовать. Может пригодиться любая мелочь. Если мешать правду с недоговорками, при этом опираясь на частичную потерю памяти, вряд ли кто-то что-то заподозрит. Кроме мамы. Но она, скорее всего, будет счастлива, что я в принципе жив, и примет неизбежные изменения в личности сына после пережитого. — Реанимация Джорджа помогла... — протянул я. — Я пришёл в сознание за несколько мгновений до Энервейта. — О! — в коротком восклике прозвучало изумление. Кажется, мадам Помфри посчитала действия близнеца Уизли неразумными, более того — вредоносными. Рёбра-то он мне сломал. — И я думаю, что никакой ментальной атаки не было. Скорее всего, мой мозг пострадал из-за недостатка кислорода, и та его часть, которая отвечает за распознавание лиц, оказалась повреждена. А шок я получил, когда мозг снова начал получать кислород и воспоминания буквально обрушились на меня. Зная привычку обоих менталистов без спроса шарить в чужих головах, я на ходу придумал жизнеспособную легенду, лишённую внутренних противоречий. Если кто-нибудь всё-таки заглянет мне в память, именно это там и найдёт. Некоторое время мадам Помфри молча переваривала услышанное. Потом кивнула сама себе. — Звучит логично. Собираешься стать колдомедиком? Ты довольно... физиологично предположил причины своего состояния. — У меня мама врач, — пояснил я. — Маггловский колдомедик. — Понятно. Хорошо, Энди, я рада, что ты оправился, — колдомедик вздохнула. — Я переживала не только за твоё физическое состояние. Вернее не столько. Боялась, что морально ты будешь подавлен или испуган. Но ты держишься молодцом. Завтра утром я тебя обследую. И если не будет никакого дискомфорта, отпущу перед завтраком. — Спасибо, — искренне поблагодарил я. Учитывая, что пережило моё тело, чувствовал я себя великолепно. И всё благодаря умелым действиям и заботе мадам Помфри. — Дать тебе сон-без-сновидений или уснёшь сам, милый? — Сам, — кивнул я утвердительно. Спать я не собирался, естественно, мне надо было подумать. Мадам Помфри посмотрела на меня строго, я в ответ воззрился на неё с самым честным выражением лица. Она хмыкнула, приглушила свет керосиновой лампы, и, пожелав мне спокойной ночи, ушла.