confession

Уен задумчиво шел по протоптанной дворовой тропинке. «Боже, дьявол. Он точно священник, а не богохульник?»: не выходили слова друга из головы. Тот трактовал расклад так — «Он безумно страстный человек, но на большее не рассчитывай. Я сомневаюсь, что этот парень по таким как мы». В целом такой расклад Чона устраивал; соблазнить священника, подтолкнуть к греху и дальше жить своей жизнью. Сама мысль о похождении уже захватила его воображение. Чон представлял, как бы тот священник взял его прямо у какой-нибудь иконы божьей матери. Он буквально чувствовал его губы на своей шее, нежный язык, оставляющий влажную дорожку на коже. Руки, мягко пробегающие вдоль тела, словно в бесстыдном заигрывании с границами дозволенного. Голос, тихонько произносящий греховные призывы на ухо. Ухмылка скользнула по губам Уена и что-то ниже запутывалось в тугой узел. Чон подтянул воротник куртки — в голову снова приходили слишком соблазнительные образы, а на щеках медленно разливался румянец. Он знал, что еще долго не сможет мыслить трезво. Одно слово всплывало перед мысленным взором снова и снова. «Священник». Уен сглотнул, стараясь успокоить сбившееся от учащённого сердцебиения дыхание. Чон с усилием сосредоточился на чертовой дворовой тропинке, стараясь удержать свои мысли от очередной распутной фантазии. Бесполезно. Дьявол в голове уже взял верх, наполнив всё пространство непристойными мыслями о прикосновениях и шёпоте в темноте. Уен не мог отрицать очевидную истину — он хотел попробовать запретный плод сполна. Он резко остановился, едва не споткнувшись о собственные ноги, и снова с усилием сосредоточился на реальности. Уен, наконец-то, дошел до маленького углового здания, что являлось парикмахерской. Чон толкнул тяжелую дверь и шагнул во внутрь. Запах профессиональной химии сразу заполнил легкие, отдаваясь холодком в носу. Сонхва стоял спиной к другу, внимательно слушая, что передают по радиовещанию. «Водолеям сегодня не так везет в любовных интересах, стоит сконцентрироваться на работе…» — О! Так я вовремя пришел, сейчас узнаем, что там у меня в гороскопе! — Уен шустро прошел в глубь зала. Пак шикнул на друга, мол, не мешай слушать. «Овны. Сегодня купидон щедр на стрелы. Ждите любовное послание». Убедившись в благоприятном раскладе, парикмахер выдохнул с облегчением. Уен устроился на кожаном диване у окна, продолжая слушать прогнозы на день, дожидаясь своего знака. — Интересно, поцелует ли сегодня Купидон меня в зад? — Если твой священник еще и подрабатывает в ночные купидоном, то несомненно, — Сонхва возвращается на рабочее место, где размешивал смесь подготовленную для окрашивания своего друга. «Стрелец. Если у вас появился новый любовный интерес, советуем вам бежать от него подальше». — Или же нет… — Ой, ну эти ваши гороскопы. Никогда не сбывались. Шарлатаны на радио сидят. — Уен сел на подготовленное место к окрашиванию, не забыв скрестить руки у груди. Сонхва звонко рассмеялся на такой ответ друга. — Гороскопы — это не шутки, милый. Они только пытаются предупредить тебя, но ты, как обычно, будешь делать всё наоборот, — он взял прядь волос Уена между пальцами, приступая к работе. Уен лишь громко фыркнул в ответ, слегка надув губы. Он продолжал делать вид, что предсказание никак не трогает его, но Сонхва знал его слишком хорошо. Было понятно, что в последнее время, что-то гложет его. Точнее, кто-то. Сонхва приступил к окрашиванию волос, осторожно нанося смесь на пряди. Каждое движение было точным и аккуратным, словно он работал над каким-то тайным ритуалом. Прошла уже добрая половина времени, но Сонхва продолжал спокойно работать. Он прекрасно знал своего импульсивного друга и понимал, что ему сейчас просто необходимо побыть наедине с собственными мыслями. Процесс окрашивания продолжался в полной тишине, нарушаемой только негромкой музыкой, тихонько идущей из радиоприемника. Уен сидел совершенно спокойно, слегка прикрыв глаза. Он пытался расслабиться и выкинуть из головы все свои грёзы о священнике, но ничего не получалось. Что-то внутри него жгло, буквально разрывая его изнутри. Прикончив очередную прядь волос, Сонхва наконец прервал молчание, задав долгожданный вопрос: — Ты сегодня слишком тихий… Только не говори мне, что ты до сих пор думаешь о нем? Уен резко распахнул глаза, услышав, наконец, голос друга. Он уже слишком потерялся в своих мыслях, чтобы отвечать как-то внятно. Губы дернулись в нервной улыбке. — О ком? Я вообще не думаю ни о ком, — ответил он чуть запоздало, стараясь звучать как можно небрежнее. — Себе то не пизди. На твоем лице так и написано: «я хочу трахнуть священника». — А на твоём написано: «хочу отсосать Божьему одуванчику». — кинул ответочку Чон. Оба парня залились хохотом, не в силах остановиться. — Кажется, мы сильно влипли… — Когда кажется — креститься надо. — Я лучше приворот сделаю. Процесс покраски наконец-то закончился под аккомпанемент тихого смеха друзей, переросшего чуть ли не в истерику от собственных мыслей. Уен наконец встал со своего места, аккуратно причесывая окрашенные пряди. — Как всегда, все выглядит ахуенно. — Ну а ты как хотел? Дело мастера боится, — встав в важную позу, сказал парикмахер. Он обернулся к Сонхва, вопросительно смотря на него. Голубые пряди обрамляли его лицо, придавая ему более дерзкий вид. Голос звучал небрежно, но в нём была едва уловимая нотка ожидания. — Мы идём снова в воскресенье? — Честно, готов хоть сегодня вечером идти. — Тогда, договорились, — Чон накинул куртку, направляясь к выходу. — Ну, до вечера, грешник- ой, извините — Уен врезался в чужую грудь и не поднимая головы извинился, ретируясь из салона. — Не заблудись на дороге в Царство Господа! — крикнул он вслед Чону. Наклоняя голову в сторону, парикмахер поймал взгляд незнакомца, в которого Уен умудрился врезаться. Светловолосый недовольно вздохнул, но как только поймал взгляд парикмахера, скромно улыбнулся, как тогда, в церкви. Пак от удивления открыл и закрыл рот. Кажется, гороскопы сегодня действительно не лгут и перед ним стоит тот самый божий одуванчик. Сонхва несколько раз моргнул, чувствуя, как его сердце чуть учащённо забилось в груди. Он прекрасно знал, как выглядит этот блондин, слишком хорошо был знаком с его взглядом и улыбкой. И вот, он стоит перед ним, чуть смущённо улыбаясь, и сердце парикмахера заходится в учащённом танце. — Христос воскресе… — не громко сказал Сонхва, лишь бы его не услышали. — И вас с пасхой, — кивнул священник, проходя в глубь здания. Пак лишь ойкнул в ответ. На дворе стоял ноябрь месяц и до пасхи было как до луны. — Вы на стрижку? — Сонхва старался выглядеть не принуждено, будто, не он буквально на днях пялился на батюшку. Священник остановился, мягко улыбаясь своему собеседнику. Он прекрасно помнил их короткую встречу, поэтому сейчас никак не мог не узнать стрижку парикмахера. Его взгляд пробежался по блестящим прядям, а улыбка чуть расширилась. — Верно, — спокойно ответил он. — Что ж… тогда, присаживайтесь, — Сонхва пытался успокоить свое нервное состояние, настраиваясь на работу. Батюшка спокойно прошёл в дальнюю часть зала, присаживаясь в одно из кресел перед зеркалами. Он аккуратно положил папочку с документацией на стоящий рядом столик, а сам чуть откинулся назад, полностью расслабляясь. Сонхва же, наконец, смог выдохнуть, начиная приводить в порядок свое рабочее место и инструменты. Он старался не смотреть на светловолосого слишком пристально. Убрав свой ненужный инвентарь, парикмахер вернулся к работе. От волнения руки слегка дрожали, но он всё же смог взять всю свою волю в кулак и начать спокойно работать, сосредотачиваясь на каждом движении. Сонхва мягко прикоснулся к голове священника, чуть сжимая пряди пальцами. Парень, что сидел в кресле, спокойно осматривал его салон через зеркало. Он внимательно изучал все окружающие предметы, а после его взгляд зацепился за парикмахера. — Как, вообще, Ваш бизнес? — Ой, да в целом не так уж и плохо. Помогаю маме, как могу, — Пак немного оживился, рассказывая про семейный салон. Успел он также рассказать немного о себе, как и его клиент. — Слушайте, у Вас такой не стандартный и глубокий голос для девушки, — рука, что работала над его головой остановилась на секунду, а взгляды пересеклись. — С-спасибо? — только и мог выдавить из себя Пак. Повисло неловкое молчание, пока Сонхва переваривал полученный комплимент. Не будет же он говорить, что он являлся парнем или же все-таки стоило… — Ох, извините мы так нормально и не познакомились. Я Чон Юнхо, а вас как зовут? — Пак Сонхва. — Приятно познакомиться, — Юнхо мило улыбнулся собеседнику. На секунду он снова подумал, что батюшка слишком хорош, чтобы быть натуралом. Хотя это и глупо, ведь он же служит Господу, а значит никак не может быть геем. Парикмахер смущённо кашлянул. — Я… тоже рад знакомству, — он наконец смог взять себя в руки и продолжить работу. Пак аккуратно брал пряди, пытаясь не думать о том, как близко находятся его руки к тонкой шее священника. Он буквально ощущал на себе исходящее от того тепло, чувствуя, как сердце снова начинает учащённо биться. Сонхва прикусил губу, как только по шее пробежала жаркая волна. Черт возьми, сейчас он чувствовал себя каким-то похотливым извращенцем, лезущим своими руками к священнику. Парикмахер чуть дышал через рот, понимая, как глупо он сейчас смотрится со стороны. — С Вами все в порядке? Выглядите неважно, — Чон взволновано смотрел на парикмахера через зеркало. — Что-то здесь душно, я на секунду отойду, — Юнхо кивнул в ответ, а Пак быстро скрылся в подсобном помещении. Отдышка была такая, будто он только что пробежал марафон. Подойдя к раковине, Сонхва умыл свое лицо, приводя себя в чувства. — Мне кажется, Вы кое-что сломали по пути сюда, — тихий шепот прозвучал у самого уха Пака. Тот вздрогнул от неожиданности, но не двинулся с места. — Мою ориентацию. Голос батюшки звучал чуть хрипло, поэтому парикмахер даже прикусил губу, стараясь совладать со своими чувствами. Сонхва резко обернулся, глядя широко раскрытыми глазами на своего собеседника. Грудь все ещё часто вздымалась после недавнего испуга, сердце опять сильно билось, отдаваясь в ушах. Юнхо стоял совсем близко к нему, буквально нависая своим телом над парикмахером. Он спокойно смотрел вдаль своими невозмутимыми темными глазами, а в уголке губ мелькала ухмылка. На секунду их взгляды пересеклись, а Сонхва резко осёкся, чувствуя, как губы начинает покалывать от желания его поцеловать. Светлые пряди волос чуть задевали его висок, вызывая приятную дрожь вдоль тела. Сердце буквально трепыхалось в груди, желая вырваться на свободу. Юнхо мягко взял его за подбородок, заставляя снова посмотреть на него. Их взгляды снова пересеклись, приковываясь друг к другу как два магнита. От этого зрелища у Сонхва снова сбилось дыхание. — Э-эм… — Пак проглотил противный ком в горле, метая свой взгляд на что угодно, только не на Юнхо. — На первом свидании не целуюсь.- Он постарался состроить невозмутимую гримасу, пока его брови дрожали в ненадежной хмурой эмоции. — Так это и не первое…- Священник хитро улыбнулся, нежно проводя большим пальцем по блестящей от персиковых румян скуле. — Вы мне очень понравились в нашу первую встречу. У вас… такие выразительные глаза, — Мужчина нежно сжал чужую челюсть длинными пальцами, принуждая посмотреть на себя. Пак нервно выгнул брови в удивлении, рефлекторно выставляя руки перед собой, вот только его теплые ладони встретились с водолазкой на чужой груди. Его щеки вспыхнули от осознания багровым румянцем, но руки он по какой-то причине все же не убрал. Уголки губ светловолосого дрогнули в ухмылке, притянув парня ближе к себе за тонкую талию. — И голос… Ваш голос свел меня с ума. — Прошептал почти в самые губы. Пак мысленно перекрестился сто раз, подлетая от резкой волны тока по телу, когда его губы сомкнули чужие. Поцелуй выходил невинным, без единого намека на пошлость. По крайней мере, так думал Сонхва, пока длинные пальцы с нажимом не разомкнули его челюсть, проникая горячим языком в чужой рот, как скользкая змея. Священник вжал тонкое тело в холодную керамическую раковину, заставляя Пака прогнуться в пояснице. Он обнял мужчину за шею, мертвой хваткой цепляясь за пушистые светлые волосы на затылке. Юнхо что-то невнятно пробормотал в ответ на это действие, все глубже уводя парикмахера в мокрый поцелуй, пока его вторая рука исследовала разгоряченное тело, задрав полосатый лонгслив. Кожа Пака покрылась роем мурашек от нежных прикосновений пальцев к его животу и ребрам. — У вас в Библии прописано так здороваться? — Парень прервал поцелуй, когда его с силой ущипнули за бок, улавливая тихое хихиканье. Ниточка слюны неприятно осела на подбородок, но ее тут же слизали с хитрыми глазами. — Вторая заповедь гласит: возлюби ближнего твоего, как самого себя. — Священник мило улыбнулся, стараясь сохранять невозмутимую эмоцию, будто он до этого ничего не делал. — Понравилось? — Шутите? — Пак нахмурился, слегка дернув чужую голову за волосы, на что мужчина посмотрел на него темным взглядом карих глаз, по-блядски прикусив нижнюю губу. Низ живота приятно тянуло от этой картины, уж слишком много этот святоша себе позволяет. —Неужели, вы правда можете таким заниматься? Это же грех, разве нет? — Грех — это упустить возможность Вас поцеловать. — Мужчина нежно схватил чужое запястье, сжимавшее его волосы, только уже разворачивая их тела подальше от раковины, с силой вжимая парня в стену. Парикмахер охнул, когда его ремень с визгом вырвали из петелек темных джинс, а длинная ладонь сжала обе руки над его головой. — Я думал о Вас все это время с нашей первой встречи. Вы так внимательно меня слушали в церкви, так что, пожалуйста, побудьте и сейчас послушным слушателем, ради всего святого. — Священник ловко затянул ремень на нежной коже тонких запястий, перекидывая их себе за шею. — Г-Господи боже… — Пак раскраснелся пуще прежнего, уже еле стоя на ногах, чувствуя, как его колени все сильнее подгибались, мгновение, и он стыдливо упадет прямо на мужчину. Юнхо уверенно скользнул рукой под чужие джинсы, на что Пак по случайности сильнее, чем нужно, пнул его коленом в бедро. — Подождите! Прежде чем повторить вторую заповедь, мне нужно кое-что сказать. На самом деле, я… — Парень не успел договорить, как тут же его остановили мягким касанием губ к румяной щеке. — Я знаю. — Священник улыбнулся, смотря на Пака щенячьими глазами. — Лучше прекрасной леди, может быть только леди с сюрпризом. — Его ладонь легла на чужое возбуждение. Из Сонхва неожиданно для самого себя вырвался громкий стон. Он прикусил губу, толкаясь бедрами на встречу, чтобы еще больше ощутить приятное трение от ладони. Его заводил невинный вид мужчины с резким контрастом с его не самыми православными шуточками. — Боже… Нагните меня уже. — Пак жарко простонал тому в ухо, стыдливо зажмурившись от собственной слабости. Кажется, его принцип: «возбудим, но не дадим», громко треснул по швам перед достойным соперником. А когда кажется — креститься надо. — Да вы что, прямо тут? Не боитесь, что кто-то зайдет? — Мужчина ловко расстегнул чужую ширинку, от чего элемент одежды оказался на полу. Он изучающим взглядом смотрел на стройные и длинные ноги, на пробу проведя пальцами по нежной коже. Пак откинул голову назад, сильнее сжимая мягкие волосы на затылке. Трясущиеся ноги держались на воле божьей, еще чуть-чуть и он пробьет коленями пол прямиком к сатане в гости. — Прямо тут… и п-прямо сейчас! Я д-даю Вам пять минут, выбить из меня всю дурь! — Парикмахеру уже было глубоко плевать, что и как он говорит. Подобные фразы он слышал только в пошлятских западных сериалах, убеждая себя, что он так говорить никогда не будет. Уен бы сейчас истерично рассмеялся, видя своего друга. — Да Вы скорострел, Пак Сонхва. — Мужчина усмехнулся, решая покончить с прелюдиями. Он аккуратно отдернул край чужого белья, смотря парню прямо в глаза, когда его ладонь сделала плавное движение вверх-вниз. Разум Сонхва закружился в диком танце наслаждения, позволив себе крепче прижаться к длинному телу, чувствуя бешеное биение сердца. Огонь в глазах священника запылал еще ярче от жарких стонов ему на ухо. Он приподнял чужое бедро, крепко держась ладонью на сгибе колена. — Пяти минут не хватит. — Юнхо без стеснения затолкал два пальца в рот, хорошенько смачивая их слюной. Он прижался к парикмахеру ближе, уверенно, но осторожно проталкивая первый палец внутрь. —Блять…— Проскулил Пак в чужую шею. Его запястья уже начинали ныть от неприятной давки ремня, но он старательно пытался это игнорировать, как и мечты о переплетенных пальцах. От второго пальца парень уже задыхался. Его тело дрожало, а пульс бил по ушам до потемнения в глазах. Он непроизвольно насаживался сам, каждый раз подпрыгивая, когда ловкие пальчики задевали особенно чувствительное место. — Г-господи… Я больше н-не могу! — Хнычет в крепкое плечо. — Тише… — Юнхо ласково поцеловал его в щеку. — Мы уже на середине второго завета, сейчас будет моя любимая часть! — Не в силах самому сдерживаться, мужчина высунул пальцы, замечая недовольство на красивом лице напротив. Он быстро стянул с себя штаны вместе с бельем. Прикрыв глаза, мужчина растер предэякулят по всей длине, громко простонав. От увиденного размера, Сонхва резко замер, очень стараясь не вскрикнуть: «Нихера себе! Как оно в меня поместится?!». Он лишь в предвкушении сглотнул, устроившись поудобнее. У священника и в правду было ангельское личико, а вот в штанах… самое настоящее оружие Дьявола. Юнхо прикусил маленький пакетик с презервативом между зубов, перед этим достав его из кармашка теплой джинсовки, после чего скинул ее на пол к остальной одежде, оставаясь в одной водолазке. Он ловко открыл пакетик, раскатывая резинку по всей длине. В их время средства контрацепции считались дорогим удовольствием, но чего еще стоило ожидать от служащего в церкви. Пак вздохнул с облегчением на чужую заботу. В его глазах священник и так казался идеальным, но именно это предусмотрение убедило его в надежности Юнхо окончательно. — Можно? — Мужчина посмотрел на Сонхва самым милым и невинным взглядом на свете, от чего первый рвано выдохнул, быстро кивнув в согласии. Как этот светлый человек вообще мог сотворять подобное? Священник плотнее обхватил парикмахера за талию, крепко держась за затекшее бедро. По душному помещению в унисон раздались два громких стона, когда Юнхо мягко вошел в Сонхва, давая тому привыкнуть. — Вы в порядке, свет мой? — Мужчина внимательно следил за каждой эмоцией Пака, а у того их был целый спектр. — Мне ахуенно… — Парикмахер тяжело выдохнул на милое прозвище и ощущений ниже живота. — Двигайтесь. — Он чмокнул мужчину в губы, тихо прошептав. — Ругаться не хорошо. Сколько же в вас грехов… — Он аккуратно толкнулся глубже, заставляя Пака чуть ли не кричать. — Поверьте. Это только верхушка айсберга. — Сонхва весь дрожал от приятных ощущений медленного темпа. — Я вас могу с Сатаной познакомить, насколько я…— Парикмахер вскрикнул, как только чужой член попал прямо по простате несколько раз подряд. — Сука! Ужасный человек! — Он прогнулся в спине, уже повиснув на священнике, пытаясь обнять того покрепче затекшими руками. — П-противоположности притягиваются… — Процедил сквозь зубы священник, нахмурившись пуще прежнего. Его руки напряглись сильнее, позволяя Сонхва прочувствовать мощность мышц через плотную ткань водолазки. Как же это сексуально выглядело. Пак стонал так громко, что он почти не услышал чужих слов, горячо дыша в влажную от пота шею, заводясь еще больше от неприличных звуков шлепков их тел об друг друга, что эхом раздавались по маленькому подсобному помещению. Темп набрал уже бешеные обороты, явно ведя к скорой развязке. Юнхо много кусался и целовался, не оставляя пустого места на тонкой шее Пака. Второму было настолько хорошо, казалось, что он давно не тут, а где-то далеко пребывал в самом райском наслаждении. Лонгслив неприятно натер кожу на спине, но это были мелочи по сравнению с тем, что он испытывал с этим человеком прямо сейчас. Мужчина сделал два грубых толчка, горячо изливаясь в Сонхва, простонав хриплым голосом: «Черт возьми». Тот тоже не отставал, кончив вместе с ним, испытав самый яркий оргазм в своей жизни. Их сердца бились в унисон. Они тяжело дышали друг другу в губы, прижавшись мокрыми от пота лбами. Волосы обоих были спутанными и влажными. — Господи Иисусе…это было так хорошо… — Пак заговорил первым, не чувствуя ни рук, ни ног, ни поясницы. Бог любит троицу и Юнхо этого успешно добился. Не зря после расклада, Уен громко пытался доказать Сонхва, что этот божий одуванчик только на внешность такой невинный и светлый, пока в душе он тот еще черт в тихом омуте. И как же он оказался прав. — Я, конечно, не Бог, но спасибо. — Священник усмехнулся, одаривая парикмахера нежным поцелуем, от которого по новой запорхали бабочки в животе. Он осторожно опустил их на пол, не в силах больше стоять на ватных ногах. Пака усадили на колени, выпуская его покрасневшие запястья из оков кожаного ремня. Он потер свои руки, замечая виноватый взгляд Юнхо, который тут же был поцелован в нос. Пак прошептал ему, что это мелочи и не стоит так сильно переживать. Священник в благодарности мягко улыбнулся, погладив парня по взмокшей спине. Пак прилег на его плечо, переплетая их пальцы, как и хотел. Они тихо от усталости перешептывались и обменивались теплыми взглядами, сидя на холодной плитке. — Вам за это ничего не будет? — Пак обеспокоено смотрел в карие глаза. — Слышал, за это глаза выжигают. — Лицо Юнхо надо было видеть в этот момент. Он громко рассмеялся, прикрывая рот рукой. — Ага, а еще на кол посадят. — Чон очень старался унять приступ истеричного смеха. — Кто Вам сказал эту чушь? — Пак на услышанное нахмурился, испытывая дикий стыд. Чон черт его побрал Уен. Опозорил своими шутками, ну ничего, еще получит, главное, что карты не соврали. — Не важно. — Он спрятался в чужой шее, очень старательно пытаясь скрыть свои горящие от стыда щеки. — Круто, конечно, я Вас подстриг. Юнхо схватил его за подбородок, чуть приподнимая голову, отвлекая на себя внимание. Он посмотрел на Пака щенячьими глазами — Мы же еще увидимся? Парикмахер издал смешок, а после и вовсе не сдержался и захихикал — Господь бог, разве я могу Вам отказать? Юнхо тоже тихо рассмеялся, мягко приобнимая его за талию. Его взгляд смягчился, а губы снова растянулись в нежной улыбке.