Песнь в алых розах крови

Эти чувства — словно цветущая вишня, словно опадающие листья, касающиеся нежной кожи. Все взгляды и прикосновения, которые он хранил у себя в сердце… если бы только они были адресованы ему. Он бы зарылся лицом в его волосы, сделал бы его самым счастливым человеком в мире — или, скорее, себя. Но он был создан лишь для того, чтобы наблюдать со стороны. И запоминать. А ночью — снова помнить. Минхо... Ли Мин Хо. Язык изгибался вверх и вниз, проделав этот недолгий путь до осеннего неба. Голос дрожал, вызывая лёгкую дрожь в теле, каждый раз при произнесении его имени — словно в первый. Это должно быть любовь с первого взгляда. Сам бог показал Джисону этого прекрасного человека. Он знал: Минхо любит котов, гулять по реке Хан, мятно-шоколадное мороженое, но больше всё же клубничное; боится высоты и не умеет плавать. Хан застывал каждый раз, когда встречал его, и старался убежать как можно дальше, чтобы тот его не увидел. Он не называл это сталкерством. Это была просто любовь. Его немножко странная любовь. Так бы и продолжалось дальше, если бы сегодня всё не изменилось. Хан решил впервые подойти — этим осенним днём. Стоя немного в стороне, за одним из деревьев у школьной территории, Хан наблюдал, как Минхо общается с друзьями и девушками. Сердце ушло в пятки: с девушками? Это... И сам того не осознавая, сделал шаг вперёд. А когда понял, что Минхо смотрит на него, застыл на месте. «Он смотрит на меня?!» «Или мимо? Может, не на меня…» «Как же страшно...» «Он такой красивый...» «Я так близко его не видел...» «Мне нужно отойти». Он уже собрался уйти как можно быстрее, но будто прирос к асфальту. Не мог не то что двинуться — даже слова сказать из-за нехватки воздуха. Проблема с сердцем дала о себе знать. — Парень? Всё в порядке? Хан сначала даже не понял, а потом пришло осознание: Минхо обращается к нему. После этих слов девушки тоже обратили на дрожащего парня внимание. Кто-то смеялся, прикрывая рот рукой, кто-то шептал подружке. Он знал каждую — хотел быть уверен, что Минхо не встречается ни с одной из них. Ли повторил вопрос: — Д-Да, всё отлично! — неожиданно для себя громко сказал он. Это прозвучало слишком резко. Сделав поклон, парень почувствовал, как ладони вспотели. Минхо слабо кивнул — ему, видимо, было неловко. Хан пулей полетел прочь; он не помнил, как оказался за углом школы. Это даже не его школа. Накрыла волна стыда. Чтобы отвлечься, пришлось ударить себя по руке. Но следом накатила волна восхищения — намного сильнее прошлой. «Он идеальный», «такой красивый», «он спросил, как я себя чувствую», «он беспокоится обо мне», «я ему нравлюсь?» Весь день крутились одни и те же мысли: отрицание, принятие, боготворение — и те, которые он предпочитал хранить глубже в себе. Не выдержав такого состояния, ночью следующего дня он уже шёл за ним вечером по тихой дороге. Минхо шёл домой спокойно. Хан будто и не помнил предыдущих событий — всё его внимание было приковано к силуэту впереди. Резко Минхо развернулся. Хан, не успев притормозить, влетел в него. А когда поднял голову — на него смотрел перцовый баллончик. — Ты чё за мной ходишь? Минхо говорил спокойно, но в голосе слышались серьёзные нотки. Будто он мог ослепить своего любимого. Собрав всю силу, Хан пробормотал: — Я-я не за... Тобой. — Ты меня, блять, за дурака держишь? Идёшь за мной всю дорогу. Хан чуть не заплакал — в последний раз с ним общались так грубо. Минхо сначала недоверчиво смотрел на него, а потом, вспомнив что-то, стал ещё злее: — Ты же тот парень, который пялился на меня вчера. Что тебе надо?! — Я-я... н-не пр-прости! Хан весь дрожал — голос в том числе. Его обдало холодом, а после — жаром, отчего закружилась голова. Хотя, скорее, это от парфюма Минхо: он представил, как вдыхает его каждый день. — Обдолбанный, что ли? Говори нормально, я полицию щас вызову. — Я л-люблю тебя! Эти слова вырвались сами. Раньше он и представить не мог, что говорит с ним сам, а сейчас просто взял и признался в любви. Минхо побледнел, чуть отстранил баллончик и нахмурил брови. На его лице проскользнуло то ли отвращение, то ли раздражение, но голос стал тише: — Издеваешься надо мной? — осторожно произнёс Минхо, не скрывая холода. — Я правда! Я люблю тебя давно уже! И я знаю, как ты любишь кофе и много чего ещё. Я обещаю, со мной ты будешь счастливее. Наверное, после этого Хан прибьёт себя за эти слова. Но сейчас для него существовал только этот момент. Руки тряслись, будто он был под чем-то. Минхо усмехнулся, отведя взгляд, но смешок был скорее испуганным. — Что ты, блять, несёшь? — холодно произнёс он. Слова Хана застыли на губах. Его обволакивал воздух, который, казалось, пытался задушить. Джисон схватился за сердце — оно болело, кололо, будто множество маленьких иголочек покалывало изнутри. — Мы даже не были знакомы никогда, — продолжил Минхо, окончательно добивая бедного Хана. Вся жизнь пронеслась у него перед глазами. Слёзы падали на опавшие лепестки цветов вишни, а после красные, алого цвета капли, темнее, чем томатный сок. Момент стёрся из памяти, он будто успел только моргнуть, а открыв глаза, сидел около тела возлюбленного, оно всё ещё дышало, капли текли вниз по дороге, обволакивая пальцы, просачиваясь между них, такая липкая красная субстанция, тёплая... любовь.