confession

— Дядь, сигаретку дашь? — Уен сидел на пассажирском сиденье, попутно застегивая рубашку, мысленно ругаясь, что некоторые пуговицы были вырваны. — А еще че? Я тебе и так заплатил. — Мужчина выдохнул сигаретный дым прямо на Уена, а тот даже бровью не повел. Он кокетливо улыбнулся, скользя своей ногой по чужой, пытаясь вызвать хоть какие-то эмоции. — А за повтор? — Промурлыкал парень, нагло усаживаясь на бедра мужчины. Тот раздраженно открыл дверь машины, насильно выпихивая Чона, вдобавок выкинув на него не докуренную сигарету и миниатюрную шубку. — Пшел вон отсюда, шлюха драная. — Мужчина заблокировал дверь и тотчас умчался, оставляя Уена на холодном асфальте. — Вот чмырь, блять, старый. — Уен потер ладонью место ушиба, поднимая с асфальта сигарету и рассыпанные монеты, которые он «заработал» за сегодняшнего очередного «клиента». Этих денег хватало, чтобы заплатить за часть коммуналки и даже на свежий батон. Парень довольно улыбнулся, поднимаясь с грязного асфальта, сразу же приводя себя в порядок. — Ебаный рот, только вчера постирал- Он осмотрел свои грязные джинсы с шубкой и разбитую коленку, затягиваясь сигаретой. Смирившись с ситуацией, парень больше ничего не придумал, как пойти к своему другу, чтобы убить время, хотя лучше бы себя. Так он думал последние года 4 точно. — Ешкин кот, что с тобой случилось? — Высокий молодой человек, с волосами будто снег и ярким смоки айс, осмотрел потрепанного друга, отвлекаясь от покраски волос, быстро отложив все инструменты. — Блять, ты снова с кем-то трахался? — Шепнул он, подходя к другу ближе, зацепившись взглядом за его багровые засосы, которые еле — еле прикрывал широкий чокер. Чон слащаво улыбнулся. — Не трахался, всего лишь отсосал. Хва, в этот раз попался щедрый дядька, даже сигаретой угостил.- Он протянул другу ладонь, в которой была горсть монет, общая сумма которой составляла где-то рублей 65. — Ого. А с коленями что? Ты за ним ползал что-ли? — А-а, да нет. Он меня из корыта своего вышвырнул.- Уен посмеялся, зачесав челку назад, когда услышал от друга тихое «Пиздец». — Еще пять минуточек. — Пак мило улыбнулся клиенту, которому красили волосы, а затем более серьезно посмотрел на Чона.— Не зря твой аркан-дьявол. Когда ты уже закончишь с этим? Можешь к нам в салон устроиться, всему тебя научим. — Так ты сам нагадал, что я с этой дорожки не слезу. Кстати, о дорожке. — Чон проигнорировал предложение друга, прислонившись вплотную к его уху —«Промокашки» еще есть? — Пак хитро посмотрел на него в ответ, кивнув. Уен довольно улыбнулся. — Быро тащи сюда, мне в этом месяце надо как-то выжить. — Пак шустро осмотрел клиента, уходя за шторку, рукой подозвав к себе. — Сладкий, сейчас все выживают. — Он отрыл в ящике с химикатами небольшую коробочку из-под леденцов «Монпансье», доставая оттуда прозрачный пакетик с «Промокашками». Хва протянул дурь Уену, который довольно положил ее в карман. — Спасибо, мой хороший. — Он быстро чмокнул Сонхва в щеку, пока его погладили по спине. — Сейчас с этим все трудно, боюсь, что это твоя последняя доза. — Пак поправил цепочки на шее, с грустью смотря на друга. — Даже травы не осталось? — Ты блин как пылесос, все скурил. — Так ты же выращивал, разве нет? — Сладкий, меня чуть не повязали. Благо наша милиция только за бандитами следит и уже в край отупела от ежедневных погонь. Мне пришлось соврать, что это дикая мята и прикинь, поверили! — Пак восторженно жестикулировал. — Они даже заставили попробовать ее. Ну а я че, я их чаем с ней напоил, ушли довольные в кумаре и сказали, что еще придут чаи погонять, только уже с пряниками. — Уен прыснул в кулак от смеха. — Во второй раз я уже не смог отвертеться и пришлось утилизировать, хотя… вроде как пара самокруток есть, но не помню где, маман наверное себе забрала. — Ну ты как найдешь- мне принеси. Обещаю, бодяжить не буду.- Уен залез на стол, с любопытством изучая разные баночки с шампунями и красителями. — Как с салоном дела? — Да пока нормально. Правда, боюсь, что из-за сильного фарца, мы скоро закроемся. Маман сказала, что импорт сейчас попросту невозможен, но один утюг нам поможет. Надо же было СССР развалиться именно сейчас. — Пак облокотился на шкаф, посчитав про себя оставшиеся баночки с кондиционерами. — Ты, кстати, не думал уже завязывать со всем этим? С каждым годом все хуже, хоть я и не сильно от тебя отличаюсь, но работаю, блин, на нормальной работе. Уен нервно ковырял ниточки от джинс на коленях, не решаясь посмотреть на друга и стараясь пропустить все чужие слова мимо ушей. Его жизнь никогда не была в шоколаде и в первую очередь, он винил в этом не родителей, которые проиграли сына в карты за бутылку какой-то синьки, а всевышние силы, что нихуя не помогли ему в трудный момент. Он как и все дети мечтал о светлом будущем, в котором он сможет стать суперменом, но его родители так не думали, спихнув чадо подальше от себя, а точнее в православный приют, исповедоваться, но только неизвестно от чего. В те дни ни один человек не рисковал назвать себя атеистом — народ осудит. Но Уен рискнул. Не выдержав жесткой промывки мозгов о божестве, что никак ему не помог, хотя Уен еще будучи маленьким, как и остальные сироты знал все молитвы наизусть и пел в церковном хоре. Делал все, чтобы общество увидело в нем хорошего мальчика, который заслуживает любви и как минимум заботливой семьи. Но когда все соседские детишки уже разъехались по новым семьям, Уен со злостью держал плюшевого мишку в маленьких ладошках и вместо молитв- материл каждого, кто уезжал раньше него. От него отказалось 5 семей. Видите ли, ребенок алкашни — уже порочный. Так он и пробыл в одиночестве до 16-ти лет, с каждым днем все больше разочаровываясь в религии, не видя в ней никакой ценности. За пару дней до побега, он срывал все пения, один раз даже поджог свечой батюшке рясу. Убегал он весь в синяках и практически без одежды, повезло, что на улице был теплый июль. Весь холодный и голодный он свалился у непонятной остановки, где впервые ему предложили секс за деньги. Единственное, что было в голове Уена — выжить, неважно каким способом. Так и закрутился его разгульный образ жизни, который дал ему хоть какие-то копейки, чтобы элементарно покупать себе поесть. В один ноябрьский вечер, он по случайности познакомился с Сонхва, который с друзьями распивал пиво «Жигулевское», сидя на дряхлой лавочке под песни Арии. Сердце Пака растаяло от бедного мальчишки, который первым делом попросил, просто дать ему попить. Тогда он и отвел его к себе домой. Уену было все равно, что с ним сделают, главное, что он в этот раз сможет поспать не на сыром полу очередной заброшки. Чона встретили в незнакомом месте очень теплым приемом, все-таки гостеприимства у русских не отнять. Там оказалась мать Сонхва, которая отнеслась к нему, как к собственному сыну, даже не услышав его историю. В этот же вечер Уен был отмыт и досыта откормлен. Сонхва не пришлось долго уговаривать Уена остаться у них, а он и не был против. Уже перед сном Чон окончательно убедился, что им не воспользуются как куском мяса, когда Пак на полном серьезе сказал: — «Я хочу тебе помочь». С того момента они стали лучшими друзьями. Пак действительно вытянул Уена из пучины отчаяния, привив ему несколько хороших привычек. Они даже развесили по их небольшой квартире, в не самой зашарпанной панельке, парочку бумажек со списком дел на день. Но удержать в заботливых руках Уена до конца все же не получилось. — Что ты после работы делаешь? — Уен болтал ногами, все еще сидя на столе. — М-м… с маман пойдем стоять в очереди за теликом, наш сломался. Так что, думаю, вечер свободен не будет, а то в прошлый раз мы стояли три часа за несчастным вентилятором. — Ясно.- Уен как-то разочарованно посмотрел на Пака, уже предвкушая скучный вечер. Он обычно пропадал на всю ночь и возвращался только под утро, отсыпаясь весь следующий день. А сегодня как раз выдалась возможность провести вечер со своей семьей. — Можно я с вами? — Спрашиваешь еще. Могу уговорить маман сделать нам блинчики, пока мы в очереди тусуемся. Только пожалуйста, давай обойдемся без покупки блондинки — Как скажешь. — Чон довольно улыбнулся. — Кстати, ты вроде тогда свалил из дома. Прикинь, меня маман заставила в церковь с ней пойти. Она хотела поставить свечку за бабушку и меня блять исповедовать. — Пак осмотрел Уена и как истинный парикмахер решил, что в ближайшее время обязательно покрасит его выцветшую шевелюру. — Помнишь, когда мамин ухажер с командировки вернулся, привез ей карты таро? Так она же мне их отдала, со словами, что не будет трогать эту ересь. В общем, она как узнала, что я пацанам гадал на тачку, подумала, что мы сатану пытались вызвать. Короче, потащила в церковь, у меня сразу башка заболела от запаха всей это чистой силы. Там еще церковный хор пел и блять! Там стоял такой красивый парень, ну просто Адам. Я аж перекрестился и в Бога поверил. Мать афигела с меня, я вообще не хотел уходить. — Сонхва любовно вздохнул, покачиваясь из стороны в сторону. — Ну ничего себе, как тебя туда вообще впустили с твоим внешним видом? — Сам в шоке! Блин, очень хочу туда еще раз сходить ради того красивого мальчика. — Пак хитро посмотрел на Чона, улавливая его подозрительный взгляд. — Не хо...- — С ума сошел?! Я только оттуда сбежал и ты мне предлагаешь в этот кошмар окунуться снова? — Ну мы ненадолго! На пару минут! — Часов ты хотел сказать. — Да нет же! Ну пожалуйста, я просто на него посмотрю и мы уйдем! — Так позови свою маман. — Не буду я ее звать, вот с ней вообще кошмар туда ходить. Я уже исповедовался один раз по ее приказу, пиздец, от меня священник открестился. Уен, ну давай, всего разочек! — У твоего клиента скоро волосы выпадут. — Емае! В общем, мы идем! Завтра! — Пак подмигнул Уену, быстро выскальзывая за шторку. Чон расхохотался, падая на зашарпанный диван и невольно заглянув в маленькое зеркало. Разглядеть себя в отражении было немного трудно, из-за тусклого света, но Уен все же увидел свои выцветшие волосы, с которых уже почти смылась голубая краска. И так черные глаза были небрежно подкрашены дешевой тушью, а на щеках покоились посыпавшиеся от нее черные комочки. Багровые засосы на шее скрывались под черным чокером, уже заляпанная в грязи белая рубашка и черные скинни джинсы порванные на коленках. Вот как с таким внешним видом он пойдет в церковь, да его в жизни туда не впустят. Оставаться в таком виде он не собирался, поэтому культурненько одолжил чью-то синюю кофту, висящую на вешалке без одной ножки. Он погладил свое худощавое тело руками задевая маленькие синяки и шрамы, полученные не только от «клиентов», в придачу шли иглы и лезвия. Чон ненавидел свое тело и желал раз и навсегда отмыться от острия и грязных рук мужиков. Но по другому он попросту пока не может представить свою жизнь, хотя очень хочется. Вся его работа дается ему только с помощью дозы наркотиков. Они правда отвлекают от тягостных мыслей в моменте, Уену так проще зарабатывать, проще жить. В последний раз взглянув на себя в зеркало, парень натянуто улыбнулся, мысленно обещая себе, что будет жить совсем другую жизнь. Где-нибудь в Америке.

***

— Да блять! — Уен выругался, споткнувшись об свой же шнурок. — Не сквернословь! Мы в святой зоне! — Пак нахмурился, осмотрев сверкающие на солнце купола. — Блять, как же ярко. — Эй! Мы в святой зоне! — Уен с пародировал друга, легонько ударив его по плечу, но в ответ он услышал тихое хихиканье. — Вот и нахрен мы сюда пришли? Давай вернемся домой. — Чон поправил ворот водолазки на шее, умоляющими глазами смотря на друга. — Да ладно тебе, мы ненадолго. — Пак схватил друга под локоть, а тот давай вырываться. — Уен! Ты же согласился. — Я передумал! — Чон укусил Пака за плечо через плотную ткань пальто, пока его крепко держали за руку. — Ай, да блять. — Сонхва прошипел от боли, дернув Чона за руку, чтобы того слегка встряхнуло. — Ну все, пошли. — Кого послать? Тебя? — Не умничай. — Пак зашагал в сторону церкви, по пути прихорашиваясь. — Так, перекрестись. — Хва, я знаю тут все лучше чем ты, не надо мне указывать. — Да кто тебя знает. Парни осмотрели массивную дверь с кучей волнистых узоров, рельефы которых красиво переливались от солнечного света. Пак перекрестился, Уен лишь быстро махнул рукой, закатывая глаза. Сонхва достал из кармана помятый платок, быстро встряхнув его, чтобы тот хоть чуть-чуть выпрямился. — Зачем тебе это? Ты же не девчонка. — Эээ… Ну… — Пак озадачено посмотрел на друга. — Ты че? Мужикам не надо надевать платок, мы в отличие от женщин с рождения не грешные. — Во мне грехов столько же, сколько и у сатаны, я перестрахуюсь. — Господи, ты дурной что-ли? — Ты меня видел? От меня уже открестились, может хоть он поможет. — Пак начал небрежно завязывать ткань на голове. — Хочешь, чтобы твой жених подумал, что ты красивая дама? — Чон расхохотался, смотря на мучения друга. — Да подожди ты, давай помогу. — Уен развернул его к себе, уже более аккуратно завязывая хрупкую ткань на белоснежных волосах. — Ничего я не хочу. Ну ладно, всего лишь, чтобы он на меня посмотрел и увидел, что я порядочный гражданин. И он мне не жених! Пока что.- Пак засмеялся в ответ, поперхнувшись, когда Чон резко затянул в узел платок на его шее. — Едрени фени, да ты прям Святая дева Мария. — Уен присвистнул, осматривая друга.— Тебе идет. — Правда? — Пак самодовольно улыбнулся. — Ну все, можно покорять священников. — Побойся бога, за такое на кол сажали. — Че, реально? — Да, а еще выжигали глаза. — Уен состроил жуткую гримасу, продолжая запугивать друга, пока Пак заметно напрягся. — Веди себя прилично, а то познакомишься с «Вилкой еретика». — Боже, ты точно в церковном приюте был, а не в пыточной камере? — Сонхва обнял себя руками, чтобы унять мерзкую дрожь. — Ну, в принципе, одно и то же. Разговор парней перебил громкий звук колоколов, что те аж подпрыгнули. Сонхва от испуга влетел за дверь церкви, сталкиваясь с высоким человеком в черном одеянии. Пак замешкался, безмолвно смотря черными глазищами на красивого человека напротив. — Вы не ушиблись? — Бархатный голос обволакивал уши светловолосого, пока тот стоял в ступоре. Пак лишь отрицательно повертел головой, очарованный красотой молодого человека. — Славно, будьте осторожнее. — Незнакомец мило улыбнулся, отпуская чужую ладонь из своей теплой руки. Пак почувствовал, как его сердце сделало четыре сальто назад, забившись в невинном трепете. Он заметно покраснел, не выпуская из виду уходящую фигуру. — Ты че так меня напугал? — Уен прикрыл тяжелую дверь, поморщившись от запаха восковых свечей. — Алло? Ты меня слышишь? — Он помахал рукой перед глазами друга. — Я бога видел. — Пак стоял как вкопанный, смотря на утонченную и длинную фигуру около икон. — Что, прости? — Это он, Уен. Ты только посмотри…- Светловолосый указал пальцем на светлую макушку, стоящую около икон. Пак посмотрел на свою ладонь, которую держали ранее длинные пальцы и охнул. — Боже, я теперь никогда не буду мыть эту руку… — Да че случилось? Меня не было секунд пятнадцать. — Он прикоснулся ко мне…. Уен… он такой… о господи. — О боже… — Чон закатил глаза, оценивающим взглядом осматривая незнакомца. Его мягкие черты лица придавали ему миловидность, светлые волосы купались в солнечных лучах, а тонкие запястья легко переставляли хрупкие свечи на кандило. — Ниче такой. Это тот, по которому ты сохнешь? — Да… он такой красивый…- Пак влюбленно пялился на незнакомца, прикоснувшись ладонью к губам. Уен хихикнул. — Интересно, что будет, когда он узнает, что ты чикса с сюрпризом. — Эй! — Пак ткнул локтем друга куда-то в живот. — Насмотрелся? Мы можем уходить? — Издеваешься? Мы только пришли, дай мне еще полюбоваться.- Светловолосый цокнул, осматривая просторное помещение, сразу же возвращая взгляд на красивую фигуру. — Ладно, я пошел гулять. — Ага…иди, иди. — Пак не то что бы обратил на его слова внимания, стараясь ближе подойти без навязчивости к объекту обожания. Чон скептически прошел вглубь помещения, осматривая до тошноты знакомые иконы. Все напоминало о его детстве, заставляя сжать ладони в кулаки внутри карманов черной кожанки. Его внимание привлекли блестящие дискосы с красивыми узорами, что покоились на большом столе, окруженные свечами. Он с любопытством осмотрел предметы, как будто никогда не видел их раньше. Уен вспомнил, как пытался стырить священный хлеб, случайно уронив один из таких дискосов, правда, он потом просидел в каморке полдня в качестве наказания, но этот опыт явно того стоил. Не успев ознакомиться со всеми предметами, его отвлек еще один шум колоколов, люди в помещении медленно начали собираться в толпу. Чон пытался выловить друга из армии платков. Заметил он его стоящего у того высокого мужчины, они о чем-то ворковали, а в их взгляде так и плескала взаимная заинтересованность. Пак весь светился, а затем скромно улыбнулся, как только высокая фигура удалилась, заняв пост для чтения Часов. Толпа в ожидании ждала начала литургии. — Ну, как тебе? — Уен схватил под локоть подоспевшего к нему друга. — У него такой красивый голос! — Пак активно зажестикулировал, никак не унимая своего волнения. — Ву, он мне рассказал подробнее об иконах, но я его вообще не слушал, только пялился. У него такие мягкие черты лица и кожа такая гладкая, я уже думал, сорвусь и наброшусь на него прямо перед всеми! — Чон тихо рассмеялся, поглаживая друга по руке. — Рад за тебя. Он узнал, что ты на самом деле пацан? — Неее… я молчал в тряпочку, вообще перебивать не хотелось. Сейчас, кстати, уже служба начнется, вот только мы не написали записки. — Не бойся, за такое глаза не выжигают. Толпа резко замолчала, как только один из чтецов, по совместительству объект обожания Пака занял свой пост. Началась вступительная молитва. Люди вокруг в унисон начали креститься и шепотом читать молитву. В следующее мгновение в зале появился высокий мужчина, одетый во все черное. На нем сверху была краткая фелонь прошитая золотыми нитями. Выглядел он довольно серьезно: нахмуренные брови, острые черты лица и весьма широкие плечи. Мужчина с крестом на груди кивнул чтецу, подготавливая Хлеб и Вино, которое потом по молитвам священника претворятся в Тело и Кровь Христову. — Сие есть тело Мое, которое за вас предается. Сие творите в Мое воспоминание.- Мужчина разломал пасфору напополам, глубоким голосом проговаривая эту фразу. Затем он под молитву начал вынимать частицы хлеба, что символизировали всех людей в церкви. Оба священника с благоверным видом после окончания молитвы перед Закрытыми Вратами, облачились в священные одежды. Пак не отводил взгляда от чтеца в симпатичном одеянии, который спокойно стоял на месте, осматривая людей в церкви. Их взгляды по чистой случайности встретились и чтец скромно улыбнулся, смотря прямо в черные глаза Сонхва. От такого действия, второй уже думал терять сознание, но лишь улыбнулся в ответ. Священник же копием начертил на пасфоре крест, затем вырезал середину и положил на дискос, очень похожий на тот, что Уен изучал ранее. Мужчина надрезал Агнец копием, после чего смешал воду с Вином. После окончания ритуала, священник вышел из алтаря с кадилом, для того, чтобы совершить каждение храма. Как только мужчина оказался на уровне людей, Уен вскинул брови от того, каким мужчина был большим на самом деле, несмотря на средний рост. Священник проговаривал молитву, смотря на людей, аккуратно освещая помещение. Уен соврал, если бы сказал, что он не выглядит чертовски привлекательным. Его нахмуренный взгляд говорил гораздо больше, сразу было видно, что он любит свое дело и относится к своей работе с полной серьезностью и чистой душой. Чон неприлично залип на острые скулы в тусклом свете, даже не заметив, как на него смотрят в ответ глубокие карие глаза. Священник оценил парня важным взглядом, нахмурившись еще больше, из-за чего его брови приняли забавную форму пирамидки. Уен смотрел пристально, пытаясь прочесть чужие мысли, совершенно не отрицая факта, что его колени подкосились от настырного взгляда. Священник выглядел, как громовая туча рядом с чтецом, который скорее напоминал пушистый майский одуванчик. Чон без стеснения толкнул язык в щеку, напористо смотря в черные глаза с долей азарта. Мужчина мимолетно дернул бровью, и кажется, Уен завелся от этого маленького действия еще больше. Заметив странные гляделки, Пак легонько потряс друга, обращая к себе внимание. — Что это только что было? — Не знаю, но это божье сотворение во мне только что пробудило бабочек в животе. — О-о… приплыли. — Кто бы говорил. — Уен показал другу язык, возвращая взгляд к хмурому мужчине. — Вот где они таких находят? Он же ходячая машина для се…- Пак прикрыл ему рот ладонью, заставляя младшего замолчать. — Ты совсем дурак? Не забывай где мы находимся. — Пригрозил Пак громким шепотом. — Ладно, ладно. Ну ты сам на него посмотри, как он тут вообще оказался? Ему бы в модели пойти и сверкать на обложках журналов. — Чон зацепился взглядом за точеную линию челюсти, безбожно фантазируя, как бы она выглядела во время поцелуя. — О боже…да ты весь красный уже стоишь, ты че там выдумываешь? — А? Ничего…- Соврал Чон, быстро приходя в себя. — Ты сюда часто будешь ходить? — Ну…думаю, что да. А что? — Я с тобой. — Обалдеть?! — Пак выгнул брови в удивлении, не веря своим ушам. — Он тебе настолько понравился? — Если бы ты сейчас посмотрел вниз, во всем бы убедился. — Уен хитро сощурил глаза, опуская руки вниз на уровень ремня. Сонхва закатил глаза, в привычной манере цокнув. — Какой ужас. Короче, ты главное не перестарайся. Он выглядит очень грозным, как будто сейчас руки тебе переломает. — Да я только рад буду. — О-о. Да это клиника. — Да ладно тебе, я всего лишь… — Парней перебила пожилая женщина, явно недовольная их разговорами во время священного обряда. Парни виновато кивнули, смотря на красивый потолок. Чон встал на носочки, чтобы более тихо прошептать слова другу. — Ты своего на свиданку будешь звать? — С ума сошел? Он же не знает, что я парень. — А вдруг он…по мальчикам. Хва прости, но он выглядит именно так. — Да че ты извиняешься. Мне только на руку такой расклад. — Так может, реально на него посмотришь? У тебя карты с собой? Как раз на меня глянешь. — Они всегда со мной. — Пак самодовольно улыбнулся, придерживая потрепанную сумку на своем плече. — Щас тогда дождемся конца и в парк. — Чон снова взял его под руку, увидев одобрительный кивок. — Хва, мне срочно нужно знать, что у него в марсе. — Уен с любопытством смотрел на священника, видя как на его руке красиво вздулись вены, четко осматривая каждый рельеф. Чон закусил губу, думая о всяких пошлостях, зацепившись взглядом за блестящее кольцо на среднем пальце. — О господи…