В унисон

Металлическая дверца клетки с лязгом захлопнулась за спиной. Этот звук будто щёлкнул что-то не только в замке — во всём помещении. Скопище оглоедов мгновенно почувствовало: сейчас начнётся настоящее шоу. Не тот цирк с пьяными идиотами, не девчачья резня, не хот-доги рядом с блевотиной. А то, зачем они вообще сюда припёрлись. — Ма-кэ-вой! — Ма-кэ-вой! — Ма-кэ-вой! Крики накатывали волнами, ударяясь о бетонный потолок, отражаясь от голых стен и возвращаясь обратно ещё гуще и злее. Ещё требовательнее. От вибрации дрожали пустые бутылки у дальней стены, будто их тоже колотил озноб. Вивьен неторопливо прошлась вдоль клетки, привычно проверяя подошвой настил. Не скользко. Хотя, блять, в этом месте подскользнуться далеко не худшее, что может случиться. Она подняла голову. Из противоположного угла выходил её сегодняшний соперник. Макс. Дженни непроизвольно выпрямилась. — Ох ты ж, блять… В паре слов уместилась вся гамма эмоций — от ахуя до тихого ужаса. Парень оказался куда крупнее, чем она представляла. Почти два метра ростом. Широченные плечи так натягивали чёрную майку, что ткань, казалось, давно смирилась со своей судьбой. Нос был сломан столько раз, что природа окончательно перестала понимать, каким он должен быть. Левую бровь пересекал старый белёсый шрам, похожий на след от удара топором. Но страшнее всего были глаза. Совершенно спокойные. Без злости. Без азарта. Без ненависти. Работяга, который просто пришёл отпахать свою смену. Макс остановился напротив Вив. Кивнул. Она ответила тем же. Они оба прекрасно понимали, что через несколько минут одному из них будет очень хуёво. Впрочем, второму тоже. Но первому больше. У края клетки появился Бенджамин Адамс. Он уже собирался взять микрофон, когда взгляд случайно зацепился за первый ряд. Блондинка. Чересчур чистая и дорогая. Бен нахмурился, басом подзывая к себе кудрявую. — Макэвой. Ви раздражённо повернула кучерявую голову. — Чего? Он даже не смотрел на неё, продолжая разглядывать Дженни. — Подойди. — Ну? — Вив без лишних вопросов перелезла обратно через сетку. Лысый кивнул в сторону певицы. — Хули она тут делает? Вивьен мельком посмотрела на Дженни. Потом снова на него. — Потому что Бог меня ненавидит. — Ты совсем ебанулась? — На лице Бена не дрогнул ни один мускул. — А ты только сейчас заметил? Он перевёл тяжёлый взгляд на Дженни. Та мгновенно почувствовала себя клоуном, которого случайно поймали возле клетки с голодным тигром. — Она рот держать умеет? — Если честно — нет. — Блять, Вив. — Всё нормально, Бен. Я ручаюсь. — После боя зайдёшь ко мне. Не просьба. Приказ. Макэвой кивнула. Парень развернулся и уже сделал пару шагов, когда будто между делом бросил через плечо. — Если эта певичка окажется проблемой… — Он не договорил. Кудряшка перебила его. — Не окажется. Адамс ушёл. И только теперь Дженни поняла, что всё это время почти не дышала. Она так и не поняла, о чём именно они говорили. Но почему-то была абсолютно уверена — разговор бы ей не понравился. Подвал вдруг замолк. Не потому, что несколько сотен человек внезапно решили вспомнить о существовании тишины. Просто звук кто-то одним движением выдернул из головной розетки. Дженни всё ещё видела раскрытые рты, перекошенные лица людей, которые, казалось, так и не переоделись после Хэллоуина. Они свистели и матерились так вдохновенно, словно за лучший крик сегодня тоже выдавали денежный приз. Но до певички больше ничего не доходило. Только кровь. Она шумела в ушах с таким остервенением, будто внутри головы кто-то запустил старую стиральную машину на режим «отжим», забыв предварительно отключить хозяйку. Макс неторопливо разминал шею. Медленно, лениво, и с таким густым хрустом, что Дженни почему-то представилось сухое дерево, которое ломают через колено. Потом несколько раз прокрутил плечами, встряхнул кистями, сбрасывая невидимую грязь. Хотя, если уж на то пошло, через пару минут ему предстояло вымазаться в крови куда сильнее, чем в любой пыли. Вив стояла напротив. Спокойная. Даже слишком. Она опустила взгляд на руки, несколько раз сжала пальцы, проверяя, не сползли ли бинты, провела большим пальцем по костяшкам, словно музыкант перед концертом настраивал любимый инструмент. Только её инструментом были собственные кулаки. Бен что-то говорил. Дженни видела, как шевелятся его губы, как он коротко показывает рукой то на одного бойца, то на другого, но слова растворялись где-то по дороге. Её светлую голову будто плотно обложили ватой, чтобы организм не услышал лишнего и раньше времени не решил хлопнуться в обморок. И вдруг… Макс протянул руку. Ли скривила лицо в непонимании. Мозг на несколько секунд завис, как древний компьютер, которому одновременно открыли двадцать вкладок. — Чего?.. Парень, похожий на человека, способного сломать челюсть одним неловким движением локтя, совершенно спокойно ждал рукопожатия. Вив посмотрела на ладонь. Без единой эмоции пожала её. Так люди здороваются перед сменой на заводе, где вечером все одинаково будут в мазуте и всем одинаково насрать друг на друга. Они разошлись по своим углам. И где-то внутри Дженни совершенно по-идиотски шевельнулась надежда. Может, это всё-таки спорт. Может, сначала они будут кружить друг вокруг друга. Присматриваться. Искать слабые места. Как по телевизору, где драка напоминает танец, а после боя соперники обязательно обнимаются под аплодисменты. Конечно, Дженни. И Дед Мороз сейчас выйдет объявлять первый раунд. — Первый раз? — Она вздрогнула. Рядом каким-то чудом материализовался скуф лет шестидесяти. Пузо, кепка хоккейного клуба, пластиковый стакан с антифризом и лицо человека, которого жизнь избивала чаще, чем любого бойца в этой клетке. — Да… — Видно, — старик хмыкнул и отхлебнул пойло. — За кого болеешь? — За неё. Он тоже перевёл взгляд на Вив. Помолчал. Потом спокойно сказал: — Тогда молись. Допил остатки напитка одним глотком, смял пластиковый стакан и растворился в толпе, словно его никогда здесь и не было. А Дженни смотрела ему вслед, пытаясь понять, что именно сейчас прозвучало. Совет или приговор. Бен коротко рубанул рукой. — Погнали. Мир мгновенно решил, что с него хватит цивилизованности, и вернулся в палеолит. Макс сорвался первым. Без театральных расшаркиваний и пафосных приёмов. Без всей той красивой хуйни, которую так любят показывать в кино. Просто шаг. Резкий выброс плеча. И кулак уже летел туда, где ещё долю секунды назад находилось лицо Вивьен. Не попал. Она исчезла. Просто пуф и Вивьен нет. Словно она заранее знала, куда именно полетит удар, прочитав его по едва заметному движению бедра, по тому, как напряглась спина, по тому, как чуть раньше повернулась стопа. Макс даже не моргнул. Второй удар. Третий. Четвёртый. Он работал с пугающей монотонностью гидравлического пресса, которому абсолютно безразлично, что находится под ним — металл, бетон или человеческие кости. Никакой злости. Никакой ярости. Только холодная, размеренная работа человека, привыкшего ломать чужие тела так же спокойно, как плотник рубит дрова. Вив почти не отвечала. Она двигалась легко. Не красиво. Совсем не по-девичьи. Красота вообще редко имеет что-то общее с настоящим мордобоем. Она двигалась экономно. Каждое движение — ровно настолько, насколько необходимо. Ни лишнего сантиметра, ни лишнего вдоха, ни лишней мысли. И всё же Макс оказался быстрее, чем хотелось бы. Его кулак вскользь мазнул по плечу Вив. Совсем немного. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы Дженни заметила, как кудряшка едва заметно скривилась. Чуть-чуть, как будто случайно ударилась мизинцем о ножку кровати. Только вместо ножки здесь был мужик размером с холодильник. — Блять… Шёпот сорвался сам собой. Пальцы намертво вцепились в сетку. Костяшки побелели. Если бы страх можно было превратить в электричество, сейчас его вполне хватило бы, чтобы осветить половину этого сучьего подвала. Бугай продолжал давить. Удары сыпались один за другим, будто он пытался снести Вивьен не кулаками, а строительным ковшом. Что, блять, за стройка нового ТЦ? Один удар всё-таки дошёл — точно пером под рёбро. Воздух выбило не только из лёгких Макэвой. Дженни сама непроизвольно согнулась следом. В груди болезненно кольнуло, словно прилетело именно ей. — Вставай… — Она даже не поняла, что сказала это вслух. — Пожалуйста… Вив медленно выдохнула. Выпрямилась. И усмехнулась. Не Максу, лицо которого стало похожим на яблоко Ред Делишес. Не толпе бесноватых людишек, которым некуда девать деньги и свободное время. Себе. Так улыбаются законченные психи и люди, которые давно перестали договариваться с болью и просто приняли её в штат постоянных сотрудников. Потом шагнула вперёд. Быстро. Резко. Без предупреждения. Но Макс уже ждал. Его кулак встретил её на полпути. Удар упал с таким мерзким влажным хрустом, что Дженни на секунду показалось: кто-то со всей силы разбил о землю спелый арбуз. Голова Вив дёрнулась в сторону. Из носа брызнула кровь. Несколько тёмных капель лениво описали дугу в воздухе и шлёпнулись на серый бетон. Так спокойно, будто всегда там и были. Много ли раз кудряшка оставляла здесь свой биоматериал? На какое-то мгновение время опять споткнулось. А потом толпа взорвалась восторгом. Словно именно за этим они сегодня и пришли — посмотреть, как два человека методично пытаются превратить друг друга в плохо собранный конструктор лего. Hatari всё ещё исправно лаяли в голове Дженни. Спасибо, Бенджамин, за идеально подобранный плейлист. Если у этого подвала вообще существовал официальный гимн — звучать он должен был именно так. Кровь медленно стекала по подбородку брюнетки. Вив машинально провела по лицу тыльной стороной ладони, размазав алую полосу до самой скулы. Опустила взгляд на испачканную кожу, проверяя своя ли кровь или чья-то чужая, случайно залетевшая. Уголок губ едва заметно дёрнулся. — Ну наконец-то, — сказала она с таким видом, будто дождалась, когда ей принесут заказ, который уже успел остыть. Люди зарычали нечеловеческим рыком так, что даже лев, услышав это, предпочёл бы притвориться травоядным. Для этих бесов кровь была не поводом остановить бой. Она была сигналом, что представление наконец вышло на нужный уровень. Вивьен сорвалась первой. Лоу-кик. Ботинок с глухим хлопком впечатался под коленку Макса. Ноль реакции. Ещё бы. Для человека, похожего на Эрлинга Холанна, это было как щекотание комара. Правый в корпус. Кулак врезался под рёбра, словно она ударила по мешку, набитому мокрым песком. Там не было пустоты или податливости. Только плотная, твёрдая плоть, которая не собиралась поддаваться. — Да что ж ты такой огромный... — сорвалось у неё сквозь зубы. Макэвой сместилась влево, не позволяя мужчине сократить дистанцию. Левый короткий в челюсть. Голова Макса едва качнулась. Настолько незначительно, что Дженни решила: ей показалось. Он просто кивнул в такт своей внутренней музыке. Однако сторонники уличных боёв увидели. — О-О-О-О! — ДАВАЙ, МАКЭВОЙ! Крики ударили по ушам, как град по железной крыше. Вив почувствовала это тоже — не поддержку, а возможность. Холодную, острую, как лезвие, которое только что заточили для харакири. Она не стала отступать. Ещё удар. Ещё и ещё. Она двигалась с такой скоростью, что казалось, будто пытается не избить соперника, а перегрузить его. Заставить тело не успевать принимать решения. Девушка словно специально не ввязывалась в силовую рубку. Она пыталась выиграть не силой, а временем. Но её оппонент всё это время не проигрывал. Он ждал. Терпеливо, как паук, который уже давно сплёл паутину и теперь просто сидит в углу, наблюдая, как муха сама залетает в центр. И муха так глупо залетает в его построенный дом. После очередного удара Ви задержалась чуть дольше обычного. Даже не на полсекунды. На крошечную долю мгновения, которой хватило человеку, привыкшему превращать ошибки в переломы. Макс сделал малюсенький шаг вперёд и короткое движение снизу вверх. Апперкот, который пришёл из ниоткуда и оставил после себя только белый шум. Профилактика. Дженни даже не успела понять, что произошло. Голова Вив резко дёрнулась назад. Всё её тело на миг оторвалось от привычной логики: ноги забыли, что должны держать вес, колени предательски подломились, как у тряпичной куклы, а вестибулярный аппарат просто отключился. Она рухнула. С тем самым грохотом, когда человеческое тело сталкивается с твёрдой поверхностью, и который хочется немедленно забыть, но почему-то именно он потом неделями всплывает в памяти, как мелодия, которая застряла в голове. Дженни почувствовала, как сердце будто промахнулось мимо следующего удара. Мышцы свело судорогой, под короткие рукава футболки забежали мурашки — им тоже стало не по-себе. Ли смотрела на кудряшку, которая лежала не шевелясь, и её собственное тело тоже отказывалось подчиняться. Вивьен не двигалась.