Бездна

Существуют известные вещи и неизвестные,

а между ними — двери восприятия (с)

Олдос Хаксли

1997 Отшвырнув в сторону очередную горсть глины, юноша вдруг замер на какую-то пару секунд, после чего покачнулся и рухнул лицом на землю без чувств. Будто по команде, к нему подошли двое мужчин. С совершенно пустыми лицами, на которых не было и намека на хоть какие-то эмоции, они подхватили юношу и понесли прочь, к остальным, лежащим друг на друге горой чуть в стороне. Место выбывшего работника тут же занял новый, который, едва опустившись на колени, принялся монотонно разгребать куски земли вперемешку с глиной, расчищая тоннель. Невозможность использовать металл и магию сильно тормозила процесс, и все же их было много. Достаточно, чтобы завершить работу без значительных потерь уже этой ночью. Прошло еще два часа. – Серый Властитель! Смотрящий на луну мужчина обернулся. – Мы закончили. Он ухмыльнулся. Наконец-то! С животной прытью он проскользнул мимо слуги. У входа в тоннель он остановился и вдохнул полной грудью свежий после недавнего дождя ночной воздух, позволяя себе посмаковать момент. Для него и его семьи вот-вот все изменится. Его уверенность подпитывалась то ли интуицией, то ли инстинктом, который ощущался все острее по мере приближения к цели. Волк и человек так давно перемешались в нем, остановившись где-то посередине, что он перестал оценивать свои порывы и эмоции с какой-то одной стороны. Две сущности уживались в нем вполне гармонично. И хотя это уже было неплохо, все еще слишком мало. Он всегда хотел большего и сегодня сделает первый шаг на пути к истинному величию. Они заслужили это за годы пренебрежения и угнетений. – Если я сделаю это, вы отпустите мою маму? – послышался за спиной несмелый, подрагивающий голосок. Улыбка, больше похожая на хищный оскал, искривила его лицо. – Конечно, отпустим. Я ведь дал слово, – бросил он, не смотря на девочку, которую подтолкнули вперед, ближе к нему. Осталось совсем чуть-чуть и скоро весь волшебный мир содрогнется.

***

май 1998 Прошло около трех недель с того момента, как они оказались заперты здесь. Но ее тяготил не столько тот факт, что в стенах родной школы они будто в тюрьме, сколько то, с кем они вынуждены соседствовать, оказавшись в этой непростой ситуации. Конечно, браслеты с защитным заклинанием, которые они практически силой надели на запястья Пожирателей Смерти, ограничивали передвижения тех по замку, но ночи все равно проходят беспокойно, когда где-то там, в давно неиспользуемой части школы засели враги, от которых не знаешь, когда и какой силы удара ожидать. Все произошло слишком быстро, чтобы они успели принять взвешенное решение. Счет шел на минуты, а может, и секунды. Вот они насылают проклятья, стоя друг напротив друга, а потом уже бок о бок отбиваются от внезапно напавших на них зверей. Увы, тех оказалось очень много, да и масштабная схватка, предшествующая этому, знатно подкосила противников с обеих сторон баррикад. Некоторые попытались аппарировать, но осознание, что эти усилия тщетны, обрушилось на них новым ударом, заставляя почувствовать себя загнанными в ловушку жертвами. У волшебников не было иного выбора, кроме как отступить. К счастью, несмотря на то что Хогвартс был основательно разрушен в ходе битвы, он еще мог держать осаду. Однако, как долго это продлится, никто не знал. Поэтому выжившие, а было их изначально семьдесят шесть человек, включая девятерых Пожирателей, сутками напролет искали способ прорваться через армию рыскающих по прилегающей к замку территории существ, устойчивых к большинству боевых заклинаний. И все же Гермиона не была уверена, какая из нависших над ними угроз менее опасна: монстры, поджидавшие снаружи, или отдельные выжившие Пожиратели по эту сторону. Часы на стене показывали без десяти пять, когда буквы перед глазами стали плыть. Она опять всю ночь просидела в библиотеке, изучая книги. Ей надо поспать. Тем более спорное, но определенно достойное обсуждения решение уже было найдено ею в потрепанном фолианте, хранящимся в одном из дальних закутков Запретной секции. Задув почти сгоревшую свечу, девушка поднялась со стула. В полусонном состоянии она развернулась на месте, однако тот, кто спокойно стоял в паре метров от нее и, похоже, подошел не только что, заставил ее резко взбодриться. Ресурсы организма все же были на пределе, поэтому ей не хватило каких-то долей секунды, чтобы выставить Щит против его Экспеллиармуса. – Что, не спится, грязнокровка? – спросил мужчина, беспечно покручивая между пальцев пойманную палочку. – Мне тоже. – Затем он убрал ее древко за пояс, поправил полы куртки и, подняв голову, снова посмотрел на замершую в шоке девушку. – К-как?.. – Только и смогла выдавить она. Его губы изогнулись в улыбке, и в течение нескольких секунд он просто молча разглядывал ее лицо, похоже наслаждаясь смесью растерянности и испуга, которые на нем несомненно отражались. – Ты про это? – Долохов вскинул руку, демонстрируя узкий металлический браслет, сковывавший его запястье. – Я взломал блокирующее заклинание где-то через полчаса, после того как его наложили. Слабенькое оказалось. Он опустил руку и вдруг неторопливо двинулся в ее сторону. Гермиона рефлекторно отступила на шаг. Он предпринял еще одну попытку сократить между ними расстояние, и девушка повторила движение, однако, увы, два шага были максимумом, доступным ей – она уперлась спиной в стеллаж. Гермиона оценила ситуацию. Раннее утро, все спят в отдаленной от библиотеки части замка. А она загнана в темный угол Пожирателем Смерти, и единственное оружие, которое у нее было, теперь спрятано у него за поясом. Можно, конечно, подпустить его ближе и попробовать выхватить древко, но что-то она не была уверена в собственной прыткости или в медлительности Долохова. Пока ее одолевали сомнения, мужчина оказался совсем рядом и бесцеремонно ворвался в личное пространство девушки, нависнув над ней, как гепард над загнанной газелью. – Что тебе надо? – стараясь сохранять голос ровным, спросила Гермиона, ощущая себя слишком маленькой в тот миг, когда смотрела на него снизу вверх. – Ничего. Мне просто стало скучно, и я решил прогуляться. В нос ударил характерный запах. «Отлично, он еще и выпил», – промелькнуло в голове, и сердце заколотилось сильнее с осознанием повысившегося уровня неопределенности. – Чем занята? – Я-я… Теплая рука так резко оказалась на ее талии, что девушка вздрогнула. Долохов с легкостью чуть сдвинул ее влево так, что она уперлась в стол, на котором лежала книга, открытая на странице с возможным вариантом решения их проблемы. Пока мужчина, плотнее прижав девушку к себе, смотрел поверх ее головы, изучая содержимое фолианта, колоссальная усталость и непрекращающийся все эти дни стресс, сделали свое дело – страх на нашел привычных препятствий и распространился по всему телу, сковав его намертво. Это было чем-то вроде ожившего кошмара – она едва не вжата в грудь Долохова и нет совсем никакой возможности хоть как-то уменьшить расстояние между ними из-за стола позади. Однако в какой-то момент Гермиона почувствовала, что давление на ее талию ослабло, взгляд метнулся вверх – Долохов продолжал внимательно читать книгу. Может быть это ее единственный шанс. Она уже почти рванула в сторону, как вдруг… – Лучше не дергайся, грязнокровка, – прозвучал над головой совершенно расслабленный голос. – У меня сейчас все инстинкты обострены, могу случайно сделать тебе больно. Не провоцируй. Понимание собственной беспомощности заставило прерывистое дыхание застыть в горле. Гермиону бросило в жар, пот выступил на лбу. Казалось, помещение превратилось в парилку. Тело отчаянно требовало свежего воздуха, но слова Долохова звучали слишком правдиво: пожалуй, находясь в полной боевой готовности, он действительно может убить ее… Случайно… или нет? – Отойди от нее, немедленно! Антонин и Гермиона синхронно повернулись на голос. – Или что ты сделаешь, старуха? – Гермиона ощутила, как древко Пожирателя больно впилось ей в бок. – Хочешь проверить, кто из нас окажется быстрее: ты, накладывая заклинание на меня, или я, убивая девчонку? Профессор МакГонагалл не шелохнулась, палочка по-прежнему была направлена на Пожирателя, пока он медленно разворачивался на месте, утягивая за собой Гермиону. Потом он резко крутанул ее к себе спиной, и палочка уткнулась ей в шею. – Мы сейчас в одной лодке, – произнесла профессор. – К чему все это? – Я не знаю, – все так же чертовски спокойно проговорил Долохов. – Ты первая направила на меня оружие. Я просто обороняюсь. – Отпусти Гермиону. – Ты пока к этому не готова. Сразу же применишь Боевое, когда грязнокровка окажется рядом с тобой. А следовало бы прислушаться к собственным словам: мы в одной лодке. Тем более твоя умная ученица нашла отличное заклинание. – Что за заклинание? – Щит Эгиды. Сложное. И для его формирования потребуется использовать микс магических энергий. К счастью для нас и два вас, мы есть друг у друга. Я видел тебя в битве – ты блестяще владеешь светлой магией, а я преуспел в темной. Вместе мы сможем создать Щит и с его помощью прорваться через барьер. А если повезет, еще и грохнем по пути несколько этих шавок. – Хорошо. Мы обсудим это. Но сначала отпусти девочку, – повторила профессор. – Сначала убери палочку, – невозмутимо произнес Долохов. А когда женщина замешкалась, стал подгонять ее: – Давай, старуха, живее. У меня нет ни времени, ни желания разбираться с этим дерьмом. Не отрывая от Долохова пристального взгляда, МакГонагалл все же опустила древко, а потом убрала его в кобуру. К удивлению Гермионы, Пожиратель тоже опустил оружие и ослабил хватку на ее талии, следом и вовсе раскрыв объятия. Не мешкая не секунды, девушка быстрым шагом приблизилась к профессору. – Все в порядке, Гермиона? – обняв ее за плечо, спросила женщина. Гермиона кивнула, после чего осмелилась поднять глаза на Долохова. Тот смерил ее самодовольным взглядом в ответ. – Увидимся, грязнокровка.

***

Она надеялась, что сможет поспать хотя бы пару часов, но ей и этого не удалось. Осознание, что ее палочка осталась у Долохова, накрыло ее, когда Гермиона уже была в общежитии, и эти мысли не позволили ей окунуться в царство Морфея. Она просто провалялась в постели, а после того, как ее соседки проснулась, вместе со всеми пошла в Большой зал. Удивительно, как быстро они привыкли к условиям ограниченности ресурсов: еды было мало и она была весьма скудной. На завтрак, например, была только тарелка овсянки без каких-либо добавок, но они уплетали ее с аппетитом, ведь на голодный желудок даже плесневелый хлеб покажется деликатесом. Потом несколько человек от каждой из сторон собрались в кабинете директора обсудить идею Гермионы. Долохов и Роули представляли Пожирателей Смерти, которых после неудачной вылазки четыре дня назад осталось всего семеро. – Да хватить уже без толку языками чесать, – в очередной раз прервал профессора МакГонагалл Долохов. – Надо просто решить, кто за каким ингредиентом пойдет, собрать все, что нужно, и сделать Щит. – Если Вы не заметили, мистер Долохов, у нас тут дети, – попыталась урезонить его женщина. – Мы на войне. Детей тут больше нет, – отрезал Пожиратель. – Есть воины и пушечное мясо. Вон та, – он кивнул на Гермиону, и она вздрогнула, – имеет потенциал воина. Еще, может, Поттер. За других не скажу, не видел их в деле. Слабых можем пустить в расход. Когда Гермиона перевела взгляд на Долохова, он это будто почувствовал, скосил глаза в ее сторону и подмигнул. Щеки девушки тут же вспыхнули, и она поспешила отвернуться. – Мы никого не будем пускать в расход. Если вы предпочитаете подобные методы, можете распорядиться так своими ресурсами, – холодно заметила профессор. Долохов усмехнулся. – Да я не против. Но нас семеро. А вас – несколько десятков. Простая арифметика. – Мы говорим о людях, а не числах. – Ну и что ты предлагаешь в таком случае? – Кто может – пойдет на вылазку. Остальные останутся защищать замок. – Кто может… Это Вы так прозрачно намекнули, что на вылазку должны пойти мы? – А Вы хотели бы отсидеться, мистер Роули? – МакГонагалл театрально вскинула брови. – На Вас это так не похоже. Обычно Вы первым рвались «в бой». Неловкость, которая охватила его мгновенно, Торфинн попытался скрыть за улыбкой. Во время битвы они не успели пересечься, потому сейчас это было максимально странно – смотреть на своего бывшего преподавателя с этой стороны баррикад. Во время учебы в Хогвартсе он был одним из лучших учеников своего потока, а по Трасфигурации у него ни разу не было чего-то ниже «Превосходно», наверное, поэтому в его взаимоотношениях с МакГонагалл Торфинн невольно проводил параллель с Дамблдором и Темным Лордом в бытность того студентом. Хотя Дамблдор своего ученика, мягко говоря, недолюбливал, а декан Гриффиндора, напротив, выделяла его и пророчила большее будущее. А он… Он стал Пожирателем Смерти. Торфинн всегда считал, что это не было его выбором, а лишь доставшейся по наследству обязанностью. На самом деле, конечно, это было жалкой попыткой оправдаться. Выбор у него был всегда. Просто он решил идти той дорогой, где препятствий было меньше – только его честь и совесть, – а все возможные двери, встречающиеся на пути, открывались сами, едва он оказывался перед ними. И он даже научился не оглядываться на прошлое. Но вот они снова в Хогвартсе, где ностальгия по беззаботным временам подстерегает за каждым поворотом, а совесть, которую он давно похоронил, восстала и теперь смотрит на него глазами некогда одного из любимых профессоров. – Я безусловно не собирался, как Вы выразились, отсидеться. Но было бы глупо в такой сложной миссии полагаться только на семерых Пожирателей Смерти. – Я согласна, мистер Роули: полагаться только на Пожирателей Смерти – это глупо.

***

Гермиона до последнего сомневалась в правильности принятого решения. Надо было взять с собой хотя бы Гарри, но гордость не позволила. Как полная дура она лишилась палочки в дуэли, которая и минуты не длилась, потом, как побитая собака, убежала из библиотеки, хотя рядом была профессор МакГонагалл, которая могла как-то повлиять на Долохова. А сегодня, после завтрака, в кабинете директора у нее был прекрасный шанс потребовать палочку назад, когда там был кто-то, кроме них двоих, но эти его двусмысленные ухмылки и подмигивания смутили ее до такой степени, что в голове все перепуталось, и она банально растерялась. Рациональным умом Гермиона понимала, что он просто издевается над ней ради развлечения. Однако она не могла исключать опасность, которая исходила от этого мужчины с темным настоящим и покрытым густым мраком прошлым. Он был убийцей, не раздумывая пытал любого, на кого укажет Волдеморт. Может ли он быть еще и насильником? Этот штрих вполне логично смотрелся бы в его личном деле, однако ничего подобного о нем она не слышала. – Ты что тут забыла, грязнокровка? Девушка резко повернулась от высокой дубовой с металлическими креплениями двери, за которой было помещение, где разместили Пожирателей. В паре шагов от нее стоял Долохов, а рядом с ним с блаженными улыбками на лицах, которые были явным свидетельством наложенного Империуса, – сестры Патил. – Почему они здесь? – спросила Гермиона, уже зная ответ. Долохов по-хозяйски приобнял девушек за плечи. – Я ведь говорил, тут скучно. Они благосклонно предложили развеять нашу скуку. Гермиона нервно сглотнула. – Немедленно отмени Им-п-периус! – Прозвучало крайне слабо, неуверенность в себе так и сквозила в каждом слове, а на последнем она и вовсе запнулась. – А почему бы тебе самой его не отменить? – с насмешкой бросил Долохов, после чего театрально стукнул себя по лбу. – Ах да! У тебя же нет палочки. – Его глаза блеснули. – Она у меня. Ты пришла умолять меня вернуть ее? О чем она только думала? Что явится сюда, приказным тоном потребует, и он сразу отдаст палочку? Как же глупо. И что теперь делать? – Что молчишь, грязнокровка? Слов подобрать не можешь? Это ничего. Мне достаточно будет, если ты просто молча встанешь на колени и отсосешь. Волна возмущения так мощно накрыла ее, что кровь ударила в голову, вызвав болезненные ощущения в висках. Но едва она пришла в себя и уже хотела было, забыв об осторожности, высказать все, что думает об этом нахальном преступнике, как вдруг он разразился хохотом, который чуть не заставил ее подпрыгнуть от неожиданности. – Да расслабься, недотрога, – подозрительно ласково проговорил он. – Сейчас девчонок провожу и поговорим. Он подошел к двери, но Гермиона перекрыла ему дорогу. – Не смей! – бросила она тем же дрожащим голосом. Долохов как-то устало выдохнул, вскинув голову к потолку, а когда снова взглянул на нее, у Гермионы внутри все похолодело. Его лицо было сплошной угрозой. – Что, по-твоему, останавливает меня от того, чтобы разобраться с тобой раз и навсегда? – тихо, но четко произнес Долохов. – Может, твой возраст? Или то, что ты девушка? А может, ты полагаешь, что имеешь какую-то ценность из-за того, что являешься одной из немногих живых и необращенных людей на близлежащей территории? – Мужчина шагнул вплотную к ней и, в отличие от того раза в библиотеке, исходящая от него энергетика была по-настоящему темной. – Так вот, грязнокровка, знай, что единственная причина, почему ты до сих пор жива и здорова – это то, что я просто не вижу смысла тебя убивать или калечить. Но если ты и дальше продолжишь вставать у меня на пути, этот смысл я смогу найти. А теперь отошла в сторону. Живо. Освобождая мужчине проход к дверям, Гермиона убедилась в двух вещах. Во-первых, все ее знакомые Орденовцы крайне недооценивали Долохова, полагая, что он, хоть и могущественный волшебник, но лишь цепной пес Волдеморта, тогда как уже очевидно, что он сам вполне мог стать лидером Пожирателей. Как минимум, он отлично умел отдавать приказы, которые не возникало даже мысли проигнорировать. А во-вторых, гриффиндорка поняла, что ее кажущийся сильным страх перед этим темным волшебником ранее был жалким ростком, который с легкостью способен вымахать в высоченный пышный куст, нужно было только теснее соприкоснуться с источником, который его подпитывал.

***

– О-о, смотрите-ка кто наконец-то почтил несчастных узников своим присутствием! – Сразу видно, что ты не коротал годы в Азкабане, Амикус, иначе бы не называл нас узниками, – с усмешкой отметил Рабастан Лестрейндж, после чего закинул в рот увесистый кусок индейки. – Тактично проигнорирую этот выпад. – Ты и тактичность? Такое вообще возможно? – подколол Селвин. – Ой, а-то ты у нас до хрена тактичный! – Заканчивайте с этим дерьмом, – холодно осадил присутствующих Долохов. – Вот вам девки. Развлекайтесь. Только сильно не расходитесь. Я привел вам их целыми и вернуть собираюсь такими же. Селвин демонстративно развалился на диване, закинув одну ногу на подлокотник. – Мне интересно, – приторно-елейным голосом начал он, – кто тебя главным назначил? Я вот тебя не выбирал. Другие, насколько знаю, тоже. Ни один мускул не дрогнул на лице Долохова, когда он пронзил Селвина тяжелым взглядом. – Я сам себя назначил. У тебя какие-то возражения по этому поводу? – Ну да. Что, если я претендую на место главного? Долохов вскинул брови. – Претендовать, не значит быть достойным. Уже нашел способ, как деактивировать браслет? Селвин скорчил недовольную мину и отвернулся. – Это, если что, был не риторический вопрос, – уточнил Антонин. – Нет, не нашел, – определенно едва сдерживая клокотавшую внутри ненависть, ответил Селвин, не оборачиваясь. – То есть ты не способен даже такое простое заклинание развеять и при этом хочешь быть нашим лидером? – нарочито удивленно спросил Долохов. – Пшел ты… – сквозь зубы тихо проговорил Селвин. – Извини, я не расслышал, что ты сказал? – Ничего, – уже громче откликнулся Пожиратель. На короткий миг в помещении установилась напряженная тишина, которая была прервана Амикусом Кэрроу. – Тони, а поттеровская грязнокровка тоже сегодня в меню? Если да, можно я буду первым? Рядом не было отражающих поверхностей, чтобы она могла взглянуть на себя, но по тому, как сильно горело лицо, Гермиона поняла, что сейчас она вся пунцовая. Теперь все внимание было обращено на нее, стоящую в дверях, и это ей совсем не понравилось, потому что взгляды мужчин нельзя было охарактеризовать иначе, чем голодные. Машинально она сильнее натянула друг на друга полы кардигана и для верности сцепила руки на груди. – Закатай губу, Амикус. Вам и этих двоих хватит. Долохов подтолкнул сестер Патил по направлению к диванам, где сидели остальные присутствующие. – Налетайте, но не забудьте, что я вам сказал. Хоть одну незаживающую царапину на их телах увижу – бошки оторву всем шестерым.

***

Гермионе удалось выдернуть руку из захвата тянущего ее за собой Долохова лишь когда они поднялись на два этажа вверх и остановились в коридоре. – Если ты думаешь, что я оставлю это просто так… – И что же ты сделаешь, грязнокровка? – Долохов сосредоточено вглядывался в высокое арочное окно, напротив которого стоял. Что он там так высматривал было загадкой, ведь снаружи не было ничего, кроме кромешной тьмы. – Я все расскажу профессору МакГонагалл! Мужчина ухмыльнулся. – Тебя, наверное, не особо жалуют в этой школе, да? – спросил он каким-то снисходительным тоном. Гермиона опешила. – Ч-что? С чего ты так решил? Мужчина взглянул на нее. – Ну не знаю даже… Стукачей обычно не любят. Гермиона шумно втянула воздух через рот и чуть не поперхнулась им. Возмущение, похоже, становится ее привычным спутником при общении с этим самодовольным Пожирателем Смерти. – Это... совсем другое! Долохов медленно повернулся лицом к Гермионе, и вид у него был такой, будто его заставляют в сотый раз объяснять что-то до невозможности наивному ребенку, который при этом все время капризничает, чем выводит его из себя еще сильнее. А может, он так и ощущал себя в данный момент? – Скажи мне, грязнокровка, ты понимаешь, кто из Пожирателей сейчас находится с тобой в одном здании, покинуть которое крайне проблематично? – В каком смы… – Здесь Селвин, Руквуд и Крэбб. И это лишь вопрос времени, когда Селвин поймет, как нейтрализовать блокирующее заклинание. – Я думала, ты уверен, что мозгов ему не хватит... Судя по вашему диалогу… – Нет. Те, кто недооценивает врагов, долго не живут. Но я хотел, чтобы он думал, что я считаю его туповатым. На самом деле он не тупой. Может, не такой сообразительный… – И что же будет, когда он сломает браслет? – спросила Гермиона, заранее зная ответ. – Он поможет освободиться Руквуду и Крэббу, и все они пойдут вразнос. Догадываешься, чем это закончится? – Мы превосходим числом… – Не смеши. Среди вас всего пятеро взрослых. А остальные – просто детки, и не такие подготовленные, как вы с Поттером. Они вас пережуют и выплюнут. – Ты назвал только троих. А другие трое? – Лестрейндж отчаянно искал себе брата взамен… утерянного. И нашел Роули. Амикус против меня не пойдет, слишком боится. Но незамедлительно присоединится к Селвину и его друзьям, если они меня убьют. – А Роули? – Он их сдерживает, создает помехи… Селвин пока еще думает, что он на его стороне. Но это ненадолго. Особенно, если он каким-то образом догадается, что браслет Роули тоже не работает. Гермиона прикусила губу, подавив желание задать вопрос, почему Долохов так крепко уверен в лояльности Роули, что помог ему освободиться и посвятил его в свой план. – Теперь ты понимаешь, зачем нужны те две девочки? – Необходимые жертвы, чтобы потянуть время… – нехотя ответила Гермиона. – Пока они заняты ими, не думают о браслетах. – Угу, умничка. – А что насчет тебя? – спросила она после небольшой паузы. – Почему ты не пошел вразнос? – Кажется, это ясно: мне такое просто несвойственно. Или ты считаешь иначе? Гермиона лишь пронзила его радужки пристальным взглядом, предусмотрительно оставив вопрос без ответа. Почему они сразу не поняли, что Долохов не так прост? – Утром отправимся на вылазку, – констатировал Антонин, протягивая девушке палочку. – Утром? Ты сошел с ума? Мы не готовы! – Ты и через неделю не сможешь к этому подготовиться. А время поджимает. Помимо очевидных угроз, напомню тебе, что у нас заканчивается продовольствие. Гермиона демонстративно хмыкнула. – Это вам-то продовольствия не хватает? Мы отдаем вам лучшую еду, пока сами давимся постной овсянкой. Долохов хохотнул. – Верно. А знаешь почему? Потому что твоя старая профессорша понимает, что голодные и злые Пожиратели Смерти опаснее, чем просто злые. Какое-то время Гермиона продолжала смотреть на Долохова, а тот, не мигая, смотрел на нее. Поняв, что проиграла эту схватку, девушка отвернулась и подошла ближе к окну. Сначала перед глазами была все та же плотная тьма, но затем она, кажется, стала замечать движение. Вот куда смотрел Долохов – там, внизу, рыскали волки. – Завтра пойдешь со мной. – Еще чего не хватало! Я пойду с Гарри. – Поттер не сможет защитить тебя так, как я. – Мне твоя защита не нужна! – Во-первых, нужна. А во-вторых, это мой долг. Мы в ответе за тех, кого приручили. Гермиона вспыхнула и яростно повернулась на месте лицом к Долохову. – Я тебе не какое-то животное, чтобы меня приручать! – Ты – грязнокровка. Вы должны кому-то принадлежать, – совершенно невозмутимо произнес Долохов. – Власть, при которой ты выросла, была слишком либеральной. Тебе заложили в голову неверные ценности, но я это исправлю. Если мы выберемся живыми из этой войны, я заберу тебя с собой в Албанию. Там я смогу заняться твоим воспитанием в соответствии со всеми традициями. Раньше он шутил… А теперь… – Ты больной… – едва слышно проговорила Гермиона, не веря в то, что услышала только что. Ее искренняя реакция была ошибкой. Долохов разозлился. Действительно разозлился. Девушка не успела даже ничего сообразить, когда ее шея оказалась в капкане пальцев Пожирателя. На автомате она вцепилась руками в его предплечье. – Убери… – властно и чертовски уверенно отдал приказ Долохов, для дополнительного воздействия усилив хватку. Все в нем излучало уже знакомую ей угрожающую энергию, слишком пугающую и мощную, чтобы ее игнорировать. Гермиона подчинилась. – А теперь слушай меня очень внимательно. Не надейся, что я не помню, как ты копалась в моем сознании, словно мозговой паразит. Ты влезла слишком далеко. – И без того выпученные глаза Гермионы округлились еще сильнее. – Знаешь, везде по-разному наказывают за несанкционированное вмешательство в чужое сознание, от тюрьмы до смертной казни. Но я очень милостив, поэтому ни смерть, ни тюрьма тебе не грозят. Ты будешь заслуживать прощение, работая в моем доме ближайшие несколько лет. А сколько конкретно, зависит от того, как хорошо ты будешь выполнять свои обязанности. И даже не вздумай кому-то поплакаться, надеясь, что они защитят тебя от этой участи. Тот, кто станет мне препятствовать – не жилец. И в этом будешь виновата ты.

***

Когда утром принимали решение, кто кого будет страховать, она не высказала протеста на слова Долохова о том, что они пойдут вместе. Просто побоялась. Этот Пожиратель Смерти, несомненно, исполнит свою угрозу, если она посмеет ослушаться. Гермиона не хотела стать причиной гибели близких людей, поэтому уверенно кивнула, когда профессор МакГонагалл осторожно уточнила, действительно ли она хочет взять в напарники Долохова. Оказавшись в глубине Запретного леса, они все же вынуждены были ненадолго разойтись. Вместе, конечно, безопаснее, но время поджимало. Долохов отправился в пещеры за паучьим шелком, а она за это время должна была собрать на поляне неподалеку лепестки лунных росянок. Наконец-то избавившись от общества Долохова, Гермиона, тем не менее, не могла прогнать прочь мысли о нем. Фантомное ощущение прикосновения руки Пожирателя к своей шее мучало ее всю ночь и напоминало о себе даже сейчас, на рассвете. Это отвлекало, не позволяя проявлять нужную осторожность. Наверное, поэтому, в рассеянно-задумчивом состоянии собирая лепестки, она не сразу услышала того, кто приближался к ней, а лишь когда листва зашуршала совсем рядом. Гермиона резко подскочила на ноги и обернулась. – Привет, Гермиона. Девушка сглотнула. Она старалась сохранять видимое спокойствие, хотя внутри все заходило ходуном. – Привет, Рональд. Было странно. Перед ней стоял ее друг – те же рыжие волосы, зеленые глаза, слегка неряшливый внешний вид. И все же это был уже не он. Взгляд какой-то неживой, совершенно лишенный эмоций, и улыбка – натянутая, искусственная, оттого жуткая. Девушка невольно вспомнила фильмы про вампиров, которые любила смотреть вечерами во время каникул в гостиной родного дома в компании мамы и папы. Хотя Рональд не был вампиром... Он был кем-то пострашнее. – А я все ждал, когда ты придешь. – Парень продолжал стоять на расстоянии около десяти шагов от нее, и, учитывая его новые способности, ему не составило бы труда схватить ее, мгновенно сократив расстояние, однако он почему-то медлил. Он будто бы присматривался к добыче, оценивал, если ли опасность упустить ее. Человеческого в нем осталось совсем мало, пожалуй, только облик. Остальное – звериное. – Почему не позвала меня сразу? У меня сейчас такой острый слух, я бы услышал тебя еще от кромки леса и лично отвел бы к Властителю. – Я здесь не чтобы присоединиться к вам. – А для чего же? – Его взгляд упал на холщовую сумку, откуда выглядывала веточка росянки. – Ах, ну ясно. Не сдаешься без боя, да? – Он снова улыбнулся. – Знаешь, вера в победу над армией Серого Властителя выглядит крайне наивно для такой умной девушки. – Вера, что школьник сможет победить сильнейшего темного волшебника, тоже казалась наивной. Но Гарри победил Волдеморта. Губы Рональда искривились сильнее, и без того неестественная улыбка превратилась в чудовищную гримасу. – Ему это удалось, потому что Волдеморт себя переоценил и замахнулся на амбиции, которые не по плечу такому, как он. А Серый Властитель намного больше. В нем живут множество энергий, и магическая – лишь одна из них. – Говоришь о Фенрире и даже не замечаешь, насколько эти слова схожи с теми, которые говорили Пожиратели о своем Повелителе. – Ты просто не способна уловить разницу, Гермиона. Но став одной из нас, ты все осознаешь. Я помогу тебе, обещаю. В конце концов, мы же друзья… Или даже больше… Уизли вымучил мягкую, как ему, наверное, казалось, улыбку, однако скрыть свою суть у него не получилось. А потом внутри у Гермионы всех перекрутилось от страха, когда она неожиданно услышала второй голос позади. – Ух, какая цыпочка… Успешная охота, Уизли. – Как же тихо они двигаются. – Эй, куда же ты, малышка? Гермиона не стала тратить драгоценные секунды, чтобы узнать, кто подкрался к ней со спины. Вероятность спастись и от одного Рональда были почти призрачной, а теперь их двое… Или даже больше… Но она хотя бы попробует избежать печальной участи большинства студентов и преподавателей Хогвартса.

***

Она мчалась, не разбирая дороги, даже не была уверена, что двигается обратно к замку. Скорее уж совсем наоборот: судя по тому, как лес темнеет и плотнеет, выбранное направление все сильнее отдаляет ее от единственного в округе укрытия. Ветки низкорослых деревьев то и дело хлестали девушку по лицу, а их корни норовили подставить ей подножку, будто были в сговоре с монстрами, заполонившими чащу. Когда от тяжелого дыхания боль в груди стала почти невыносимой, а перед глазами все закружилось от подскочившего адреналина, Гермиона замедлилась, а затем и вовсе остановилась. Она наклонилась и уперлась руками в колени. После минутной передышки девушка выпрямилась и осмотрела окрестности. Мрачные стволы впереди, стоящие близко друг другу, казались сейчас живой непроходимой изгородью. Она явно забрела глубже в лес, а значит уменьшила свои шансы вернуться в Хогвартс. Девушка прислушалась: вроде бы хищники не следуют за ней, но почему? Они точно не побежали следом, когда она сорвалась с места. Похоже, хотели поиграть, понимая, что она все равно никуда не денется. Постепенно на девушку стала накатывать паника, подпитываемая ощущением безысходности. Оборотни повсюду. Избежать встречи с ними она точно не сможет. Вмиг сердце в очередной раз подскочило к горлу, когда крупная ладонь прижалась к нижней половине ее лица, и какая-то сила рванула ее вниз, к земле. – Тише, грязнокровка. Они неподалеку, – прерывая ее мычание, прошептал ей на ухо Долохов. Это было совершенно глупым чувством, но Гермиона была безмерно счастлива видеть его. Какой бы сволочью с больной фантазией он ни был, в данную конкретную минуту Антонин Долохов, возможно, ее единственная надежда выжить. – Травы собрала? – спросил он, убрав руку от лица девушки. – Да, – ответила она. – А паутина? – Нет, – нехотя проговорил Антонин. – Их около пещеры целая дюжина собралась. Я еле убрался. – Что теперь будем делать? – Пойдем туда. – Долохов кивнул вперед. – К реке. Вода собьет их со следа. Пройдем вброд, обойдем лес и выйдем к замку с другой стороны. – Почему ты так уверен, что они не будут поджидать нас там? – Грязнокровка, не тупи. Как, по-твоему, я могу быть в этом уверен? Но мы сделаем именно так, потому что других годных вариантов на ум не приходит. Или у тебя есть идеи? Гермиона отвела взгляд. Конечно, нет. Она уже была близка к признанию поражения, если бы не Долохов. Внезапно по лесу разнесся протяжный вой, от которого кровь застывала в жилах. – Хищники вышли на охоту, – констатировал Антонин, вставая с земли. – Пока валить. Мужчина схватил гриффиндорку за руку и потянул вверх, помогая ей подняться. А затем они, не сговариваясь, подгоняемые диким воем, кинулись туда, где, по утверждению Долохова, должна была протекать река.

***

Что ж… Река там действительно была. Вот только попасть в нее оказалось не простой задачей. – Готовься прыгать. – Ты спятил? – Девушка в шоке уставилась на Пожирателя. – Тут высоко, а река быстротечная. Мы разобьемся о камни. Надо найти безопасный спуск. Долохов обернулся назад, и в этот момент из чащи раздался очень четкий волчий рык. – Поздно. Они совсем рядом. Наверняка учуяли нас. Путь только вниз, – произнес мужчина. – И не бойся, это ж не горная река, течение тут не настолько сильное, как кажется отсюда. Давай – глубокий вдох и постарайся на упасть на камни… – Подож…. а-а-а Гермиона даже не успела испугаться, внезапно оказавшись в воздухе после того, как Долохов толкнул ее с обрыва. Полет был стремительным, а потом болезненное погружение в бурную реку. Тысячи ледяных игл укололи лицо и кисти рук. Течение мгновенно понесло ее, подавляя любое сопротивление. Гермиона барахталась, судорожно хватая ртом воздух. То и дело девушка оказывалась погруженной в воду с головой. Пару раз она задевала руками и ногами острые камни. По счастливой случайности за последний ей удалось зацепиться. Пальцы царапнули твердую поверхность, кое-где на ногтях тут же образовались сколы и трещины, однако Гермиона едва ли обратила на это внимание. Наконец забравшись на валун, Гермиона бросила взволнованный взгляд к кромке леса. Кажется, чисто. Медленно развернувшись, она аккуратно перебралась на следующий камень, потом на другой… Когда под ногами была твердая земля, девушка пластом рухнула на спину. Расслабляться было нельзя, но мышцы молили о небольшой передышке. Бурлящий поток успокаивал…

***

Оказавшись на берегу, Антонин осмотрелся и почти сразу увидел лежащую неподалеку грязнокровку. По крайней мере, несмотря на достаточно стремительное течение, она смогла самостоятельно выбраться на сушу. Но как-то подозрительно она неподвижна. В несколько быстрых шагов добравшись до девушки, явно находящейся без сознания, Антонин склонился над ней, и его взгляд упал на ее ноги. Твою мать… Джинсы были порваны на правом бедре, ткань вокруг дыры потемнела, пропитавшись кровью, а из-под нее виднелся бледный край рваной раны. Взгляд метнулся выше – никаких видимых повреждений на туловище, но в области чуть выше виска была небольшая царапина. Антонин коснулся венки на шее – пульс в норме, дыхание вроде тоже. Очевидно, она приложилась о камни, ударилась бедром и головой, но все же ей хватило сил добраться до берега. Целительная магия была для Антонина совершенно неизведанной материей, да и в целом, прямо сейчас он не мог дать сколько-нибудь внятный прогноз относительно состояния девушки. Надо скорее перевязать рану на ноге и вернуться в Хогвартс. Старуха-профессорша наверняка сможет ее вылечить. Долохов расстегнул пуговицу и молнию на джинсах и стянул их с ног девушки. Она шевельнулась. Хороший знак. Желая внимательнее осмотреть переднюю область бедра, на которую, судя по всему, пришелся основной удар, Антонин немного шире раздвинул ноги девушки, но от увиденного на внутренней стороне правой ноги мгновенно замер. Что за черт? В этот момент грязнокровка резко распахнула глаза. Все еще пребывая в некотором шоке, он не успел вовремя среагировать, когда меткий и неожиданно сильный удар колена пришелся ему под дых, а следующий удар пяткой – в челюсть. Воспользовавшись замешательством Антонина, девушка сумела отползти назад и молниеносно вскочила на ноги. Раньше он за ней такой прыти не замечал. Адреналин что ли? Когда мужчина вскинул голову, он увидел в руках девушки нож. Следом за ней он поднялся с земли. – Знаешь, у меня к тебе куча вопросов, грязнокровка, – не выдавая какой-либо явной реакции на ее готовность к нападению, спокойно проговорил Антонин. – О-о, новую кличку мне придумал… Наверное, очень собой доволен сейчас, урод? – почти выплюнула она. Антонин нахмурился. – Ты не считаешь, что оскорблять меня не лучшая идея в твоем положении? Как минимум, я в разы сильнее… – Ой, напугал! – бойко выдала девушка. – У меня есть нож, что нас, как минимум, уравнивает. Учитывая, что чокера на тебе нет. – Какого нахрен чокера? – Смотрю у тебя это входит в привычку. Что, не нравится быть собачонкой на поводке, прихвостень министерский? Антонин был не из тех людей, которых легко удивить. Казалось, в своей жизни он видел почти все. Но действия и слова этой девушки совершенно не поддавались логике и здравому смыслу. Что она несет? А еще это гребаное клеймо…

***

Мир стал собираться по крупицам по мере того, как сознание возвращалось к ней. Сначала пришло какое-то болезненное тянущее чувство в мышцах по всему телу, время от времени по ним пробегала судорога. Потом она ощутила холод, а следом тяжесть в затылке и давление в висках. Медленно Гермиона разлепила веки. Она не сразу поняла, где находится. Слишком темно, лишь сероватая полоска пробивалась откуда-то справа, немного разбавляя черноту. Но вдруг слева вспыхнул огонь, и помещение озарилось желто-оранжевым светом, исходящим от факела, закрепленного на стене. Теперь она увидела его, стоящего напротив с триумфальной улыбкой на губах. Долохов. Кажется, это был он. То есть вроде бы он, но прямо сейчас Гермиона не могла с уверенностью это утверждать, потому что, несмотря на знакомые черты лица, что-то с ним было не так. Однако разобраться в деталях ей помешало то состояние, в котором она обнаружила себя через несколько секунд, окончательно придя в чувство. – Привет, незнакомка, – произнес мужчина, подойдя к висевшей над полом девушке совсем близко. Гермиона дернулась, когда он провел ладонью по ее совершенно обнаженному телу, от груди вдоль ребер вниз, остановившись на талии. – Что ты делаешь? Куда ты меня притащил? – почти выкрикнула Гермиона, ощутив первые витки нарастающей паники. Неужели он реализовал свою угрозу, увез ее в Албанию? Но как он смог прорваться через барьер, воздвигнутый Фенриром? В очередной раз Гермиона дернулась в путах, но это не дало никакого эффекта – руки были крепко сцеплены над головой, а ноги закованы в кандалы, закрепленные в полу, что вытягивало ее фигуру, казалось, сильнее, чем струну на скрипке. – Слишком много вопросов для той, кто скрывает свою личность. – произнес мужчина. – Хотя маска весьма искусная, надо сказать. – Он усмехнулся и легонько потрепал ее сосок. – Но, если ты скажешь мне сейчас, кто ты, возможно я немного ослаблю оковы. Гермиона судорожно задышала. Что бы с ним не произошло, ментально он явно не здоров. А значит, она в двойной опасности. – Ты знаешь, кто я, – подрагивающим голоском пролепетала девушка. Губы мужчины растянулись в едкой улыбке. – Я знаю ту, чей облик ты примерила. И ты – не Гермиона. – Я… Гермиона… – Слезы навернулись на глаза от осознания всего ужаса происходящего. – Ну не надо, малышка. – С наигранной заботой мужчина нежно провел ладонью по ее лицу, задержавшись на подбородке. Вдруг пальцы сомкнулись сильнее, тупая боль пронзила нижнюю челюсть. – Меня женские слезы не трогают. Единственное, что остановит меня от причинения тебе новой боли – это получение ответов на вопросы. Итак, давай попробуем еще разок: кто ты такая?

***

Антонин внимательно наблюдал за сидящей на земле девушкой. Какая-то она была чересчур энергичная, за такой нужен глаз да глаз. – Знаешь, мы потратили до хрена времени на эти догонялки. Такими темпами мы не успеем вернуться до вечера. Она поёрзала на месте и в очередной раз подергала руками, вероятно проверяя надежность веревок, которыми он связал ее запястья, после чего посмотрела на него каким-то испытывающим взглядом. – Как ты колдуешь без чокера? Антонин нахмурился, все еще стойко ощущая замешательство. – С помощью этого. – Он продемонстрировал волшебную палочку. – Что это? – Волшебная палочка… – На это он ответил уже чисто из интереса, хотел понял, как далеко зайдет их абсурдный диалог. – Как она работает? Эмоции девушки не казались наигранными, она выглядела вполне искренне заинтересованной. – Ты меня с ума свести что ли пытаешься? У Азкабана этого не получилось, думаешь, тебе под силу? – Я понятия не имею, кто этот Азкабан, но с чего ты решил, что ты нормальный? – Ты… – Антонин застыл, остановив взгляд на одежде девушки. Вот это уже странно… – Когда ты переоделась? – Что? – На тебе утром была белая рубашка и голубая куртка. Я точно помню. А сейчас – голубой свитер. Девушка усмехнулась. – Ты башкой что ли долбанулся в этой реке, и крыша окончательно потекла?.. Или ты свихнулся, когда тебе этот шрам оставили? Кто это постарался так? Две недели назад его еще не было. – Что ты мелешь? Он у меня уже много лет… Видимо, он прозвучал крайне уверено, потому что на ее лице после этих слов отразилось еще больше смятения. Нахмурившись, девушка пробежалась взглядом по его фигуре, как ранее на нее посмотрел он, и вдруг ее глаза округлились. Она слегка поджалась, было видно, что все ее тело сейчас в напряжении. – Ты не Долохов… – проговорила она. – Я-то Долохов, – сказал Антонин, подойдя ближе и склонившись над девушкой. – А ты кто нахрен такая? И где грязнокровка Грейнджер? – Кто?

***

… – Их слишком много… … – Все в замок! Скорее! … – Мы позволим им остаться, профессор? – У нас нет выхода, Гермиона. Нужно объединить усилия, иначе волки нас всех истребят. … – Вот мы и встретились снова. Как твой шрам, грязнокровка? – А твоя память, Пожиратель? … – Поттер не сможет защитить тебя так, как я. … – Тот, кто станет мне препятствовать – не жилец. И в этом будешь виновата ты. Раньше он считал подобное дурацким мифом. А теперь, похоже, ему придется добавить несколько новых мазков в привычную картину мира. Безусловно он мог бы списать все те странные сцены, которые увидел в ее сознании под легилименцией, на больное воображение девушки, повредившей голову из-за удара о камни, если бы не одно обстоятельство… Антонин провел рукой по внутренней стороне ее правого бедра. Чистая, нетронутая бледная кожа. Нет даже намека на клеймо, которое он оставил раскаленной рукоятью заряженного древней магией фамильного кинжала. Она не могла бы исцелиться, и закрыться чарами тоже. Магия должна была проникнуть глубоко в кожу, и осталась бы там навсегда. Да, сомнений быть не может – девушка, лежащая сейчас в постели под Отключающим, определенно не его Гермиона. Он сделал очередной глоток черного кофе, после чего поставил кружку на прикроватный столик и вернул пристальное внимание к пленнице. Почти невесомо, словно опасаясь чего-то, он провел средним пальцем по дорожке грубого шрама, тянущегося от ее груди к животу, обогнул пупок и остановился на покрытой кудрявыми волосками промежности. Собственнически он раздвинул половые губы, обнажая вход. – Тц, даже здесь у тебя все так же, – цокнув языком, произнес он. Из всего этого определенно можно извлечь вкусную выгоду. Главное, чтобы ни один кусок не попал мимо рта. – Как же мне распорядиться таким сладким ресурсом, м-м? Большим пальцем он пару раз мазнул по клитору, с удовлетворением отметив, как призывно развалилась на кровати девушка. Может ли он себе позволить…? А почему бы и нет, в самом деле? Она – трофей, он может делать с ней все, что пожелает. Тем более, о ее существовании никто не знает. И вообще, последнее время он слишком много работает. Расслабляться тоже надо, иначе ему светит окончательное выгорание. А сейчас не время проявлять слабость. Повстанцы активно пополняют свои ряды, оборотни вновь поднимают головы, а министр совсем двинулся на идее тотального контроля. Антонин перевел взгляд на вдруг разомкнувшиеся губы девушки, будто зовущие его в свою обитель. Оценив возможные риски и приняв для себя решение, что игра стоит свеч, он больше не медлил – нетерпеливо он расстегнул брюки и вытащил член. Разомкнув губы не-его-Гермионы, он расположил между ними головку и на пару секунд засмотрелся на эту прекрасную картину. Поводив членом туда-сюда, он придвинулся ближе и погрузился в ее горячий податливый ротик со стоном удовлетворения. Больше ждать он был не способен, тело требовало разрядки, и он начал движение. В какой-то момент он схватился за одну из ее грудей, сначала сдавил, а потом сильно оттянул за сосок. Наверняка, она бы застонала от боли, если бы была в сознании. За несколько секунд до того, как был готов кончить, он вытащил член и довел себя рукой, разрядившись девушке на подбородок и шею. Он бы с удовольствием кончил внутрь, но смерть девчонки от удушья семенем не входила в его ближайшие планы. Однако он не упустил возможность зачерпнуть пальцами часть спермы, попавшей ей на подбородок, и размазать по ее все еще приоткрытым губам, остатки вытерев о ее язык. Рефлекторно она сомкнула губы и сглотнула. Как мило. Антонин взял с тумбочки чокер и, надев его, применил Очищающее сначала на себе, а потом на ней. Затем застегнул брюки и снова окинул взглядом девушку, задержавшись на интимной зоне. Поддавшись внезапному порыву, он прижался боковой стороной указательного пальца к ложбинке между половых губ и несколько раз совершил движение вверх-вниз, пока не ощутил выступившую влагу. Да, она, конечно, не Гермиона, да и трахать девушку, когда она никак не реагирует, такое себе удовольствие, но все же… Это не просто какое-то тело. Это как чистый холст – такой же качественный, как тот, на котором он уже нарисовал произведение искусства, и при этом новый, открытый для творческого полета. Пожалуй, он может немного развлечься, пока ищет Гермиону. А потом… когда найдет, эту девочку можно будет сдать в Министерство, выдав за лидера повстанцев. А что? План хорош. Немного поработать с воспоминаниями, а несостыковки, которые авроры уж точно обнаружат, легко объяснить. – Ударилась головой в той реке и в сознании все перепуталось, – произнес Антонин, обращаясь в пустоту. И в итоге он убьет двух птиц одним камнем – и награду получит за поимку врага Министерства №1 и Гермиона будет навсегда его. Только его. Покачивание на волнах фантазий о возможном будущем прервал сорвавшийся с губ тихий стон девушки. Антонин вскинул брови и осмотрел ее. Только сейчас он понял, что все это время бессознательно растирал ей промежность. Она кончила. Мужчина рассмеялся. – Похоже, мы оба хорошо провели время, да? – произнес Антонин, ощущая пальцами пульсацию мышц под покрасневшими от грубой стимуляции нижними губами. Вот теперь точно пора привести ее в чувство и поговорить.

***

Мысли переплелись какой-то безумный кавардак, голова гудела, а затылок был будто свинцовым. Нехотя Гермиона распахнула глаза и тут же прищурилась от яркого света, который болезненно ударил по переносице. Во второй раз она приоткрывала веки уже медленнее, давая себе возможность привыкнуть к освещению. – Как самочувствие, малышка? Гермиона повернула голову влево: у окна стоял Долохов. Девушка крутанулась на кровати, где лежала, и стремглав рванула к расположенной напротив двери, дернула за ручку – и дверное полотно распахнулось. Однако первый же шаг за пределы комнаты стал катастрофой: каждую клеточку тела будто ножом пронзило, было невыносимо стоять, сжимать кулаки, даже дышать. С криком девушка упала и несколько раз перекатилась на полу. От этой адской боли невозможно был скрыться, она была повсюду. – Тебе просто надо зайти обратно в комнату, Гермиона. И все пройдет. Не найдя другого выхода, она переползла порог и, как по щелчку, боль действительно прекратилась. Отдышавшись, Гермиона приподнялась на руках и с ненавистью посмотрела на мужчину, подошедшего к ней ближе. – Я мог бы предупредить тебя о том, что делать запрещено, – сказал он уже знакомым ей мягким голосом с нотками фальшивой заботы, – но считаю, что практика эффективнее. Зато теперь ты точно знаешь, каковы последствия неповиновения. Это, конечно, всего лишь малая часть того, что я могу с тобой сделать. Для первого урока, впрочем, достаточно. Согласна? Только сейчас Гермиона осознала, что она по-прежнему абсолютно голая. В стремлении хоть как-то укрыться от его насмешливого взгляда, она отползла к стене и поджала ноги к груди. – Чего ты хочешь? – спросила она. – Власти, влияния, славы… А-а, ты имеешь в виду, что мне нужно от тебя? – Он улыбнулся. – Ты – один из ресурсов для достижения всего перечисленного. Девушка нахмурилась, оказавшись в совершеннейшем замешательстве. Вопросов было так много, что она не знала, какой задать первым. А Долохов тем временем снова перехватил инициативу. – Скажи, Гермиона, как меня зовут? Гриффиндорка окончательно растерялась. – Я н-не понимаю… – Просто назови мое имя. – Ан-тонин Долохов? – Хорошо. И кто же я? – … Пожиратель Смерти. – По-жи-ра-тель Смерти, – по слогам произнеся первое слово, повторил он. – Это я уже слышал, в воспоминаниях. Звучит как что-то темное. И чем же я занимаюсь в твоей реальности? – В моей реальности? – Ну да. – Антонин кивнул. – Ты разве еще поняла? – Он приблизился, вынуждая Гермиону переместиться в угол и сжаться сильнее. Присев перед ней на корточки, он сказал: – Я действительно Антонин Долохов. Но вовсе не тот, которого ты знаешь. Тебя занесло в параллельную реальность, малышка. Других объяснений нет. – Это… не… Не может быть… – пролепетала она сбивчиво. – Может, – беззаботно парировал он. – Что-то в реке, наверное. Мы попали туда с Гермионой. Я же не ошибусь, если предположу, что вы с Антонином тоже оказались в ней? Вероятно, одновременно с нами. И это открыло портал. Вот только интересно, – продолжил он, не обращая внимания на ужас, отразившийся на лице девушки, – тебя одну сюда занесло или вместе с другим мной? Потому что на берегу ты была одна. По крайней мере, я больше никого не заметил. Значит, у нас несколько возможных комбинаций. Например, вы с Гермионой поменялись местами, и она сейчас в твоей реальности вместе с твоим Антонином. Или она одна перенеслась туда, а он оказался в этом мире – и тогда это сулит нам большие проблемы. Или вы оба переместились к нам – я бы сказал, это наиболее привлекательный вариант. – Я не верю тебе… – произнесла Гермиона, на глазах выступили слезы, то ли от страха, то ли от отчаяния, а может от всего, что обрушилось на нее разом и внезапно. – Ничего, ты еще успеешь убедиться в моей правоте. А пока осваивайся. – Он поднялся на ноги. – У меня на тебя крупные планы, Гермиона.