Where the Lake Never Freezes

      В Волшебном королевстве жил-был Принц. В этом мире все решала магия, и потому появление мальчика на свет стало особенным днем для всех. Он был младшим из четверых детей Короля и получил магическую силу сразу от двух родителей, в отличие от старшего сына, который унаследовал только силу отца, а также дочери и среднего сына, которые унаследовали только силу матери. Отец возлагал на младшего сына большие надежды и потому с малых лет взращивал в нем наследника престола.       Однако, когда маленькому Принцу исполнилось четыре года, злая колдунья наложила на него проклятие: его левая сторона, которая символизировала силу его отца, медленно покрывалась магической скверной, стоило ему испытать негативные эмоции, и ослабевала при позитивных, но никогда не исчезала совсем — его левая ладонь всегда была словно в перчатке из темного камня. Перед тем как исчезнуть из замка и кануть в небытие, колдунья предупредила, что лишь поцелуй истинной любви может спасти Принца от полного обращения, и дала ему ровно двенадцать лет, по истечении которых он так или иначе навсегда изменится.       С тех пор народ Королевства больше не видел маленького Принца. Слухи ползли по всему королевству и за пределами его земель: будущий наследник престола был проклят. Сначала это стало трагедией — кто же теперь займет его место, когда все надежды были на столь сильного потомка Короля? Малыша народ не просто любил, его видели как невероятное чудо, ниспосланное с небес, объединившее в себе силу и Короля, и Королевы самого могущественного Волшебного Королевства, дабы раз и навсегда закончить многовековую холодную войну между соседствующими государствами.       Вместе с исчезновением маленького символа надежды в страну вернулся с войны старший сын Короля, который славился своей жестокостью и только он, казалось, совсем не горевал из-за проклятия младшего братца. Война меняет людей — иначе и быть не может. Но дело было не только в ней: ходили слухи, что именно он подговорил колдунью нанести проклятие, только чтобы Король выбрал его своим преемником, ведь его сила — а именно голубое пламя — горячее, чем пламя его отца, и определённо сильнее, чем лёд его братьев и сестер. Единственным его соперником был младший братец, который умудрился унаследовать и огонь, и лёд, что в их магическом мире считалось не только чудом, но и признаком большой силы.       Но маленький принц на самом деле никуда не исчезал: он также жил в замке со своими братьями и сестрой, мамой и отцом, и это было их семейной королевской тайной. Он жил в дальней части замка, скрытой от простых людей, и ему было запрещено появляться на публике, что делало его пропавшим без вести. Впрочем, эту тайну знали и немногие другие, например, придворные маги и лекари, которые раз в месяц проверяли состояние мальчика и фиксировали рост скверны, пытаясь понять саму природу проклятия, чтобы найти для него способ исцеления, но все было безуспешно. Иногда она появлялась и исчезала сама по себе: могла словно дымкой лечь на левую сторону лица, когда мальчик злился или грустил, что ему не дают встречаться с друзьями, с которыми он раньше часто играл в замке — мальчик не мог понять, почему ему нельзя видеться с кем-либо, кроме его семьи и доверенных лиц Короля, и испарялась, когда мама пела ему колыбельную, чтобы успокоить.       Однажды колыбельная не помогла. Скверна стала затвердевать и становиться осязаемой, а не полупрозрачной вуалью, и тогда королева, не осознавая последствий, но движимая чистой любовью, попыталась отделить её от лица мальчика — и это бы, возможно, помогло, если бы колдовство не было так коварно: оно прочно прирастало к коже, поэтому одним движением руки, пытаясь снять проклятие, мать сняла вместе с ним и часть кожи. И хотя мальчик плакал от боли, скверна почему-то отступила, оставив вместо себя лишь ужасный шрам на левой стороне лица красивого малыша. Но проклятие не исчезло — просто спряталось глубже, словно выжидая.              Коснувшись шрама пальцами правой руки, которые не были поглощены скверной, Принц впервые почувствовал, что жизнь никогда не станет прежней. Шрам на его лице стал не просто следом травмы — он напоминал всем о цене, которую королевская семья заплатила за свою беспомощность. Королева не смогла себя простить за то, что изуродовала собственного сына собственными руками, и ее сила под действием сильных эмоций вышла из-под контроля. Она заморозила себя: как снаружи, так и, казалось, изнутри, став ледяной статуей. Ей не смогли помочь ни какие-либо заклинания, ни тем более лекарства. Все маги и лекари беспомощно говорили: «Раз она сделала это сама, то спасти себя сможет только сама».       Король замкнулся в себе. Он не оплакивал жену открыто, не утешал сына — вместо этого он с головой ушёл в дела государства, отдавая всё более жёсткие распоряжения. Это был его способ вернуть контроль над своей жизнью — контроль, который, как он верил, был утерян в тот день. Его приказы звучали как приговоры, а решения стали резкими и беспощадными. Король не отличался мягкостью даже в отношении своей семьи, теперь же его отстранённость стала непреодолимой стеной, за которой он прятал то, что не хотел показывать даже себе. В его глазах читалась пустота, словно часть его души ушла вместе с Королевой.       Так королевство лишилось символа надежды и символа доброты, которую видели в Королеве. Негласный траур длился немногим больше года, улицы опустели, праздники отменили, в тавернах песни сменились шепотами о грядущих бедах. Но постепенно люди стали привыкать к образу своего нового дома, где не было места чему-то светлому. В сердцах тех, кто помнил дни до этих прискорбных событий, затаилась глубокая и темная тоска. Люди стали мрачнее, а власть старшего сына усилилась как среди народа, так и в кругу семьи — он стал увереннее, позволяя себе не только грубое отношение к родным, но и демонстративное игнорирование существования младшего брата, будто его главная проблема перестала существовать.