Цена бессмертия

Том проснулся от собственного крика, который застрял в поджатом горле глухим, сиплым хрипом. Он резко сел на кровати в своей безупречно чистой, минималистичной квартире. Сердце колотилось в рёбра, как пойманная птица. На лбу выступил холодный пот. Первым делом Том лихорадочно осмотрел свои руки — ладонь, которую он вчера так глубоко полоснул обрядовым ножом, была абсолютно цела. Ни шрама, ни царапины. Только фантомная, ноющая боль, напоминавшая о том, что подвал кирпичного завода ему не приснился. — Проснулся? А я тут плейлист обновляю, — раздался со стороны окна небрежный, ужасающе знакомый голос. Том вздрогнул и повернул голову. Гарри сидел прямо на подоконнике, поджав под себя одну ногу. На нём было уже другое худи — тёмно-бордовое, с винтажным логотипом какой-то рок-группы, — а в зубах зажата палочка от леденца. За окном занимался серый, дождливый лондонский рассвет, но свет, падающий на лицо Демона, словно растворялся, не решаясь коснуться его бледной кожи. — Ты... — Том сжал кулаки, чувствуя, как паранойя снова затапливает разум. — Убирайся из моей головы. Это галлюцинация. Мой мозг просто... просто не выдержал напряжения. Защитный механизм. — Обожаю твой каноничный уровень отрицания, Реддл, — Гарри мягко спрыгнул на паркет, и по комнате тут же пронёсся шлейф ледяного озона. — Но нет. Я вполне реален. Ну, насколько реальной может быть Смерть. И мы, кажется, договорились: я теперь твоя тень. Твой персональный терапевт с лицензией от Создателя. Гарри подошёл ближе, и Том против своей воли вжался спиной в изголовье кровати. Гордый, великий Том Реддл, который ещё неделю назад чувствовал себя вершителем судеб, сейчас выглядел загнанным в угол зверем. Потому что Демон не просто шёл — вместе с ним двигались воспоминания. Они тяжёлым мазутом просачивались в сознание Тома, заставляя его возвращаться назад. Флэшбэк Тома: Том помнил каждую из своих пяти жертв. Но третья... третья была особенной. Именно тогда его безумная идея о бессмертии окончательно переросла в чистый, незамутнённый садизм. Это была молодая девушка, студентка медицинского, которую он выследил у библиотеки. Он выбрал её, потому что её молодая, чистая кожа казалась ему идеальным противоядием от его страха старения. Том держал её в подвале трое суток. Без еды, без воды, в кромешной темноте, чтобы её страх «настоялся», стал концентрированным. Он не просто убил её. Он подошёл к процессу с хирургической, извращённой аккуратностью. Том медленно, сантиметр за сантиметром, делал надрезы на её теле, собирая кровь в серебряную чашу, пока она была ещё жива. Он заставил её смотреть в зеркало, которое специально поставил напротив, чтобы она видела, как её жизнь уходит каплями. Она умоляла его. Она хрипела, звала мать, теряла сознание от болевого шока, но Том приводил её в чувство нашатырём, шепча ей на ухо: «Твоя молодость теперь моя. Твоё время принадлежит мне. Гордись этим». Когда её сердце остановилось, он не почувствовал жалости — только дикое, почти наркотическое удовлетворение от того, что он — бог в этом маленьком, залитом кровью подвале. — Вспоминаешь? — тихо спросил Гарри, останавливаясь у самого края кровати. Его зелёные глаза опасно блеснули. — Красиво было, да? А теперь представь, каково было ей. Гарри резко выкинул руку вперёд и коснулся пальцами лба Тома. Реддла прошибло током. Пространство квартиры исчезло. В ту же секунду Том почувствовал, как его собственную кожу будто режут тупым лезвием. Боль была настолько острой, невыносимой, что он закричал, хватаясь за голову. В его ушах стоял его собственный умоляющий хрип, но это был голос той самой девушки. Он проживал каждую секунду её трёхдневного кошмара: удушье, панику, липкий страх неизбежной гибели, холод железа. Его эго разрывалось на куски, не в силах выдержать концентрацию чужого страдания. — Хватит... Пожалуйста, хватит! — взмолился Том, сползая на пол. Из его глаз брызнули слёзы — первые слёзы за всю его сознательную жизнь. Гарри убрал руку. Боль тут же отпустила, оставив лишь дикую дрожь во всём теле. — Это только первый круг, Томми, — спокойно заметил Гарри, крутя в руках свой неизменный телефон. — Всего лишь лёгкое напоминание. А ведь у меня было такое хорошее настроение вчера, пока шеф не скинул мне твоё личное дело... Флэшбэк Гарри: Это произошло примерно за пару часов до того, как Гарри материализовался в заводе с Реддлом. Древнее, как сама вселенная, Лимб-кафе «У камина» выглядело как стильный лондонский паб, скрытый от глаз смертных в складках пространства. Здесь жнецы и демоны высшего ранга отдыхали между сменами. Гарри сидел за барной стойкой, лениво потягивая ледяной нектар, заменявший им алкоголь, и листал мемы в демонической сети “Daemon”.Рядом с ним, развалившись на стуле и шумно жуя огромный бургер, сидел Рон. Рональд Уизли в мире смертных выглядел бы как добродушный рыжий парень, но в Лимбе он был Жнецом Катастроф и Массовых Бедствий, работал в соседнем отдела рядом с Гарри в ODA. Его работа была нервной: крушения поездов, извержения вулканов, крупные аварии. Рон вечно жаловался на бюрократию и объёмы работы. — Я тебе говорю, Гарри, эти авиалинии меня доконают, — бубнил Рон, вытирая соус с подбородка. — Опять авиакатастрофы в США и накладка в отчётах. По документам должно быть сто сорок душ, а по факту — сто сорок две! Откуда взялись ещё двое? Контрабандисты, блин. Пришлось оформлять сверхурочные. Творец опять урежет мне лимит на отпуска. — Тебе хотя бы весело, Ронни, — фыркнул Гарри, поправляя наушники. — У тебя массовка. А у меня в последнее время сплошная скука. Обычные грешники, банальные убийства из-за денег. Никакого вызова для интеллекта. Старею, наверное. Нам, древним, нужен эксклюзив. В этот момент воздух над барной стойкой заискрился золотом. Пространство соткало аккуратный, сияющий конверт из плотной пергаментной бумаги. Он упал прямо перед Гарри, оставив на дереве лёгкий ожоговый след в виде альфы и омеги — личной подписи Бога. Рон аж подавился бургером, закашлявшись. — О-о-о... Братан, это прямо от Самого, — прохрипел Рон, восторженно округлив глаза. — Личное поручение? Ну всё, держись. Кому-то на Земле очень, очень сильно не повезло. Гарри с предвкушением улыбнулся. Он распечатал конверт. Из него вылетела тонкая струйка чёрного дыма, соткавшая в воздухе имя: Том Марволо Реддл. И краткое описание грехов, от которых даже у видавшего виды Гарри приподнялись брови. К делу прилагалась записка, написанная каллиграфическим почерком Творца: «Этот экземпляр считает себя умнее Смерти. Слишком много гнили для одного человека. Инструкция: не забирать сразу. Исцелить через персональное Чистилище. Сделай красиво, Гарри». — Ничего себе, — протянул Гарри, пряча письмо в карман своего худи. — Ну что, Ронни, кажется, моя скука отменяется. Пойду знакомиться со своим новым проектом. — Удачи, — ухмыльнулся Рон, возвращаясь к бургеру. — Не перегни там палку, а то Творец не любит, когда демоны слишком сильно увлекаются творчеством. Настоящее время. Гарри посмотрел на сидящего на полу Тома, который всё ещё тяжело дышал, пытаясь прийти в себя после пережитого шока. Разум Реддла, раньше затуманенный паранойей и гордыней, сейчас впервые за долгое время становился кристально, пугающе чистым. Он начинал осознавать реальность. И эта реальность была в виде семнадцатилетнего парня с мёртвыми зелёными глазами. — Ну что, Томми, — Гарри присел на корточки перед ним, заглядывая в лицо. На этот раз в его голосе не было жестокости, только странное, гипнотическое спокойствие. — Первый урок усвоен. Ты ведь хотел бессмертия? Ты его получил. Ближайшие месяцы ты проведёшь со мной. Мы очистим твою голову от этой дури. Том поднял на него взгляд. В глубине его тёмных глаз, среди ужаса и ненависти, впервые промелькнуло кое-что ещё. Абсолютная, фатальная одержимость существом, которое только что разрушило его жизнь, но при этом... вернуло ему способность по-настоящему чувствовать. — Кто ты такой?.. — прошептал Том, не в силах оторвать взгляд от бледных губ Демона. — Твой единственный шанс не стать окончательным уродом, — улыбнулся Гарри и протянул ему руку. — Вставай. У нас сегодня по плану прогулка по местам твоей «боевой славы». Будем учиться состраданию.