confession

Улицы города уже успели немного потемнеть, после захода солнца. Фонари стали едва освещать дорогу, из-за чего некоторые участки казались достаточно мрачными. Двери некоторых магазинов уже успели закрыться, поэтому людей на улице было довольно мало. Лишь редкие прохожие и несколько поздних мопедов периодически проезжали мимо. Воздух постепенно становился более прохладным, от чего некоторым людям приходилось чуть крепче закутываться в свои куртки. Уен шёл по темной улице, немного ежась от зябкого воздуха. Тусклый свет фонаря отражался в маленькой зажигалке, которую Уен уже успел вытащить из кармана. Сигарета была довольно дешёвая, поэтому вкус и запах её были ужасными. Парень тихо скривился прикуривая. Голова немного кружилась от недостатка сна и вкуса сигареты. На сегодня у него не было клиентов, от чего он мог спокойно позволить себе пойти с другом в церковь. Он наконец добрался до парикмахерской, чуть тормозя перед дверью. В полуприкрытых оконных шторках уже слабо мерцал свет, значит, кто-то определенно был внутри. Уен снова хмыкнул себе под нос, чуть усмехаясь своим мыслям, которые кружили его голову весь день. Он затянулся сигаретой в последний раз, отбросил её и вошел в парикмахерскую. Внутри помещения было достаточно темно, вынуждая Уена чуть прищуриться, чтобы хоть что-то рассмотреть. Он медленно двинулся вглубь, сразу же слыша тихие шорохи где-то в глубине зала. Пройдя зал, Чон прошел в подсобку, где его друг убирал краску, тихо напевая себе что-то под нос. Уен чуть ухмыльнулся, тихо подходя к другу со спины. Он постарался не издавать звуков, чтобы не спугнуть его слишком рано. Но чуть не споткнулся о какую-то коробку, которую парикмахер успел оставить на месте. Впрочем, это уже не имело значения. Чон тихонько рассмеялся, видя как Пак резко обернулся от его вопля, испуганно глядя на друга. — Твою мать, — тихо пробормотал Пак, чуть прикладывая руку к своей груди. — Эй, про мать было лишнее, — Уен поднялся со своего места, отряхивая одежду от пыли. — Ну что, ты готов исповедоваться? — Тут такое дело, — Сонхва немного замялся, натягивая ворот шеи, тем самым пряча признаки преступления. — Я уже исповедовался… Уен чуть удивлённо изогнул бровь, внимательно глядя на своего собеседника. Его губы чуть приподнялись в лёгкой полуулыбке, выдавая интерес. — То есть… Как это? Пак снова замялся, совсем немного смутившись от внимания своего друга. Он постарался придать себе обычный невинный вид, оттягивая воротник кофты, а потом тихонько ответил: — В смысле… ну… исповедовался… здесь. Уен чуть недоверчиво посмотрел на собеседника, а потом тихонько хохотнул, прикрывая рот своей ладонью. Оглядел его с ног до головы, явно замечая некоторые изменения. Уен всё же не удержался и начал смеяться в голос, из-за чего уже начал даже слегка задыхаться от нехватки воздуха. — Что, прямо здесь? — он говорил это тихо, ещё довольно сильно смеясь, а потом снова посмотрел на друга, пытаясь успокоиться. — В нашем зале? — он снова чуть хихикнул, перестав смеяться и тихо добавил: — Или в подсобке… — В подсобке… со священником. — еле слышно ответил Пак. — Ахуеть… а он ничего не сказал там про твой пол? — Он сказал, что ему нравятся девушки с ‘’сюрпризом’’. Довольно продолжительно Чон только бесшумно стоял, не веря собственным ушам. Он совершенно не ожидал подобного ответа от своего друга, поэтому очень сильно удивился. Уен несколько секунд стоял в довольно комичном молчании, после тихо выдохнул. — Карты все-таки не напиздели, — он хохотнул, наконец немного успокаиваясь.

***

— Чертов Пак Сонхва! Завоевал своего божьего одуванчика! — возмущался всю дорогу до церкви Уен. Парикмахер в итоге оставил друга одного, оправдываясь: «А что я там забыл, если моего там сегодня точно не будет». Ну и хуй с ним. Уен и сам справится, не в первый раз. Чон всё ещё тихонько недовольно бормоча себе под нос, в итоге всё-таки дошёл до церкви. Он шепотом пробормотал какое-то ругательство, а потом толкнул дверь. Не забыв, естественно, покреститься перед этим. Церковь была довольно темной внутри, лишь несколько свечей слегка освещали небольшую территорию. Тихонько исходил какой-то приятный травяной аромат, исходящий от ладана, который уже успел почти полностью прогореть. Все лавки, расположенные вдоль стены, оказались пустыми. Только несколько человек сидели у алтаря, тихо шепча молитвы. Уен немного осмотрел церковь в надежде, что сможет увидеть знакомого ему священника. Не заприметив объекта обожания на престоле алтаря, Уен хмуро подошел к кассе, на которой было целое разнообразие восковых свечей разных форм и длины. — Здравствуйте, я бы хотел исповедоваться, куда мне пройти? — Парень обратился к милой женщине в платке, что с особой бережностью раскладывала иконы. — Добрый вечер. Вам нужно пройти к той двери и повернуть направо. — Женщина указала ладонью путь, тепло улыбнувшись. — Спасибо. Мир вам. — Чон улыбнулся в ответ. — И духу твоему. — Ответила женщина, возвращая все внимание к работе. Уен зашагал четко по направлению, попутно рассматривая иконы. Атмосфера в церкви уже не так давила, как в первый раз. Приятный тягучий запах свечей и спокойная мелодия божественного пения, окончательно разгрузила его от всех мыслей. Он повернул в сторону конфессионала, заходя внутрь небольшого темного помещения. Чон уселся на лавочку, сложив руки на коленях. — Слава Иисусу Христу. — Спокойный глубокий голос раздался за решеткой. — Вовеки слава. — Ответил Уен, прищурено пытаясь хоть как-то разглядеть сидящего человека за узорчатой металлической шторкой. Он мог видеть только чужие ноги, покрытые черной рясой, но не более. — У меня столько мыслей… я даже не знаю с чего начать. — Чон вздохнул. Он совершенно не привык говорить о своих проблемах, ему это всегда давалось с трудом. — Я уже как четыре года не нахожу себе места в этом мире. Родители меня бросили, когда я был совсем маленьким. Сдали в церковный приют, лишь бы спокойно бухать и бла-бла-бла…- Уен безразлично слодил руки на груди. —Я очень старался быть хорошим и послушным малым, но справедливость была не на моей стороне! Серьезно! Пацан, который задирал других детей и воровал яблоки в столовке, нашел семью спустя полтора года! Че я делал не так, я не понимаю до сих пор. Меня не хотели забирать, из-за того, что я ребенок алкашни, как будто это вообще имеет хоть какой-то смысл. — Уен раздраженно дергал ногой, пыхтя от накатившей по новой злости. — Я пел в хоре и учился, но меня все равно никто не замечал. Тогда, я и пришел к мысли, что религия — это пустой звук. Когда все вокруг кричали, что Бог поможет и все будет хорошо, я, блин, рыдал от злости и несправедливости. Еще с детства, я понял, что мне никто не поможет и Бога не существует, что это полный бред! Я начал себя ужасно вести, срывал пения, литургии, и в конце концов сбежал. Для меня это место было адом. О каком хорошем отношении идет речь, если меня били за каждый проступок? — Чон насупился, немного поумерив свой пыл. — Я не знал куда идти и в день побега, окончательно свернул с пути, превратив свою жизнь в еще более страшный ужас. В 16 лет я впервые попробовал наркотики, молчу уже о сигаретах и алкоголе. Я полностью утонул в грешной яме запрещенки и… проституции. Я никогда не думал, что буду зарабатывать на жизнь, развлекаясь со всякими дядьками. Я ненавижу себя за это, но и другого выхода не вижу. — Парень поник окончательно, опустив голову вниз. — Я просто не понимаю, что мне делать, кажется, я разрушил свою жизнь окончательно собственными руками. Священник тяжело вздохнул от такого рассказа, чуть прошуршав одеждой. Он начал быстро шептать молитву о прощении грехов. — Вы уже сделали большой шаг, придя сюда. Даже если вы не верите в силу Божью, мы перед ним все равны. Бог вас простит и примет обратно за ваше искреннее раскаяние. — Глубокий голос раздался по помещению, растворяясь в свете свечей. Уен на его слова хмыкнул, спрятав лицо в ладонях. — Надеюсь, что только один священник примет и простит. — Сказал совсем тихо. — На то воля Божья, служащие Богу знают, что помощь — это священная работа. Но соизвольте спросить, почему именно один человек вам может помочь? — Все же услышав чужие слова, спросил мужчина. — Я не знаю, можно ли об этом в принципе говорить. — Вы для того и здесь, чтобы отпустить груз и проститься за все совершенные грехи. Уен медлил, обдумывая слова. А в прочем к черту думать, хуже уже не будет. — Я по чистой случайности увидел здесь настолько красивого человека, он у меня не выходит из головы по сей день. Вы с ним точно знакомы. У него такие крепкие и большие плечи, словно он может защитить от всех бед, лишь спрятав за своей спиной. Его хмурый взгляд в тот день пронзил меня насквозь, холодные карие глаза до сих пор вызывают у меня рой мурашек, как только всплывают в памяти. И лицо, Боже… резкая линия челюсти и острые скулы. Моя фантазия в тот день разыгралась не на шутку. Уен настолько увлекся, что не сразу заметил, в какой гробовой тишине они сидят. Мужчина подозрительно долго молчал, ни одного наставления последующую минуту не было озвучено. В голове Уена пронеслась самая дурацкая и неуверенная мысль. Он и так заприметил в начале исповеди чужой голос со знакомой хрипотцой. И сейчас священник вдруг резко замолчал. Да ну быть не может. Чон не был бы собой, если бы в очередной раз не рискнул. — Можно вопрос? Вы когда-нибудь грешили? — Парень явно оживился, подсев ближе к решетке, внимательно всматриваясь за движениями рядом. Чужая нога и вправду дрогнула. Мужчина прокашлялся, после долгого молчания. — Да. И не мало раз. Поэтому я тут, слишком много искушался на грех. — В голосе мелькала строгость. — И что же вы делали? — От этого вопроса священник нахмурился еще больше. — Зачем вам это знать? — Его голос огрубел и вот тут Уен аж вздрогнул. Этот голос он слышал как раз на прошлой литургии, именно с такой интонацией священник читал молитвы. Рядом с ним точно сидит тот самый мужчина, что мучил его сердце последние дни. Уен улыбнулся так широко, еле сдерживая себя, чтобы не открыть эту чертову шторку. — Вы же сами говорили, помощь — это священная работа. Вы меня выслушали, а теперь я хочу выслушать Вас. Неужели, Вы совсем не устали выслушивать столько исповедей? — Чон игриво прислонился к шторке, наконец увидев чужие руки, что священник возмущенно сложил на коленях. Именно эти руки с серебряным кольцом на среднем пальце Чон не раз представлял на своей шее и бедрах. Он точно не ошибся. — Я слишком много грешил, может, за такую маленькую помощь Бог меня наградит. — Вам этого не нужно знать. Я с детства служу Богу и за грехи уже прощен. — Мужчина, как-то рвано вздохнул, когда чужая нога придвинулась к его. Носок кед соприкоснулся с его и это явно не было случайностью. — Назовите хотя бы свое имя. — Чон прикусил губу в ожидании. — Чхве Сан. — Строго сказал мужчина, отодвигая свою ногу подальше. — Приятно познакомиться, меня зовут Чон Уен. — Парень откинулся назад, сложив ногу на ногу. — Скажите, вы когда-нибудь любили? — В ответ Чон услышал лишь тяжелый вздох. Он прекрасно знал, что священник его не отпустит, пока не прочитает разрешительную молитву и нагло этим пользовался, сбивая того столку. — Да. Но эта любовь была грешна. — Почему же? — Это было давно, когда я был юношей. — Священник сдался под чужим напором, надеясь, что от него отстанут. — Я тогда не понял, что действительно испытываю настоящие чувства, корил себя за то, что поддался самому дьяволу и пошел на такой грех. — Но как можно ненавидеть себя за собственные чувства? Люди не выбирают кого любить. — В моем случае это было очень страшным грехом. Я всегда был примерным сыном, во всем слушался старших и был предан Господу. Родители бы не простили меня за это. — Чхве сжал ладони в кулаки, из-за чего вены взбухли еще сильнее. — Из-за борьбы с самим собой, я оказался тут. Со временем я понял, что Господь простил мне это страшное деяние и сейчас я чист душой и разумом. — Чон внимательно слушал исповедь, делая определенные выводы в своей не самой чистой голове. Насколько они были противоположны друг другу, и это заводило еще сильнее. Интуиция подсказывала, что священник не такой уж белый и пушистый, кем старательно пытается себя выдавать. — И Вы ни разу после этого не грешили? — Чон нагло провел своей ногой вверх, задирая тонкую ткань рясы до колена. — Что вы делаете? — Сан вжался в стену позади себя, двигая ногой в сторону. — Извините, бесы вышли наружу. — С сарказмом ответил Уен и опустил ногу, не спеша отодвигая узорчатый металл. Он встретился с нахмуренным лицом и до жути почерневшими глазами. Уен ехидно прищурился, растягивая губы в улыбке. Он не ошибся и был этому очень рад, а значит, можно действовать. Он оценил расстояние перегородки от пола и осторожно встал на четвереньки. Сверху послышался недовольный бубнеж, но ему уже было все равно. Как только его лоб столкнулся с чужой коленкой, Уен поднял голову, чуть ли не падая в обморок от убийственного взгляда. Священник сидел неподвижно, выжидающе смотря на парня снизу. Свет от свечей падал на его хмурое лицо, еле освещая полумрак вокруг. Уен закусил губу, наклоняя голову вбок. Он совершенно невинно посмотрел на Чхве, кладя тому руки на колени. — Вы не ответили на мой вопрос. — Чон задрал тонкую рясу, к своему удивлению не видя никакого сопротивления. — И что я Вам должен на это ответить, посланник дьявола? — Мужчина схватил тонкое запястье, скидывая со своих коленей. — Вы перешли черту и я не намерен это терпеть. — И поэтому Вы остаток жизни будете так делать? — Уен на пробу задрал ткань выше, где уже поблескивал ремень. Сан прикрыл глаза, томно вздыхая от злости. Чон провел пальцами по его бедру, изучая эмоции на красивом лице. Сан хмурился до морщинок на лбу, черными глазами прожигая парня насквозь. — Вы ведь знаете, что корень зла всех грехов это гордыня. Я уже давно отрицаю греховность своих поступков и само их существование. Этот бред создан, чтобы загнать себя в рамки окончательно и прожить жизнь, лишая себя всякого удовольствия. — Чон лукаво улыбнулся, кладя голову на колени Чхве. Его огонь в глазах светил ярче, чем любая свеча в этой церкви. — Я же вижу, что Вы показываете себя не тем, кем являетесь на самом деле. Так долго терпеть невозможно. — Уен ловко зацепил пальчиками пряжку ремня, медленно расстегивая. Сан грубо схватил его за волосы, заставляя посмотреть на себя. Тупая боль ударила в голову Уена, но на это он лишь хитро улыбнулся. — Что за хрень ты несешь?! — Чхве смотрел на него почти безумно, ближе наклонившись к парню. — Если ты- утонувший в блуду человек, что сам себя загнал в порочный круг, это не значит, что ты имеешь право ломать чужие устои. — Процедил сквозь зубы Сан. Уен мрачно на него посмотрел, с его лица пропала улыбка. — Что? Настолько боитесь быть опозоренным? Вам самому свободы не хочется, м? Или вера в выдуманное божество для Вас важнее собственных потребностей? — Чон придвинулся ближе, с силой сжав санову руку. — Вы ничем от меня не отличаетесь. Просто вы держите себя в рамках, имея подушку безопасности в качестве исповедования, и то это полная хуйня, вы как были грешником, так и остались, просто попросили прощения у дядьки сверху. — Уен почувствовал, как его волосы сжали сильнее, не сдержав болезненный стон. — Пошлите к черту свои устои хоть раз, в вашей жизни ничего не поменяется. Поверьте, быть девственником до конца жизни вот это позор, а не… — Парень охнул, когда в совершенной неожиданности его галдеж заткнули поцелуем. Он впервые не знал, что ему делать. Обычно вся инициатива была на нем, но не при таких обстоятельствах — раз, и не с таким сексуальным мужчиной — два. Губы Сана были мягкими вровень со сладкой ватой. Уен прикрыл глаза, медленно тая от желанного ощущения, которое он проносил в своей голове так долго. Он приоткрыл рот, горячо облизнув сановы губы. Чхве сильнее оттянул его голову назад, проникая языком в чужой рот, сплетая их воедино. Поцелуй выходил ужасно жарким и голодным, от контраста дикого удовольствия и пульсирующей боли. Чон укусил Сана за нижнюю губу, ослабляя хватку на его руке. Священник отстранился, большим пальцем вытирая слюну с подбородка Уена. — Доволен? — Он отпустил его волосы, откидываясь спиной назад. Его кадык нервно дрогнул, смотря на разгоряченного парня, у которого под глазами размазалась дешевая тушь. Уен выглядел до невозможности привлекательным в черной кожанке с чокером на шее. Его покрашенные волосы придавали дерзкую изюминку его образу и Сан не мог этого не принять. — Нет. Это мелочь. — Чон наклонился к паху Сана, зубами расстегивая ширинку. Он хитро смотрел на подрагивающие брови, стащив темные брюки на пол. — Позвольте показать Вам настоящий грех и спуститься со мной ненадолго в ад. — Парень развел упругие бедра мужчины, проведя языком по уже вставшему члену сквозь нижнее белье. Надо же, завелся от поцелуя. Уен про себя усмехнулся, с такой очевидной лжи от священника, про какие-то устои и моральные принципы. Чон мастерски сотрет их в порошок, заставив Чхве пересмотреть свои приоритеты. Сверху послышалось ненасытное шипение. Уен старательно целовал и вылизывал плоть, ощущая, как та все больше набухала. Отдернув белье, Чон дразняще провел языком по всей длине. Сан двинулся ближе, закусив губу от ощущения холодного металла и горячего языка. Уен проколол язык в 17 лет, когда проспорил с Сонхва на банку «Жигулевское», что он сможет сделать это сам обычной швейной иглой. Язык потом ужасно долго болел, но как видимо не зря. — Чертов антихрист. — Он убрал голубую челку Уена за ухо, погладив по щеке. На его прозвище Уен лишь толкнул языком в щеку. — Так это ты тот самый негодник, что при всех позволил себе так сделать? — Сан хмыкнул, когда Чон кивнул в согласии. — Безбожник… Парень поцеловал влажную головку, смачивая ее слюной, медленно беря в рот. Сан простонал, ударяясь затылком об стену, рефлекторно сдвигая ноги. Чон настроил темп, стараясь расслабить горло, то сжимая, то разжимая его с каждым разом. Слюна по-блядски обильно стекала по его подбородку, пачкая пол и джинсы. Чхве снова сжал его волосы, толкаясь глубже, при этом приглушенно стонав в свою ладонь от наслаждения. Уен явно не ожидал брать по самое основание, потому что габариты не самые маленькие, но разве он может так просто проиграть этому нахалу? Он поперхнулся, но не отстранился, более старательно втягивая щеки. Чон был мастером своего дела, довольно быстро переходя на быстрый темп, беря все глубже. — Б-блять… — Вскрикнул Сан, до крови кусая губы. Он сильнее сжал волосы Уена, чтобы отодвинуть его из-за скорой разрядки, но тот вцепился мертвой хваткой, царапая бедра мужчины, не давая себя отстранить. Сан с громким стоном кончил ему в рот, закатывая глаза от накатившего оргазма. Уен пошло причмокнул, выпуская член изо рта, при этом по-лисьи ухмыльнувшись. Он как кот ловко заполз на чужие бедра, руками трогая сильную грудь, что вздымалась от духоты темного помещения 1×1. Сан притянул того за чокер ближе к себе, впиваясь в покрасневшие губы. Он с силой надавил большим пальцем на выпирающий кадык, заставляя Уена проглотить всю сперму до последней капли. Сам Чон уже активно ерзал на Сане и терся о чужой член своим, сквозь ткань джинс. Чхве позволил себя обнять за шею, сливаясь в горячем поцелуе, пока Уен не кончил сам, до боли прикусив его губу. — Ахуеть просто. — Выругался парень, прервав поцелуй. Он мелко дрожал от оргазма и прикосновений Сана, который медленно гладил то его бедра, то талию. — Как Вам путешествие в ад, небось понравилось, м? — Священник ничего на это не ответил, грубо хватая парня за задницу, в качестве наказания за глупые вопросы. Его волосы были забавно лохматыми, Уен хихикнув, аккуратно причесал взмокшие пряди.— Денег брать не буду. — Я и не собирался их давать. — Сан помог Уену подняться с его колен, а сам наспех натянул на себя белье со штанами, поправив помятую рясу. Сейчас выходить в люди было очень опасно, еще неизвестно сколько прошло времени с их «беседы». Так что он решил вывести Уена через черный вход, не то что бы это было по доброте душевной, так будет лучше обоим, во избежания лишних вопросов. Приведя себя в порядок, они наконец-то вышли из исповедальни, облегченно вдыхая свежий воздух. Чуть не попавшись другим служащим церкви, Сан отвел его к выходу, пропуская парня на улицу. Уен кивнул в благодарности, но уходить не спешил. — Какие у Вас любимые цветы? — Уен смотрел серьезно, без намека на глупость. — Гвоздики.- Сан спокойно смотрел на него в ответ, и как только ответил, сразу же захлопнул дверь, явно намекая, что разговор окончен.

***

Уен стоял у черного входа уже добрых 15 минут. В руках у него были несчастные гвоздики, что были куплены в небольшом киоске неподалёку от церкви. Парень сам не до конца понимал, делает ли он это все по приколу или этот священник реально запал в душу. Его глаза медленными взглядом скользили по стеблям цветов, которые уже успели чуть согнуться от тяжести головы. Мысли как всегда были забиты только одним человеком. И как можно быть настолько зависимым буквально от незнакомца. Уен чувствовал неимоверную связь с Саном. Как минимум, потому что оба связались с церковью. Как максимум, потому что у Сана встал на Уена. А это о многом говорит. Настолько сосредоточенный на своих мыслях Уен, даже не сразу услышал тихий звук двери, которая аккуратно открылась. Он вздрогнул от резкого звука, выныривая из своих раздумий. Из церкви вышел знакомый ему священник. Он довольно ошарашенно посмотрел на парня, а после тихо проговорил своим чуть хриплым голосом: — Что Вы тут забыли? — А что, запрещается разговаривать со своей паствою? — говорил он довольно спокойно, немного подходя ближе к священнику. Взор Сана упал на цветы, что тот протягивал ему. — Церковь уже закрыта, приходите завтра. — Так это Вам, любимые… Чхве покачал головой, а после снова спокойно ответил во властном тоне: —Цветы всегда приносят до того, как служба закончится, а не после. Так что если Вы хотели отдать их мне, то пришли бы раньше. — А че, у вашей веры есть особые табу о времени доставки цветов? — говорил он слегка насмешливо, а после добавил: — И я должен был раньше прийти? Ну, знаете… У меня тоже есть личная жизнь. Сан игнорируют слова Уена, проходя мимо него. Чон довольно быстро догоняет его и ловко хватает за рукав пиджака, слегка натянув его на себя. — Эй, подождите секунду, — чуть насмешливо сказал Уен, крепко схватив Священника за рукав. Чхве наконец-то повернулся к Уену лицом, все еще ощущая его довольно крепкую хватку. Сан нахмурено смотрел прямо на молодого человека. Выглядел он отстраненно, но все еще держался в рамках своих устоявшихся поведенческих норм. — Что еще Вам надо? — священник дернул свой пиджак, тем самым высвободив свою руку из хватки Уена. Он довольно резко схватил парня за ворот куртки, притягивая его ближе к себе до тех пор, пока их лица были на расстоянии всего нескольких сантиметров друг от друга. В этот момент, Сан замирает. Его брови приподнимаются в недоумении, а глаза расширяются. Уен, не отрывая взгляда от Сана, неожиданно чмокает его в губы. Неожиданность этого действия застаёт Сана врасплох. Он отшатывается от Уена, явно шокированный. — Что вы себе позволяете? — с напряжением в голосе, сказал священник. Он нервно оглядывается по сторонам, молясь всем и сразу, чтобы этого никто не видел. — Да ладно Вам. Вы как-то не стеснялись, когда я перед Вами стоял на коле…- Рот Уена заткнула чужая ладонь. Из Сана летели искры злости от безрассудной настойчивости. — Прекратите об этом говорить! Особенно здесь! — Он отдернул ладонь, как только ту легко прикусили. — Господи Боже…— Чхве устало вздохнул, разворачиваясь к Уену спиной. — Все, что было в Церкви — недоразумение. Пожалуйста, забудьте сюда дорогу и никогда со мной больше не разговаривайте.— Бросил в пустоту, медленно шагая от парня подальше. Уен плавился от чужой злости, прикусив губу. Он смотрел мужчине в спину, пока тот торопливо пересек улицу, сворачивая за угол. «Больше с ним не говорить, какие мы нежные». Уен опустил букет цветов вниз, зашагав в другую сторону от Церкви. Сегодня у него клиент в самом блядушном отеле города, как раз подкопит денег потраченные на цветы. Ну ничего, мама Пака такие любит.

***

Чон прихорашивался, смотря на себя в зеркало небольшого номера в отеле. Действовал он на автомате: душ, макияж, прическа и доза. Он сделал последние штрихи, не забыв надушиться известным парфюмом «Москва», из-за чего комната наполнилась ароматом ванили и приторно-сахарного ириса. Обычно, мужикам постарше нравился этот сладкий аромат, и Уен успешно подкупал этим, заставляя их хотеть его еще больше. Присев за небольшой столик, он достал из кармана шубки маленький пакетик с белыми таблетками, решив, что «Промокашку» примет чуть позже. Его удивило, что с Саном он даже не думал губить себя очередной таблеткой, получив все эмоции сполна. — Придурок. — Рявкнул парень в пустоту, думая о священнике. — Ему же понравилось, че он ломается. — Чон вздохнул, посмотрев на аккуратно поставленные в вазу цветы, пестрого красного цвета. Да уж, цветы Чхве и правда подходили. Такой же траурный и дерзкий. Чон прикрыл лицо ладонями, томно вздыхая от собственных мыслей. Его отвлек стук в дверь, что парень аж дернулся. Он быстро посмотрел на настенные часы, отмечая, что клиент в этот раз оказался пунктуальным, пришел ровно в назначенное время. Чон засуетился, смахнул челку, в последний раз проверив свой внешний вид, попутно с этим выключая свет в номере, оставляя включенной только лампу на прикроватной тумбе. Романтика как никак. Он шустро плюхнулся на скрипучую кровать, загадочно отворачиваясь от двери спиной. — Входите. — Он окончательно успокоился, в предвкушении ожидая гостя. Уен надеялся, что в этот раз хотя бы будет молодой красавчик, с которым он успешно забудется. Чужие шаги шуршали по полу. Чон так и не поворачивал голову, медленно поглаживая стройные бедра ладонью. Край кровати прогнулся под весом рядом с ним, а его худых плеч дотронулась теплая рука. — Добрый вечер. — Сладкий шепот прозвучал прямо в ухо, чужая рука спустилась с плеч на ладонь. Уен повернулся в профиль, улыбнувшись непривычной вежливости от незнакомца. Обычно клиенты были нетерпеливыми и грубыми, чаще всего кидали резкое «здрасьте», сразу же приставая и ненасытно лапая парня, как последнее зверье. Были случаи, когда к Уену приходили девушки, но не чтобы спать, а выговориться. Чон в такие моменты ощущал себя действительно нужным, поддерживая бедных незнакомок, которым очень не повезло в жизни. — Добрый. — Игриво протянул парень, сняв лямку майки с плеча. Незнакомец явно был романтиком, раз не накинулся сразу, предпочитая неторопливые прелюдии. Он мягко коснулся губами его плеча, оставив короткий поцелуй, а затем уткнулся Уену в шею, вдыхая резковатый, но очень сладкий аромат ириса. — От Вас так вкусно пахнет. — «И снова клюнули на аромат». Уен усмехнулся про себя, поддаваясь чужим ласкам. Мужчина нежно взял парня за подбородок, поворачивая к себе. Тело Чона покрылось мурашками от неизвестности. Он медленно повернулся к тому всем телом, дразняще прогибаясь в спине. — Опять Вы?! — Незнакомцем оказался Чхве черт его побрал Сан. Священник шокировано отполз назад, щурясь в надежде, что он ошибся. Уен вылупился на него в ответ, не зная, что ему делать дальше. В тусклом освещении и правда было трудно разглядеть чужое лицо. — Вы че тут делаете? — Парень явно этого не ожидал, смотря на мужчину. Сан смущенно отвел взгляд. — Эм..я. — Священник прокашлялся, его уши горели от стыда. — Я наверно пойду. — Он уже было думал вскочить с кровати и уйти, но его остановила крепкая хватка за колено. — Никуда Вы не пойдете! — Уен с трудом толкнул его на кровать спиной, нависая сверху, седлая бедра. — А теперь ответьте на мой вопрос. — Сан растерянно смотрел на парня, будучи прижатым к кровати. — Что я Вам должен сказать? Ну да, я пришел сюда расслабиться. — Чхве снова переключился на раздраженный тон, в котором он всегда говорил с Уеном, уже позабыв о проявлении ранее нежности. Чон удивленно бегал глазами по его лицу, не веря своим ушам. Как этот святоша вообще мог промышлять этим, после всей той лапши, которую он навешал Уену на уши про принципы и законы Божьи. — Вы сейчас смеетесь? А как же Ваши устои, разве не Вы мне втирали этот бред про грех, м? — Уен насмешливо оперся ладонями о его грудь. Сан заметно нахмурился, его словно загнали в угол. — Извиниться не хотите? Вы мне тогда нагрубили… — За свое мнение? Серьезно? Это же правда. — Правда только в том, что вы фальшивый внутренний гомофоб, который из себя строит святого, пока сами ходите по таким местам и спите с парнями. — Уен закусил губу, пальцами расстегивая пуговицы на рубашке священника, изучая каждую эмоцию на чужом лице. Сан горел, испепелял его взглядом, морщась от озвученного — Что? Неприятно от моей правоты? Тогда, объясните свое нахождение здесь? И почему с парнем? — Чон совершенно не стеснялся своей прямоты, давя на все больные точки. Чхве шумно выдохнул, словно приняв поражение. Он устало накрыл лицо ладонью, позволяя чужим пальцам расстегивать его одежду. — Ну почему опять Вы? Это совпадение слишком странное. — Я тут, вообще-то, работаю, неудивительно, что Вы попали ко мне. Сегодня же пятница. — Уен полностью расстегнул его рубашку, усаживаясь на бедрах поудобнее. — Почему-то, не вижу сопротивления, настолько устали? — Прошептал он тому в ухо, прикусив мочку. Со стороны послышалось шипение. — Помолчите, а. У меня нет сил с Вами спорить. — Прошептал Чхве, отталкивая от себя парня. — Я ухожу, забудьте об этом инциденте. — Сану снова не дали так просто встать, прижав к кровати еще сильнее. — Отпусти. — Сказал он холодно и прямо. На его слова Уен отрицательно покачал головой. Священник резко повалил хрупкое тело на кровать, нависнув сверху. Огонь в глазах Уена грешно блеснул. — Ну куда Вы? Неужели, уйдете в таком состоянии. — Чон выгнул бровь, дразняще проводя рукой по чужому возбуждению. И снова Чхве ему проиграл, раз завелся от таких простых вещей. — Ваше тело говорит об обратном, не врите себе. — Он снова погладил его грудь, окольцовывая ногами тонкую талию, ближе прижимая к себе. Сан задрожал, шумно выдыхая. — Я вижу Вас насквозь, просто сделайте вид, что Вы меня не знаете. Вы же устали, а я помогу вам расслабиться, м? — Чон лизнул его губы, погладив по щеке. Сан увернулся, привстав с кровати, он раздраженно пытался скинуть с себя чужие ноги, но попытки были тщетными. — Заканчивай этот цирк, я ухожу. — Да забудь ты, блять, о рамках в своей голове. Я же вижу, что ты меня хочешь. Иначе, ты бы не позволил себя лапать. — Уен уже перешел на грубость, схватив того за затылок, опираясь на кровать локтем. — Просто переспи со мной и тема закрыта, я тут тоже, вообще-то, лавешку пришел заработать, а не ругаться. — Уен серьезно посмотрел в карие глаза, что хищно смотрели на него в ответ. Сан молча наклонился к нему, и вместо слов, ощутимо больно укусил за шею над чокером. Из Чона ожидаемо вырвался тихий стон. Священник укусил его еще раз, поцеловав укус. — Ты невыносим. — Чхве прижался ближе, уводя парня в мокрый и голодный поцелуй. Уен жадно вылизывал его рот, проводя языком по зубам и царапая десна пирсингом. Чхве зашипел на его дерзость, сжав ладонь на тонкой шее. Чон простонал в поцелуй от легкого удушения, уже активно ерзая бедрами. Будоражащее трение заставило Сана, медленно изучать чужое тело, что покрылось табуном мурашек от ненасытных прикосновений. Чон жарко стонал тому в губы, расстегивая плотный ремень, со свистом вырывая его из штанов. Рука сразу же залезла под чужое белье, трогая вставший член. Сан прервал поцелуй, тяжело дыша. Он торопливо снял с парня майку, нахмурившись от мелких ранок и порезов на светлой коже. Чон отвлек его движением рук, притягивая за новым поцелуем. Священник трогал его везде и по разному, уделяя внимание каждому изгибу. Проведя ладонью по выпирающим ребрам, он принялся выцеловывать кожу на шее и груди, пока Чон сжал его волосы на затылке, не давая отстраниться. Рука Чхве легла на стройные бедра, забираясь пальцами под пижамные короткие шорты. Он спустился поцелуями ниже по груди и впалому животу, переходя на нежную кожу ляжек. Уен звонко простонал, как только его бедро укусили, зализывая укус. Священник стянул с него мягкую ткань, швыряя куда-то на пол. Чон раздвинул ноги, нетерпеливо проведя руками по своему вставшему члену, размазывая смазку по животу. Его тело горело от возбуждения и Чхве это отлично ощущал. Он снял с себя рубашку, ловко стянув брюки вместе с бельем и бросая их к остальной одежде. — Иди ко мне… — Прошептал Уен, извиваясь на кровати. Сильные руки Чхве раздвинули его ноги шире, до дискомфорта в мышцах. Он обильно смочил два пальца слюной. — Не трать время, я уже себя растянул.- Чон притянул того за веревку крестика ближе к себе, по блядски облизнув его щеку. — Возьми меня, чтобы я взмолился всем Богам. — Какой ты грязный…— Чхве усмехнулся, аккуратно входя в парня, видя, как на его лице отразился дикий восторг, в сопровождении протяжного и громкого «Блять». Священник начал медленно двигаться, дрожа от каждого толчка. Его брови сильно нахмурились, а щеки пылали жаром. Уен прикусил губу до крови, заглушая рвущиеся из него стоны. Он царапал короткими ногтями широкую спину Сана, пока тот начал уже грубо и пошло вдалбливаться в хрупкое тело, словно сорванный с цепи пес. — Хочу тебя сверху. — Чхве уперся спиной об изголовье кровати, ловко подхватывая парня и усаживая к себе на бедра. Чон вцепился в его плечи, до хруста прогибаясь в спине. Священник резко опустил его на свой член, услышав громкий стон. Уен начал плавно двигаться вверх-вниз, постепенно увеличивая скорость движений. — Господи, Уен… — Чхве с силой схватил того за задницу, насаживая на свой член глубже, резче и сильнее. — Черт…- Простонал Сан уже от бешеного темпа. Уен звонко стонал каждый раз, когда чужой член задевал простату, содрагаясь от удовольствия в крепкой хватке. Он много кусался и целовался, дрожа от подступающего оргазма. — С-Сан… Блять… Я сейчас. — Чон протяжно заскулил, прижавшись к чужому влажному от пота виску. Сан сделал два грубых толчка, с бархатным стоном изливаясь в парня. Для Уена этот стон стал последней каплей, он закатил глаза, кончая на чужой живот. — Твою мать… Они глубоко и шумно дышали от духоты. Воздух в комнате был тяжелый и сладкий от пленяющего парфюма. Сан гладил содрогающееся от оргазма тело Уена, устало целуя его в Адамово Яблочко. Парень размазал свою сперму по чужой груди, обнимая Сана за шею. — Это… б-было… ахуенно. — Чон перебирал влажные темные волосы на его затылке, почувствовав слабый кивок. Он утянул мужчину в чувственный поцелуй, вкладывая туда всю ласку и нежность. По какой-то причине, Уену совершенно не хотелось его отпускать. Сан продолжал гладить его по бедрам и талии, нежными касаниями проведя по всем бордовым следам. Отстранившись после долгого поцелуя, он чуть промахнувшись, чмокнул Уена в родинку под глазом. — Давай еще так посидим немного. — Хрипло прошептал священник, притягивая Уена к себе за талию. Уен мазал губами по его щеке, поглаживая ладонями россыпь родинок на шее. Ему все еще было сложно поверить в их случайный секс. Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья, окончательно признав свою маленькую победу. А ведь, если бы не Сонхва, он бы сейчас не прижимался к красивому и желанному телу в дешевом номере отеля. Пак ему еще должен будет за неправдивый расклад. — Уен. — Шепот раздался у того над ухом. — Мне нужно уйти. — Чон на чужие слова немного отстранился, удивленно смотря на мужчину. — Что? Но ведь… — Парня перебила теплая ладонь, поглаживающая его щеку. — Это все неправильно. — Сан зачесал за ухо его выбившиеся мокрые пряди. — Все, что было между нами- ошибка. Я так не могу. — Чхве посмотрел ему в глаза, в его взгляде читалось волнение. — Тебе же понравилось… — Уен почему-то думал, что его странная привязанность магическим образом повлияет на Сана, после их близости. Как же он ошибался. — Не спорю, просто…это первый и последний раз. Между нами никогда ничего не было, и не будет. — Чон долго впитывал его слова, тяжело вздыхая. — Спасибо, что провел со мной время. Но я правда не могу так просто отказаться от своих принципов, что строил долгими годами. — Опять ты за свое. Ты же сам себе противоречишь. — Чон слегка обиженно посмотрел Сану в глаза. — Я лишь. не хочу отказываться от того, чему служу с детства. — А как наша связь может этому помешать? Ты думаешь, что другие служащие Богу не занимаются этим? Сан, я рос в этой среде и прекрасно знаю, что не все на самом деле такие правильные и невинные. Ты хоть сто лет будешь предан религии, но игнорировать свои потребности никогда не сможешь так долго. — Сан нахмурился. Но не от злости, а из-за того, что Уен снова прав. — Просто… я тебя не люблю, я вообще к тебе ничего не испытываю. Это неправильно. — Так, а кто тебя заставляет меня любить, ты как будто вчера родился и не знаешь, что в нашем мире можно переспать за деньги. — Уен уже нервно усмехается. — Вот именно, я не хочу спать за деньги… это… грязно. Ты - грязный, Уен. — Чон забегал глазами по серьезному лицу напротив, вскинув брови. — Я знаю. — Твердо согласился парень, слезая с Сана. — Раз уж, я тебе противен, проваливай замаливать грехи, святоша. — Прекрати. — Чхве приподнялся на локтях. — Что? Ты себя слышишь? Прими уже то, что ты такой же испорченный. Разберись в своей голове наконец и признай, что ты ничем от меня не отличаешься. Меня бесит твое противоречие, из-за хуйни, что вдолбили тебе в голову. Ты же сам сюда целенаправленно пришел потрахаться. — Чон вскинул руки, цокнув. — Что сделано, то сделано, хватит парить себе мозги. — Ничем не отличаюсь? Серьезно? Я не грязная шлюха, что спит с мужиками за деньги. Ты чертов искуситель, в котором нет ничего святого. — Чхве злобно нахмурил брови, понизив тон голоса. Его задели чужие слова. — Я в отличие от тебя, не свернул с пути в болото грязи. Это тебе нужно разобраться со своей головой и не спать с кем попало. — Сан взглядом указал на шрамы от игл на руке Уена, привлекая этим внимание. Чон заметив, истерично хмыкнул на громкие слова. — Знаешь, я хотя бы признал всю свою грязь. Пока ты строишь из себя саму невинность, ненавидя себя за влечение к этим же самым мужикам! Если ты такой правильный, почему у тебя до сих пор нет жены и детей?! Правильно. Потому что ты гей, блять! — Эмоции зашкаливали от всего этого разговора, что Чон громко ударил рядом лежащую подушку. — Проваливай отсюда. — Процедил сквозь зубы. Сан злобно встал с кровати, наспех поднимая с пола всю одежду. Он ребром ладони гневно ударил по выключателю, освещая комнату в тусклый желтый цвет. Его взгляд упал на маленький пакетик с таблетками. Сан подошел к столу, швыряя в Уена дурь. Он был очень зол и совершенно не давал отчета своим действиям. — Ебанный наркоман, не удивительно, почему тебе так плохо живется. — Пакетик прилетел в ноги Чона. — Ты жалок, раз воспринимаешь этот мир только через дозу этой хуйни. И это я еще грязный? Разве я на тебя похож? Ты посмотри на себя! Все тело в шрамах от шприцов и лезвий! Что? Больно было, да? Так может потому что ты во всем сам виноват? Ты явно ненавидишь себя за это, так может, с следующий раз попробуешь резать вдоль, м? — Уен в шоке уставился на мужчину. — Мало того, что ебешься с кем попало, так еще и торчишь. Удивительно, что ты еще не сдох от передоза в свои 16 лет! — Чхве повысил голос на последнем предложении, попутно натянув на себя брюки и рубашку. Чон задрожал от чужих слов, ошарашено смотря на пылающего от гнева Сана. Ему было больно и неприятно, доносящиеся до него крики резали по сердце хуже ножа. Он зря ему доверился. — Хотя, лучше бы сторчался, несешь один вред. — Уен проглотил противный ком в горле, чувствуя, как его глаза краснеют от поступившей влаги. — Вместо того, чтобы распинаться тут, доказывая полную чушь, полежал бы в рехабе пару лет. А точно, у тебя же есть деньги только на это. — Чхве ткнул пальцем на таблетки. — Поздравляю, что разрушаешь себя каждый день. Продолжай в том же духе! Может и помрешь когда-нибудь. Все равно у тебя нет будущего с таким образом жизни! — Священник схватил вазу с цветами, разбивая ту об пол. — Эти гвоздики прибереги для своей могилы, тебе уже явно недолго осталось. — Чхве сердито схватил свой пиджак, распахивая дверь номера. — Счастливо, встретимся в Аду! Где тебе и место! — Чхве громко хлопнул дверью. Вибрацией от удара пошатнуло рядом висящую картину. Уен тупил взглядом в место, где пару секунд назад стоял Сан. Он судорожно схватился за свои волосы, сжав ладони в кулак. Его тело дорожало, а тревога окутывала разум липким пластилином. Почему? Почему он слышит эти слова снова? Парень захлебывался в собственных слезах, в истерике крича и швыряя подушки по сторонам. Он вцепился в одеяло, свернувшись калачиком, невольно пачкая ткань слезами. Неужели, он правда такое ничтожество? Уен сквозь пелену слез посмотрел на шрамы на своей руке, трясущимися пальцами касаясь каждого, давно затянувшегося пореза. Слова Сана каруселью крутились в голове, отзываясь горечью в глотке. «Лучше бы я умер тогда». С этой мыслью, он вяло подполз к краю кровати, поднимая пакетик с таблетками. Долго гипнотизируя белые пилюли взглядом, Уен дрожащими руками высыпал все содержимое в ладонь и не задумываясь, проглотил всю горсть. Еле встав на ватных ногах с кровати, он мутно добрался до столика. «Сонхва. Мне нужна помощь». Парень судорожно взял телефон, вытирая с лица слезы. Выученный наизусть номер. Звонок. Долгие гудки. Сонхва знал, что Уен может ему звонить со стационарного телефона из номера отеля, когда ему, что-то срочно было нужно. — «Алло, зайчик». — Послышалось сонное приветствие на другом конце. Уен молчал, снова начав плакать. — «Уен?». Из парня вырвался громкий всхлип, он никак не мог успокоиться. — «Уен? Что случилось? Ты меня слышишь? Алло». — Голос принял тревожный окрас, от сонной интонации не осталось следа. «Уен! Где ты?». — С-Сонхва. — Чона поглотила новая волна печали, его голос дрожал.— Я…Я в отеле… пожалуйста… — Он вытер слезы с покрасневших щек, падая на пол от сильного головокружения, больно ударяясь коленями. — «Уен, я сейчас приеду! Какой номер?». — Т-тринадцатый… — Уен скулил от боли, завалившись на пол всем телом. Он не заметил, как друг сбросил звонок, стуча кулаком себе в грудь, чтобы хоть как-то унять сильную тревогу. — Блять… — Тихо прошептал в пустоту, ощущая действие наркотиков. Его безумно сильно тошнило, а органы будто сдавливало сильным прессом. Его разум находился в состоянии агонии, смешивая все мысли в огромный комок. Белые точки летали перед его глазами, размазывая всю комнату, как будто она была написана акварелью. Тошнота давила на гланды, но Уен старательно ее игнорировал, отвлекаясь на жгучую боль от ушибленных коленей. Его сердце бешено стучало, от чего пульсирующая боль пронзила его виски. Словно по щелчку пальцев, ему резко стало так хорошо, что он перестал ощущать всю боль. Его разум окутало океаном спокойствия, прокручивая приятные воспоминаниями, словно, в его голову вставили кассету. Уен слабо улыбнулся, пока перед глазами медленно угасал свет. Тяжелые веки медленно закрылись, погружаясь в умиротворенную темноту. Ему наконец-то спокойно «Уен! Уен, ты слышишь меня?! Уен, очнись! Нет-нет-нет! Уен!» Чужой голос звал его из бесконечной темноты. Разум все еще был затуманен. «Неси его в ванную! Быстро! Боже, сколько он проглотил?!» Все, что почувствовал Уен, это резкую боль в районе рук, когда его с силой схватили под мышкой, волоча по холодному полу. Колени неприятно поцарапались об дверной косяк. «Я сейчас принесу воды!» Громкий бубнеж звучал где-то далеко. Его горло окутало прохладной жидкостью, заполняя желудок. Этот процесс казался бесконечным, он не понимал, что с ним делают. В следующее мгновение его желудок пронзило острой болью, а все его содержимое оказалось снаружи. Когда слезы хлынули из его глаз, Уен снова очнулся, слыша громкий плачь позади себя. Перед его глазами был белый унитаз и его дрожащие руки. Кто-то аккуратно держал его за волосы и плечи, помогая не упасть. Его долго рвало, с каждым разом все больше возвращая в реальность. Парень обессилено свалился на пол, но его успели поймать теплые руки. Перед глазами плыло из-за слез и недолгой потери сознания. Увидев два размытых силуэта, что укутали его в одеяло и стирали слюни и остатки рвоты с лица полотенцем, Чон снова погрузился в темноту.

***

«Тише, дай ему поспать» «Нас могут посадить! Не звони!» «Сонхва, ему нужна помощь» Уен медленно разлепил глаза, видя перед собой темный потолок, едва освещенный тусклым светом. Ему было тепло. Его кто-то обнимал сбоку, гладя по голове. С усилием повернув голову влево, он увидел размытый силуэт, сидящего перед ним молодого человека, что держал его за руку. Его голова ужасно раскалывалась от каждого движения. Чужая ладонь легла на его лоб, успокаивающе поглаживая. Чон окончательно сфокусировал свой взгляд на человеке напротив. Перед ним был тот самый божий одуванчик из Церкви, его глаза блестели в тревоге и беспокойстве. — Уен? Уен… — Тихий голос послышался уже справа. Парень медленно повернул голову, встречаясь взглядом с Сонхва. Тот его обнимал, всем телом, глаза блестели от накатившихся по новой слез. Он нежно гладил Чона по щеке, невесомо расцеловывая все его лицо. — Тише… — Пак ласково гладил его по коже, смотря прямо в глаза. — Мой хороший… — Он уткнулся ему в висок, успокаивающее массируя затылок. — Ч-что произошло? — Чон уже хотел привстать на локти, но его тут же остановили. — Уен! Как ты себя чувствуешь? — Дрожащий голос друга отзывался болью в голове. — Ужасно. — Уен слабо улыбнулся, на большее у него не хватило сил. Он еле мог шевелить конечностями, все его тело обдало слабостью. — Милый, что случилось? Мы нашли тебя на полу, чуть ли не с пеной у рта… — Ч-что? Я ничего… не помню… — Уен удивленно округлил глаза, уставившись на Пака. — Я потерял сознание, кажется. — Да… мы тебя еле откачали. Хорошо, что у Юнхо есть машина. Если бы мы задержались… — Пак вздрогнул, с печалью смотря в глаза друга. — Уен, у тебя был передоз. Ты наглатался таблетками… — Чон старательно пытался вспомнить происходящее ранее, но у него это получалось с трудом. Все, что он помнит, это крики Сана, а потом, ему словно стерли память. — Я…я встретился с Саном. Мы были вместе. Тут. — Уен сглотнул слюну от сильной жажды. Его губы сильно обветрились и потрескались. — Мы… поругались. А дальше… Извини, я не могу вспомнить. — Держи. — Юнхо протянул ему стакан с водой, но увидев, что парень не может пошевелиться, аккуратно приподнял его за голову, помогая попить. — Сан говоришь? Это случайно не тот священник с нашей церкви? — Этот вопрос был больше адресован Сонхва. Тот кивнул в ответ, все еще поглаживая уеновы волосы. Юнхо как-то задумчиво посмотрел на пол. — Он тебя не обидел? — Очень сильно. — Чон скривился, прокручивая ранние события. — Наговорил такого, что я щас лежу тут. — Слабо сказал парень, утыкаясь макушкой в шею Сонхва. — Подонок, я его засужу. — Пак вздрогнул. — Юнхо, мы завтра идем к тебе, я с ним поговорю! Все кости ему переломаю! — Пак скалился злобой, крепче обнимая Уена. Юнхо лишь кивнул, устало прикрывая глаза. — Что он тебе наговорил? Он тебя не тронул? — Н-нет… мы с ним повздорили, потому что он меня сильно взбесил, а потом он свалил. Не хочу это вспоминать. — Юнхо покачал головой. «Да, он такой» осталось неозвученным. — Ладно, извини… — Пак виновато чмокнул его в лоб, в качестве извинения. — Поехали домой, я вызову скорую и тебя осмотрят уже там. Мы боялись им звонить сюда, потому что нас могли отправить прямиком в обезьянник. — Уен слабо кивнул, только сейчас ощущая на себе свою же одежду. — Дорогой, помоги пожалуйста. — Пак вскочил с кровати, подходя к своему, уже как оказывается парню. Они вдвоем осторожно приподняли легкое тело Уена, затем Юнхо аккуратно взял его на руки, одной рукой укутав его плотнее в одеяло. — Все будет хорошо, ты сильный. — Он неловко улыбнулся парню, когда ему слабо улыбнулись в ответ. Они бесшумно вышли из номера отеля, тихо закрывая дверь на ключ. Теперь, полюбившийся номер «13», Уен запомнит на всю жизнь.