Похищение

      Ничего не подозревающий Квазимодо проводил вечер за кувшином браги и хлебом. Вопреки всем слухам, которые циркулировали об уродливом звонаре собора Богоматери, он не любил мяса и старался разнообразить скудный ужин различными овощами. Но сегодня Квазимодо постился, он так делал всегда, когда беспокоился о дорогом опекуне. Из всех живых существ Квазимодо больше всех дорожил Клодом Фролло, в чьей сухопарой и непримиримой фигуре для него давно слились образы отца и личного божества. Сегодня архидьякон собирался провести ночь под крышей родительского дома и Квазимодо чувствовал внутренний трепет.       Давно, когда Клод Фролло брал его повсюду с собой, Квазимодо увидел ужасающую белую фигуру в том доме. Непонятно, женщина эта была или мужчина, только лицо её показалось Квазимодо ужасным, а глаза исполненными безумия. Часто ранние впечатления выветриваются из памяти, но воспоминания о той страшной фигуре словно выгравировались в памяти Квазимодо. Больше Клоду Фролло не удавалось даже силой своего авторитета заставить Квазимодо провести в том проклятом доме хотя бы лишнюю минуту. Пока был маленький, горбун забивался под кровать и отказывался выходить, если замечал, что хозяин куда-то собирается. Ни уговоры, ни угрозы не могли заставить Квазимодо повиноваться. Постепенно он научился сдерживать себя и начал сопровождать Клода в прогулках по городу, но стоило только священнику свернуть на улицу Тиршап, как Квазимодо замирал на месте или, того хуже, принимался бежать обратно. Клод Фролло сдался, всякий раз перед совместным выходом он предупреждал воспитанника, что они не пойдут в «страшное место», и всё проходило благополучно.       Повзрослев, Квазимодо немного стеснялся живого детского страха, который продолжать существовать где-то в глубине его беспокойного разума. Он научился недолго пребывать в пропахшем сыростью доме, например, мог заготавливать дрова для растопки. Но даже власть Клода Фролло не могла заставить несчастного остаться там на ночь.       Сам Квазимодо был убеждён, что страшная женщина где-то затаилась в том доме, может быть, спит в одном из сундуков или сидит на верхней ступеньке лестницы. Он воображал её бледное искажённое злостью лицо и седые космы, а потом содрогался внутренне от ужаса. Самое ужасное, что хозяин её никогда не видел и ничего подозрительного не замечал, из чего Квазимодо сделал вывод, что старая ведьма охотится именно на него, а такого святого человека, как Клод Фролло, тронуть не посмеет. Это немного успокаивало, хотя верный горбун всё равно предпочитал проводить такие вечера за молитвой.       Дверь отворилась, Квазимодо об этом узнал по сквозняку. Звонарь живо обернулся и увидел в проходе долговязую фигуру, державшую в руке светильник. Первым порывом добрейшего Квазимодо было оторвать незваному гостю голову, потому что лично он никаких посетителей не ждал. Но, к счастью Жеана, звонарь узнал в наглеце младшего брата Клода Фролло и с недовольным ворчанием поднялся со стула, чтобы слегка поклониться. Жеан удивил Квазимодо ещё больше, когда внезапно разразился громким плачем. О том, что это был именно громкий плач, звонарь понял по сильным гримасам школяра и его отчаянной жестикуляции. Разве можно было так заламывать руки, не пребывая на краю отчаяния? Конечно, нет! Квазимодо, и без того взвинченный, не на шутку испугался!       — Что случилось, господин? — с трудом он выговорил простые слова.       Жеан уже начала рвать на себе волосы и стенать всё громче. Тревога Квазимодо возросла многократно. Горбун догадался, что дело должно быть крайне серьёзное, раз такой легкомысленный человек, как младший брат Клода Фролло, начал вести себя подобным образом.       — Что случилось?! — прогремел голос Квазимодо, который даже сам себя услышал.       Мордочка Жеана, залитая слезами, вскинулась. Школяр оценил произведённый эффект и посчитал, что достаточно слёз.       — Похитили! Моего единственного дорогого брата похитили! — при этом он не забывал говорить слова нарочито медленно и чётко.       Напряженное лицо Квазимодо вздрогнуло, в единственном крохотном глазу зажёгся неподдельный ужас. Дрожь прошла по нескладному телу, руки сцепились между собой!       — Кто… Кто посмел? — хрипло спросил Квазимодо. — Я убью любого, кто посмеет…       Жеан быстро оценил обстановку — того и гляди, горбун ещё и помчится сам вызволять дорогого опекуна.       — Нет, я не могу сказать, иначе они грозились его прикончить! — произнёс он, опять же глядя пристально на Квазимодо.       Горбун взвыл и схватился за рыжие космы. Неизвестно, как далеко могло зайти его отчаяние, и в планы Жеана не входило это проверять. Поэтому школяр подскочил к горбуну и проорал ему в лицо:       — Деньги! Они требуют выкуп! Огромный выкуп! У меня нет никаких денег, я всего лишь школяр!       — Деньги? — Квазимодо тут же бросился к сундуку, который стоял в глубине его кельи.       Жеан с удовольствием смотрел, как несчастный звонарь роется в сундуке. Да, значит, его догадка оказалась верной и у горбуна припасена кубышка! Квазимодо нашёл то, что искал, он поднялся с колен, сжимая в каждой руке по увесистому кошельку. Жеан возблагодарил небеса.       

***

      Всё началось два года назад, когда у совсем юного Жеана впервые возникли проблемы с нехваткой жизненно важных металлов: серебра и меди. На золото маленький школяр и не надеялся. Старший брат впервые прочёл младшему долгую нотацию о том, как важно оставаться скромным и экономным.       — Жеан, наш лен ещё не выкуплен, а дохода он приносит чуть больше тридцати ливров в год! Мои занятия требуют серьёзных расходов, признаться по чести, мне порой приходится брать золото, который приносит верный Квазимодо! Это унизительно, я бы не пожелал, чтобы и вы испытали подобное! — распекал его Клод.       Несчастный школяр, ещё не отрастивший достаточно толстую шкуру, сгорал от стыда, но слова о Квазимодо, как, впрочем, и многое другое, застряло в его цепкой памяти. Позже, получивши необходимые средства, Жеан задумался о словах старшего брата, правда, не о всей исполненной поучительной горечи речи, а о том отрывке, где говорилось о золоте. Откуда у горбуна может быть золото?       Жеана настолько занимал этот вопрос, что он начал тайком следить за Квазимодо и спрашивать о нём у соборных служек. Последние сообщили, что горбун получает хорошее жалование, но не было замечено, чтобы он его тратил, так как кров, стол и одежду ему обеспечивает архидьякон. Жеан тогда крепко запомнил эти сведения, а потом, проследив за горбуном, нашёл ещё один щедрый источник его заработка. Квазимодо иногда выходил на паперть Нотр-Дама и стоял где-нибудь недалеко от выхода. Нет, он не держал протянутой руку с кружкой, куда сердобольные прихожане могли бросить монетку-другую. Квазимодо, одетый в лучшую свою одежду, стоял, скрестив на бочкообразной груди руки, а снизу возле его ног лежала перевёрнутая шапочка. Странное дело, но горожане, которые ненавидели звонаря и почитали его не иначе как порождением адских сил, подходили к нему и бросали несколько монет. Может, кто-то это делал, чтобы рассмотреть звонаря вблизи без страха, что тот открутит ему голову. Может, иными владело подлинное сострадание, только шапка достаточно быстро наполнялась, а Квазимодо, подобрав её, скрывался в соборе.       До школяра дошло, что это горбун нашёл верный источник заработка, который только увеличивался, когда на Соборной площади проходили хлебные ярмарки. Разгадав тайну Квазимодо, Жеан себя поздравил да и на некоторое время забыл, и вспомнил только после праздника королей, когда Квазимодо избрали Папой шутов.       — Был бы я так уродлив, тот был бы богаче короля! — неосторожно воскликнул старик-нищий.       Жеан услышал это и словно внезапная вспышка света озарила тёмные уголки его памяти. Вот оно! Квазимодо, должно быть, и правда богат! За столько лет он мог скопить солидное состояние! И всё, с этого рокового вечера мысли Жеана стали кружиться вокруг этого предполагаемого богатства. Школяр голову сломал, как можно было до него добраться, не грабить же Квазимодо! Во-первых, ещё надо было пробраться в Северную башню, во-вторых, пережить вероятную встречу с разъярённым циклопом. И, выбрав из всевозможных зол меньшее, Жеан просто решил разыграть похищение старшего брата.       

***

      — Я с вами пойду! — проревел Квазимодо, потрясая кошелями.       До Жеана донёсся отрадный звон монет и он тут же воспротивился участию Квазимодо в спасении архидьякона.       — Негодяи поклялись могилами своих матерей, что не оставят Клода в живых, если кто-нибудь ещё узнает о похищении! Ты что, желаешь ему смерти?       Квазимодо замотал рыжей головой.       — Нет, нет, господин! Берите, только спасите моего хозяина! — горбун втиснул в руки школяра тяжёлые кошельки. — Я буду молиться за вас обоих, но…       Он пытливо посмотрел в лицо школяра.       — Но если с ним что-то случится, то передайте его похитителям, я приду мстить!       Жеан вздрогнул, столько ненависти было вложено в эти тихие слова, что ему сделалось не по себе. «Пустое! — утешал себя школяр, унося из кельи горбуна тяжеленные кожаные кошели. — Эти двое не могли навредить Клоду! Получат свою долю и отвалят, а я уж постараюсь убедить братца и его сторожевого пса, будто это заговор бродяг!»       Ноги скакали по ступенькам, сердце радостно билось, тревогу Жеан постарался загнать в тот уголок сознания, где она не могла бы навредить.