Цена бессмертия

Часы на стене подвала тикали слишком громко. Для Тома Реддла каждый этот удар был не просто звуком — это был стук молотка, заколачивающего гвозди в его собственный гроб. Тик. Так. Смерть становилась ближе ещё на одну секунду. Тому было всего двадцать пять, но в его зеркале отражался мертвец. Не внешне — внешне он оставался пугающе, аристократично красив, — а изнутри. Его разум трещал по швам. Паранойя свила гнездо в его гениальной голове в тот день, когда он случайно увидел, как прямо на улице от инсульта упал крепкий, здоровый мужчина. Просто упал и больше не поднялся. В ту секунду Том понял: человеческое тело — это мешок с гнилым мясом и хрупкими костями. Одно неверное движение, одна бляшка в сосуде — и всё. Твоё великое «Я», твой сверхразум превратится в ничто. Он не мог этого допустить. Он боялся. До панических атак, до сдёрнутой в кровь кожи на пальцах, до глухого рычания по ночам. Поэтому теперь он стоял здесь. В подвале заброшенного кирпичного завода на окраине Лондона. В воздухе стоял удушливый, тяжёлый запах. Пахло сыростью, жжёной шерстью и железом. На полу, выведенная ровным, идеальным кругом, запекалась человеческая кровь. Том стоял в центре, тяжело дыша. Его белая рубашка была насквозь пропитана потом и чужими брызгами, волосы растрепались, а в бледных руках был зажат тяжёлый обрядовый нож. На алтаре — старом верстаке — лежало то, что осталось от его пятой жертвы. Какой-то наркоман, чью жизнь всё равно никто бы не стал искать. Том забрал её. Ради великой цели. Ради бессмертия, про которое он вычитал в полусгнивших оккультных книгах, скупленных у чёрных копателей. — Последний этап, — прошептал Том, и его голос сорвался на безумный хрип. Глаза лихорадочно блестели. — Последний сосуд. Моя кровь и твоя жизнь. Я стану вечным. Я не сгнию, как остальные жалкие людишки. Он резко замахнулся и полоснул ножом по собственной ладони, глубоко, до самой кости. Боль обожгла разум, но он лишь дико оскалился, позволяя своей тёмной, густой крови капать прямо в разверстую рану жертвы. Он начал читать латынь. Настоящей магии в этом мире не было, но сила его безумия и намерения была настолько чёрной, что пространство вокруг, казалось, начало густеть, превращаясь в грязный кисель. Том ждал вспышки. Ждал, что его тело наполнится мнимым теплом вечности, что паранойя отпустит. Но ничего не произошло. Латынь затихла, эхом ударившись о бетонные стены. Кровь просто капала. Никакого тепла. Только холод, который внезапно начал стремительно заполнять подвал. — Нет... — Том сделал шаг назад, его сердце забилось в горле. — Нет, нет, нет! Я всё сделал правильно! Пять жизней! Пять этапов! Символы, луна, плоть... ПОЧЕМУ?! Вокруг стало так холодно, что изо рта Тома вырвался белый пар. Вода в грязной луже у его ног с треском подёрнулась коркой льда. И в этот момент удушливый запах крови и гнили начисто вымело из помещения. Вместо него пахнуло озоном. Настоящей, чистой, предгрозовой свежестью, от которой по коже Тома пробежали такие мурашки, что волоски на руках встали дыбом. Щелк. Звук зажигалки. Том резко обернулся, вскидывая нож, готовый растерзать любого, кто посмел сюда войти. Но то, что он увидел, заставило его застыть. На старом деревянном ящике в углу подвала, прямо среди всей этой грязи и ужаса, сидел парень. На вид — чистый подросток, тинейджер лет семнадцати. На нём было огромное чёрное оверсайз-худи с каким-то кислотно-зелёным принтом, широкие карго-штаны и массивные кроссовки. В ушах тускло поблёскивали беспроводные наушники, один из которых он небрежно вытащил и положил в карман. У парня были растрёпанные, абсолютно непослушные чёрные волосы и круглые очки. Он держал в руках дорогой смартфон последней модели, лениво листая ленту, а во второй руке крутил стильную зажигалку Zippo. От него веяло таким запредельным, древним, леденящим душу ужасом, что Том на секунду забыл, как дышать. Но паранойя и эго быстро взяли верх. — Ты ещё кто такой, блять? — выплюнул Том, делая шаг к парню. Шаг маньяка к жертве. — Как ты сюда зашёл? Ты... ты испортил мне ритуал, щегол. Ты понимаешь, что ты сейчас умрёшь? Подросток даже не вздрогнул. Он медленно заблокировал экран телефона, спрятал его в карман худи и поднял глаза на Тома. И вот тогда Том похолодел по-настоящему. У этого мальчишки были невероятные, неоново-зелёные глаза. Но в них не было жизни. Это были глаза существа, которое видело, как рождались и умирали звёзды. В этих глазах отражались крики миллионов грешников. Абсолютная, суверенная Смерть, завернутая в модную подростковую шмотку. — Ну, во-первых, не щегол, а Гарри, — раздался приятный, мягкий, но пугающе эхоподобный голос. Парень спрыгнул с ящика. Его кроссовки коснулись пола абсолютно беззвучно. — А во-вторых... Томми, милый, твой ритуал — это полная чушь. Ты серьёзно думал, что если порежешь пару человек и помажешь пол их внутренностями, то обманешь Того, Кто Создал этот мир? Серьёзно? — Закрой рот! — Том взревел от ярости, теряя остатки контроля. Всё, к чему он шёл, этот сопляк назвал чушью?! Реддл рванулся вперёд. Он был выше на голову, сильнее, в его руке было идеальное оружие. Он нанёс точный, смертельный удар ножом прямо в горло наглого подростка. Хруст. Том ожидал сопротивления плоти, но лезвие из закалённой стали просто разлетелось на мелкие кусочки, едва коснувшись бледной кожи Гарри. Осколки со звоном посыпались на бетон. Гарри даже не шелохнулся. Он лишь устало вздохнул, и в его руке из ниоткуда соткалась старая, потемневшая от крови и времени трость с набалдашником в виде серебряного черепа. Одним лёгким движением он перехватил руку Тома, и Реддл почувствовал, будто его запястье зажали в гидравлический пресс. — Хватит газовать, Реддл, — тихо сказал Гарри, и его милое лицо вдруг исказилось ледяной, жестокой гримасой. Аура вокруг него развернулась, как огромные чёрные крылья, заполняя весь подвал. Тени на стенах зажили своей жизнью, вытягиваясь в сторону Тома. — Моё время дорого стоит. Наверху подписали твой ордер. Ты сотворил такое, от чего даже меня, парня, который забирал душу Джека Потрошителя, немного подташнивает. Гарри шагнул ближе, заглядывая прямо в зрачки Тома. Том хотел отпрянуть, но не мог пошевелить ни единым мускулом. Настоящий, первобытный ужас парализовал его. — Твоя душа... — Гарри искренне, с каким-то циничным восхищением прищурился. — Господи, Том. Она же чёрная, как мазут. Гнилая, разорванная на куски твоим же собственным страхом. Ты стал чудовищем просто потому, что испугался морщин и старости? Какая мерзость. Какое ничтожество. — Отпусти... — прохрипел Том, чувствуя, как из его рта вместе с воздухом начинает выходить сама жизнь. — Я пришёл забрать тебя в Ад, Томми, — Гарри мило улыбнулся, и эта улыбка на фоне его мёртвых глаз выглядела самым страшным, что Том видел в жизни. — Но знаешь что? Просто утащить тебя туда — это слишком скучно. Ты ведь любил причинять боль? Любил смотреть, как твои жертвы умоляют о пощаде, пока ты кромсал их ради своего «бессмертия»? Гарри отпустил его руку, и Том рухнул на колени, тяжело глотая ледяной воздух. Демон встал над ним, оперевшись на свою трость. — С этого дня я — твой личный кошмар. Твоя тень. Твой единственный спутник. Ты будешь жить, Том. Но каждую секунду своего бодрствования ты будешь чувствовать то же, что чувствовали они. Мы пройдёмся по каждому твоему греху. И пока ты не сожрёшь себя собственной виной, пока твоя гниль не выгорит дотла... я не оставлю тебя. Гарри подмигнул ему, снова доставая телефон. — Добро пожаловать в твой персональный ад на Земле, Томми. Шоу начинается.