Бездна

Что для одного мечта,

для другого – ночной кошмар

Она проснулась до рассвета. Удивительно, как этому психу Лестрейнджу удалось вымуштровать ее за то ничтожно короткое время, что она была в его доме. Всего каких-то пять дней – и ее биологические часы перестроились, поднимая ее ни свет, ни заря, какой бы измотанной она себя не ощущала. А может, дело в ежедневном стрессе, охватившем ее тогда в Министерстве и не ослабевавшем хватку ни на один из последующих дней. Хотя, нет… Несколько часов назад стресс все-таки отступил на время… Лора непроизвольно повернула голову вправо, где спал ее новый… Должна ли она считать его своим «хозяином»? Вчера он так и не объяснил ничего. Просто закинул удочку в виде якобы своих планов на этот режим, а она клюнула. И на этом все. Допытываться о деталях она побоялась. Она была убеждена: этот человек может казаться хорошим, а на деле быть гнуснейшей сволочью. И она должна замуровать эту мысль в своем сознании и не позволять никаким обстоятельствам это убеждение пошатнуть. Она пробудилась от ощущения чьего-то пристального взгляда. Лора распахнула глаза и тут же прищурилась от солнечного света, проливающегося на лаковый пол из большого окна. Вероятно, провалявшись какое-то время в постели после раннего пробуждения, она незаметно снова погрузилась в сон. А теперь, похоже, уже почти полдень. – Выспалась? – послышался голос позади. Лора вздрогнула и крутанулась с бока на спину. По правую сторону от кровати стоял Долохов. – Я… сейчас встану… – поспешила сообщить ему она, предпринимая с спросонья неловкие попытки выпутаться из огромного одеяла. – Не нервничай, – остановил ее Долохов, его лицо озарила на удивление теплая улыбка. – Я сам только проснулся. Торопиться нет смысла. Сегодня выходной – у нас весь день впереди. – Что мы будем делать? – настороженно спросила она, садясь на кровати. – Обсудим вчерашнее. Собирайся и спускайся на первый этаж. Прислуга проводит тебя в столовую на завтрак.

***

Антонин хохотнул после ее очередного неуклюжего падения. – Жалкое зрелище, – мягко прокомментировал он, демонстративно зачерпнув сапогом землю рядом с лицом девушки, она невольно вдохнула поднявшуюся пыль и закашлялась. В ярости девушка вскочила на ноги. – Поумерь пыл, заноза. Ты же сама просила потренировать тебя. – Да, просила. И я думала, что ты будешь учить, а не издеваться, – выплюнула Гермиона. – А ты считаешь, враги с тобой сюсюкаться будут? Или соблюдать все правила честного боя? – Это не первая моя схватка. Я знаю, на что способны враги, – отряхивая рукава свитера, сквозь зубы произнесла девушка. – Ну-ну, – снисходительно проговорил Антонин. – Кто обучал тебя? Этот Клык? – Гермиона нехотя кивнула, и Антонин продолжил: – Оно и видно. Мужской стиль ведения боя. Ты пытаешься применить силу, которой у тебя нет. Ты маленькая, худенькая и хрупкая. – Может хватит уже? – Ее лицо раскраснелось от прилива эмоций. – Слушай меня, девочка, я тебя научить пытаюсь, – не обращая внимания на ее реакцию, сказал Антонин. – Нет единственно верной тактики. И чтобы победить, необязательно идти напролом. Хороший воин знает о себе все и использует свои преимущества, чтобы прикрыть слабости. Запомни, заноза: сила – это не всегда про физическое превосходство. Ловкость и хитрость – тоже могут быть силой. И ум. Гермиона вытянулась в струнку. – Ладно, и как мне нужно действовать? – Сегодня уже никак. Ты измождена, это видно. Возвращаемся. Продолжим завтра. Он развернулся и пошел в сторону особняка, не дожидаясь от нее ответа. Гермионе ничего не оставалось, кроме как понуро двинуться следом. Поравнявшись с мужчиной, она спросила: – Что ты собираешься делать дальше? Я имею в виду насчет всего… – Мне нужно найти грязнокровку. А для этого нужны ресурсы. – Ты хочешь отдать меня ему, взамен на эти ресурсы, – проговорила она спустя минуту молчаливой прогулки. Это прозвучало без вопросительной интонации, что Антонин заметил. Он остановился, они встретились взглядами. – Я не собираюсь сдавать тебя. Мы с ним как-нибудь договоримся. – Как? Ты не представляешь, что это за человек! Он своего не упустит. – А ты не представляешь, с каким людьми я имел дело в моем мире. – Он вскинул голову к небу и на секунду задумался, а потом добавил: – Если мы с ним хоть немного похожи, у меня есть идея, что он на самом деле может захотеть. – Что? Антонин снова посмотрел на Гермиону. – Пойдем в дом, заноза. Я устал. Это тебе девятнадцать, а мне вообще-то сорок шесть. Сделай скидку на возраст. – Еще чего! Думаешь, я с тобой сюсюкаться буду? – бросила она, скопировав его недавний тон. Антонин лишь усмехнулся. Всю дорогу до особняка Роули он не мог отделать от мысли, что эта заноса засела в нем слишком глубоко. А значит, ему действительно нужно найти какой-то компромисс, который удовлетворит его двойника больше, чем факт обладания этой повстанкой.

***

Они ели в тишине. Долохов не спешил начинать разговор, а она не рисковала его торопить. Когда они расправились с булочками с джемом, поданными на десерт, мужчина наконец убрал с колен полотенце и положил руки на стол, сцепив пальцы в замок. – Расскажи о себе. – Что именно ты хочешь знать? – уточнила она, совершенно не удивившись его требованию. – Например… чем ты занималась до того, как шкурники стали вне закона. Кто ты по профессии? – Исследователь, – ответила она машинально, но острый укол где-то под лопаткой заставил ее вздрогнуть. А через несколько секунд колющая боль перестала быть точечной, стремительно разбежавшись по нервам. – То есть… Была… – поправила она себя. – Теоретик временных петель. Я работала в Кембридже. – Хм, выходит, ты еще умнее, чем я ожидал. Она опустила взгляд. – Похоже, не особо-то я и умна, раз позволила себя схватить. Вспомнились предупреждения брата и взволнованные разговоры коллег на работе, которым она не придала достаточного значения. И случилось то, что случилось. – Не кори себя. Это было слишком быстро и внезапно, – произнес Долохов. – Кто-то из родных остался на свободе? Лора лишь молча покачала головой. А затем что-то побудило ее добавить: – У меня был только брат. – Был? – Он погиб, пытаясь отбить меня. – Хорошо, – сказал Антонин, так спокойно и буднично, что это мгновенно подняло в ней волну злости. – Прости, что? – переспросила она, почти выплюнув эти слова. Долохов сменился в лице, оно стало более понимающим, что ли… Или он просто талантливый лицемер. – Ты не так поняла. Я соболезную твоей утрате. Правда. – Она не поверила, но кивнула. – Однако эта трагедия дает тебе очень сильную мотивацию. Полагаю, ты мечтаешь отомстить? Она криво усмехнулась. – Допустим. Но что я могу? Долохов подался вперед. – Сделать ты действительно вряд ли что-то можешь. Зато я могу. А ты можешь помочь мне найти того, против кого мне направить свои усилия. Лора смутилась, нахмурившись. – Вчера ты сказал, что хочешь снести режим? – Последние слова она проговорила едва различимым шепотом. Долохов кивнул. – Значит, твоя цель – Поттер? – предположила девушка. Мужчина улыбнулся. – Да, так было бы проще. Увы, он ничего не решает. – Он – министр магии, – с сомнением в голосе констатировала Лора. – Верно. Но он не автор этого режима, а такая же его пешка. Забавно, что он и сам этого не понимает. – Тогда кто автор? Антонин расслабленно отклонился к спинке стула. – А вот здесь, детка, мне и нужна твоя помощь. У меня есть идея в разработке, но доказательств нет. Тут твои навыки исследователя придутся весьма кстати.

***

Едва они попали в здание Министерства, Гермиона тут же поняла, почему Люпин выбрал для их вылазки именно понедельник. К началу рабочей недели большинство служащих явно были не готовы, двигаясь по коридору к Главному входу словно сонные мухи, которые, кажется, не замечали вообще ничего вокруг. Охранники у Центрального атриума выглядели не бодрее. Проскочившая через детектор, прижавшись вплотную к спине Люпина, Гермиона не вызвала у них никакой реакции. Конечно, тот факт, что она не была зарегистрирована в реестре волшебников и так не позволил бы Отслеживающим уловить ее магическую энергию, однако, будь охранники не такими заторможенными, они могли бы обратить внимание на странное поведение одного из служащих. Сотрудники двигались очень плотно друг к другу в толпе, и, предсказуемо, невидимое глазу препятствие в виде Гермионы, укрытой мантией-невидимкой, вызвало недоумение следующего за ней мужчины. Почти впечатавшись в нее сзади, он ругнулся и притормозил, в связи с чем стал препятствием уже для тех, кто шел за ним. Однако охранники проигнорировали это и лишь поторопили людей, чтобы не задерживали поток. Лифты с утра тоже были забиты под завязку, и Люпину даже пришлось вступить в небольшую перепалку с одним из коллег, который пытался убедить его, что позади (где стояла Гермиона) еще есть место, куда он может отступить, чтобы могли войти другие. Вот так, в напряжении, они добрались до нужного этажа. «Отдел Тайн», – известил их динамик. На тот момент они уже были в лифте одни. Люпин едва слышно спросил: – Дорогу помнишь? – Помню, – шепнула она в ответ. – Я там уже бывала. Она не стала дожидаться реакции Люпина на это ее заявление и, быстрым шагом покинув лифт, двинулась по безмолвному мрачному коридору.

***

Охранник, который явно был не рад необходимости проводить экскурсию по зданию для какого-то сопляка, пробубнил себе под нос обязанности, которые были возложены на стажера в Отделе Тайн, и, перед тем как отпустить его эти обязанности исполнять, приказным тоном предостерег: – Ничего. Не. Трогать. – Зачем мне это? – спросил парень. Охранник повернулся к нему и устало вздохнул, будто очень сильно утомленный этим вопросом. – Я тут пятнадцать лет работаю, и еще ни один стажер не послушал, когда ему говорили ничего не трогать. – Он протянул юноше деревянный планшет с закрепленными на нем бумажными формами. – Инструктаж окончен. Заполняй опись, а я пока проведу обход.

***

Добравшись до нужной двери, она прошептала пароль. Дверь отворилась, к счастью, не издав при этом никакого звука, что позволило Гермионе бесшумно проскочить внутрь. На секунду она задержалась у входа, бегло окинув помещение. Стояла тишина. В отличие от знакомого ей зала пророчеств, в этой вселенной на стеллажах были не только пыльные стеклянные шары. Часть зала использовалась для хранения разнообразных магических артефактов. Гермиона уверенно повернула направо, как говорил ей Люпин, и двинулась вдоль стеллажей. Пройдя метров двадцать, почти до самого конца стеллажа, она наконец-то увидела заветный артефакт. Компас, к удивлению Гермионы, выглядел совершенно обычно – золотистый округлый предмет, стрелка, лимб, обозначение сторон света под защитной стеклянной крышкой. Он работает как-то по-особому, говорил Люпин, но с этим еще предстоит разобраться. А пока… Едва она коснулась пальцами предмета, будучи уверенной, что чокер, который достал Люпин, обманет защитное заклинание, не позволив чарам навредить ей, руку, а затем и шею в области чокера, пронзил ощутимый удар тока. От неожиданности она вскрикнула, дернулась и машинально отшатнулась на шаг назад. Выходит, защитное заклинание сильнее, чем ожидал тот, кто зачаровывал чокер. Магический проводник лишь приглушает силу удара и, к счастью, блокирует Сигнальное, но не нивелирует чары полностью. Девушка настороженно посмотрела на компас. Уйти без него – не вариант, значит, остается только предпринять еще один заход и молиться, чтобы второй удар не оказался способным вырубить ее или вообще убить... – Гермиона? Девушка резко повернула голову на оклик, нервный холодок прошелся по спине.

***

Рвано из-за пробившей ее дрожи, она выдохнула. Буквально в четырех метрах от нее, там, где заканчивался стеллаж, стоял Драко Малфой. Первая мысль была, как он смог ее увидеть. Запоздало она осознала, что капюшон мантии-невидимки чуть съехал с ее головы, вероятно, когда она дернулась от магического удара. Пристально смотря на нее, юноша подошел непозволительно близко. Гермиону будто сковало льдом, она абсолютно не могла шевельнуться, даже дышать стало тяжело. – Ты что тут делаешь? – полушепотом спросил парень. Как ей показалось, встревоженно. Девушка продолжала молча смотреть в глаза Малфою, судорожно прикидывая, что делать дальше. Чокер не позволит ей творить магию, он создан не для этого (да и не умеет она колдовать при помощи чокера), значит придется применить беспалочковую, уровень владения которой у нее не сказать, чтобы высокий, к тому же она слишком нервничает и точно не сможет нормально сконцентрироваться. Самое простое – оттолкнуть его и побежать. Но тогда на уши поднимут все Министерство, и ее шансы покинуть эти стены устремятся к нулю. Послышались приближающиеся шаги. Гермиона успела лишь прерывисто вдохнуть, когда Малфой потянулся к ней и сильнее натянул капюшон, полностью скрывая девушку из видимости. – Никуда не уходи. Я выведу тебя сам. Будто она может уйти без компаса… Через пару секунд из-за стеллажа вышел мужчина в форменной одежде. – Что это было? – обратился он к Драко, смотря на него с подозрением. – Вы о чем? – Я слышал вскрик. – А-а. Это… это был я, – вероятно не найдя с ходу каких-то более убедительных оправданий, ответил парень. – Случайно задел артефакт, когда делал опись, и меня Защитные чары задели. Охранник нахмурился. – Что ты мелешь? Вскрик был женским. Малфой вытянулся, став чуть выше, надменно вскинул голову и скрестил руки на груди. – Просто у меня певческий голос, а не неотесанный бас, как у некоторых. Лицо охранника вмиг стало багровым, он весь насупился и, было видно, очень хотел ответить грубо, но, видимо, и в этой вселенной имя Малфой имеет немалый вес. – Ты закончил опись? – бросил охранник. – Мне нужно еще около десяти минут, – невозмутимо ответил Драко. Желваки заходили по нижней части лица собеседника. – Ладно, – скривившись, выдавил он. – Я сделаю еще один круг. Чтобы, когда я вернусь, все было готово. И чокер обнови до последней версии, чтоб Защитное больше не било. Продолжая бурчать себе под нос что-то про необходимость нянчиться со всякими детьми, когда и так работы полно, охранник скрылся в следующем проходе между стеллажами. Когда звук шагов достаточно отдалился, Драко повернулся к Гермионе, и та все же решилась скинуть капюшон. – Спасибо, – выдавила она, ощутив, как щеки тронул румянец. – Угу. Идем, я выведу тебя. – Н-не сейчас. Мне надо кое-что забрать. Она не была уверена, можно ли рассказать об этом Драко, но, кажется, выбора у нее нет. Он явно не настроен просто уйти и оставить ее одну. Ей придется выложить хотя бы парочку карт на стол. – Что именно? – Драко повернулся к стеллажу лицом и осмотрел полки. – Это, – все же решилась ответить она, указав на компас. Реакция Драко удивила ее. – Это он, да? Тот самый компас? Он знает про артефакт? – Ладно, к дракклу. Бери его и уходим отсюда, – нетерпеливо добавил парень. – Этот увалень в любой момент может вернуться. И в этом случае мой статус меня уже не спасет. Понимая, что сейчас не лучшее время для бесед, Гермиона развернулась на месте. Дрожащей рукой она потянулась к компасу, и на этот раз, морально готовая к любому исходу, несмотря на пронзившую пальцы, а потом и всю кисть и шею, боль, крепко обхватила предмет и резко сняла с полки. Как только компас оказался у нее в руке, неприятные ощущения мгновенно пропали.

***

Несмотря на сопротивление Гермионы, Драко все же каким-то образом сумел убедить ее покинуть Отдел тайн не через главный вход, а через скрытый в стене проход, о котором либо по незнанию, либо по каким-то иным причинам, Люпин ее не уведомлял. В итоге они оказались в служебном, судя по простоте интерьера, коридоре, что заставило Гермиону еще больше напрячься. А потом Драко вдруг обхватил ее за предплечье, и она действительно испугалась. Что, если он обманул ее и планирует сдать, а перед охранником прикрыл, чтобы не делить с кем-то славу? – Отпусти, пожалуйста… – попыталась она высвободиться из довольно крепкой хватки. Он не отпустил. Вместо этого нахмурился и произнес: – Ты… какая-то другая. Драко еще больше сократил расстояние между ними, оказавшись в критической близости, в абсолютной тишине коридора она могла слышать его дыхание. Ее сердце, и без того отбивающее бешеный ритм с момента как они вышли из Отдела тайн, казалось, вот-вот вырвется из груди, пробив грудную клетку. Почему он стоит так близко? – Я…, – она сделала глубокий вдох, – просто волнуюсь, что нас кто-то увидит. Драко мотнул головой. – Об этом можешь не переживать. Это подсобный коридор, практически неиспользуемый. Тут даже Следящего ока нет. – Откуда у тебя сюда доступ? – осторожно спросила она. На его лице появилась знакомая ей самовлюбленная малфоевская улыбка. – Не забывай, я же Малфой. Мне по умолчанию открыты те двери, на которых для других висит амбарный замок. – И все же… я не чувствую себя безопасно, – попыталась аргументировать она. – Поверь, даже в кабинете министра намного безопаснее, чем в этом твоем Сопротивлении. Вот это уже странно… – О чем ты? – Только не говори, что ты пропустила слова отца мимо ушей. – Гермиона сглотнула. В этой вселенной Люциус Малфой общается с ее двойником? С какой целью? – Или еще лучше, – продолжил Драко, – получила информацию и решила разобраться с этой проблемой самостоятельно. – Н-нет, я вовсе не… – Ой, давай без этого. – Драко наконец отпустил ее руку. – Конечно, ты решила все сделать сама. В этом вся ты. Тебе как медом намазано во всех передрягах. Он так уверенно говорит… Будто действительно очень хорошо ее знает… Впрочем, это же Малфой. Их семейка своего не упустит. Возможно, Люпиус двойной агент, как в ее мире был Северус? Это многое бы объяснило. Как минимум, осведомленность Драко о компасе. – Ладно, допытываться не буду, – продолжил Драко. – Уверен, ты все равно что-то не договоришь. Но все же… будь осторожна. Он снова подошел вплотную, и у Гермионы вспыхнули щеки, а от стука крови в висках заложило уши. Желая поскорее вытянуть себя из совершенно непонятной ей ситуации, Гермиона приоткрыла рот, чтобы сказать что-нибудь в завершение этого диалога, но не успела произнести и слова – Драко накрыл ее губы своими. Она целовалась и раньше, но этот поцелуй ощущался как первый. Чем-то ее нынешнее состояние было похоже на то, в котором она пребывала в то утро в библиотеке, когда ее вжимал в стол Долохов. Неловкость, стыд, щепотка страха и… пожар в груди. А еще, она снова испытала это жуткую скованность мышц. Она очень хотела отступить, и, в отличие от того раза в библиотеке, отступать действительно было куда, но ноги совсем не слушались. К счастью, Малфой наконец прервал поцелуй и отошел сам. – Тебе пора, – произнес он. – Иди в ту сторону, – он кивнул головой вперед, – первый поворот налево, в конце будет дверь, изнутри она открывается без ключа, просто поверни ручку. Гермиона замерла, на короткий миг задумавшись, стоит ли обсудить то, что между ними происходит, точнее, между ним и другой Гермионой. Однако в итоге пришла к выводу, что и место и время совсем неподходящие для таких разговоров. Да и, наверное, ее это не особо касается. Ведь это не ее личная жизнь. – Спасибо, – выдохнула она и, повернувшись на месте, рванула по коридору, на ходу накидывая капюшон мантии.

***

Это был сон, он не сомневался. Просто потому, что в реальности эту девушку он не знал. Наверное, мозг создал ее образ из разных его любовниц. Но умениями она, пожалуй, превосходила их всех. Или так просто ощущалось, потому что она делала это с такой искренней самоотдачей, будто ее желание было не меньше, чем его. Брюнетка старательно скользила губами вдоль его члена. Если она тут за деньги, то заплатили ей определенно очень много, а если по взаимному согласию, то она явно получает удовольствие от процесса. Он коснулся рукой ее головы, останавливая. Она повиновалась, подняла на него глаза, и он произнес: – Ты прекрасна. Она улыбнулась, встала с пола и залезла на постель. Он чуть придвинулся к изголовью, чтобы ей было удобнее, и она, направив рукой его член, с протяжным стоном опустилась на него. Она начала движение, мышцы ее влагалища плотно обхватывали его орган. В какой-то момент, не прекращая движения, она положила пальцы на чувствительный бугорок. Он захотел сделать ее ощущения более яркими. Он снова остановил ее, она приоткрыла глаза, во взгляде было вожделение. Он чуть приподнял ее бедра, она, очевидно, поняла его намерение, и наклонилась вперед, упершись руками в матрас. Зафиксировав ее в нужном положении, он принялся с бешеной скоростью вколачиваться в нее, вызывая еще более пронзительные стоны девушки. Ее кульминация была первой, обессиленная девушка рухнула ему на грудь. Он кончил следом, наполняя ее каким-то сумасшедшим потоком. Она вырубилась, а он почти сразу после. Так они пролежали какое-то время. Когда он немного пришел в себя, то вместе с ней перекатился на постели, оказавшись сверху. Он очень хотел отблагодарить ее за такие потрясающие эмоции и ощущения, поэтому чуть подвинулся назад, расположившись над ее бедрами. Склонился к ней и замер, увидев на внешней стороне ее правого бедра свой фамильный герб. Антонин вскочил на кровати. Конечно, он потревожил девушку, лежащую рядом с ним. – Ч-что такое? – еще не до конца проснувшись, промямлила она. Антонин поднялся с постели. – Все нормально. Кошмар приснился. Спи. – Ла-а-дно, – протянула девушка и, сильнее закутавшись в одеяло, быстро погрузилась обратно в сон. Антонин устало побрел в ванную. Там он умылся ледяной водой, после чего взглянул в зеркало и вздрогнул. С той стороны на него смотрел вроде бы он, но и не совсем. Волосы короче и аккуратнее уложены, а лицо гладко выбрито. Он зажмурился. Когда он снова открыл глаза, его встретило привычное угрюмое лицо, на котором выраженными морщинами отпечаталась его непростая жизнь. Что, черт подери, происходит?

***

Гул от бьющей из душевой лейки воды заглушал все звуки за пределами ванной комнаты, позволяя немного абстрагироваться от обстановки, царившей в Сопротивлении. Заполучив компас, повстанцы до глубокой ночи обсуждали следующий этап плана. Когда концентрация упала до критически низких отметок, Гермиона удалилась в свою комнату, решив смыть с себя до сих пор не отпускавшее ее нервное напряжение. Увы, полностью расслабиться ей так и не удалось. Как только она осталась одна, вернулись мысли о Драко. Насколько же они с местной Гермионой разные, что она построила отношения с Малфоем? Или, может, Драко здесь совершенно другой, пусть и со схожей манерностью и знакомой ухмылкой. О встрече с ним Гермиона почему-то не захотела уведомить Люпина. Возможно, это ошибка, но… Что, если Римус не в курсе романтических отношений Гермионы? Тогда она раскроет тайну своего двойника, а делать это она не имела морального права. Мысли и тревоги запутались в немаленький клубок, который, наверное, стал бы еще крупнее, если бы внезапная остро-жгучая боль не заставила ее со вскриком все свое внимание переключить на источник новых ощущений. Она опустила глаза вниз, и сердце пропустило удар. Дрожа всем телом, она вылезла из ванной и осмотрела себя. Шрам, полученный в Отделе тайн, исчез с туловища, вместе с клеймом, оставленным Долоховым из этого мира, но второе переместилось на внутреннюю сторону правого бедра. Вдруг раздался стук в дверь. – Гермиона? У тебя все в порядке? – Д-да, все нормально. Я просто… поскользнулась в ванной. Но все обошлось, – ответила она Люпину. – Хорошо. Мы собираемся ужинать. Приходи. – Да, конечно. Она вернула взгляд на пострадавшее место, но кожа там снова была чистой, а шрам и прежнее клеймо вновь «украшали» тело, там, где были раньше.

***

В комнате для допросов, как всегда, было адски душно. Безусловно он понимал, для чего все это делается: в духоте снижались когнитивные способности, и подозреваемые становились более поддающими на давление. Но у этой медали была и другая сторона – те, кто проводил здесь допросы, были такими же людьми, и поэтому на них климатические чары имели тот же эффект. – Ты замешан в этом, у меня даже сомнений нет, мальчик, – произнес Антонин, пронзив сидящего по ту сторону стола юношу тяжелым взглядом. – Вы мое сознание вдоль и поперек изучили и ничего не нашли, – парировал Малфой. – Да-а, действительно, – нехотя признал мужчина. – Но это не значит, что ты не причастен, а лишь толкает на мысль, что ты умело скрываешь нужные воспоминания. – По-вашему, я настолько таланливый волшебник, что в магии сознания переплюнул опытных легилиментов Министерства? Может в таком случае, мне стоит попросить повысить меня до главы какого-нибудь Отдела. Аврората, например? Антонин резко поднялся на ноги, обошел стол и навис над юношей, который, впрочем, выглядел безмятежно спокойным. – Думаешь, раз ты Малфой, тебе все можно? Драко вскинул голову, встретился с дознавателем взглядом и демонстративно ухмыльнулся. – Как минимум, больше, чем другим. – Ничто не вечно, знаешь? И влияние твоей семьи тоже может закончиться в какой-то момент. Скоропостижно. Юноша шумно выдохнул. Потом вдруг встал из-за стола, развернулся к Долохову лицом и плавно, растягивая слова, нарочито дружелюбно произнес: – Я обязательно приму ваше предостережение к сведению, сэр. И сделаю все возможное, чтобы влияние рода Малфоев не оборвалось на мне. Скоропостижно, как Вы выразились. Антонин криво улыбнулся в ответ. – Могу ли я идти, сэр? У стажеров работы, знаете ли, очень много. Если, конечно, у Вас нет ко мне еще каких-то вопросов… – Пока нет, – не теряя натянутую улыбку, ответил Антонин. – Можете идти, мистер Малфой. – Спасибо. Надеюсь, вы найдете всех причастных. – Найду. Не сомневайся. Когда юноша покинул помещение, захлопнув за собой дверь, Антонин растер ладонью затекшую от напряжения шею и опустился обратно на стул. Теперь он мог позволить себе чуть выдохнуть. Он закатал рукава рубашки, обхватил одной рукой кулак другой, после чего опустил руки на стол и вдруг застыл. На левом предплечье было то, чего там быть не должно. Он пристально уставился на татуировку в виде черепа, из которого вылезала змея. Он уже видел это где-то… – А мальчишка крепкий оказался, да? – В комнату вошел Рудольфус, и Антонин поспешил раскатать рукава, скрывая непонятную отметину, неизвестно откуда взявшуюся. Может ли это быть какое-то проклятье от Малфоя? Не-е-т, это что-то за гранью – девятнадцатилетний мальчишка не может быть настолько сильным, чтобы наложить заклятье незаметно. – И не такие орехи раскалывали, сам знаешь, – ответил Антонин, встав со стула. – Пойдем-ка отсюда, дышать тут невозможно уже. – Это точно. Идем. Я, к слову, слышал, они работают над какой-то сывороткой, которая позволит нам не ощущать влияние климатических… Рудольфус говорил, но мыслями Антонин был слишком далеко, чтобы полноценно поддерживать разговор. Надо разобраться с этим дерьмом. Кто знает, как оно влияет на его тело и мозг?

***

Вечером отец ждал его в большой гостевой, попивая чай у камина. С его появлением в комнате он оторвался от чтения газеты и спросил: – Как прошло? – Я дома. Думаю, это лучший ответ на твой вопрос. – Драко снял мантию и передал ее вошедшей следом за ним горничной. Когда прислуга покинула комнату, закрыв дверь, юноша добавил: – Риддл филигранно запечатал воспоминания. Действительно мастер окклюменции. Он подошел ближе к отцу и посмотрел на камин, где бодро потрескивали поленья. – Это бесспорно. Но что он попросит за услугу? – проговорил Люциус, также повернувшись к камину. – Шпионить для него, конечно. Что же еще? – Это мы и так уже делаем, сынок. Как бы он не захотел чего-то посерьезнее… Драко присел на стоящий неподалеку диванчик. – Чего именно ты боишься? Люциус медленно свернул газету, после чего взглянул на сына. – Что он может попытаться извлечь выгоду из того, кто ты. – Каким образом? – Риддл кое над чем работает, – ответил отец. – Я даже удивился, что он мне это показал. – Наверное, просто уверен, что ты достаточно крепко сидишь на крючке. – И, к сожалению, в этом он прав. – Так что он намерен делать? Кроме того, что попытается захватить власть в магической Британии. – Меня пугает не то, что он хочет захватить власть… – Люциус на несколько секунд задумался. – Хотя, нет… Меня это пугает. Но особенно меня волнует то, какой способ он выбрал. Если ему удастся реализовать все, что он запланировал, режим Джеймса Поттера покажется нам оплотом свободы. Драко продолжал выжидающе смотреть на отца. – Он собирается использовать в своих целях не только оборотней, но и анимагов, – нехотя проговорил Люциус. – Я удостоился чести увидеть один из результатов его эксперимента. И скажу тебе так: это нечто действительно устрашающее. – Гермиона об этом знает? – Опять ты о своей полукровке! – Отец, не забывай, что я тоже полукровка. Как и все по линии мамы. – Да уж, такое забудешь… – глубоко вздохнув, Люциус сделал очередной глоток чая. – Ты стыдишься меня? – спросил Драко после недолгого молчания. – Вовсе нет, – моментально ответил Люциус. – Но ты должен понимать, что это совсем другое, сын. Анимаги – такие же волшебники, просто с особыми способностями. К полукровкам вас стали относить исключительно из-за желания Поттера выставить вас врагами. А Гермиона… Она другая. Она… – Полукровка, которой я обязан жизнью. Люциус поджал губы. – Я помню, – сказал он. – И не сомневайся, сделаю все от меня зависящее, чтобы она была в безопасности, однако у меня на пути серьезное препятствие в виде ее бесстрашия и неугомонной тяги к справедливости. Именно поэтому я ничего ей не сказал про планы Риддла. Она бросится и в эту пучину. – Думаешь, она не прислушалась к твоим предостережениям? – А как иначе трактовать то, что она забрала компас? – Мы же не знаем, для чего он ей? Может, у нее какой-то свой план? – Это меня и беспокоит.

***

Громогласный рык, сопровождаемый пронзительным клекочущим свистом, разнесся по помещению, отразившись от каменных стен. – Разве он не великолепен? – с восхищением проговорил Риддл. Фенрир вполоборота повернулся к источнику звука. – Ты псих, знаешь? Старик посмотрел на него. – Все, кто мне это говорил, либо уже превратились в пыль, либо влачат жалкое существование в забвении. А я, как видишь, до сих пор в строю. И мое влияние только расширяется с каждым днем. Просто мои мечты слишком великие, чтобы их поняли другие. Но скоро все изменится кардинально. – Риддл вновь взглянул на монстра, пытавшегося разбить мощными лапами стеклянную камеру, в которой был заперт. – И эти величественные создания обеспечат изменения. – Когда Люпин достигнет цели, вся сила древнего Альфы будет у тебя в руках. Тебе этого что, мало? – Ты совершенно не умеешь стратегически мыслить, Фенрир. Неудивительно, что ваше восстание так быстро разбили. Новые оборотни помогут захватить власть сейчас, но я не питаю иллюзий, что на этом все закончится. Обрести власть не сложно, сложно ее удерживать. Они научились подавлять энергию оборотня. Временно, и все же… Кровь Альфы – лишь усиление этой энергии. А мне нужно обезоружить их полностью. Ты знаешь, что такое ДНК? Хотя… – Риддл усмехнулся, – откуда тебе знать? ДНК – это некий чертеж, по которому строится наш организм, гены – его линии. – Старик принялся пальцем рисовать в воздухе причудливые золотистые узоры, в которых Фенрир не видел особой логики, но общий смысл уловил. – Если я исключу то, на что могут влиять враги, и заменю их тем, сути чего они не понимают, – несколько кривых палочек потускнели и рассыпались на глазах, а их место заняли новые, засветившиеся красным, – моя власть станет непоколебимой. Риддл подошел вплотную к клетке, и существо обнажило волчий оскал, смотря на него. Слюна монстра капала на пол, желтые глаза горели хищническим блеском, орлиные крылья огромного размера расправились во всю ширь. – А ты уверен, что сможешь ими управлять? Оборотни следуют за Альфой, анимаги сохраняют человеческий разум и после обращения, а это… Оно не похоже на что-то разумное и контролируемое. – Мне приятно, что ты так переживаешь за успех моего дела, однако твои волнения излишни. Хоть и не беспочвенны, должен признать. Оборотней действительно контролировать легче всего. Анимагов непросто именно из-за их разумности. А этот красавец не имеет обузы в виде человеческого сознания. Он живет лишь инстинктами. Моя задача – сформировать правильный набор инстинктов. И тут как раз помогут мои знания в области маггловских наук. Того же ДНК. Я нарисую тот чертеж, который будет работать именно так, как мне нужно.

***

– МЫ ЕГО ВЗЯЛИ! ОН В ЧУ… – закричал человек с жуткой серебряной маской на лице, ворвавшийся в маленькую комнатку, где они прятались. – Силенцио! – Ее заклинание заставило человека замолчать. – Петрификус Тоталус! – выкрикнул кто-то, стоящий рядом с ней, направив палочку на второго человека в похожей маске, вбежавшего следом за первым. Тот моментально рухнул на пол ничком. – Отлично, Га… – начала было она, но внезапно тот, на кого она наложила безмолвие, наискось взмахнул палочкой, и окрашенный пурпуром луч полоснул ее по груди. С пронзительным криком и ощущением жгучей боли по центру туловища она выпрыгнула из сна, рванувшись с матраса. Что-то теплое удержало ее от падения с края кровати. – Нет, нет! – Она дернулась в крепких объятиях, крутанулась и, лишь увидев перед собой Долохова, державшего ее за талию, позволила себе немного расслабиться. – Кошмар? – Девушка кивнула. – Да тебя прямо трясет. Что такого тебе приснилось? Он отпустил ее, девушка села на кровати и, вытерев пот со лба, произнесла: – Это казалось таким реальным. Они преследовали нас. Мы забежали в чулан. Они ворвались, мы отбивались. Я бросила Силенцио, а потом один из людей в уродливой серебряной маске выпустил в меня какой-то пурпурный луч, и я… Потом я проснулась. Но эти ощущения… Я почувствовала всю боль… Она чуть задрала ночную рубашку, обнажив живот и талию, и посмотрела туда… Куда попало его Режущее во время миссии в Отделе тайн. Сначала его сон, теперь это… Не может быть совпадением. Что-то не так. Раздался стук в окно. По сторону сидела сова с конвертом в клюве. Выходит, его письмо дошло до адресата. – От кого оно? – спросила девушка, когда Антонин вернулся к кровати с конвертом в руках. Он достал письмо, и его губы растянулись в легкой усмешке, когда он увидел такой знакомый почерк. «Приходи завтра в 8 вечера. Я буду один. Ожидаю, что ты тоже», – было написано в письме. – Надеюсь, от союзника, – ответил Антонин.