The curse//The silence

      Пятница в «Тэян Групп» всегда пахла дешёвым оптимизмом и дорогим парфюмом, который сотрудники выливали на себя перед вечерними барами. Для Рюджин этот день пах исключительно углекислым газом и чужой, липкой усталостью.       Двери лифта на первом этаже плавно закрылись, отсекая гул вестибюля. Рюджин выдохнула, поправила воротник строгого пиджака и встала в самый дальний угол кабины. В перчатках, со скрытым под тремя слоями плотного консилера лицом, она надеялась провести эти полторы минуты подъёма в блаженном, пустом одиночестве. Экран над дверью лениво моргнул.       Этаж 4... Этаж 7...       На двенадцатом лифт резко затормозил. Двери разошлись, и внутрь, нарушая все мыслимые законы личного пространства, буквально ввалился филиал сумасшедшего дома. Креативный отдел в полном составе.       — Я говорю тебе, Ли Феликс, если мы не утвердим этот градиент, я лично сожгу всю полиграфию! — Хван Хёнджин, ведущий дизайнер, драматично всплеснул руками, едва не выбив стакан с холодным американо из пальцев стоящего рядом коллеги. Его шёлковая рубашка цвета спелой вишни была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем позволял любой приличный дресс-код.       — Хёнджин, успокойся, твой драматизм не влезет в этот лифт, — Хан Джисон, не поднимая глаз от телефона, быстро стучал по экрану, генерируя очередной мем для корпоративного аккаунта.       — Если аудит урежет нам бюджет, мы просто скажем, что это минимализм. Сейчас все любят минимализм. Правда, Ликс?       Феликс, державший в руках коробку с пончиками, которая пахла приторной глазурью на весь лифт, мягко улыбнулся своей фирменной солнечной улыбкой.       — Минимализм — это когда у нас нет денег на нормальный шрифт. Ребята, потише, мы тут не одни.       Он робко скосил взгляд в угол кабины, где, скрестив руки на груди, стояла Рюджин. Её лицо выражало ту степень леденящего презрения, с которой смотрят на колонию плесени в чашке Петри.       — Доброе утро, Шин Рюджин! — Феликс вежливо поклонился, едва не уронив пончики.       Хёнджин и Хан тут же замолчали. Хван картинно сглотнул, инстинктивно делая шаг назад, ближе к дверям. В офисе про старшего аудитора Шин ходили легенды: говорили, что её отчёты могут уволить человека на расстоянии трёх этажей, а её взгляд способен заморозить горячий латте за три секунды.       — Доброе, — процедила Рюджин. Её голос прозвучал как хруст сухого льда. — Если вы планируете сжигать полиграфию, Хван, сделайте это вне рабочего времени. Иначе мне придётся списать её стоимость из вашего личного бюджета на краску.       Хёнджин побелел, округлив глаза.       — Это... это была метафора.       — Метафоры так не балансируют на грании. Держите их при себе, — Рюджин даже не повернула головы, глядя исключительно на цифровое табло над дверью.       Этаж 18...       "Скорее бы". Этот цирк на выезде утомлял её сильнее, чем трёхчасовой аудит логистики. От Феликса слишком ярко фонило искренней, тёплой энергией, Хан буквально вибрировал от невысказанных шуток, а Хёнджин источал волны чистой, концентрированной драмы. Её голод глухо заворочался где-то в районе рёбер, требуя тепла, и Рюджин крепче сжала пальцы, спрятанные в карманах.       Лифт затормозил на двадцать первом. Двери открылись, и Хан с Хёнджином выкатились в коридор с такой скоростью, будто за ними гнался экзорцист. Феликс задержался на секунду, неловко протягивая коробку.       — Эм... Шин, хотите пончик? С матчей.       — У меня аллергия на сахар. И на людей, которые тратят чужое время, — Рюджин выгнула бровь.       — Понял, хорошего дня! — Феликс пулей выскочил из лифта.       Двери закрылись. Рюджин осталась одна на последние два этажа. Она закрыла глаза на секунду, чувствуя, как под кожей лица, прямо у висков, начинает пульсировать опасное, едва заметное янтарное тепло. Ей нужно было успокоиться. Сарказм помогал держать дистанцию, но контролировать древнюю силу среди этого стада гиперактивных смертных с каждым веком становилось всё труднее.       Лифт звякнул, отсчитывая двадцать третий этаж. Шоу продолжалось.       Стеклянная переговорная Альфа на двадцать третьем этаже напоминала аквариум, в который запустили слишком много разношёрстной рыбы. Кондиционер надрывно гудел, но не справлялся с удушливой смесью из запахов дорогого одеколона Бан Чана, дешёвых энергетиков и предпанического пота Шин Юны.       Юна, младший стажёр отдела аудита, сидела справа от Рюджин. Её колени мелко дрожали, выбивая чечётку под столом, а пальцы судорожно вцеплялись в распечатанный балансовый отчёт. Напротив них, развалившись в кресле с самым скучающим видом на свете, сидел Ким Сынмин из IT-отдела, лениво крутя в руках синюю флешку.       — Итак, команда! — Бан Чан, генеральный директор филиала, хлопнул в ладоши с таким энтузиазмом, будто они собрались не на скучную сверку бюджетов, а на празднование Нового года. На нём было безупречное худи с логотипом компании, рукава закатаны до локтей, а на лице сияла фирменная улыбка лидера, которая у Рюджин вызывала стойкое желание запереться в гробу ещё на пару веков.       — Квартал закрывается через две недели. Нам нужно синхронизировать данные креативного сектора и аудита. Юна, как успехи с проверкой счетов по рекламе?       Юна икнула. Рюджин даже не повернула к ней головы, продолжая методично делать записи в блокноте тонким механическим карандашом.       — Я... я всё сверила, — пискнула стажёрка, дрожащими руками пододвигая к центру стола распечатку таблицы. — Там всё сходится. Почти.       — Почти? — голос Рюджин разрезал душный воздух переговорной, как скальпель.       Карандаш замер. Она медленно повернула голову к Юне, и накрашенное толстым слоем консилера лицо старшего аудитора не выражало абсолютно ничего. Живой труп с идеальной дикцией.       — Шин Юна. Объясни мне, как в графе расходы на таргетинг у тебя образовался лишний ноль в конце суммы? Тридцать миллионов вон вместо трёх. Вы решили спонсировать закупку серверов для Пентагона или просто решили, что математика это свободное искусство?       — Я случайно нажала два раза... — Юна сжалась, став меньше раза в два.       — Случайно нажимают на курок, Шин. А в финансовой отчётности это называется профессиональная непригодность, — Рюджин выверенным движением перечеркнула страницу Юны жирным красным крестом. — Если ты ещё раз перепутаешь дебет с кредитом, я заставлю тебя пересчитывать скрепки в канцелярии вручную. До конца твоей жизни. Гарантирую, она покажется тебе очень долгой.       Сынмин на другом конце стола тихо фыркнул, явно наслаждаясь зрелищем. Юна была готова расплакаться прямо на ковролин.       — Ну, Рюджин, не будь такой строгой, все мы учимся! — Бан Чан примирительно поднял ладони, пытаясь спасти остатки позитивной атмосферы. — Ошибку исправим. К тому же, у нас сегодня пополнение в команде, которое поможет нам связать цифры с творчеством. Встречайте, наш новый ведущий координатор проектов из креативного отдела!       Дверь переговорной резко отъехала в сторону, и внутрь буквально влетела девушка. Она была похожа на сверхновую звезду, которая по ошибке залетела в серый склеп. На ней был свободный блейзер мягкого лимонного цвета, волосы собраны в высокий, безупречный хвост, а в руках она бережно сжимала огромную стопку разноцветных папок со стикерами. От неё пахло цитрусовым латте, свежим ветром и такой оглушительной, бьющей через край жизненной силой, что Рюджин инстинктивно вжалась в спинку своего кресла, поморщившись.       — Всем привет! Извините за опоздание, лифт застрял на пятнадцатом, Хёнджин устроил там экзистенциальный кризис, пришлось спасать, — она лучезарно улыбнулась, ставя папки на стол. Она шумно выдохнула и уселась на единственное свободное кресло, прямо напротив Рюджин.       В ту же секунду внутри Рюджин что-то с треском оборвалось. Древний, голодный хищник, спавший под её рёбрами, мгновенно проснулся от этой дикой концентрации чужой жизни. Голод крутанулся внутри Рюджин такой острой, режущей болью, что у неё перехватило дыхание. Она почувствовала, как к зрачкам стремительно, неостановимо приливает опасное, пульсирующее янтарное тепло.       "Только не здесь. Только не сейчас", — в панике подумала Рюджин, чувствуя, как её глаза под стёклами компьютерных очков начинают едва заметно наливаться жёлтым пламенем. Она судорожно опустила голову, делая вид, что внимательно изучает какую-то строчку в блокноте, и крепко зажмурилась на секунду, силой загоняя вспышку магии обратно. Пальцы в перчатках, сжимавшие карандаш, задрожали.       — Меня зовут Хван Йеджи, прошу любить и жаловать! — продолжала вещать Хван, раскладывая свои цветные папки. Она обвела переговорную взглядом и остановилась на бледной, застывшей фигуре Шин.       — О, вы же Шин Рюджин? Рада знакомству! Бан Чан говорил, что по финансовой части я буду подчиняться вам. Надеюсь, мы сработаемся!       Йеджи задорно и открыто улыбнулась, глядя прямо на Рюджин. Рюджин медленно подняла голову. Её глаза уже вернули свой обычный, тусклый тёмный цвет, но взгляд был таким леденящим и уничтожающим, что Юна рядом снова перестала дышать.       — Хван Йеджи, — процедила Рюджин, чеканя каждое слово с максимальной холодность. — Креатив — это замечательно, но в моём отделе подчиняются не мне. Здесь подчиняются логике и цифрам. Если ваши цветные папки не сойдутся с нашими отчётами хотя бы на одну вону, я заставлю вас переделывать всё с нуля. Избавьте меня от своего энтузиазма и просто делайте работу молча.       В переговорной повисла звенящая тишина. Бан Чан неловко почесал затылок, Сынмин ухмыльнулся ещё шире, а Йеджи... Йеджи лишь удивлённо моргнула. На её лице не появилось ни обиды, ни страха. Напротив, в её кошачьих глазах вспыхнул весёлый, упрямый интерес.       — Поняла, шеф. Будет сделано в лучшем виде, — Йеджи подмигнула ей, ни капли не смутившись.       Рюджин мысленно застонала, крепче сжимая карандаш: "Это будет самый длинный и невыносимый год в моей жизни".

***

      Рабочее место Хван Йеджи организовали не просто в том же опенспейсе. Её стол поставили ровно напротив стола Рюджин, разделив их лишь невысокой пластиковой перегородкой, которая от тотального хаоса не спасала вообще.       Для Рюджин начался персональный, круглосуточный филиал ада. Йеджи существовала слишком... громко. Она постоянно шуршала обертками от каких-то фруктовых мармеладок, напевала под нос дурацкие поп-хиты, которые крутили по радио, и каждые пятнадцать минут меняла цветные стикеры на своем мониторе. Но хуже всего было то, что от неё фонило невероятным, бьющим через край теплом. Для изголодавшегося проклятия Рюджин это было сродни тому, как посадить замерзающего в сугробе человека прямо перед открытым костром и запретить тянуть к нему руки. Внутри Шин всё горело и царапалось, маска нормального офисного сотрудника трещала по швам от дикого напряжения.       Рюджин сидела в массивных наушниках, в которых даже не была включена музыка, и сверлила Хван леденящим взглядом поверх монитора. Йеджи, почувствовав этот взгляд, тут же высунулась из-за перегородки, сияя улыбкой.       — Рюджин! Хочешь мармеладку? Они с кислым яблоком, как раз чтобы не уснуть над этими адскими таблицами.       — Хван Йеджи, — Рюджин медленно сняла один наушник, её голос вибрировал от едва сдерживаемой агрессии. — Если ты сейчас же не прекратишь шуршать этим пакетом, я скормлю его тебе вместе с твоими цветными стикерами. У меня работа. В отличие от твоего отдела, где вы, кажется, просто перекладываете цветную бумагу с места на место.       — Ого, какая ты колючая, — Йеджи ни капли не обиделась, закинула мармеладку в рот и подперла щеку кулаком. — Креатив — это тоже работа, Шин. Но я поняла, шуршать больше не буду. Извини!       Рюджин с трудом подавила желание запустить в неё тяжелым дыроколом. Терпение было на исходе. Ей срочно нужно было сменить обстановку, пока янтарный огонь в глазах не прожег стёкла её компьютерных очков.

***

      К восьми часам вечера Сеульский скайлайн окончательно погрузился в полумрак. В огромном опенспейсе погасили верхний свет, оставив лишь дежурные лампы вдоль стен и холодное неоновое свечение редких мониторов.       Ким Сынмин и Ян Чонин из IT-отдела уходили последними из тех, кто не имел отношения к текущему проекту. Проходя мимо стола аудиторов, Сынмин с грохотом бросил на тумбочку пустую банку из-под энергетика и зло задвинул стул.       — Если ночью лягут сервера креативщиков из-за их дурацких трехмерных рендеров, я пальцем не шевельну до утра, — громко, на весь этаж, буркнул Сынмин. — Чонин, пошли. Пусть они тут хоть синим пламенем всё сожгут.       Чонин лишь устало натянул капюшон толстовки и глухо хлопнул тяжелой пластиковой дверью на выход. Едва эхо от шагов айтишников затихло, в офисе воцарилась гулкая, неестественная тишина. Рюджин намеренно сидела за своим компьютером до последнего. Она выверяла балансовый отчет, в котором не было ни единой ошибки, просто чтобы потянуть время. План был прост: дождаться, пока Хван Йеджи свалит домой. Тогда Рюджин сможет наконец снять маску, выключить компьютер и спокойно уйти в свое тихое, безопасное убежище, где пахнет деревом и лаком.       Но Хван не уходила.       Напротив, Йеджи сидела, уткнувшись в экран, на котором ядовито-красным цветом горела ошибка внутренней программы 1С, которую Рюджин лично переписала и настроила под нужды аудита. Йеджи судорожно клацала мышкой, её высокий хвост давно растрепался, а лимонный блейзер висел на спинке стула. Она тяжело вздохнула и взъерошила волосы.       — Рюджин... Ну пожалуйста. Ну почему эта дурацкая таблица горит красным? Я же всё ввела, как и просил директор Бан просил. Помоги, а? Иначе я сейчас заплачу прямо на клавиатуру.       Рюджин замерла. Её пальцы в перчатках крепко сжали край стола. Внутри всё заклокотало от ярости. Ей безумно хотелось запустить в эту девицу тяжелым металлическим степлером, выключить свет и уйти. Но профессиональная гордость старшего аудитора и нежелание завтра утром разгребать последствия чужой тупости победили.       Рюджин шумно выдохнула через нос, резко поднялась, сняла наушники и пошла к столу Хван. Рюджин подошла вплотную, нависая над Йеджи как грозовая туча. Свои руки она демонстративно и глубоко спрятала в карманы строгих брюк, подальше от греха.       — Потому что ты нажимаешь кнопку удалить, Хван, — голос Рюджин прозвучал леденящим, тихим шепотом. — Креатив это, конечно, очень здорово, но здесь нужны мозги. Хотя бы минимальные. Смотри сюда.       Рюджин наклонилась чуть ближе к монитору, чтобы указать на ошибку. И в эту же секунду её проклятие совершило дикий кувырок. Близость Йеджи была невыносимой. Изголодавшаяся за день сущность Рюджин буквально сошла с ума. От Хван исходило столько чистой, концентрированной энергии, что у Рюджин потемнело в глазах. Под кожей, прямо у висков, с новой силой запульсировало бешеное тепло.       "Черт, нет, только не это!" — в панике подумала Рюджин.       Она почувствовала, как к зрачкам приливает жгучий огонь. Радужка стремительно меняла цвет. Рюджин резко оборвала фразу на середине, намертво зажмурилась и свободной рукой, выдернутой из кармана, сильно схватилась за переносицу, заслоняя лицо.       — Рюджин? Всё нормально? — испугалась Йеджи, резко оборачиваясь в кресле и снизу вверх заглядывая ей под руку. — Ты какая-то совсем бледная.       — Голова раскалывается от твоих глупых вопросов, Хван, — хрипло, едва сдерживая клокочущую внутри силу, соврала Рюджин, не открывая глаз. — Монитор слишком яркий. Сделай подсветку тише.       Не убирая левой ладони от лица, Рюджин правой рукой вслепую нащупала на краю стола свои компьютерные очки с тёмно-жёлтым напылением. Она быстро, резким движением нацепила их на переносицу и только тогда открыла глаза. Под защитными стеклами очков янтарный, хищный блеск её зрачков был надежно скрыт от чужих глаз.       — Нажимай вот сюда, — Рюджин ткнула пальцем в перчатке в левый угол экрана, стараясь говорить максимально быстро и сухо. — Вводи код проекта вручную. Программа не считывает твои цветные теги. Поняла? Больше ничего не трогай.       Йеджи удивленно моргнула, глядя на Рюджин в очках, но послушно застучала по клавишам. Через секунду красная полоса на экране сменилась мирным зеленым цветом.       — Ого... — Йеджи облегченно выдохнула и искренне, тепло улыбнулась, откинувшись на спинку кресла. — Ты так быстро всё щелкаешь! Спасибо большое, Шин Рюджин, ты меня буквально спасла. Я думала, до утра тут просижу.       В глазах Хван было столько неподдельного, яркого восхищения, что Рюджин на секунду растерялась. Но тут же вернула себе маску ледяного пофигизма.       — Больше не тупи, — отрезала Рюджин, разворачиваясь, чтобы уйти к своему рабочему месту. Напряжение внутри неё достигло пика. Секрет был спасен, но оставаться рядом с Хван больше не было сил.       Рюджин сделала ровно два шага по направлению к своему столу. Её плечи оставались напряжёнными, а ладони инстинктивно скользнули обратно в карманы брюк. Слишком близко. Слишком тепло.       — Ой, подожди, распечатка! — Йеджи резко вскочила с кресла, совершенно забыв о том, что за её спиной находится принтер, а траектория её движения пересекается с траекторией Рюджин.       Всё произошло слишком быстро. Смертные были слишком быстрыми и хаотичными в своих импульсивных действиях. Йеджи шагнула вперёд, взмахнув рукой, чтобы перехватить выползающий из лотка тёплый лист бумаги. Рюджин, услышав шорох, инстинктивно повела плечом, оборачиваясь на звук, и в этот момент рукав её пиджака слегка задрался, обнажая полоску тонкой, бледной кожи на запястье ровно над краем чёрной перчатки.       Йеджи, теряя равновесие от резкого старта, инстинктивно вытянула руку и её тёплые, сухие пальцы намертво сомкнулись на голом запястье Рюджин. Кожа к коже. Время в пустом, полутёмном опенспейсе не просто остановилось, оно рухнуло, разбившись на тысячи звенящих осколков. В ту же секунду внутри Рюджин сорвало все замки. Древняя, оголодавшая сущность, которую она по каплям сдерживала столько времени, хищно, со всей дури рванулась вперёд через этот открытый контакт. Проклятие сделало мощный, смертоносный бросок, раскрывая пасть, чтобы за секунду высосать, сожрать, опустошить этот бьющий через край гейзер чужой, невероятно сладкой жизни. Рюджин от дикого ужаса уронила компьютерные очки — они с негромким стуком упали на ковролин. От этого шока её глаза мгновенно вспыхивают ярким, чистым, нечеловеческим жёлтым пламенем, как у дикого зверя, зажатого в угол.       "Всё. Я убила её. Конец"