Loft

Утро в лофт всегда приходило не сразу, а слоями: сначала в комнату пробирался серый, почти призрачный свет, потом он становился золотистым, а потом начинал нещадно резать глаза.    Финн проснулся как раз в тот момент, когда солнце добралось до подушки и стало настойчиво щекотать веки. Он приоткрыл один глаз, потом второй, улыбнулся чему-то своему и снова на секунду прикрыл их.   Осознание, где он провел ночь пришло ни сразу. Лишь через пару минут, когда в нос врезался запах чужого постельного белья, а в голове начали всплывать картинки предыдущего вечера.    Он резко вскочил, будто вынырнул из глубины, посмотрел по сторонам и первое, что заметил - пустующее место рядом с собой. Простыня там была чуть смята - лёгкий след, будто кто-то только что встал и вышел за секунду до того, как Финн открыл глаза. Он провёл пальцами по ткани, ещё хранящей едва уловимое тепло.   Ноа.    И на мгновение замер, боясь спугнуть эту хрупкую надежду: он наверно просто спустился вниз, сварить кофе или принять душ…. Но тишина лофта была слишком ровной, слишком честной - в ней не было ни намёка на движение, ни случайного шороха.    Брюнет тихо выдохнул: да, он один. И с этим нужно было как-то начинать этот чертов день.   Он посмотрел сначала в окно, туда, где город уже просыпался, а потом в потолок, будто там было написано объяснение, почему он проснулся в одиночестве. А потом неохотно встал, спустился вниз, быстро оделся и выскочил из лофта в полусонном состоянии, будто надеялся, что, стоит ему переступить порог, реальность станет понятнее, а утро - менее паршивым.   Но этого не произошло.    Улица встретила его тем же самым светом, тем же привычным шумом, который сегодня звучал чуть громче, будто специально, чтобы не дать ему спрятаться в собственных мыслях, которые то и дело возвращались к пустому месту на кровати, к едва заметному следу на подушке, к тишине, которая теперь казалась громче любого крика и….. к одним и тем же вопросам: «Как вчера они дошли до этого? И почему Ноа сбежал?»    

****

  Финн весь день не мог найти себе места. Его распирало позвонить Ноа или хотя бы написать. Ему нужно было услышать его голос, убедиться, что между ними все нормально, что мир не перевернулся, земля не ушла из-под ног, и тот вечер в лофте не был сном, который рассыпается, стоит только открыть глаза. Но самое важное - понять, что все это для него значило? Если вообще что-то значило.    «А может Ноа напишет сам?»   Он ходил по своей квартире, измеряя её широкими шагами, будто пытался вышагать из себя это тягучее, колючее ожидание. Иногда делал перерыв на покурить - выходил на балкон, щурился от ветра и смотрел на город, который жил своей обычной жизнью, совершенно не замечая, как внутри у того всё сжималось. Иногда садился в кресло и уходил глубоко в думы, перебирая в голове все, что произошло. И между этим то и дело вертел в руках телефон в ожидании, когда он наконец явит ему признаки жизни.   Но экран оставался упрямо чёрным. Финн стискивал его в пальцах, будто мог заставить устройство зазвенеть силой мысли, а потом со вздохом разжимал и клал обратно в карман – «наверно, еще не время».   Но спустя каких-то пару минут, не выдержав, он снова достал его и открыл их чат с Ноа, устроившись на широком подоконнике и закурив уже непонятно какую по счету сигарету.   Последняя их переписка недельной давности. Ноа скинул несколько фотографий с пейзажем Монте-Карло, Финн отметил их великолепными, следом справился о жизни Шнаппа, тот поведал о ближайших разъездах, рассказал про то, как Клоэ начала искать работу и готовится к переезду, и закончилось все тем, что Финн передал привет всему семейству Шнаппов и отправил смайлик-пятерню.   А вчера он трахнул Ноа.   И всё это никак не укладывалось в голове. Будучи друзьями, они в один миг сломали все границы - и теперь эти сломанные границы будто мешали дышать.   Как теперь жить дальше?    И самое главное - будет ли у всего этого какое-то продолжение?    Или всё это останется в лофте, как единоразовая акция?   Второй вопрос впивался в сознание острее всего. И Финн уже четко славливал себя на мысли, как хотел бы снова и снова чувствовать Ноа в своих руках и бесконечно долго смотреть в его изумрудные глаза.   Он опять вернулся к чату и, когда палец застыл над полем для ввода, а мысли путались, что написать, сверху вдруг выскочило уведомление.   Чат «Лофт». Новое сообщение от: Noah (1)   Финн нервно сглотнул и тут же нажал:   Noah: Салют всем. Сегодня днем клининг.  И вечер прошу не занимать.  Лофт будет занят.   Что?!?!?!?!?!?!??!?!   Пока Вулфхард пытался понять в чем дело и не словить сердечный приступ, посыпались сообщения от партии.   Caleb: Я воскрес. А сейчас наверно снова умру.  Шнаппски, мне это не повидилось?  Тебе вдруг понадобился лофт?????   Gaten: Я в ахуе Что творится?   Caleb: Птенец вылетел из гнезда   Gaten: Точнее птенец решил открыть миру свое «гнездо»   Caleb: 😂😂😂😂   Gaten: Интересно, кто этот счастливчик   Caleb: Сколько заплатить что бы узнать хотя бы его имя?   Gaten: Плачу в два раза больше за фото   Noah: Идите в жопу, придурки   Caleb: В твою???😂😂😂   Gaten: Бро, ты меня пугаешь.  Мы чего-то о тебе не знаем?  Вчера ты говорил, что Ноа секси   Caleb: А что, разве, нет?   Gaten: Это что, подкат?   Noah: Калеб, угомонись, ну   Caleb: Да шучу я, шучу   Noah: Надеюсь   Caleb: Но ты и правда краш, Шнаппски. Ахахаха   Noah: Смотри не возбудись, представляя меня на корячках   Caleb: 🙄   Gaten: Вы щас тут договоритесь и у меня встанет ахахахаха   Caleb: Ноа, ты нижний или универсал? Ахахах   Noah: Я отключаюсь!!!!   Caleb: Хорошего вечерочка   Gaten: Мне стыдно за вас   Caleb: А мне нет. Ахахаха     Чат на мгновение затих. И Финн уже почти сгрыз в кровь заусенец на большом пальце, наблюдая, как Калеб бесцеременно отшучивался по поводу Ноа, а тот в ответ кидал провокации. Это было так “по-ихнему”: колко, быстро, с этой привычной дерзостью, которая всегда казалась Финну чем-то вроде языка любви у тех, кто не умеет говорить прямо. Но сегодня каждая шутка отдавалась в груди странным эхом, будто он вдруг стал слышать в них то, чего раньше не замечал и в груди тут же что-то кольнуло.   Ревность.   Но как только он отмахнулся от этой мысли, всплыло новое уведомление, но уже в их личном с Ноа чате.   Новое сообщение от: Noah (1)   Noah: Лофт. Сегодня в 7.   Сердце сначала замерло, пропуская через себя эти 12 букв и одну цифру, а потом начало так бешено стучать, будто только что его омыли чистейшим адреналином. Но следом тут же накатила паника - острая, колючая: а что, если Ноа зовёт его туда не для того, чтобы всё продолжить, а чтобы поставить точку?   Сегодня   Вечером   В лофте   Что, если для него все это оказалось ошибкой?    Но для Вулфхарда это уже не было ошибкой. Это самое ослепляющее, самое осознанное событие в его жизни. То, что разделило его жизнь на до и после. То, что разожгло в нем огонь. То, что никак не выкинуть из головы, как бы он не старался. И дело не в том, что он занимался сексом с парнем. А в том, что он открыл для себя этого парня с иной стороныи то, что он почувствовал рядом с ним.   Это ощущение укоренилось в нем как плющ и если вдруг Шнапп соизволит счесть это недоразумением, то скорее Финн выбросится из окна этого ебучего лофта, чем примет эту обжигающе горькую правду.   Страх.   Ходил за Финном по пятам весь, сука, день. То нашептывал в одно ухо суровую истину, то выливал небесную манну, то рисовал перед глазами картину, где Ноа спокойно, почти равнодушно говорил: «Давай не будем усложнять», то вдруг подкидывал надежду: «А вдруг он тоже весь день не находил себе места?»   Эти голоса сводили с ума, перебивая друг друга, и Финн то и дело ловил себя на том, что сжимает кулаки, впиваясь ногтями до боли, лишь бы окончательно не рассыпаться на эти противоречивые  - «а вдруг».    Он еле прожил этот день. И когда часы отмерили без четверти 7, а сам Вулфхард был одет с иголочки, причесан, побрит и источал аромат райских садов, вызвал такси и отправился в лофт.   -----   Ключ в замочной скважине двери лофта как назло не слушался, и вот, спустя несколько минут нещадных попыток, в итоге выпал из рук, а дверь следом открылась изнутри, будто тот, кто находился в лофте, сидел и ждал его у порога.   Финн замер, чувствуя, как по спине пополз холодный пот, а в груди всё сжалось в тугой узел.    - Черт…, - Вулфхард поднял ключ и встал,- привет.   - Привет, заходи, - Шнапп пропустил его внутрь, и брюнет, как сканер, тут же попытался считать выражение его лица, чтобы понять - к чему готовиться.    Сегодня он находил его не таким, как вчера: он собран, свеж и выглядел вполне отдохнувшим. На нём были спортивные широкие серые брюки, обтягиваюшая белая футболка. Казалось, что он приехал в чем ходил дома, в отличие от Вулфхарда, который битых полчаса проторчал в гардеробной в поисках подходящей рубашки и ещё час потратил на укладку своих волос, в то время как Шнапп вообще никак не заморочился, но всё равно выглядел до невыносимости бесподобно.    Финн неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя, как вся эта его тщательная подготовка вдруг стала казаться нелепой, почти что….стыдной.    - Не ожидал получить приглашения. Думал….   - …. Что я позову кого-то другого?   Сглатывает.   - Д-да, была мысль   Финн вдруг заметил на столе открытую бутылку белого вина и уже пустой бокал.   Он пришел раньше? Набирался смелости в вине?   - У меня никого нет, Финн   Вот так, с порога. Он сказал и слова осели на сердце приятным облегчением.   - И не будет.   Он сказал и приятное облегчение вдруг резко испарилось к хуям собачьим, оставив в воздухе висеть то, что Финн пытался до конца переварить, но не смог.   Не будет потому что теперь есть ОН? Или…..   - Финн…., - он прочистил горло и посмотрел глазами полными сожаления, от чего все внутренности брюнета съежились в единый ком, - я не знаю, чего хочешь ты и на сколько сильно мы перешли вчера черту…..   Серьезно????? Они вообще-то трахнулись. Куда ж еще сильнее????     - Вообщем…. Хочу сразу договориться на берегу….Я….я не могу дать чего-то большего. Только секс.   Финн застыл с полуоткрытым ртом, будто слова Ноа ударили не по ушам, а прямо по легким и теперь мешали сделать нормальный вдох. Фраза повисла в воздухе, тяжёлая, как мокрый плащ, и осела между ними, выстроив невидимую границу.  

«Я не могу дать чего-то большего. Хочу сразу договориться на берегу. Только секс…»

  Каждое слово звучало как попытка быть честным - и от этой самой честности становилось только больнее. Финн сжал пальцы в кулак, потом разжал, будто пытался стряхнуть с кожи ощущение того вечера, который теперь вдруг стал «просто моментом», не обещающим дальше абсолютно ни хуя.   А потом в голову прокралось: «А что, если мне хватит и этого?»   Ноа стоял напротив, не отводя взгляда, но и не делая ни шага ближе. В его глазах читалась та самая смесь решимости и неловкости, которая бывает, когда человек старается не причинить боль, но уже, сука, делает это - просто потому, что говорит правду. И эта правда была слишком ровной, слишком аккуратной, чтобы в неё можно было вцепиться и попытаться как-то переиначить.   Финн медленно кивнул, будто проверяя, сможет ли вообще двигаться после этих слов. Внутри всё кричало, что это не то, чего он хотел услышать, но он заставил себя не дрогнуть.    Он хотел что-то ответить - хоть слово, хоть обрывок фразы, которая стёрла бы эту неловкую, режущую тишину. Но Ноа не дал ему шанса вставить даже полслога: заговорил снова, быстро.   - Пойми, это не про тебя, - торопливо произнёс он, и в его голосе сквозила та самая напряжённая искренность, от которой становилось еще тяжелее, -  совсем не про тебя. Просто сейчас… я не тот, кто может что-то обещать. У меня внутри всё на паузе, и если я попытаюсь тянуть за собой кого-то ещё, это будет нечестно. А я не хочу быть нечестным с тобой.   Он на секунду опустил взгляд, будто изучал невидимый узор на полу, а потом снова поднял - в них плескалась смесь вины и упрямства, как у человека, который знает, что делает, блядь, больно, но считает это меньшим злом.   «Не про тебя… нечестно… пауза…»   Фразы складывались в стену - ровную, без щелей, сквозь которые возможно было бы пробиться лишь одним «но».   Внутри у Финна всё сжималось. И тут он понял, что хочет возразить: «А кто сказал, что мне нужно навсегда? Может, мне хватит сейчас». Но язык будто прилип к небу.   Он хотел сказать это. И не хотел одновременно.    Отступить? Поставить точку и уйти? - эта мысль царапала изнутри, острая и холодная. Он представил, как  разворачивается, молча выходит за дверь, а потом как-то учится дышать дальше, будто ничего не было, будто не отпечаталось в каждой клеточке тела то чувство их близости. Потерять Ноа навсегда и как-то продолжать выживать с тем, что между ними было. Эта перспектива тянула вниз, к глухому, вязкому холоду, в котором даже воспоминания становились тяжёлыми, словно камни.   Согласиться? Принять его условия? - другая крайность, горькая и манящая одновременно. Позволить себе быть рядом, пусть и на чужих границах, пусть и зная, что «сейчас» может однажды просто закончиться. Обречь себя на вечные страдания, но зато быть с ним рядом, ловить каждую секунду, каждый взгляд, каждое касание, как глоток воздуха. Эта мысль шептала тихо, почти предательски: «Зато ты будешь видеть его. Слышать. Хоть изредка, но будешь рядом». Финн стоял, будто прикованный к этому месту, и чувствовал, как внутри борются два совершенно разных человека: один кричал, что нельзя соглашаться на крохи, что это сломает его медленно и беспощадно; другой тихо, упрямо шептал: «Хоть так. Хоть немного. Пусть будет хоть это».   - Я не против нашей близости, Финн…. И если ты тоже этого хочешь….   - А кто сказал, что мне нужно навсегда?, - проговорил Вулфхард и голос прозвучал чуть хрипло, не так уверенно, как хотелось бы, но всё же прозвучал, - может, мне достаточно «сейчас»   Ложь. Наглая ложь.    Он сам не ожидал, что скажет это. Но на раздумья не было времени. И рядом стоял Ноа, который действовал как, чертов опиоид: один его взгляд, один едва уловимый жест - и всё внутри у Финна плавилось, теряло форму, переставало подчиняться здравому смыслу.    Ноа замер, будто слова ударили его не в уши, а прямо в грудь. Его глаза чуть расширились, в них мелькнуло что-то похожее на смятение - будто он не был готов к тому, что Финн вдруг примет его честность и просто… сдвинет границы, не ломая их, а перешагнув.   - Я хочу. Все ок, Ноа, - сказал твёрдо, почти резко, будто боялся, что если произнесёт мягче, голос дрогнет еще сильнее.   - Ты уверен? Вчера мне показалось, что ты… Будто бы для тебя…. Это значит слишком много….   - …..Все в порядке. Я в порядке. Это был…. Мой первый раз и, возможно, я был…. Слишком… Не в себе?   Шнапп был прав. Как минимум — Финн трахнул парня и это ничего себе событие и как максимум — Финн буквально был околдован им и теми чувствами, которые он испытал.    - Ты мне нравишься, Финн. Всегда нравился. Черт… Я даже и подумать не мог, что….. между нами могло такое….произойти.   Нравишься. Всегда нравился. Он просто, блядь, нравился Ноа. В тот момент, когда Финн уже был готов дать присягу в вечной верности. Спустя, сука, какие-то сутки.   Он проглотит. Он сможет. Он справится.    - Ноа…   Шнапп резко вскинул ладонь, будто хотел остановить не только слова, но и сам воздух между ними, чтобы он не успел донести до него то, что Финн собирался сказать.   -  Нет, подожди. Хорошо… Тогда… Мне нужно твоё обещание.   Финн замер, как от удара.    -  Что? Какое?   -  Что мы…, -  Ноа запнулся, будто подбирал слова из тяжёлого, неподатливого материала, который никак не хотел складываться во что-то аккуратное, - точнее, что мы не будем ждать друг от друга большего, чем секс.   Он произнёс это быстро, почти на одном выдохе. Глаза у него были напряжённые, почти испуганные - не от Финна, а от собственных слов, от того, что он вообще вынужден их произносить. Он ни раз произносил их, и ни раз оказывался в подобных ситуациях. Но в первый раз говорил это не рандомному человеку с вечеринки, не парню с Grindr, а своему лучшему другу.   Финн почувствовал, как земля под ногами слегка качнулась, будто пол лофта вдруг стал неустойчивым. Обещание. От него требовали обещание заранее отказаться от надежды - ещё до того, как она успела по-настоящему расцвести.   Он хотел было сказать: «Я не могу обещать того, над чем не властен», но вместо этого медленно втянул воздух, задержал его на секунду, будто это могло дать ему ещё немного времени, чтобы всё взвесить.   По хуй.   - Понял, обещаю, - кивнул Финн.   - И это останется только тут. В лофте.   - Хорошо.   - И если кто-то из нас захочет остановиться — то скажет прямо, без драм, и всякой прочей лабуды.   - Да.   - И мы по-прежнему друзья. Это ничего не меняет, окей?   - Согласен, - еще раз кивнул Финн и мысленно удивился, на сколько его фраза  резанировала с тем, что они сотворили сутки назад и что сотворят дальше.    - Уговор?   - Уговор.   Финн выдохнул и только сейчас понял, что до этого момента  почти не дышал по-настоящему. Будто всё это время держал внутри воздух, как последнюю опору, и стоило выпустить его, как плечи наконец-то опустились, сбросив часть напряжения.    Ноа выдохнул и чуть расслабил позу, давая понять, что точки расставлены, разговор подшит и больше они к нему не вернутся.   Еще вчера Вулфхарду казалось, что он нужен Ноа, что все не просто так. Что это не просто физическое влечение.   Ведь просто так не трахаются с лучшими друзьями? Или трахаются?    Ему всегда казалось, что Ноа не из тех, кто одобряет подобный вид отношений. Он за год даже лофт ни разу не занял. А теперь предлагает другу секс без обязательств и говорит об этом так спокойно, будто это самая обыденная вещь.   Что он не знает о нем? Такова его личная жизнь? Есть ли кто-то еще, с кем он поддерживает подобные отношения?   Вместо ответов на тысячу вопросов Финн получил лишь ленивый взгляд Ноа, а через мгновенье Шнапп подошел ближе и накрыл его поцелуем, который казался больше пощечиной, нежели чем-то, что буквально сутки назад выбивало почву из-под ног.   - Тогда давай просто… быть здесь, - прошептал Шнапп и углубил поцелуй, от чего Финн так и не понял, что ему в итоге делать — радоваться или плакать….